— Это весьма неприятная ситуация. Смерть по невыясненной причине.
Ким Чханён нахмурился, сидя в своём кабинете.
Он был одним из самых выдающихся врачей, искренне заботившихся о пациентах, и Ким Чханён не понимал, как тот мог вляпаться в такую историю.
— Вы уверены, что вины доктора Ким Джинхёна нет?
— По заключению медицинского персонала, вероятность этого высока. Однако, поскольку причина смерти до сих пор не установлена, доказать отсутствие вины невозможно.
— Это плохо. В подобных случаях врачам приходится самим доказывать свою невиновность.
В Республике Корея при возникновении врачебной ошибки бремя доказывания вины лежит на потерпевшей стороне.
Именно поэтому люди без специальных знаний часто жалуются, что в делах о врачебных ошибках пациенты находятся в заведомо невыгодном положении.
Однако, если взглянуть на судебную практику по делам о смерти по невыясненным причинам, врачи зачастую оказываются в крайне невыгодном, даже несправедливом положении.
Например, был случай, когда у пациента случился сердечный приступ во время введения антибиотиков.
Семья подала в суд на врача, утверждая, что это произошло из-за антибиотика, хотя этот препарат десятилетиями использовался по всему миру и ни разу не вызывал проблем с сердцем.
Разумеется, врач настаивал на том, что это была внезапная остановка сердца, вероятность которой была куда выше, но суд вынес решение в пользу истцов.
Причиной стало то, что врач не смог доказать, что сердечный приступ не был вызван антибиотиком.
Врачи чувствовали себя ущемленными, но такие случаи были крайне распространены.
Или случай, когда ребенок умер от сепсиса на фоне 80% смертности, а родители подали в суд на медсестру, утверждая, что та допустила ошибку при инъекции и вызвала «болевой шок.»
Скажите, много ли людей в мире умирает от «болевого шока» в год?
Но и тогда суд вынес решение в пользу истцов. Причина была той же.
Поэтому в случаях таких невыясненных медицинских инцидентов, особенно со смертельным исходом, врач должен иметь возможность медицински доказать отсутствие своей вины, чтобы гарантированно избежать ответственности.
Более того, в данном деле медицинские аспекты отошли на второй план. Роковым стало то, что погибшая являлась дочерью председателя Группы Сонён.
Разгневанный председатель Группы Сонён прилагал все усилия для лоббирования обвинительного приговора, поэтому шансы на то, что судья вынесет решение в пользу Джинхёна, были ничтожно малы. Скорее, вероятность назначения несоразмерно сурового наказания была крайне высока.
— Значит, Ким Джинхён во многих отношениях находится в невыгодном положении?
— Да, вероятность этого велика.
Ким Чханён с озадаченным видом постучал пальцами по столу.
— И всё же, если его вины нет, это выглядит как вопиющая несправедливость по отношению к нему.
— Да, к тому же ситуация осложняется тем, что погибшая — Ким Соён, дочь председателя Группы Сонён. Председатель Ким Джунгук активно добивается сурового приговора для доктора Ким Джинхёна, — ответил секретарь.
Безусловно, помимо всего прочего, главной проблемой оставалось именно то, кем была погибшая.
Безусловно, помимо всего прочего, главной проблемой было то, что погибшая являлась дочерью председателя Группы Сонён.
— Хм...
Ким Чханён, раздумывая, как поступить, произнес:
— Если его вины действительно нет, то это несправедливо. Передайте судье, который будет вести дело, чтобы он учел все обстоятельства.
— Слушаюсь, понял.
Секретарь склонил голову.
Ким Чханён, будучи бывшим судьей Верховного суда и нынешним премьер-министром, был одним из самых влиятельных людей в юридических кругах, и его слово обладало огромным весом.
Время шло, и начался судебный процесс.
***
Благодаря лоббированию со стороны злонамеренного председателя Ким Джунгука, суд прошел в сжатые сроки.
Судья рассматривал дело.
Здесь проблема была не столько в самом медицинском инциденте, сколько в истце и ответчике.
Истец — крупный конгломерат, а за спиной ответчика стоит премьер-министр Ким Чханён.
В итоге приговор был следующим:
«Ввиду того, что вина ответчика не доказана, обвинение в убийстве не может быть удовлетворено. Однако, учитывая, что смерть наступила после операции, ответчик не может полностью избежать ответственности.
Приговорить к временному лишению медицинской лицензии сроком на 6 месяцев».
Тук! Тук! Тук!
Это было гораздо более мягкое наказание, чем то, на котором настаивал председатель Ким Джунгук.
Сторона председателя Ким Джунгука подала апелляцию, но приговор остался в силе.
***
—...
После окончания суда Джинхён выглядел опустошенным.
Конечно, наказание оказалось гораздо мягче, чем ожидалось, но... лишение медицинской лицензии.
Этот приговор разрушил всё, что он выстраивал после своего возвращения в прошлое.
Разумеется, это временная приостановка на 6 месяцев. Через полгода он сможет вернуться к нормальной врачебной практике.
На самом деле, даже за получение откатов врачей нередко лишают лицензии на год, так что, учитывая яростное давление со стороны такого влиятельного человека, как председатель Ким Джунгук, это было действительно мягкое наказание.
Но что толку? Этот приговор в одночасье уничтожил всю репутацию, которую он годами создавал в Больнице Тэиль.
Из гениального врача, равных которому нет, он превратился в того, кто стал причиной смерти пациента из-за врачебной ошибки.
Конечно, это был инцидент с невыясненной причиной, и его вины не было, но это понимали лишь те, кто знал ситуацию изнутри.
«Да плевать мне на эту репутацию...»
Верно, на эту пустую славу было наплевать.
Но была проблема посерьезнее.
Джинхён с горькой усмешкой направился в отдел образования и подготовки Больницы Тэиль.
— А, доктор Ким Джинхён.
Сотрудник удивленно встретил его. Похоже, он тоже слышал новости и смотрел на Джинхёна с сочувствием.
Джинхён протянул белый конверт.
— Что это?
— Заявление об увольнении.
— О...
Джинхён произнес с болезненным выражением лица:
— Я не могу оставаться в больнице, когда моя лицензия приостановлена.
Джинхён был прав.
Врач с приостановленной лицензией не может работать в больнице.
— Но я знаю, что профессор Кан Минчхоль и многие другие профессора хирургии выступали против вашего увольнения...
Сотрудник сказал это, явно сожалея о его уходе.
Председатель совета директоров Ли Джонгын пытался использовать этот неприятный инцидент как предлог, чтобы уволить его, но столкнулся с жестким отпором со стороны профессоров хирургии.
В частности, профессор Кан Минчхоль пришел в ярость, кричал, чтобы тот перестал нести чушь, и едва не дошло до драки.
Однако Джинхён лишь горько улыбнулся и покачал головой.
Увольнения удалось избежать, но из-за шестимесячной приостановки лицензии он не мог выполнить требования для завершения резидентуры, так что ничего поделать было нельзя.
Это был тот случай, когда даже усилия профессора Кан Минчхоля и других преподавателей, ценивших Джинхёна, были бессильны.
Конечно, существовал вариант вернуться после перерыва и пройти резидентуру еще год, но это была проблема, о которой стоило думать позже.
— Тогда...
Подав заявление и выйдя на улицу, он увидел, что Хеми, профессор Кан Минчхоль и многие другие пытались ему дозвониться, но Джинхён упорно игнорировал звонки.
Сейчас ему хотелось побыть одному.
Оглянувшись на Больницу Тэиль, он почувствовал пустоту.
Как же так вышло?
В этой жизни он хотел добиться успеха во что бы то ни стало. Хотел преуспеть и жить, ни в чем себе не отказывая.
Но, как и в прошлой жизни, в этой он снова потерпел неудачу.
«Нет. Это не неудача.»
Джинхён сжал кулаки.
Разве можно назвать это неудачей? Он просто стал жертвой грязных интриг!
И это не пожизненное заключение, а всего лишь шесть месяцев приостановки лицензии.
«Шесть месяцев пролетят быстро. Можно считать это отпуском. Ведь до сих пор я пахал без единого перерыва. Впрочем, как только лицензию восстановят, мест, готовых принять меня, предостаточно.»
Профессор Кан Минчхоль и другие наставники искренне надеялись, что со временем он вернется в хирургию Больницы Тэиль, но в действительности мест, где ему были бы рады, хватало и за пределами этой грязной клиники.
Сейчас, из-за приостановки лицензии, предложения о работе иссякли, но его мастерство никуда не делось, так что после снятия ограничений предложений будет много.
«Не падай духом. В чем моя вина?»
Верно, шесть месяцев приостановки.
Это пустяки.
Но было то, о чем нельзя забывать.
«Ли Санмин!»
Джинхён заскрежетал зубами.
Он обязательно отомстит. Чего бы это ни стоило, заставит его поплатиться.
Он смотрел на Больницу Тэиль, давая себе клятву за клятвой.
***
Вернувшись домой, он был тепло встречен родителями.
Хотя он и пытался убедить себя, что всё в порядке, при виде родителей сердце дрогнуло. Ему было до боли стыдно перед ними, ведь они возлагали на него столь высокие надежды.
Джинхён опустил голову.
—...Простите меня.
Но отец покачал головой и сказал:
— Что ты такое говоришь? Это совершенно неважно. Врач ты или нет, ты в любом случае мой сын, которым я горжусь. Я люблю тебя.
Мать тоже добавила:
— Верно, Джинхён. Мы переживаем только за то, что ты расстроен, а остальное для нас не имеет значения. Люблю тебя, сынок.
От этих слов, полных любви, Джинхён наконец разрыдался.
Это были слезы, которые он сдерживал до последнего.
***
Тем не менее, Джинхён быстро взял себя в руки.
Случившееся уже не изменить, и от того, что он будет сидеть, как проигравший, ничего не изменится.
«Хорошо хоть, что суд закончился одним заседанием.»
Благодаря мощному негласному вмешательству премьер-министра Ким Чханёна, Группа Сонён отказалась от апелляции.
Даже крупному конгломерату невыгодно наживать врагов в лице потенциального следующего кандидата на пост президента.
«Что теперь делать?»
Даже если через полгода он вернется к врачебной практике, прямо сейчас делать было абсолютно нечего. Благодаря накоплениям о деньгах можно было не беспокоиться, даже не работая.
«Нет, кое-что можно сделать. Может, заняться репетиторством?»
Джинхён усмехнулся.
Как-никак, он был лучшим выпускником на экзамене Сунын, лучшим выпускником медицинского факультета Университета Хангук и лучшим на экзамене по отбору резидентов.
Пусть он давно этим не занимался, но если такой человек, который был лучшим из лучших, снова начнет преподавать, ученики повалят толпами.
Если постараться, можно было заработать не меньше, чем врачом.
Однако родители были против.
— Сынок, зачем тебе работать прямо сейчас? Отдохни хоть немного.
— Верно, нельзя же только работать, так и с ума сойти можно. Отдохни.
После этих слов Джинхён стал бездельничать дома.
Это был первый отдых в его жизни.
Но отдых не приносил душевного спокойствия.
«Как же горько.»
Он пытался убедить себя, что всё в порядке, но на самом деле это было не так.
Гнетущее чувство пустоты в груди не давало покоя.
«Ли Санмин.»
Он сжал кулаки. Он обязательно заставит его поплатиться.
И в этот момент:
Дзинь-
Зазвонил телефон.
«Кто это?»
С удивлением он увидел, что это Эми, президент компании «Хейнс.»
— Алло, это Ким Джинхён.
— Мистер Ким? Это Эми.
— А, да. Что-то случилось?
У неё не должно быть ко мне особых дел. Джинхён озадаченно нахмурился.
Но Эми сказала нечто неожиданное.
— Я звоню, чтобы сделать вам предложение о работе. Годовая зарплата 400 000 долларов. Как вам? Интересно?
—...!
Глаза Джинхёна округлились.
400 000 долларов — это по нынешнему курсу около 500 миллионов вон. Если не считать пластических хирургов в Каннаме, ни один врач в Корее не получает такую зарплату.
Он подумал, не шутит ли Эми.
— Вы сейчас серьезно?
Но Эми не шутила.
— Конечно. Если интересно, может, встретимся ненадолго?
***
Как обычно, они встретились в Итэвоне, который так любила Эми.
Казалось, время не властно над ней: Эми сохранила ту же детскую непосредственность и гордую красоту, что и при первой встрече.
В ней сочетались юношеская свежесть и зрелое очарование тридцатилетней женщины.
— Давно не виделись, мистер Ким.
— Да, давно.
— Я скучала. Как вы поживаете?
За время совместной работы над несколькими проектами они стали довольно близки.
Они часто встречались и в неформальной обстановке, из-за чего Хеми даже ревновала.
— Какое еще предложение на 400 000 долларов, о чем вы? А... то есть, вы же знаете, что моя медицинская лицензия сейчас приостановлена.
— Да, я знаю.
— Это предложение от «Хейнс»?
Работа в фармацевтической компании не считалась медицинской практикой, поэтому лицензия врача не требовалась.
Однако Эми покачала головой.
— Было бы здорово, если бы мистер Ким пришел к нам в «Хейнс», но это предложение не от нас.
— Тогда от кого?
Эми улыбнулась.
— Ко мне обратился человек, с которым я лично знакома. Они уже отправляли мистеру Киму письмо с предложением, но получили отказ, поэтому попросили меня уговорить вас.
— Что? Откуда?
Что это значит?
Прежде чем ответить, Эми сделала глоток вина.
— Это Больница Сент-Джозеф в Нью-Йорке, США.
—...!
Эми спросила ошеломленного Джинхёна:
— Вы же знаете Больницу Сент-Джозеф?
— Конечно, знаю.
Больница Сент-Джозеф!
Больница, расположенная недалеко от Манхэттена в Нью-Йорке, которая наряду с клиниками Джонса Хопкинса, Майо, М.Д. Андерсона и Массачусетской больницей общего профиля по праву считалась одной из лучших в Соединенных Штатах.
(Продолжение в следующей главе)
# 109