Чудо Зверя.
Тот старик применил к медведю исцеляющее Чудо — мерцающий в воздухе тотем не оставлял сомнений, что это магия звериного толка. Как учил его Сафин, подобные Чудеса делились на две основные ветви: разум и первобытная мощь.
Звериный разум представлял собой весьма специфическое, обратное Чудо. Человек добровольно отдавал часть своего высшего интеллекта дикому животному, наделяя того поистине человеческой сообразительностью. Если интуиция не подводила Анти, именно эту мерзость сотворили с тварью, что стояла сейчас перед ним.
А вот исцеляющим Чудесам Сафин его не обучал, так что здесь приходилось действовать вслепую. Анти продолжал кружить вокруг разъяренного хищника. Ему жизненно необходимо было раз за разом кастовать на себя спокойствие, а Скульптор Плоти не должен был прерываться ни на секунду — иначе его удары станут для этой горы мышц не страшнее комариных укусов.
Мушкет, из которого он успел сделать пару выстрелов, пришел в негодность почти сразу: когтистая лапа с такой силой выбила оружие из рук, что толстый металлический ствол погнулся, со звоном отлетев в сторону.
В ходе этой смертельной пляски Анти незаметно оттеснили к самому зеву шахты. Скрыться в темном провале пещеры было бы самым разумным и безопасным решением. Вот только бежать он совершенно не собирался.
Пш-ш-ш... Кончики пальцев на левой руке внезапно обожгло жаром.
«Пламя способно усмирить любого зверя», — пронеслось в памяти наставление Сафина.
Прикрывая левую кисть от возможных атак, юноша сосредоточился. Боль от полученных ран обострила его Вдохновение до предела, позволяя вытягивать тепло из окружающего пространства и концентрировать его на ладони. Жар сгущался, пока не вспыхнул настоящим огнем.
Воспламенение.
[«Воспламенение»: в древности известное как «Огненная длань». Одно из базовых Чудес пламени. Позволяет создать в руке источник огня для атаки. В основном используется для наделения предметов обжигающей силой и распространения жара.]
[— Твари лесные, трепещите пред пламенем.]
Анти резким, скользящим движением провел пылающей левой рукой по каменному навершию молота, зажатого в правой.
Вжух! Яркое, алчное пламя мгновенно охватило камень, с ревом пожирая кислород. Тяжелый молот в его руках превратился в гигантский, ревущий факел.
Удивительно, но это Чудо, рожденное его собственным Вдохновением, совершенно не обжигало кожу — Анти чувствовал лишь приятное, согревающее тепло.
— Спасибо, Лебаонс, — хрипло прошептал юноша.
Из-за чудовищных ран его Вдохновение взлетело до небес, позволяя прокачивать владение Чудесами с пугающей скоростью. За это и впрямь стоило вознести хвалу.
Не успел он договорить, как гигантская когтистая лапа обрушилась ему прямо на голову. Удар был такой силы, что с половины черепа Анти буквально сорвало скальп, обнажив белую кость и залив лицо потоками горячей крови. Однако юноша даже не моргнул. Его бездонные, угольно-черные глаза лишь безумно блеснули, впиваясь в морду чудовища. Тело Анти страшно покачнулось, но он устоял на ногах.
Мощь Скульптора Плоти больше не ограничивалась одними лишь руками. Энергия хлынула по венам, расползаясь по всему телу, сплетая порванные мышцы и выводя его физические возможности на совершенно иной уровень.
Медведь взревел и нанес новый удар, но на этот раз Анти встретил его в лобовую, с размаху обрушив на зверя пылающий молот.
Бум! Два глухих удара слились в один. Юношу отшвырнуло назад, и он рухнул лицом в грязь, лязгнув зубами. Зато каменное навершие с хрустом впечаталось в бок медведя. Туша покачнулась, а на месте удара, вгрызаясь в плоть и шерсть, радостно заплясало пламя!
Хищник издал леденящий душу вопль боли. Его прежние раны еще не затянулись, но хуже всего был пожирающий его огонь. Первобытный ужас перед красным цветком захлестнул разум зверя, начисто выжигая те крупицы дарованного человеком интеллекта.
Харкая кровью вперемешку с землей, Анти с трудом поднялся на ноги. Вспышка магии — и на него вновь снизошло спокойствие.
Дзынь... Перехватив рукоять поудобнее, он с маниакальным упорством начал наносить тяжелые, дробящие удары по задним лапам зверя.
Потеряв равновесие, косматая гора с грохотом рухнула на брюхо. Анти же тем временем спокойно дотянулся до свисающего лоскута собственной кожи на голове и небрежно прилепил окровавленный скальп на место — чтобы Лебаонсу было проще сращивать ткани. Его пальцы скользнули вниз по щеке, размазывая густую, теплую кровь в жуткую боевую раскраску. Адская боль заставила уголки его губ дернуться в кривой, безумной усмешке.
— Р-р-р-а-а-а-г-х! — истошно взревела тварь.
— Как же ты разорался... — холодно бросил Анти и с размаху опустил молот.
Хрясь! Нижняя челюсть медведя с омерзительным хрустом свернулась набок, и грозный рев сменился жалкими, булькающими скулениями. На этот раз спасать животное было некому. Удары сыпались с механической, неотвратимой регулярностью. Этот мерный, влажный стук дробящихся костей превратился в зловещую мелодию, разносящуюся по ночному лесу. И наслаждаться этой симфонией смерти сейчас мог лишь сам Анти.
Он опустил залитый кровью и мозгами молот лишь тогда, когда превращенная в месиво туша окончательно перестала дергаться. Тяжело дыша, юноша оперся на рукоять. Огонь на камне давно потух — время действия его первого Воспламенения оказалось весьма скромным.
На самом деле медведь издох еще на середине экзекуции, но Анти предпочитал не рисковать. В этом проклятом месте, где звери обладали человеческим разумом и исцелялись на глазах, воскрешение мертвой туши никого бы не удивило. Какое счастье, что эта куча мяса так и не поднялась.
Сплюнув сгусток крови, Анти щедро окатил свой разум очередным спокойствием. Он уже давно перестал считать секунды до окончания эффекта — просто обновлял его при каждой удобной возможности. А что? Ощущение абсолютной, холодной ясности ума было чертовски приятным.
Внезапно над растерзанным трупом заклубились странные черные точки. Анти прищурился, вглядываясь в морок.
[Медведь из гор Гросс: дикий зверь, обитавший в окрестностях Гросса. Был пойман после того, как сожрал любимого пса старого охотника. Впоследствии наделен Звериным разумом и превращен в патрульного слугу. Обезумевший от горя охотник искренне верил, что этот монстр и есть его погибшая собака.]
[— Хороший мальчик, хороший мальчик... Возвращайся вечером в город и берегись горных медведей.]
Отмахнувшись от непрошеных видений, Анти задумался, как ему тащить эту тушу. Но тут прямо перед глазами вспыхнули резкие, черно-белые строки.
[Событие — «Схватка со зверем»]
[Выберите одну из наград:]
[1. Дар Биста: поглощая кровь зверей, вы сможете воспроизводить их силу.]
[Цена: тот, кто жаждет звериной крови, в конце концов уподобится тому, за кем охотится.]
[2. Дар Фацелоса: знания о создании и применении богоубийственного оружия, а также боевой опыт владения всеми видами вооружения.]
[Цена: истинные мастера делают собственное тело арсеналом, сливаясь с оружием в единое целое в самом интимном слиянии.]
[Приписка Фацелоса: стремитесь к мудрости и мастерству, ибо ваши руки — главное доказательство того, что вы человек.]
«Наконец-то Система снова подала голос», — пронеслось в голове Анти.
Вот только на этот раз даров было два, и нужно было делать выбор. Юноша нахмурился, вчитываясь в мерцающий текст. Копилка пополнилась еще двумя новыми именами, но вот «цена», которую требовали эти сущности, звучала как какой-то оккультный бред.
«Значит ли первый пункт, что, напившись крови, я сам покроюсь шерстью и начну выть на луну? — размышлял он. — А что не так со вторым? В смысле "сделать тело арсеналом" и "слиться в единое целое"?»
Если рассуждать прагматично, прямо здесь и сейчас дар Биста был бы полезнее. Но вот это кричащее словечко «богоубийственного» в послании Фацелоса... Оно словно крючком впилось в его любопытство. Да и тот факт, что этот самый Фацелос умудрился оставить личное сообщение, интриговал не на шутку.
Мысленно перечитав приписку, Анти завис на пару секунд, а затем уверенно выбрал второй вариант. Без всякой глубокой аналитики — просто потому, что этот парень звучал чертовски пафосно.
Стоило ему сделать выбор, как черно-белые строки слились в бешеный водоворот и пулей ворвались ему прямо в мозг. Океан чужих знаний, техник и боевых рефлексов хлынул в сознание, заставив Анти застыть каменным истуканом. Он понятия не имел, сколько простоял в таком трансе. Когда юноша наконец пришел в себя и потер ноющие глаза, на него навалилась свинцовая ментальная усталость.
Но теперь, рассортировав в голове полученный опыт, он прекрасно понимал, в чем заключалась «цена». Анти бросил мрачный взгляд на разбитый каменный молот в своей руке. Глубоко вдохнув, он скастовал на себя спокойствие, обхватил рукоять двумя руками и со всей дури вонзил каменный конец прямо себе в живот.
Чавк... Плотная человеческая плоть разошлась перед грубым камнем, словно податливое желе. Длинная рукоять медленно, миллиметр за миллиметром, погружалась в его внутренности. Судя по длине молота, он должен был прошить Анти насквозь и выйти со спины, но этого не произошло. Казалось, его тело просто сожрало, поглотило инородный предмет без остатка.
Вот что означало «тело-арсенал». Его туловище стало бездонным хранилищем, из которого можно было извлечь оружие в любой момент. Оружие, погрузившееся в его плоть, словно заключало с ним незримый кровавый контракт. Так это и есть то самое слияние?
К счастью, процесс поглощения контролировался исключительно его волей, так что случайно всосать в себя что-то ненужное ему не грозило. На первый взгляд казалось, что эта цена и не цена вовсе. И правда, учитывая его аномальную регенерацию от Лебаонса, жуткое требование Фацелоса превращалось в удобный инвентарь.
Но стоило молоту скрыться внутри, как Анти явственно ощутил присутствие чужеродного, холодного камня где-то между желудком и печенью. Физический вес его тела не изменился, но субъективно он чувствовал себя потяжелевшим. Юноша похлопал себя по животу. Прострелившая кишки агония доходчиво объяснила, что это ему не кажется.
Ледяной предмет непрерывно терся о теплые, пульсирующие внутренности, разрывая их и тем самым постоянно активируя регенеративный дар Лебаонса. Обычный человек, не обладающий чудовищной скоростью исцеления, сдох бы от внутреннего кровотечения в первые же минуты использования такого «арсенала».
— С-с-сука... — процедил сквозь зубы Анти.
Загвоздка была в том, что регенерация Лебаонса многократно обостряла чувствительность нервной системы. А это значило, что пока оружие хранится в его теле, он будет безостановочно, ежесекундно чувствовать, как оно давит, рвет и царапает его внутренние органы. Ему придется заново учиться жить в этой постоянной агонии.
Кроме того, если он не будет купаться в крови врагов во время боя, процесс заживления начнет стремительно сжигать его внутренние калории и Вдохновение.
Но были и очевидные плюсы. Теперь ему не придется каждый раз резать себя, чтобы повысить чувствительность и силу перед дракой. Этот безумный бафф будет активен всегда. Палка о двух концах.
— Эти ублюдки там, на небесах, явно сговорились, — мрачно хмыкнул Анти. — Их проклятия идеально дополняют друг друга.
С этими словами он щедро влил в свой рассудок еще порцию спокойствия. Решив пока не вытаскивать молот, чтобы начать привыкать к пытке, юноша принялся за медвежью тушу. Чтобы отвлечься от боли, он безостановочно применял Скульптора Плоти, усиливая мышцы и прокачивая навык.
Кряхтя и проклиная всё на свете, он дотащил гору мяса до свалки трупов в шахте, после чего пошел за Сафином. Вдвоем дело пошло веселее: они быстро освежевали зверя и принялись разделывать тушу на порционные куски для засолки.
— И почему каждый раз, стоит тебе выйти за порог, ты находишь на свою голову такие... приключения? — Сафин стер пот со лба, устало оглядывая всё еще гигантскую гору необработанного мяса.
— А я почем знаю? — огрызнулся Анти. — Я бы с радостью обошелся без таких «подарков судьбы». Кстати, у этого пушистика был напарник — какой-то выживший из ума старый охотник. Этот ублюдок чуть не снес мне башку из мушкета.
— Двое врагов... Вооруженный стрелок и наделенный разумом хищник? — Глаза Сафина округлились. — И как же ты, во имя всех святых, умудрился не просто выжить, но и прикончить их обоих?
— Думаю, мне просто повезло, — пожал плечами Анти, после чего хищно улыбнулся. — Ну или я просто гений практики. Смотри.
Он щелкнул пальцами, и над его ладонью с тихим гудением расцвел яркий бутон пламени. Мастерство владения Воспламенением уже заметно возросло.
— Истинно говорят... Недаром ты — воин с глазами цвета ночи, — благоговейно прошептал Сафин.
— А что, мои глаза настолько знамениты в этих краях? — тут же зацепился за оговорку Анти.
— О, еще как. В те темные времена, когда человечество поднялось, чтобы свергнуть Сорок Четыре Столпа Божеств, миру явилось множество великих героев, — голос старца зазвучал торжественно. — Именно тогда на поле брани впервые ступил воин с глазами цвета беззвездной ночи, чьи подвиги вошли в легенды. Шли эпохи, мир менялся, но время от времени люди с таким взором рождались вновь. И каждый раз их появление знаменовало рождение новой легенды.
«Так значит, эти черные глаза впервые засветились во время бойни против Сорока Четырех Столпов Божеств?» — задумался Анти. До этого момента он всерьез подозревал, что призраки именно этих богов дышат ему в затылок и подкидывают свои кровавые дары. Выходит, его теория дала трещину.
— Однако слава приносит не только почет, но и алчность, — мрачно добавил Сафин, возвращая юношу к реальности. — Легенды притягивают завистников, а фанатики из недобитых культов Сорока Четырех Столпов Божеств до сих пор питают лютую ненависть к обладателям ночного взора. Когда ты отправишься странствовать по Царству переплетенных грёз, будь предельно осторожен. Твои глаза — это мишень.