«Значит, придется раздобыть цветные линзы», — мысленно усмехнулся Анти, уже прикидывая, какой оттенок подойдет ему больше. Вот только вопрос: существует ли в этом отсталом мирке оптика подобного рода?
Закончив потрошить тушу, они перетаскали лучшие куски мяса в пещеру, где зарыли их в ледяную землю для сохранности. И вот они снова сидели вдвоем у потрескивающего костра. Подбрасывая ветки в огонь, Анти в подробностях пересказал Сафину всё, что с ним приключилось на поверхности.
— Чудо Зверя... — задумчиво протянул Сафин. На его лице, к удивлению юноши, не отразилось и тени шока.
— Занятная штука, — хмыкнул Анти, лениво перелистывая страницы учебника для начинающих чудотворцев. — Прямо идеальный инструмент для дрессировщика.
— Это тебе не хлыст и сахар в цирке! — сурово осадил его старик. — В землях, подконтрольных Святилищу, применение Звериного разума строжайше запрещено. Любое, даже самое необходимое вмешательство такого рода требует десятков согласований и жесточайших проверок.
— Охотно верю. — Анти скептически выгнул бровь. — Только вот в этой дыре на краю света твой запретный фокус применяется направо и налево.
— И то верно... — Сафин устало потер переносицу. — Пойми, Чудеса Зверя невероятно опасны для самого человека. Да, они даруют грубую, первобытную мощь и чертовски просты в освоении...
— Хочешь сказать, откат от них бьет больнее, чем от обычных Чудес? — перебил его юноша.
— Именно. В отличие от Чудес природы, здесь ты черпаешь силу животного начала. Эта магия глубоко, на корню извращает саму человеческую психику. Я не слишком силен в этих материях, но если тебе однажды доведется побывать в Святилище, сможешь изучить этот феномен в их архивах.
За время их вынужденного сожительства Анти уже успел составить примерное представление об этом хваленом Святилище. Оказалось, что это древнейшая академия, заложенная еще в эпоху Сорока Четырех Столпов Божеств теми безумцами, что осмелились похитить Чудеса у самих богов. Пережив тысячелетия кровавых войн, эта организация превратилась в величайший оплот знаний во всем Царстве переплетенных грёз. Пока империи рушились, Святилище сохраняло абсолютный нейтралитет, возводя города-крепости и принимая беженцев. Благодаря жесткой дисциплине и отточенной системе образования оттуда выходили лучшие умы и воины эпохи.
— Как-нибудь в другой раз. Я пока даже до завтрашнего дня дожить не уверен, — отмахнулся Анти, переворачивая очередную страницу.
Он уже почти добил этот ветхий талмуд. Удивительно, но чтение вызывало у него тот самый забытый щенячий восторг, как в младших классах, когда в начале года выдавали хрустящие, пахнущие типографской краской учебники.
— Если ты смог голыми руками... ну, почти, забить медведя, наделенного разумом, то тебе больше незачем прятаться. Прояви немного осторожности, и сможешь спокойно покинуть эту дыру, — медленно проговорил старик.
Анти оторвался от книги, смерил собеседника долгим, тяжелым взглядом и отрезал:
— Я остаюсь.
— В этой сырой могиле нет ничего, ради чего стоило бы задерживаться, — нахмурился Сафин.
— А как же медвежьи лапы? Я их еще не пробовал.
Старик подавился воздухом, не найдя слов для ответа.
— Расслабься, я шучу, — усмехнулся Анти, вновь утыкаясь в текст. — Мое обучение еще не закончено. Я ни черта не смыслю в правилах этого мира, а выживать на голых инстинктах — так себе план. Мне нужны знания.
Сафин не выдержал и разразился сухим, каркающим смехом, который гулким эхом растаял в сводах пещеры. Анти даже не поднял головы.
Во время вылазки на поверхность юноша мельком взглянул на небо, но плотная пелена свинцовых туч скрывала солнце. Было понятно, что сейчас день, но точного времени Анти не знал. Его биологические часы в этом месте безнадежно сбились. Впрочем, это не имело значения — скоро их ждал королевский ужин из запеченных медвежьих лап.
Набив брюхо жирным, тающим во рту мясом, Анти немедленно вернулся к зубрежке. Очередная порция спокойствия сковала разум льдом, а чудовищно раздутое Вдохновение позволяло играючи цеплять и направлять нужные потоки энергии. Практика, практика и еще раз практика.
Вскоре он освоил базовое заклинание из школы Камня — «Скопление праха».
[«Скопление праха»: в древности известное как «Дробленый камень». Одно из самых примитивных Чудес породы. Спрессовывает пыль и мелкий щебень в монолитный булыжник, на короткое время приобретающий пугающую прочность.]
[— Твердость есть Сила.]
Теперь все найденные им катализаторы наконец-то пошли в дело. На его запястье красовался трофей — браслет, снятый с хладного трупа старого ублюдка-охотника. На кожаном ремешке болтался желтоватый клык неизвестной твари. Как и ожидалось, Сафин брезгливо опознал в нем катализатор Зверя.
На этом академические познания старика иссякли. Чудесами Зверя он не владел, а если бы и владел, то вряд ли бы стал учить, помня о строжайших табу. В тупик зашло и изучение второго врожденного таланта Анти — Вдохновения типа «Ци». Как и «Эго», энергия Ци текла в жилах каждого человека с рождения. Вот только природа её была настолько эфемерна и загадочна, что боевых Чудес на её основе существовали единицы.
— Если ты всерьез намерен подчинить себе потоки Ци, тебе придется искать наставника, — вздохнул Сафин. — Либо ты случайно наткнешься на бродячего Верующего этого пути, либо... У тебя есть лишь два варианта, куда податься. Первый вариант — Факультет Ци в самом Святилище. Это сборище затворников, пожалуй, самое закрытое отделение академии. Именно эти фанатики в свое время добились исключения Чудес Ци из базовой программы обучения. Не знаю, какие аргументы они привели Совету, но им пошли навстречу. Одно можно сказать наверняка: эти книжные черви знают о внутренней энергии больше, чем кто-либо на материке.
— Понятно. А второй? — кивнул Анти.
— Сюаньшан, — благоговейно произнес старец. — Далеко на востоке Царства переплетенных грёз, за непроходимой стеной исполинских гор, раскинулась эта загадочная империя. Ходят слухи, что именно там зародились самые древние, первозданные техники Чудес Ци, передающиеся из поколения в поколение.
— Звучит как сказка на ночь, — глаза юноши азартно блеснули.
— Для простого люда это сказка и есть. Мало кто из смертных способен выжить в тех горах, что издревле считаются краем света. Но в тайных архивах Святилища хранятся неопровержимые доказательства существования этой империи.
— Выходит, добраться туда — та еще задачка для самоубийцы?
— Именно так.
— Ясно, — отрезал Анти, теряя интерес к географии. — Ладно, хватит теории. Давай-ка вернемся к делам насущным.
С головой погрузившись в зубрежку заклинаний, он совсем забросил расследование того дерьма, в котором они оказались. Что происходит в Гроссе? Почему шахта превратилась в братскую могилу? Чем занимаются обезумевшие горожане и кто такие эти таинственные Верующие? Откуда в захудалой дыре мастера, разбрасывающиеся Звериным разумом, и почему на лбу старого охотника была вырезана уродливая татуировка в виде глаза?
«Глаза... — подумал Анти. — В этом месте подозрительно много внимания уделяют глазам».
— Пришло время выложить все карты на стол, Сафин, — стальным тоном произнес он. — Что за чертовщина здесь творится? И как ты умудрился оказаться запертым в этом склепе? Пора бы тебе просветить меня, раз уж я вписался в эту грязную работу.
Старик отвел взгляд и тяжело, виновато замолчал. Тишина в пещере стала густой, как смола.
— Язык проглотил? — надавил Анти.
— Эх... — Сафин горько вздохнул, глядя на тлеющие угли. — Мы так легко заключили нашу сделку... Но я обязан предупредить: если ты решишь пойти до конца, то столкнешься с ужасом, перед которым твои нынешние силы — ничто.
— Ты издеваешься? Я же дал слово, — Анти искренне возмутился, непонимающе сведя брови.
Сафин наградил юношу долгим, нечитаемым взглядом, полным то ли жалости, то ли восхищения, а затем медленно заговорил:
— В самых темных, неизведанных глубинах шахт Гросса покоится культ Блуждающего божества древности. Этот город был основан исключительно ради добычи особой руды, из которой делают магические катализаторы. Жадность гнала шахтеров всё глубже и глубже во тьму... И однажды они докопались до своей погибели.
— Блуждающего божества? — Анти мгновенно вцепился в незнакомый термин.
Его черные, как смоль, глаза работали словно сложный механизм перевода. Они выхватывали концепцию, прогоняли через десятки мысленных словарей и выдавали адаптированный результат. В голове вспыхнул веер синонимов: «Бог-бродяга», «Скитающийся идол», «Неприкаянный бог». Термин казался чужеродным, неправильным, словно деталь от другого механизма.
— Когда бесхозные, дикие Чудеса напитываются достаточным количеством энергии, они обретают физическую оболочку, — пояснил старик. — Эти сущности, древние, как сам мир, принимают самые гротескные формы. Они становятся живыми эпицентрами магии, искажая реальность вокруг себя и порождая Чудеса, не поддающиеся классификации.
Услышав это, Анти вспомнил пять базовых школ Вдохновения: Эго, Природа, Ци, Зверь и, наконец... Богообщение.
— Чудеса Богообщения? — догадался он.
— Верно, — кивнул Сафин. — В академии их объединяют в одну ветвь для удобства, но по правде говоря, магия каждого Блуждающего божества уникальна настолько, что заслуживает отдельной школы. У них могут быть общие черты, но фундаментально это совершенно разные, чуждые друг другу силы.
— Короче говоря, это лютая, мозговыносящая дрянь, я прав? — подытожил Анти, кровожадно хрустнув костяшками пальцев.
Сафин лишь горько усмехнулся:
— Меня восхищает твое безумие, мальчик. Будем надеяться, что твои ночные глаза не подведут тебя, когда ты посмотришь в лицо истинному ужасу.
— Оставь этот пафос для проповедей, — отмахнулся Анти. — Значит, на дне нашей уютной шахты спит именно такая штука?
— Да. И именно из-за нее всё это началось. Задолго до того, как Святилище забило тревогу, почуяв выброс энергии, фанатики культа Блуждающего божества явились в Гросс. Они оккупировали город и одурманили жителей, заставив их спуститься во тьму для участия в кровавых ритуалах. Их цель предельно ясна: они хотят пробудить спящего бога и пожрать его Чудеса.