Противники рванулись навстречу друг другу. Разница в габаритах бросалась в глаза: возвышающаяся громада звероподобного орка и тощий, словно иссохший труп, Чужак.
Бум...
Они столкнулись грудь в грудь. В этом первом натиске не было места изящным боевым техникам — лишь первобытная, грубая и сокрушительная ярость чистой силы!
От чудовищного удара обоих отшвырнуло назад. Чужак пошатнулся, едва удерживая равновесие, но уступил лишь самую малость. Когтистые лапы Ночного Преследователя обрушились на него сверху вниз, желая раздавить, вмять в землю, однако Чужак хладнокровно встретил этот смертоносный выпад правой ладонью. Земля под их ногами жалобно застонала и покрылась сетью глубоких трещин, не выдержав колоссального давления. Тощее тело Чужака медленно, но неотвратимо вдавливало в породу, а его ноги вспахивали каменный пол шахты, оставляя за собой две глубокие борозды.
И вдруг смоляно-черное тело Чужака окутало ослепительное белое сияние.
Скульптор Плоти! Полное покрытие!
Активированный на пределе возможностей, этот навык многократно усилил и без того чудовищную физическую мощь монстра. Иссохшее тело слегка подалось вперед, пружиня, а затем, накопив колоссальный заряд энергии, взорвалось резким движением. Вцепившись в массивную лапу, Чужак одним безжалостным рывком опрокинул Ночного Преследователя на землю!
«Синестезия» — врата первой ступени Верующего — по сути своей была лишь расширением каналов вывода Чуда. Сама по себе она не определяла истинную разрушительную мощь и не давала качественного скачка в боевом потенциале. По крайней мере, именно так до этого момента считал Анти. Ведь даже владея Чудом лишь левой рукой, он всё равно с легкостью втаптывал в грязь Не Хуна, который мог творить Чудеса обеими руками.
Но теперь, в полной мере ощутив, каково это — пропускать Чудо через каждую клетку своего тела, он осознал всю узость своих прежних суждений. Истинный смысл расширения каналов вывода заключался в невероятно живом, пульсирующем потоке восприятия. Синестезия не просто связывала воедино все органы чувств, она запускала процесс тотального высвобождения Вдохновения во всем организме. Пробуждение Вдохновения — это лишь легкий толчок, вырывающий человека из забытья, в то время как Синестезия — это момент, когда ты сбрасываешь оковы сна, встаешь с постели и расправляешь затекшие плечи, вдыхая полным грудью. Базовый объем Вдохновения и Ци остается неизменным, но именно бурлящая активность потоков определяет ту колоссальную разницу в применении Чудес, которая становится очевидной лишь по мере углубления Синестезии.
Рухнув на камни, Ночной Преследователь не растерялся: извернувшись с кошачьей грацией, он отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.
Чужак лишь вытянул вперед длинный, костлявый указательный палец левой руки. Энергия Скульптора Плоти бешено устремилась к этой крошечной точке! Он пропустил навык через всё своё естество, чтобы затем сжать его, словно пружину, используя технику Ударной Волны, и с оглушительным треском выстрелить!
Бум...
Полупрозрачный белый сгусток света, размером не больше пистолетной пули, в мгновение ока преодолел разделявшее их пространство. Он ударил ровно в ту долю секунды, когда Ночной Преследователь только-только нащупал опору под ногами, но чудовищная реакция зверя не подвела — он успел плашмя выставить перед собой свой исполинский двуручный меч. Чудовищный взрыв сотряс своды шахты, поднимая густые клубы едкой пыли. С потолка, словно в издевательских аплодисментах, градом посыпался Дробленый камень.
Чужак припал к земле, встав на четвереньки, словно хищник перед броском. А в клубящемся пыльном мареве уже разгоралось зловещее, мертвенно-синее свечение.
Ночной Преследователь сжимал рукоять меча обеими руками, прикрывая широким лезвием левую половину морды. Одно из Глаз цвета ночи, инкрустированных в сталь, оказалось точно на месте его собственного левого глаза. Знаменитый Меч Почитания Ночи, которым так гордились рыцари-Ночные Искатели, был жалкой подделкой, созданной лишь для того, чтобы подражать этому первобытному клинку. А их хваленые ритуалы — лишь отголосками этой пугающей молитвенной позы, которую древний хищник принимал перед началом резни.
Когда Ночной Преследователь вставал в эту стойку, это означало лишь одно: игры кончились. Начиналась настоящая Охота.
Чужак завороженно уставился на пульсирующий свет. В какой-то момент всё окружающее пространство исчезло, растворилось во мраке, оставив лишь это мертвенно-синее сияние. Никаких звуков, никаких запахов, даже Вдохновение умолкло, подавленное чужой волей. Он почувствовал, как погружается в мягкие, убаюкивающие объятия ласковой ночи. Не нужно сопротивляться. Не нужно злиться. Просто закрой глаза и спи...
В этом гипнотическом оцепенении рука Чужака вдруг дернулась. С омерзительным чавканьем когти пробили его собственную впалую грудную клетку, погружаясь в плоть. Из вспоротого живота он с силой вырвал каменный молот! Оружие мгновенно вспыхнуло яростной аурой Скульптора Плоти и с размаху обрушилось на ослепляющий свет.
Грохот! Оглушительный удар вдребезги разбил иллюзию ласковой ночи. Исполинский меч с влажным хрустом врубился в тело Чужака, оставляя в нем глубокую, кровоточащую борозду, но и каменный молот нашел свою цель, обрушившись на запястья Ночного Преследователя. Хищника отбросило назад.
— А-а-а-аргх! — Чужак, упиваясь раздирающей плоть болью, издал жуткий, леденящий кровь вопль. Не было никакой убаюкивающей ночи. Его собственная, истинная ночь была украдена давным-давно.
В слепой ярости он метнул молот прямо в голову врага. Ночной Преследователь небрежно отбил снаряд взмахом клинка и, оттолкнувшись от земли мощными задними лапами, взмыл в воздух. Огромная туша с невероятной легкостью замелькала по отвесным стенам шахты. Его скорость была настолько чудовищной, что глаза Чужака попросту не поспевали за смазанным силуэтом, а между тем зверь, казалось бы небрежно взмахивая мечом, посылал в него одну за другой массивные, призрачно-синие волны энергии.
Но Чужак не видел этих атак. Истинный первоисточник техники Незримого Лезвия был куда более зловещим и непостижимым, чем её человеческая копия. Для жертвы эти энергетические рассечения не оставляли никаких следов, не возмущали воздух в полете и никак не взаимодействовали с реальностью, пока не вонзались в плоть.
Поэтому он просто перестал обращать на них внимание. Слои Скульптора Плоти непрерывно наслаивались друг на друга, превращая иссохшее тело в непробиваемый монолит, готовый принять на себя удары невидимых клинков. Каждая такая волна распарывала его тело, оставляя зияющие раны, грозившие разрубить его надвое, но Чужак принимал их все. Растерзанная, превращенная в кровавое месиво плоть мгновенно регенерировала, срастаясь заново.
Больше не нужно было спокойствие. Чужак не знал ни страха перед болью, ни риска потерять сознание. Каждая новая рана лишь подкидывала дров в топку его первобытной ненависти. Обе его когтистые руки внезапно озарились яростным, пульсирующим алым светом. Ци бурлила и вскипала! Громадный, зловещий тотем, сотканный из чистой энергии, проявился на его черном теле, после чего монстр со всей дури вонзил ладони в каменистую породу.
Дун! Земля содрогнулась. Ужасающая волна Ци мгновенно расползлась по обширной территории ямы с трупами. Подчиняясь властному зову Телекинеза, в воздух медленно начали подниматься куски скал, изуродованные тела, брошенные инструменты. Чужак дико зарычал, преодолевая сопротивление невидимых клинков, и, вложив в движение все свои силы, резко рванул руки вверх! Верхний слой земли, переполненный гниющими останками, был буквально вырван с корнем и устремился ввысь.
Тонны мусора и мертвечины обрушились на Ночного Преследователя, погребая его под собой. Зверь бешено замахал мечом, пытаясь вырваться из этой удушливой ловушки. Но не успел. Чужак с силой свел ладони вместе. Вся мощь Телекинеза сфокусировалась на коме грязи и тел, сковавшем хищника. Сжав пальцы в кулак, он с силой швырнул этот гротескный снаряд вниз.
Грохот! Ночного Преследователя впечатало в каменный пол. Лишенные контроля Ци обломки породы, щепки, разорванные трупы и погнутые инструменты дождем посыпались сверху.
Воспользовавшись суматохой, Чужак притянул к себе каменный молот. Скульптор Плоти слой за слоем ложился на шершавый камень. Сжимая оружие в правой руке, монстр бросился в атаку, отталкиваясь от земли оставшимися тремя конечностями, словно обезумевшее животное. Ночной Преследователь, стряхнув с себя ошметки плоти и камни, крутанулся на месте, вкладывая весь вес своего массивного тела в сокрушительный удар двуручника.
Камень и сталь сошлись в чудовищном лязге. Каждый их удар порождал расходящиеся кругами ударные волны — белые и мертвенно-синие. Вся шахта содрогалась до самого основания от их яростного столкновения.
Хрусь... Под чудовищным давлением по поверхности молота побежала змеистая трещина. В конце концов, это был лишь грубый кузнечный инструмент из камня. То, что он продержался в руках Анти так долго, уже было чудом. Если бы не колоссальная накачка Скульптором Плоти, монструозный клинок Ночного Преследователя разрубил бы его пополам при первом же столкновении.
Заметив повреждение своего оружия, Чужак на долю секунды замешкался. Зверю только этого было и нужно. Сокрушительный удар меча впечатал тощее тело в землю. Клинок вновь взмыл в воздух и, прежде чем монстр успел хотя бы пошевелиться, с влажным хрустом вонзился ему в спину.
Ш-ш-шк! Исторгнув душераздирающий вопль, Чужак забился в агонии. Исполинский меч пробил его насквозь, намертво пригвоздив к скалистому полу шахты.
Ночной Преследователь издал глухое, разочарованное рычание. К нему вернулась лишь ничтожно малая крупица былого могущества. Это жалкое человеческое тело слишком долго сопротивлялось ему, слишком долго сдерживало его истинную мощь. Долгие годы подавления, истощения, а затем и кража его клыка лишили зверя шанса полноценно восполнить силы после пробуждения. И вот теперь он не мог легко разорвать в клочья даже этого тщедушного Зародыша бога!
Внезапно из пригвожденного к земле тела Чужака вырвались четыре клинка. Напитанные до краев яростной Ци и перепачканные густой черной кровью, они хаотично закружились в воздухе, оставляя за собой багровые шлейфы, а затем с хищным свистом ринулись к конечностям Ночного Преследователя.
Жалкие, убогие подделки. Но их суть оставалась неизменной — это была заточенная сталь. Четыре Прямых Меча Трипофобии вспороли густую шерсть, вонзаясь в плоть зверя, и, повинуясь воле Ци, начали бешено вращаться, вбуриваясь всё глубже, дробя кости в кровавую кашу!
Преодолевая невыносимую агонию от рвущих его сухожилия клинков, Ночной Преследователь потянулся когтями к голове Чужака. Стоит лишь оторвать этот мерзкий череп с позвоночника, и всё будет кончено!
Однако его когти так и не сомкнулись на горле жертвы. Вместо этого они наткнулись на внезапно взметнувшуюся левую руку Чужака. Пальцы сцепились в мертвой хватке.
В глазах Ночного Преследователя читалось непонимание.
Внезапно вспыхнул зловещий алый свет — Рука Поглощения Ци активировалась! Жизненная энергия Ночного Преследователя начала стремительно высасываться, полноводной рекой перетекая в тело Чужака! Зверь попытался в панике выдернуть лапу, но противник вскинул вторую руку. В центре его ладони раскрылась воронка навыка Притяжение Ци. Чудовищная сила всасывания намертво приковала хищника к месту, не давая отступить ни на шаг.
А клинки-буры в его конечностях и не думали останавливаться! Пригвожденный к земле, истекающий кровью Чужак перешел в отчаянное контрнаступление.
— Р-р-р-р-р! — взревел зверь.
— А-а-а-а-а! — вторил ему нечеловеческий вопль монстра.
Они орали друг на друга в лицо, отказываясь уступать. Но как бы ни пыжился и ни демонстрировал свою устрашающую ауру Ночный Преследователь, чаша весов неотвратимо склонялась не в его пользу. Чужаку было абсолютно плевать на торчащий из спины двуручник. Подумаешь, сквозная рана — сущие пустяки!
Когти Ночного Преследователя с такой силой стиснули рукоять меча, что хрустнули суставы. По лезвию вновь заструилось мертвенно-синее сияние, инкрустированные в сталь Глаза цвета ночи бешено заморгали. Из их зрачков начала расползаться непроглядная тьма, делая синеву клинка еще более глубокой и зловещей.
Зверь опустил голову, встретившись взглядом с Чужаком. Что они читали в пустых, зияющих глазницах друг друга — оставалось лишь догадываться.
Наконец, в тот самый миг, когда четыре клинка полностью скрылись в измолотых суставах хищника, Ночной Преследователь высвободил всю накопленную в мече энергию.
Грохот! Чудовищный взрыв синего пламени потряс гору так, что казалось, будто своды шахты вот-вот рухнут, погребая их заживо.
В наступившей после взрыва звенящей тишине раздался едва слышный хруст шагов по каменному крошеву. И тяжелое, хриплое дыхание умирающего зверя.
Половина туловища Чужака была попросту оторвана, обнажая внутренности, и сейчас стремительно регенерировала, обрастая новыми волокнами плоти. Он не попал в эпицентр взрыва. В тот самый момент, когда энергия в мече достигла критической точки, монстр без колебаний разорвал собственное тело пополам, оставив часть плоти на клинке, и вышвырнул себя за пределы зоны поражения.
Чуть поодаль, опираясь на свой исполинский меч, стоял Ночный Преследователь. Из его изувеченных лап всё ещё торчали рукояти четырех Прямых Мечей Трипофобии. Гигант едва держался на ногах от чудовищного истощения. Человеческая оболочка, послужившая основой для его перерождения, оказалась слишком хрупкой и слабой. Лишившись колоссального объема Ци, поглощенного Рукой Поглощения Ци, зверь впал в состояние критической слабости.
Исход битвы был предрешен.