Невидимые удары обрушивались на Анти с такой яростью, что едва не превратили его тело в кровавое месиво. Спасло лишь чудо и хорошая память: покидая часовенку, он успел запечатлеть в уме окружающий рельеф. Ставка «на авось» сыграла — он угадал спасительное направление. Однако мучительный процесс Регенерации безжалостно терзал нервные окончания, накатывая волнами изматывающей душевной и физической усталости.
Огромный волк и громоздкий медведь вели Анти сквозь мрачный лабиринт туннелей. Когда-то они гнули здесь спины в качестве тяглового скота, так что Шахта была им знакома до каждого изгиба. Изначально волк собирался проводить человека в одиночку, но Анти предупредил, что за ним ведётся безжалостная охота. Оставаться там — значило нарваться на преследователей. А для зверей, обретших столь пугающую, сверхнормативную эволюцию, встреча с вооруженным отрядом закончилась бы плачевно.
Немного поколебавшись, звериный дуэт принял единственно верное решение: они выведут Анти, а заодно, под шумок, сбегут сами. По правде говоря, эта мысль давно зрела в их зарождающемся разуме, но едва пробудившийся интеллект нуждался в толчке извне. Сами бы они нескоро осознали простую истину: цепей больше нет, и они давно могут быть свободны. Тем более сейчас, когда наверху воцарился первородный хаос, лучшего момента для побега было не сыскать.
Братство волка и медведя оказалось поистине устрашающей силой. Обычные Проклятые создания, снующие во мраке, разлетались от их ударов, словно гнилые манекены. Путь был расчищен. Выбравшись на верхние ярусы Шахты, звери ненадолго растерялись в незнакомых коридорах, но волк, принюхавшись, быстро взял старый след — запах самого Анти и Не Хуна. Двигаясь по этой незримой путеводной нити, они вскоре вышли к знакомому месту — гигантской яме, доверху забитой гниющими трупами.
Здесь, у зловонной горы плоти, волк аккуратно опустил на землю Анти, чьё тело к этому моменту уже полностью исцелилось.
— Дальше я сам. Видите тот пролом? — Анти благодарно кивнул зверям. — Выбирайтесь через него. Ищите тропы, где человеческий запах бьёт в нос сильнее всего — они выведут вас прямо в горы. А там — живите на свободе. И ради всего святого, держитесь от людей подальше.
В эту жестокую эпоху человечество не терпело конкуренции. Разумных зверей ждала лишь смерть или вечное рабство. Волк понимающе опустил тяжелую голову. А вот медведь вдруг замялся, не сводя голодного, тоскливого взгляда с предплечья Анти.
— Что, хочется отведать? — Анти с понимающей усмешкой протянул руку вперед. — И правда, чего это вы всю дорогу отказывались от угощения?
Волка аж передернуло. Перед его мысленным взором мгновенно всплыла жуткая картина: этот странный человек со зловещей, психопатической улыбочкой срезает с себя куски плоти, предлагая ими полакомиться. Шерсть на загривке встала дыбом от первобытного ужаса. Отвесив медведю звонкую оплеуху, волк поспешно, почти срываясь на бег, устремился к выходу. Косолапому оставалось лишь обиженно заскулить и покорно засеменить следом за старшим братом.
С трудом протолкнув медвежью тушу в узкий лаз, волк задержался на мгновение. Обернувшись, он бросил на Анти нечитаемый взгляд, а затем неловко, но весьма отчётливо поднял вверх большой палец и скрылся во мраке.
Анти лишь удивлённо приподнял бровь и с тяжёлым вздохом покачал головой.
«И где только этот мохнатый засранец набрался таких жестов?» — пронеслось у него в голове.
Усыпальница вновь погрузилась в мёртвую тишину. Верхние ярусы Шахты сейчас казались пугающе безмолвными. Привычный аккомпанемент из шорохов, скрежета когтей и копошения Проклятых созданий исчез без следа. Лишь редкие факелы, отбрасывая дрожащие тени, сиротливо потрескивали на сквозняке.
Анти опустил взгляд на зажатый в кулаке Серебряный кулон. Если бы не страх случайно выронить эту крошечную, но бесценную вещицу, он бы, в свойственной ему манере, давно оторвал себе обе руки и с безумным хохотом бросился в самоубийственную атаку на того летающего старого ублюдка.
Но, немного полюбовавшись мерцанием металла, он спрятал артефакт, расправил плечи и двинулся в обратный путь по знакомым коридорам. Вскоре впереди забрезжил тусклый свет — убежище Сафина было совсем рядом. Шаг Анти на долю секунды сбился, выдав внутреннее напряжение, но тут же вновь обрёл прежний мерный ритм. Он замер у входа в пещеру.
— Я вернулся, — спокойно произнёс он, опираясь рукой о холодный, шершавый камень свода.
В неровном свете костра он увидел сгорбленную спину Сафина. Широкие плечи мужчины заходились в жуткой, конвульсивной дрожи. Хриплое, прерывистое дыхание, раздающееся из темноты, больше напоминало рычание загнанного зверя, чем голос человека.
— Анти... — глухо, словно сквозь толщу воды, пророкотал искажённый до неузнаваемости бас, с трудом выговаривая имя.
— Твой кулон, — Анти уже собирался шагнуть навстречу и протянуть руку, как вдруг...
— Держись от меня подальше! — Дикий, нечеловеческий рёв ударил по ушам с такой силой, что взметнувшаяся ударная волна спёртого воздуха заставила Анти отшатнуться назад.
Он медленно убрал кулон, сохраняя на лице абсолютную бесстрастность. Его холодный взгляд скользнул по фигуре впереди. Нет... назвать это человеческим силуэтом было уже решительно невозможно.
— Прости... — Голос существа внезапно надломился, сменившись жалобным, булькающим хрипом. — Я не хотел... угх... дай мне... дай мне немного времени... Нет! Времени больше нет! Умоляю, уходи! Я забываю... всё забываю... Кто... кто я такой? Анти... А ты... кто такой ты?! А-А-А-А-А-АРГХ!!!
Чудовищная спина резко развернулась. На Анти уставилась вытянутая, гротескная морда — нечто среднее между волком и бешеной псиной, в которой не осталось ни капли человечности. Распахнув зловонную пасть, тварь исторгла леденящий душу визг.
Р-р-р-рвать!
С тошнотворным хрустом плоть мутанта пошла буграми, стремительно раздуваясь и разрывая в клочья остатки ветхой униформы. Звериные когти, острые как бритвы, с безумной жестокостью вонзились в его собственный живот. Под аккомпанемент булькающего рычания и водопады хлещущей крови, существо ухватилось за покрытую пеплом рукоять и начало тянуть. Сантиметр за сантиметром оно вырывало из собственных внутренностей исполинский меч, пока лезвие со звоном не покинуло мясные ножны.
Анти невольно отступил на пару шагов. Его зрачки едва заметно дрогнули, сфокусировавшись на извлечённом из утробы клинке, с которого густыми каплями срывалась дымящаяся кровь.
Это был двуручный эсток потрясающей красоты. От его идеальных, плавных изгибов исходило потустороннее, призрачно-синее свечение. Блики на холодной стали переливались так мягко и плавно, что напоминали Текучую воду в лунную ночь.
Чавк…
Но завораживающая элегантность была жестоко осквернена. По всей длине лезвия с влажным шелестом начали открываться глаза. Пустые, бездонные, лишённые белков и зрачков — они напоминали провалы в Бездну, где непрерывно клубилась густая, смоляная тьма.
Глаза цвета ночи!
Десятки таких очей впились в металл, став неотъемлемой частью клинка, пульсируя его истинной, разрушительной мощью! Так вот чем было это оружие…
— Пошёл вон! — оглушительный рёв обрушился на Анти вместе со штормовым порывом ветра.
Вжух!
Он даже не успел моргнуть. Вспышка синего света — и тело Анти оказалось разрублено надвое, прямо по линии талии!
Исполинский Зверолюд не стал добивать жертву. Ограничившись одним-единственным чудовищным взмахом, он подхватил свой проклятый клинок и, словно спасаясь бегством от самого себя, сорвался с места, растворяясь во мраке туннеля.
Анти рухнул на каменный пол. Серебряный кулон со звоном откатился в сторону. Не проронив ни звука, он тупо уставился на влажное месиво своего разделения. Тяжело вздохнув, Анти уперся руками в холодный камень, подтянул к себе верхнюю половину туловища и для начала бережно подобрал артефакт. Затем он неловко, словно тряпичную куклу, подтащил к себе остывающие ноги и попытался состыковать две половинки тела, прижимая кровавые срезы друг к другу.
Самое странное — произошедшее ничуть его не удивило. Все детали головоломки, наконец, сложились воедино.
В глубинах древних руин, таящихся под Шахтой, испокон веков хранились две реликвии. Первая — Звериный коготь. Тот самый, что уже превратился в источник безграничной силы старого ублюдка. А вот вторая, гораздо более могущественная и важная, до сих пор считалась бесследно исчезнувшей. Церковь Ночного Искателя сбилась с ног, разыскивая этот артефакт, но после долгих месяцев изнурительных поисков смогла завладеть лишь когтем.
Так куда же подевалось главное оружие?
Ответ был очевиден: его забрал тот, кто добрался до недр Шахты гораздо раньше и действовал куда профессиональнее фанатиков.
В тот самый день, когда следственная группа Святилища, преследуемая по пятам псами Церкви, спустилась во тьму, горный хребет содрогнулся. У Сафина не было веских доказательств, но он твёрдо уверял Анти, что концентрация проклятья на нижних ярусах внезапно ослабла. И как, будучи самому оскверненным порчей, ему удавалось, находясь на колоссальном расстоянии, столь чутко отслеживать продвижение церковников снаружи? Как отряд Святилища, загнанный в угол и преданный, вообще умудрился выживать здесь так долго? И, наконец, каким образом один единственный человек, пусть и пораженный скверной, смог в одиночку заблокировать главный вход в Шахту, вынудив целую армию сектантов искать обходные пути?
Вопросы множились, но ответ был кристально ясен.
Когда следователи Святилища оказались прижаты спинами к стене, Сафин забрал с пыльного алтаря то, что покоилось там веками.
Запечатанное оружие самого Ночного Преследователя.
Исполинский меч, впитавший в себя самую суть, самую чистую, концентрированную Тьму древнего охотника. Именно благодаря его силе Сафин смог дать отпор Церкви и отбросить их назад.
Он не мог оставаться на нижних ярусах — первородный мрак клинка мгновенно сожрал бы его рассудок, стерев даже память о собственном «Я». Но и покинуть Шахту он тоже не имел права — он стал живым щитом, единственной преградой на пути фанатиков. Сафин заперся здесь, питая иллюзии, что Святилище вот-вот обратит внимание на происходящее в проклятом шахтёрском городке и пришлет подмогу.
Он ждал. Ждал бесконечно долго. Месяцы слились в годы, пока Надежда не истлела окончательно.
По злой иронии судьбы, единственным лучом, осветившим его мрачный конец, оказался странный парень, в чьих зрачках плескались Глаза цвета ночи. На короткий миг Сафин поддался слабости, решив использовать юношу, чтобы вернуть то единственное, что было ему по-настоящему дорого.
Но в его душе еще оставалось слишком много человечности. Осознав, что времени почти не осталось, что безумие вот-вот поглотит его, утянув в Бездну не только Шахту, но и весь городок Гросс, Сафин дрогнул. Он начал искать любые предлоги, чтобы прогнать юношу, спасти его от неминуемой гибели.
Какая жалость...
— У меня самого в этой жизни нет никаких великих целей. Плевать я хотел на проблемы мироздания, — бормотал Анти себе под нос, аккуратно разглаживая сросшуюся кожу. — Но если уж берусь за дело, то привык доводить его до конца. Упрямства мне не занимать.
Наконец, половинки туловища надежно скрепились. Оставалось лишь вознести хвалу Регенерации Лебаонса — его тело не превратилось в перекошенную химеру из-за столь кустарной хирургии. Более того, проклятый дар заодно вправил ему кости, идеально откалибровав анатомию.
Анти медленно поднялся на ноги. Он бросил последний, равнодушный взгляд на пещеру, где теперь царил лишь холодный пепел погасшего костра. Ни капли сожаления не дрогнуло на его лице, когда он развернулся и зашагал прочь.
…Гора гниющих тел.
Идя по следу тотального разрушения, оставленного обезумевшим Сафином, Анти вновь вернулся сюда. Смрадная яма из трупов превратилась в идеальную гладиаторскую арену.
Зверолюд, сжимающий в лапе исполинский меч, медленно повернул голову. Его глазницы зияли абсолютной пустотой, но Анти буквально кожей ощутил на себе давящий, пронзительный взгляд.
— Р-Р-Р-Р-А-А-А-АРГХ!!! — Оглушительный рёв, исполненный концентрированного безумия, возвестил о рождении нового монстра.
[«Ночной Преследователь», Са■: паршивый пёс среди Волков-зверолюдей, с рождения слепой, но слепо тянувшийся к Свету. По иронии судьбы, он стал истовым адептом Цвета Ночи. «Выслеживание» было его вечной молитвой, но Небеса оставались глухи. Прошли эпохи, и отверженный сам вознёсся, став внушающим трепет божеством. Блуждающий Бог распространяется через Чудо, и Чудом же поддерживает своё бессмертие. Ныне он переродился в куда более слабом сосуде. И пусть от его былого величия не осталось и десятой доли, его жажда крови и охоты не утолится вовеки.]
[— Так кто же ты теперь: дичь... или охотник?]
Воздух сгустился, пропитавшись чёрными, ядовитыми миазмами. Анти поднёс Серебряный кулон к губам. Глотательное движение — и холодный металл скользнул по пищеводу прямо в желудок.
Трансформация началась мгновенно. Кожа Анти посерела и начала отслаиваться влажными лоскутами, волосы посыпались прядями, а под аккомпанемент влажного хруста кости стали менять свою геометрию. Посреди моря мертвецов восстал омерзительный «ходячий труп» — гротескный и уродливый настолько, что вызывал большее отторжение, чем гниющая плоть под его ногами.
Завершив мучительную метаморфозу, он резко пригнулся и со всей дури впечатал костлявую ладонь в землю.
БУМ!
Оглушительный взрыв потряс подземелье. Чудовищная ударная волна разметала в стороны десятки трупов, а каменный пол пошёл глубокими трещинами и просел, не выдержав колоссального давления.
И тогда искореженный силуэт, замерев в полуприсяде, вскинул обезображенную голову. В ответ на рык пробудившегося Блуждающего Бога он исторг свой собственный вой — пронзительный, скрежещущий, пропитанный не меньшей яростью и жгучей, первобытной ненавистью.
— А-А-А-А-А-А!!!
В эту ночь Чужак присоединился к охоте.