— В общем, — Не Хун принялся объяснять тонкости, — навыки трансформации куда больше зависят от врожденного таланта, чем обычные Чудеса. Здесь главное — филигранное слияние воображения и действия. Если ты хочешь распространить Скульптора Плоти на внешние объекты, то в первую очередь обязан воспринимать их как естественное продолжение собственного тела. И уже отталкиваясь от этого ощущения, корректировать применение навыка.
Времени у них оставалось в обрез, но Не Хун всё же решил на ходу вдолбить в голову спутника хотя бы базовые принципы.
Анти слушал на редкость внимательно. В какой-то момент Не Хун порывался наглядно продемонстрировать технику, но вышло донельзя неловко: ему явно не хватало сноровки, и с наскока фокус позорно провалился.
Ради экономии духовных сил перед грядущей бурей Анти жестом прервал его бесплодные потуги и погрузился в самостоятельные эксперименты.
Не Хун слегка приуныл, но мысленно пообещал себе сделать освоение продвинутых трансформаций Скульптора Плоти своим следующим приоритетом.
Они углубились в недра особняка. Плотность шныряющих по коридорам проклятых тварей ясно давала понять: крови в этих стенах пролилось немало.
Тот жуткий рёв, разорвавший тишину при их появлении, и присутствие проклятого рыцаря кричали об одном — это место пропитано смертельной опасностью.
Если уж рыцарь Ночных Искателей сложил здесь голову, то какая же чудовищная бойня разыгралась в поместье Семьи Хоторн?
— М-м? Анти, эту тварь ты прикончил? — проходя через внутренний двор, Не Хун наткнулся на изрубленный в капусту труп проклятого и вопросительно взглянул на товарища.
Анти, как раз в этот момент удерживающий мерзкого многоглазого паука за горло и методично вбивающий его в пол каменным молотом, на секунду обернулся:
— Нет.
И тут же вернулся к своему кровавому занятию. Тварь посмела потянуть свои грязные жвалы к его лицу, а он терпеть не мог подобной мерзости.
Хотя сейчас он сам с ног до головы был залит вязкой слизью и кровью монстров. От человека в нём остался лишь смутный силуэт, и, заявись он в таком виде к горожанам, те бы точно лишились дара речи от первобытного ужаса.
— Значит, работа кого-то, кто пришёл сюда до нас, — Не Хун брезгливо осмотрел свежие раны монстра. — Уж не тот ли это Гендель из Семьи Хоторн?
Предсмертный визг паука захлебнулся во влажном хрусте. Анти, закончив расправу, подошёл к трупу, мазнул по нему равнодушным взглядом и бросил:
— Идём.
Его цель была кристально ясна — кулон Сафина. Все, кто стоял на пути, подлежали безжалостному уничтожению, а остальное его ни капли не волновало.
Миновав двор, они принялись методично прочесывать прилегающие комнаты.
Одно из помещений оказалось залито засохшими красками всех мастей, а внутри бродила лишь одна тщедушная проклятая тварь. Судя по мольбертам и кистям, это была мастерская художника. Скользнув по ней равнодушными взглядами, путники двинулись дальше.
Настоящей находкой оказался роскошный кабинет.
Кто-то явно перевернул здесь всё вверх дном до их прихода. Ключевые улики были заботливо разложены на самом видном месте, избавляя Анти и Не Хуна от необходимости рыться в вековой пыли.
На массивном дубовом столе лежал пожелтевший от времени конверт. Адресатом значилась Церковь Ночного Искателя, а отправителем — тот самый Эрик, чья репутация в городе пробила дно сточной канавы.
— Этот ублюдок Эрик… — брови Не Хуна гневно сошлись на переносице по мере чтения. — Он сливал информацию Церкви Ночного Искателя! Именно из-за его доносов культисты пронюхали обо всём и заявились в Гросс!
Эрик уютно устроился в этом шахтерском городишке и категорически не желал мириться с его упадком. Когда тайные раскопки застопорились, он, используя найденные в руинах зацепки, вышел на связь с сектантами, лелея в своей гнилой душонке куда более грандиозные амбиции.
Если главной трагедией шахты стало пробуждение руин древнего Блуждающего Бога, то главным виновником расползания этой скверны был именно Эрик!
Рядом покоилась целая стопка переписок. Заручившись поддержкой культа и нагло узурпировав власть в поместье, Эрик самовольно назначил себя посредником между Церковью и горожанами.
Он творил неописуемые мерзости: одурманивал людей, заставляя их батрачить на сектантов, хитростью заманивал простолюдинов в эти стены, чтобы принести их глаза в жертву. Этот особняк стал склепом для сотен сломанных жизней и средоточием первобытного зла.
От прочитанного к горлу Не Хуна подкатила едкая тошнота, а кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки.
Анти же воспринял информацию с ледяным спокойствием палача. Выстроив в голове логическую цепочку, он просто схватил кипящего от ярости товарища за шкирку и выволок из кабинета.
Вскоре они уперлись в конец бесконечного коридора. Перед ними распахнулись двери в помпезный, утопающий в роскоши зал. Прямо по центру, на самом видном месте, висела гигантская картина.
Портрет был омерзителен. Изломанные линии, безумная, почти кислотная палитра мазков — всё это кое-как складывалось в подобие человеческого лица. По мнению Анти, эта мазня могла смело конкурировать с «Кричащим Папой».
Полотно источало ауру проклятой вещи, от которой кровь стыла в жилах, но оно с вызывающей наглостью доминировало над всем залом.
[Портрет «Эрика»: Ничтожество, чьи подлые интриги увенчались успехом, наняло лучшего художника Гросса, чтобы увековечить свою физиономию. Картина беззастенчиво заняла место портрета первого главы Семьи Хоторн. Художник был лишь любителем, но жгучая ненависть и бездонное отчаяние наполнили холст такой силой, что он не уступает шедеврам признанных мастеров.]
[— Тот, кто по доброй воле повесил это непотребство на стену, должно быть, окончательно свихнулся.]
— И не поспоришь, — тихо произнёс Анти. Не Хун уже привык к его внезапным монологам и не стал задавать лишних вопросов.
— Эй… кто-нибудь… — раздался вдруг из темного угла зала едва слышный, прерывистый хрип. — Я… я слышал голоса?..
Анти мгновенно метнул туда ледяной взгляд. На холодном мраморе лежал человек.
Его грудь едва вздымалась, а потоки Ци истончились до предела — именно поэтому они не засекли его сразу. Бедняга балансировал на самом краю могилы.
На нём были остатки некогда добротной брони, теперь превратившейся в истерзанную жестянку, сплошь покрытую глубокими бороздами от когтей и вмятинами от зубов. Рядом в луже натекшей крови валялся измятый шлем.
Подойдя ближе, они разглядели немолодого мужчину. Половина его лица была начисто содрана, обнажая багровые мышцы и белую кость — зрелище, от которого воротило с души.
— Господин! Вы живы?! — Не Хун тут же бросился к раненому.
— Дети… — слабо просипел мужчина, пытаясь сфокусировать уцелевший глаз. — Почему сюда забрели такие юные дети…
— Я не ребёнок, — на полном серьёзе отрезал Анти.
Не Хун опешил. Он перевёл ошарашенный взгляд с невозмутимого Чужестранца на умирающего старика, совершенно не понимая, что сказать в столь абсурдной ситуации, и лишь глупо замотал головой.
Мужчина с мучительным хрипом втянул в разорванные легкие воздух:
— Юнцы из Благодатных Земель… зачем вы сунулись в это проклятое место… Здесь нет сокровищ… уходите, пока целы…
— А репутация у выходцев из Благодатных Земель и впрямь ниже плинтуса, — пробормотал себе под нос Анти.
Не Хун смущенно кашлянул, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Мы здесь не ради побрякушек. У нас дела поважнее, — Анти шагнул вперёд, нависая над умирающим. — Ты ведь Гендель Хоторн, я прав?
Гендель с нечеловеческим усилием приподнял залитую кровью голову, вглядываясь в черты юноши:
— Это я… Откуда ты… Впрочем, плевать. Тот подлец… он поглощён ненавистью… превратился в неописуемую тварь. Оно смертельно опасно… Зачем бы вы ни пришли… бегите…
— Ты про Эрика? — напрягся Не Хун.
— Про него… — изо рта рыцаря толчками пошла кровавая пена. — Я думал, что смогу отомстить за свою семью и жителей города… даже ценой собственной жизни… но я и представить не мог…
Трясущейся рукой он вытащил что-то из-за пазухи. Не Хун осторожно принял предмет. Это оказалась старая, но мастерски сделанная губная гармошка.
— Мне уже не выбраться… — голос Генделя слабел с каждой секундой. — Умоляю, заберите её… Это реликвия Семьи Хоторн… Я не вынесу, если она сгинет в этой оскверненной клоаке… Прошу, обещайте…
Он так и не договорил. Тело рыцаря безвольно обмякло, а единственный уцелевший глаз остекленел, уставившись в роскошный потолок.
Не Хун оцепенел, пустым взглядом глядя на мертвую руку, только что передавшую ему последнюю надежду древнего рода.
Анти было плевать на сантименты. Он резко развернулся к противоположному входу в зал. Оттуда доносилась гулкая, тяжелая поступь, сопровождаемая чудовищным всплеском Ци.
КРАААХ! Массивные створки разлетелись в щепки. Во мрак зала ввалился гротескный, искаженный силуэт.
Первым делом в глаза бросилась отвратительная физиономия — точная копия той мерзости, что красовалась на портрете. Вот только теперь это лицо было лишь крошечным прыщом на теле колоссального чудовища.
Шея твари раздулась до немыслимых размеров, сплошь покрытая пульсирующими багровыми опухолями. Из этой гниющей плоти росли десятки уродливых рук, которые, словно лепестки кошмарного цветка, бережно обхватывали центральное лицо.
На фоне этой гротескной башни из плоти туловище казалось неестественно тощим, отчего монстр выглядел комично неуклюжим. Однако его длинные, узловатые конечности заканчивались бритвенно-острыми когтями, хищно поблескивающими в полумраке.
— Ур-р-р-а-а-а-ах!!! — из глотки твари вырвался леденящий душу вопль, в котором человеческий хрип слился с первобытным рыком. По залу прокатилась волна удушающего давления.
Глаза Анти опасно сузились. Эта тварь была еще жива, но над ней почему-то висел информационный маркер в виде черной точки.
[«Одержимый злобой» Эрик: Жалкий интриган, который в своих мелочных расчетах так и не осознал, что всё, чем он дорожил, было лишь пешками в чужой игре. У него были неплохие глаза, но катастрофически узкий кругозор. В ночь, когда проклятие Блуждающего Бога вырвалось на свободу, дремлющая ненависть его жертв пробудилась и оплела его плоть. Теперь он — это не он. Он — это они.]
[— Слишком раскормленная крыса из сточной канавы, возомнившая, что может гулять по главным улицам.]
Строки текста таяли в воздухе, но Анти не испытывал ни малейшей радости от этого откровения.
В последний раз он видел подобную чёрную точку, только когда столкнулся с собственной тёмной стороной.
Его Глаза цвета ночи безупречно считывали информацию с мертвой материи и бесхозных артефактов, но иногда срабатывали и на живых существах. Анти до сих пор не раскусил закономерность этого феномена, но в одном сомневаться не приходилось: тварь перед ним была смертельно опасна.