Внутри Великого Собора раздалась серия оглушительных взрывов. Массивные деревянные скамьи разлетелись в щепки, когда в них врезался огромный темно-синий зверь. Священник-зверь с жалким воем прокатился по каменному полу, но, отчаянно цепляясь когтями, сумел подняться. Его взгляд устремился на грозную черно-белую бестию, бесцеремонно попиравшую лапой его законный трон. Густая черная грива чудовища развевалась сама по себе в бледных лучах лунного света, льющихся сквозь витражи, а в лапах мерцал призрачным синим сиянием Меч Преследования — тот самый клинок, который они жаждали заполучить столько долгих лет. Беспощадные глаза зверя неотрывно следили за каждой судорогой поверженного врага.
Издав яростный рев, Священник-зверь вскинул свой скипетр. Тотем Чуда Преследования вспыхнул в ответ, жадно концентрируя вокруг себя потоки холодного синего света. Этот скипетр был не просто символом власти, а высококлассным проводником — оружием, способным концентрировать и направлять силу Чуда извне, многократно усиливая разрушительный потенциал заклинателя.
Незримый удар снова обрушился на врага. Но теперь, для звериной формы Анти, траектория этого призрачно-синего сгустка энергии была кристально ясна. Свист! Он взмыл в воздух за мгновение до того, как удар вдребезги разнес каменный трон. Черно-белый зверь грациозно приземлился на карниз над уцелевшим витражом, свысока взирая на свою жертву сверкающими во мраке глазами.
Священник-зверь в отчаянии вновь взмахнул скипетром, обрушивая на Анти плотный шквал смертоносных лучей. Но тот перемещался по отвесным стенам собора с такой же легкостью, как по ровной земле. Его черно-белый силуэт мелькал в полумраке подобно мстительному духу; стоило лишь на миг отвести взгляд, и он исчезал. Световые снаряды со звоном выбивали витражи, осыпая пол дождем из разноцветных осколков, а затем начали вырывать целые куски из каменной кладки и дубовых балок.
Этот храм давно уже был перестроен настолько, что было невозможно понять, какому божеству он посвящался изначально — оставалось лишь надеяться, что тот забытый бог не в обиде. Священник-зверь почти обрушил здание до основания, но так и не смог задеть ни единого волоска на теле неуловимого Анти.
Вшух! Внезапно из стремительно несущегося размытого силуэта вырвалась волна темно-синей энергии от клинка. Она обрушилась на Священника-зверя прежде, чем тот успел даже моргнуть. Клочья шерсти и ошметки плоти брызнули во все стороны, когда на теле монстра запечатлелся глубокий, зияющий порез.
И это было только начало. Тотем Выслеживания на когтистой лапе Анти, сжимающей рукоять, замерцал с бешеной частотой. Спящая мощь Меча Преследования пробудилась во всей своей ужасающей красе. Анти метался по стенам и потолку, обрушивая на врага град дугообразных энергетических лезвий, которые безжалостно рвали плоть Священника-зверя со всех сторон.
Пусть истинное «Лезвие Преследования», выпущенное Анти при помощи клинка, уступало по силе тому, что использовал сам Ночной Преследователь, но и стоящий перед ним Священник-зверь был далеко не так силён, как тот Чужак.
Пережив эту чудовищную мясорубку, израненный монстр едва держался на ногах, судорожно цепляясь обеими лапами за спасительный скипетр. Когда же он, превозмогая боль, вскинул морду в попытке отыскать своего мучителя, то с ужасом осознал, что остался в руинах совершенно один. Враг исчез.
Внезапно его чуткий слух уловил едва различимый шорох. Монстр резко задрал голову. Капля обжигающе горячей слюны упала прямо на его обезображенную морду. Черно-белый зверь, вонзив когти задних лап в свод собора, висел прямо над ним, словно летучая мышь из преисподней, готовая к роковому броску.
Лапы разжались. С силой оттолкнувшись от потолка, Анти рухнул вниз, всей своей массой впечатывая Священника-зверя в изломанные плиты пола. Острое лезвие пробило спину жертвы и с хрустом вышло из груди. Анти обхватил рукоять обеими лапами. Тотем Выслеживания ослепительно вспыхнул в последний раз, и победитель жестоко, с влажным чавкающим звуком, провернул клинок в ране.
— Гр-ра-а-а-а! — истошно заверещал Священник-зверь.
Массивное тело Анти, навалившееся сверху, и ужасающая рана от пронзившего сердце меча сделали его последние предсмертные конвульсии жалкими и бесполезными. Вырваться было невозможно. В этот миг высвободилась та самая взрывная сила, от которой в свое время ценой огромных усилий увернулся Чужак. Техника носила имя «Ночной Грохот».
БАБАХ!
Великий Собор содрогнулся до самого основания. Измученное долгим боем древнее строение издало предсмертный стон и начало стремительно оседать, погребая под собой все живое. Все Верующие и рыцари, до сих пор отчаянно рубившиеся с Проклятыми созданиями, в оцепенении замерли, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Широко раскрытыми от ужаса глазами они наблюдали, как колоссальное здание складывается внутрь себя, поднимая в небо густые столбы пыли. Нескольких бедолаг, оказавшихся слишком близко к зоне обрушения, мгновенно затянуло под смертоносные каменные завалы.
Когда пыль наконец улеглась, посреди дымящихся руин обнаружился глубокий кратер. На его дне валялись растерзанные останки зверя с темно-синей шерстью. От некогда грозного епископа осталась лишь верхняя половина туловища, да и та была изуродована жуткими следами от зубов и когтей. И больше в кратере не было никого.
...Анти, шатаясь, брел по ночной улице. Его руки по локоть утопали в чужой крови, а лицо превратилось в сплошную багровую маску.
— Кха-кха! — Он зашелся в мучительном кашле, перешедшем в приступ рвоты. Сплюнув на брусчатку непереваренные куски сырого мяса, он тяжело перевел дух, выпрямился и упрямо зашагал дальше.
Отлично. Вот он на собственной шкуре и испытал побочный эффект от длительного пребывания в звериной форме — «Озверение». Он не сдержался. Он сожрал того старика. Пусть и откусил совсем немного, но факт оставался фактом: он рвал плоть зубами и глотал горячую кровь. Для человеческого сознания поедание сырого мяса было омерзительно, но звериная натура ликовала. Животное внутри него насытилось первобытным торжеством сильного над слабым и теперь билось в экстазе. Идя по улице, он со злостью ударил себя кулаком по виску, пытаясь прояснить рассудок.
Собачий лай не смолкал ни на секунду, раскалывая голову изнутри. Шагая по залитым лунным светом улицам, он то и дело ловил себя на параноидальной мысли, что из темных подворотен за ним наблюдают невидимые хищники. Даже его собственная Тень, казалось, жила своей жизнью, то и дело извиваясь и принимая позу готовящейся к прыжку твари.
— Сука, как же громко, — сквозь зубы процедил Анти. Густой черный туман мгновенно окутал его тело, возвращая облик Чужака.
— А-а-а-а! — Он запрокинул голову и издал пронзительный, леденящий душу вопль, от которого, казалось, содрогнулся весь Гросс. Стоило Чужаку опустить голову, как морок спал, и он вновь стал прежним Анти.
Схватившись за раскалывающуюся голову, он поплелся дальше, едва переставляя ватные ноги.
— Анти... Анти... Я — Анти... — как мантру, бесконечно бормотал он себе под нос.
Наконец, когда он вновь поднял лицо к небу, в его сознание вернулась ясность. Хотя по его мутным, лишенным блеска глазам догадаться об этом было почти невозможно. Назойливый собачий лай на время стих, а бушующая внутри животная ярость наконец улеглась.
Дзинь~
Для начала не помешает вернуть себе спокойствие. Отыскав пустующий дом и натаскав воды, Анти тщательно смыл с себя въевшуюся грязь и кровь. И только почувствовав себя немного лучше, он соизволил проверить, какой лут выпал с мертвого старика.
[Осажденное Вдохновение «Священника-зверя, гонящегося за ночными тенями»: Осажденное Вдохновение, полученное после убийства Верующего, потерявшего контроль над своей звериной природой из-за поглощения остатков Блуждающего Бога. После поглощения значительно повышает дополнительную Силу восприятия и увеличивает способность к постижению особых Чудес. Однако звериная природа внутри вас также пробудится.]
[— Дайте мне больше глаз, позвольте мне отправиться в погоню за ускользающей ночью.]
По своему эффекту это Осажденное Вдохновение мало чем отличалось от того, что он получил от Эрика: весомые плюсы шли в комплекте с мерзкими побочками. Для самого Анти, помимо ощутимой прибавки к Силе восприятия, в нем не было особой пользы. Что же до «особых Чудес» — речь, несомненно, шла о Чуде Преследования, но Анти и без того уже в совершенстве освоил весь этот арсенал навыков.
И хотя Не Хун настоятельно советовал избегать поглощения больших объемов Силы восприятия до прохождения второго великого порога — Гравировки Божества, — выбора особо не было. Анти поглотил всего одно Осажденное Вдохновение, но поскольку оно принадлежало Блуждающему Богу, его дополнительная Сила восприятия уже раздулась до невероятных масштабов.
Взять, к примеру, только что отгремевшую битву. Он совершенно не следил за расходом энергии, бездумно раскидываясь Чудом Преследования, которое само по себе жрало ману как не в себя. И тем не менее, сейчас Анти не испытывал ни малейшего Истощения. Раньше стоило ему скастовать пиратскую версию «Незримого Лезвия», как наступало жесткое Замедление чувств. Теперь же он мог спамить оригинальным «Лезвием Преследования» почти бесконечно.
Правда, в голове то и дело стоял противный гул, а тело казалось до отказа набитым какой-то чужеродной дрянью. Едва появившись в этом мире, Анти уже начал стремительно терять человеческий облик. Впрочем, зато он отлично вписывался в местный колорит, не так ли?
А теперь — второй трофей. Анти напрягся и медленно извлек из собственного тела добытый скипетр.
[Скипетр Епископа Ночного Искателя: Искусно созданный высший проводник из первоклассных материалов. Символ власти Епископа филиала Церкви Ночного Искателя. Весь скипетр может служить специализированным проводником, а его ядром на вершине является «Кристалл Вечной Ночи», который, по легендам, способен устанавливать связь с Андернайтом.]
Анти повертел артефакт в руках, придирчиво его осматривая, а затем, следуя системной подсказке, уставился на навершие. Там покоился невероятно красивый черный кристалл, вырезанный в форме трех пар сложенных крыльев.
[Кристалл Вечной Ночи: Осколок Цвета Ночи. Говорят, что во времена Эпохи богов-столпов Андернайт однажды наслал на мир Вечную Ночь. И хотя та Ночь была свергнута, часть её первозданной мощи до сих пор таится в мире, неся в себе весть об ином пути развития. Используя кристалл в качестве проводника для восприятия, можно постичь Чудо Цвета Ночи.]
Как и следовало ожидать, для самого Анти этот изящный скипетр годился разве что в качестве увесистой дубины. Но для дробления черепов у него уже был любимый Каменный молот, так что эта вычурная, ни на что не годная палка оказалась практически бесполезной.
К счастью, Анти уже разблокировал в себе опцию «кузнеца». Он сам себе был отличной кузницей! Горнило Плоти умело не только чинить сломанное снаряжение — какой же это тогда горн, если в нем можно лишь латать прорехи?
Анти погрузил скипетр обратно в свое тело. Для начала он аккуратно отделил Кристалл Вечной Ночи от древка — эта штуковина выглядела слишком ценной, чтобы пускать ее в расход, так что пусть пока полежит. Затем он направил свою Силу восприятия на молот и оставшуюся часть скипетра, запуская процесс переплавки.
— Буэ-э-э! — Дикая пронизывающая боль и тошнота накатили одновременно. Сегодня Анти вывернуло наизнанку уже во второй раз.
«Фацелос, ублюдок, ты не предупреждал, что переплавка оружия вызывает такую адскую побочку...» — простонал он про себя. Но Фацелос, разумеется, находился слишком далеко, чтобы ответить на эти стенания.
Процесс слияния артефактов был небыстрым. Анти и понятия не имел, сколько времени потребуется его организму, чтобы переварить высокоуровневые материалы скипетра и вплавить их в простую структуру Каменного молота. Но одно было ясно наверняка: пока плавка не завершится, ему придется терпеть эту выворачивающую нутро боль и тошноту. Такова была суровая цена за то, чтобы не платить золотом кузнецу и не заморачиваться с поисками материалов. А что? Зато какая экономия!