Когда Малфой шла по коридору, она снова наткнулась на толпу сгрудившихся учеников Пуффендуя. Судя по их возбуждённому, радостному щебету и доносившемуся гомону, они опять были заняты какой-то очередною глупостью.
«И почему в последнее время вокруг всё так раздражает?» — Карина даже не пыталась скрыть своего досады.
— Вы, там, хаффлпаффцы! Пожалуйста, перестаньте занимать весь коридор. Вы вообще способны на что-то другое, кроме как сбиваться в стаи?
Дети из хаффлпаффа вздрогнули и испуганно обернулись.
Карина Малфой была для них слишком тяжёлым соперником. Дворянское происхождение, дерзкие манеры, ядовитый тон и холодная, подавляющая харизма. Особенно их парализовала её яркая, надменная красота — стоило Малфой подойти ближе, как они тут же теряли всю спесь и готовы были броситься наутёк.
Для самой Карины это было лишь легким взмахом руки, чтобы разогнать назойливых мух. Сброд, у которого нет ничего выдающегося за душой и который умеет только держаться кучей, никогда не входил в сферу её интересов.
Однако сегодня хаффлпаффцы, вопреки обыкновению, не поджали хвосты, а попытались огрызнуться:
— Чего надо? Ты вообще-то проигравшая!
— Проиграла в квиддич — так сиди тихо!
— Заплакала, когда продула Седрику!
— О-о-х?
Скромный бунт. Выходцы с самого дна Хогвартса — хаффлпаффский сброд — осмелились открывать рот на Малфой.
«Ну да. Победа в квиддиче опьяняет. Победив, они теряют всякий стыд и перестают понимать своё место», — подумала Карина и сочувственно кивнула.
Впрочем, это не означало, что она спустит им всё с рук.
Слегка прищурив глаза, Малфой медленно и отчеканив каждый шаг пошла прямо на них. Она была одна против четверых, но атмосфера давления исходила исключительно от неё. Растерявшись, хаффлпаффцы неуверенно попятились назад.
— Как жалко. Единственное, чем вы можете хвастаться — это Седрик Диггори. Выиграли всего один-единственный раз, да и то не за счёт мастерства, а благодаря нелепому случаю — и сделать из этого свою главную гордость? Мне вас искренне жаль.
— Не смей ни во что не ставить Седрика! Даже в честном поединке он всё равно победил бы тебя!
— Ну разумеется, как скажешь. Вот только сам Седрик Диггори вряд ли захотел бы, чтобы его имя приплетали к подобному ничтожеству. И уж тем более...
Карина скользнула взглядом по предмету, лежащему позади них. Простая магическая мышеловка. Коробка с кусочком паточного пирога внутри — ровно настолько, чтобы поймать и запереть одну-единственную крысу.
Жалкая, неимоверно скучная и бесполезная игрушка. Малфой смерила их взглядом, словно смотрела на уличных грызунов:
— ...Когда вы стоите тут и гикаете над мышеловкой, строя из себя непонятно кого.
— Э-это не мы поставили! Мы просто смотрели!
В этот момент, воспользовавшись тем, что внимание хаффлпаффцов отвлеклось, зажатая в углу крыса молниеносно выскочила из укрытия и юркнула прочь. Один из учеников разочарованно ахнул.
Судя по всему, они развлекались тем, что загоняли несчастное животное в ловушку. Карина с глубочайшим презрением подытожила:
— Поступить в Хогвартс и заниматься загоном крыс — вы детсад, что ли? Было бы естественнее, будь вы не магами, а йоркширскими терьерами. Может, вам стоит стать анимагами и превратиться в собак? Для вас это потолок.
— Ы-ы...
Шквал хладнокровных оскорблений сыпался с её прекрасного лица. Как и всегда, хаффлпаффцы не нашли, что ответить, и лишь крепко сжали кулаки, молча проглатывая поражение.
— Эй-эй, вы! Не трогайте это!
К ним во весь опор бежал рыжеволосый мальчик. Пока Малфой морщилась от раздражения, а хаффлпаффцы с облегчением вздыхали при виде нежданного спасителя, Рон Уизли тяжело дышал, пытаясь перевести дух:
— Я поставил эту ловушку, чтобы найти свою крысу! Если вы её сломаете, будет... А, черт, это ты, Малфой? Ты-то что тут забыла?
— Уизли. Этот детсад — твоих рук дело? Какая теснота, прямо как в твоем доме.
— Наш дом большой! Это моя комната тесная. А, неважно! Внутри крысы не было? Вы ведь её не выпустили?
Рон Уизли подскочил к хаффлпаффцам и начал судорожно допрашивать их. Услышав, что они только что загнали какую-то крысу к мышеловке, он буквально переменился в лице:
— Там была крыса?! Какого цвета?! Как она выглядела?!
— Э-э, ну...
Глядя, как хаффлпаффцы мнутся даже перед ничтожным Уизли, Малфой тяжело вздохнула и снисходительно вмешалась:
— Грязного серо-бурого цвета. Убежала вон в тот коридор. А как она выглядит — понятия не имею. Будто у крыс есть какая-то особая внешность.
— Есть у них внешность! Короста худая как щепка, и у неё на передней лапе одного пальца не хватает!
— Единственный, кто обращает внимание на такие ничтожные детали — это ты, Уизли.
— Это не ничтожно! От того, Короста это или нет, зависит то, что Гарри и Гермиона... А, нет, забудь.
Рон Уизли почесал затылок и замолчал на полуслове. Развернувшись к хаффлпаффцам, он произнёс:
— Спасибо. Если увидите серую крысу, дайте мне знать, ладно? И постарайтесь не ломать ловушку. Если внутри кто-то застрянет — ни в коем случае не убивайте ее!
— А... ладно, хорошо.
Косясь на Малфой, хаффлпаффцы быстро сбились в кучу и поспешили убраться восвояси. Уизли же наклонился и снова взвел мышеловку.
— Разве твоя крыса не сдохла? Слышала слухи, будто кошка Грейнджер перекусила ею на обед.
— Я тоже так думал. Если бы она была жива, то не исчезла бы так внезапно. Короста слишком старая, без моего ухода она просто загнётся.
Ходили слухи, что у семьи Уизли нет денег, поэтому домашние животные достаются им «по наследству». Малфой считала это преувеличением, но если это правда, то той крысе было никак не меньше четырех-пяти лет.
Она уже давно прожила свой средний век, и её смерть не должна была стать сюрпризом или трагедией. И то, с каким усердием Уизли пытался её найти, казалось Карине глупостью.
Рон Уизли выпрямился, установив мышеловку на место:
— Но Гарри и Гермиона твердят, что Короста жива, и вовсю помогают мне её искать. Они искренне верят, что она где-то здесь... И раз они так стараются ради меня, разве я могу сидеть сложив руки? Я тоже должен искать.
При упоминании Гарри Поттера лицо Малфой исказилось:
— И эти двое ходят за ручку и ищут какую-то крысу?
— Мы не ходим за ручку! Но да, они ищут крысу. Правда, пока так и не нашли.
Гарри Поттер постоянно таскается с Гермионой только ради того, чтобы поймать крысу? Для Малфой, которая воспринимала крыс исключительно как корм для сов, этот факт был за гранью понимания.
К тому же, сам Гарри Поттер прямо сказал Карине не вмешиваться в это дело. И если он оттолкнул её ради какой-то вшивой крысы, то это было глубочайшим разочарованием.
— И ради этой дряни вы перерываете весь Хогвартс? Не проще ли купить новую?
— «Эта дрянь»... Ну, тебе-то что, для тебя она ничего не значит.
Рон достал из кармана мятую газетную вырезку. Статья о выигранном мистером Уизли джекпоте в лотерею. На семейной фотографии Уизли на плече Рона сидела старая, облезлая и жалкая крыса.
— Она уродливая, ленивая и никчёмная, но за два года она стала для меня частью семьи. Я к ней привык. И они ищут Коросту не потому, что она так уж важна сама по себе, а потому что думают обо мне и о том, как она мне дорога.
— Было бы куда проще подарить тебе новую сову и сделать вид, что та крыса стала её обедом. Вот это была бы настоящая забота.
— Я же говорю — я привык к ней. Пожила бы с кем-то пару лет — заговорила бы по-другому.
— Этому не бывать, нищий Уизли.
Слова о «привычке» — лишь жалкое оправдание. Дай Рону Уизли новую сову, и он через пару дней забыл бы о своей крысе навсегда. Из-за банального отсутствия денег они просто не могут позволить себе новые вещи, цепляясь за старый хлам и придумывая оправдания своей бедности через «привязанность».
Малфой отрезала с ледяной уверенностью:
— В отличие от тебя, у меня нет необходимости пользоваться старыми вещами по два года. И уж тем более донашивать за кем-то. Будь я на твоем месте — выбросила бы без сожалений. Особенно если это грязная крыса.
Карина ожидала, что Рон вспыхнет от такого явного укола в сторону бедности его семьи, но тот лишь пожал плечами:
— Ну, в чём-то ты права. Когда Перси отдал мне Коросту, я был так разочарован, что желал ему провалиться сквозь землю. Но сейчас, когда её нет, мне её не хватает. Я хочу её найти. И это чёрт возьми настоящее чувство.
Отсутствие ожидаемой реакции выбило у Карины почву из-под ног.
Таскаясь с Гарри Поттером, Рон Уизли набрался странного иммунитета к любым оскорблениям. «Предатели крови», «побирашки» — сколько бы она ни била по его слабым местам, он лишь морщился, но больше не лез в бутылку. Совсем не так, как эти убогие хаффлпаффцы.
Научился дерзости, надо же.
— Тьфу, с тобой скучно.
Потеряв всякий интерес к разговору, Малфой развернулась, чтобы уйти. Уизли крикнул ей вслед:
— Завязывай язвить и помирись уже с Гарри! Ему в последнее время и без тебя тяжело.
Тяжело? С какой стати?
Он сам отверг протянутую ей руку, да ещё и прикрылся её семьёй, чтобы сбежать. И после этого он разгуливает с Грейнджер — с этой грязнокровкой — разыскивая какую-то крысу? И ему от этого тяжело?
Гарри Поттер был высокомерным с самого первого дня. В Косом переулке он мямлил, когда она сделала ему замечание, а приехав в Хогвартс, стал цепляться к каждому её слову. Они постоянно враждовали. В коридорах, в Большом зале, на каждом уроке. Вытаскивали палочки, бросались заклятиями, устраивали опасные выходки.
В Хогвартсе при слове «заклятые враги» всем первым делом приходили на ум именно Гарри Поттер и Карина Малфой.
И пусть сейчас из-за истории с дневником они оказались в одной лодке, а после пары совместных инцидентов их отношения немного сгладились... Карина до сих пор не могла понять, как вообще всё к этому пришло.
Может, как и говорил Рон Уизли... она тоже просто привыкла?
— Привыкла... глупости какие.
Малфой тихо пробормотала это себе под нос и направилась к кабинету Снегга.
Снегг попросил её об одной услуге. Сам он должен был отлучиться по делам, поэтому поручил Карине в полнолуние отнести лекарство с его рабочего стола профессору Люпину.
Поскольку Снегг всегда выделял её среди остальных и постоянно чего-то от неё ждал, Карина не стала отказываться.
Она открыла дверь кабинета Снегга и вошла. Помещение было доверху забито книгами, ингредиентами и склянками с готовыми зельями. Стараясь ничего не задеть, Малфой подошла к рабочему столу.
В медном котле профессора само по себе вращался зачарованный половничек. Пузыри, с тихим треском лопавшиеся на поверхности, сигнализировали о том, что зелье полностью готово.
Наливая зелье из котла, Малфой заметила на столе пролитую каплю жидкости и рядом с ней — четкий следок крысиной лапки. Похоже, какая-то крыса решила, что это еда, ткнулась туда и сбежала.
«И куда только смотрят хогвартские коты? Столько крыс развелось...»
Подумав об этом, Малфой с секунду поглядела на зелье, после чего со спокойным лицом закрыла флакон крышкой. Переделать его всё равно не успеют, а тому, кто будет пить — знать об этом необязательно.
При мысли о Снегге Карина тихо вздохнула.
Профессор явно хотел, чтобы она до чего-то догадалась сама, но она не могла дать ему желаемого ответа. Карина уже знала, что Сириус Блэк — анимаг и не является настоящим предателем, так что искать «внутреннего агента» теперь не имело никакого смысла.
И при чём тут вообще передача зелья больному Люпину? Что именно она должна была понять? Названное Снеггом домашнее задание про оборотней в итоге так ничего и не дало...
«...Стоп. Болен? В полнолуние?»
В голове Малфой словно вспыхнула молния.
Профессор Люпин, который болеет строго каждый месяц.
Сложное магическое зелье.
Правила распознавания оборотней.
Таинственный «связной».
Факты цеплялись один за другой, выстраиваясь в единую цепь. Осколки мозаики сложились в единую, пугающую истину.
«Оборотень...?!»
Когда мысли окончательно прояснились, Карина уже стояла прямо перед дверью кабинета профессора Люпина.
Слегка затаив дыхание и чувствуя нарастающее напряжение, Малфой подняла руку и постучала в дверь.