Семестр подходил к концу.
За три дня до того, как все разъедутся по домам, всё ещё храня в сердцах восторженные воспоминания о Турнире Трёх Волшебников, Гарри Поттер подозвал к себе Седрика Диггори.
— Седрик. Ты слышал новость о том, что мистер Крауч мёртв?
— Отец рассказал мне. До сих пор не могу в это поверить. Ведь он ещё в самый последний момент вручал мне кубок...
Реакция Седрика оказалась именно такой, как и ожидал Гарри: смятение и глубокое замешательство.
Победить в Турнире Трёх Волшебников, а затем ни с того ни с сего узнать об убийстве — Седрик просто не понимал, радоваться ему или скорбеть.
— Игоря Каркарова... Говорят, это директор Дурмстранга убил его.
— Выглядел-то он изрядно перепуганным, но чтобы дойти до убийства... Никак не могу этого взять в толк.
И это была вполне естественная реакция.
Списать всё на то, что Каркаров просто «сошёл с ума», казалось слишком топорным объяснением. С какой стати человеку в статусе директора Дурмстранга безумно убивать одного из ключевых чиновников Министерства? В этом не было никакой логики.
Гарри понимающе кивнул, выражая сочувствие, а затем решился надавить на нужную точку:
— Седрик, только пусть это останется между нами... Это Каркаров бросил моё имя в Кубок Огня.
— Что? — с искренним изумлением переспросил Седрик. — Зачем ему это? Какой смысл Дурмстрангу делать так, чтобы у Хогвартса было сразу два чемпиона?
— Ты ведь читал статьи о том, что Каркаров в прошлом был Пожирателем Смерти? Говорят, после того как Грюм сцапал его, он пошёл на сделку со следствием и выторговал себе свободу, сдав остальных соратников.
— Знаю. И что с того? Разве эта история не осталась в далёком прошлом?
— По словам Грюма, затаившие обиду остатки Пожирателей Смерти подстерегли его, когда он приехал в Англию на чемпионат мира по квиддичу. Они схватили его и отпустили только после того, как он поклялся убить меня на Турнире Трёх Волшебников, подстроив всё как несчастный случай.
— Что?! Это правда, Гарри?
— Если только Грюм не соврал. Так или иначе, он сплетал вокруг меня кучу интриг, чтобы лишить жизни, но, к счастью, благодаря помощи многих людей мне удалось выкарабкаться.
В голове Седрика детали пазла начали стремительно складываться воедино.
«Ежедневный пророк» уже который день напролёт клеймил Каркарова как чудовищного преступника, да и сам Седрик никогда не питал к нему тёплых чувств.
Прибавьте к этому тёмное прошлое директора Дурмстранга и тот факт, что испытания Турнира оказались для Гарри неадекватно суровыми.
Гарри, будучи лишь четверокурсником, сражался с самой свирепой венгерской хвостороугой, а затем погружался на дно озера, даже не владея чарами высшей трансфигурации.
Даже после своей победы Седрик мучился смутными сомнениями. И теперь, когда Гарри поделился с ним этой информацией, картинка в его уме наконец обрела законченный вид.
— Неужели... — осенило Седрика, — ты первым вошёл в лабиринт и столкнулся с таким количеством препятствий тоже из-за него?
На самом деле Гарри просто нарочно плутал по лабиринту, выискивая ловушки, но сейчас он притворился невиновным:
— Кто знает? Я не уверен на сто процентов. Лишь догадываюсь.
— Какой же подлый человек! Использовать Турнир Трёх Волшебников, где каждый честно выкладывается ради победы, для того, чтобы кого-то убить!
Благородный и честный Седрик воспылал праведным гневом... Точь-в-точь как и рассчитывал Гарри.
В душе Поттер удовлетворенно улыбнулся.
— Убив Барти Крауча, он пустился в бега. Кто-то говорит, будто это из личной мести, но Грюм поведал мне кое-что ещё. Тёмную метку в небе на чемпионате мира по квиддичу запустил именно Каркаров!
— Но ведь это... Метка Того-Кого-Нельзя-Называть?
— Похоже, это было приказом шантажировавших его Пожирателей. Пользуясь возникшей паникой, он запустил Тёмную метку и сбежал — в знак того, что сдержит клятву и убьёт меня. Вот только оказавшийся поблизости Барти Крауч заподозрил его.
— И Каркаров убил его, пока тот не успел его разоблачить?
— А есть ли у директора Дурмстранга иная причина лично являться к мистеру Краучу и лишать его жизни?
Седрик Диггори — чемпион Хогвартса.
Он чувствовал себя в долгу перед Гарри, который из-за травмы едва не упустил второе место.
Поэтому слова Гарри он воспринимала со всей серьёзностью. Особенно учитывая, насколько логично и правдоподобно звучала эта гипотеза.
— Боже правый... Тебе грозила такая опасность. А я и понятия не имел...
— Это были честные соревнования. Не бери в голову. Какие бы козни он ни строил за кулисами, на самой арене мы были в равных условиях.
Гарри прекрасно понимал, что подобные слова лишь сильнее разожгут в Седрике чувство вины.
Теперь Седрик Диггори — чемпион Хогвартса и гордость Хаффлпафф — станет его верным рупором.
Возвращение Волан-де-Морта — слишком шокирующая весть для обывателей. Реакция Корнелиуса Фаджа была тому ярким примером.
А значит, правду нужно слегка преломить.
Подать её ровно под таким соусом, чтобы люди захотели поверить, и ровно настолько, чтобы это сыграло Гарри на руку.
Только так от неё будет хоть какая-то польза.
Примерно в это же время Сириус Блэк встречался с Людо Бэкменом.
— Добрый день, мистер Бэкмен.
— А-а, мистер Блэк...
Людо Бэкмен судорожно сжал руки, с трудом скрывая крайнее нервное напряжение. Сириус вальяжно откинулся на спинку кресла и изящно закинул ногу на ногу.
Окинув Бэкмена неспешным взглядом, он произнёс с подчёркнутой серьёзностью:
— Как вам известно, в прошлом я был беглым арестантом. Хотя с меня и сняли все обвинения, в глазах большинства я по-прежнему остаюсь предателем и беглецом из Азкабана.
— Да, я слышал новость... Что всё это было досадным недоразумением...
— Именно. Однако обеление имени требует колоссальных усилий. Чем старее заблуждение, тем больше ресурсов приходится затратить, чтобы его развеять. Разумеется, за моей спиной стоит состояние рода Блэк, и если я приложу достаточно времени и сил, то смогу вернуть себе доброе имя и репутацию. Но вот ведь какая штука...
Сириус излучал абсолютную невозмутимость. На его фоне Бэкмен выглядел как затравленный должник перед кредитором.
Сириус продолжил:
— ...До меня вдруг дошли слухи, будто мистер Бэкмен... немного проигрался на ставках.
— Сущие пустяки! Обычное дело для пари, не так ли? Сегодня проиграл, завтра выиграл.
— Разумеется. Однако ставить на кон деньги в спорах с гоблинами — шаг довольно опрометчивый, вам не кажется? Гоблины в финансовых вопросах ведут себя слишком... Простите мне мою прямоту, но они ведут себя просто вульгарно.
Бэкмен истово закивал:
— Вот именно! С ними просто невозможно договориться! Они заявили, что если я не выдам им золото прямо сейчас, то они отберут у меня всё до последнего су!
— Какое невежество — так поступать с главой Отдела магических игр и спорта Министерства! Каков бы ни был ваш долг, ваш статус никуда не делся. Подождали бы пару лет, и вы бы всё вернули. Неужели сложно проявить немного терпения? Можно ли после этого звать их цивилизованным народом?
— Вот-вот! Вы абсолютно правы!
Сириус сменил позу и положил руки на стол. На его пальцах покачивался увесистый кошелёк, доверху набитый золотом.
Глаза Бэкмена вспыхнули надеждой.
— Желая обелить свою репутацию и одновременно поддержать престиж волшебников, я готов одолжить вам золото, мистер Бэкмен.
— Спасибо... Огромное вам спасибо, мистер Блэк!
Бэкмен, кажется, был готов пасть ниц. Сириус мягко улыбнулся, и Бэкмен медленно потянулся дрожащей рукой к кошельку.
— Но с одним условием.
Сириус накрыл кошелёк ладонью. Бэкмен воззрился на него испуганным взглядом.
— Насколько мне известно, Фред и Джордж Уизли... близнецы Уизли до сих пор не получили свой выигрыш. Верно?
— А-а, это... Да, формально так, но это не проблема. Они же поставили всего-то 17 галлеонов...
— Что за глупости? Если заключено пари, выплачивать нужно не размер ставки, а сумму выигрыша. Таков уговор.
Бэкмен оцепенел.
Близнецы Уизли поставили на крайне маловероятный исход: Болгария поймает снитч, но победа достанется Ирландии. Поставив смешные деньги, они выиграли порядка трехсот галлеонов. Не имея возможности расплатиться, Бэкмен выдал им золото лепреконов, а затем просто сделал вид, что ничего им не должен.
С точки зрения Бэкмена, выигрыш близнецов при мизерной ставке был огромной и жутко нежелательной статьёй расходов.
Весь этот год парни донимали его, требуя деньги. Но что с них взять? Всего лишь несовершеннолетние волшебники. По сравнению с долгом перед гоблинами они стояли в самом конце списка приоритетов.
Бэкмен просто собирался их кинуть.
Сириус качнул головой:
— Так дело не пойдёт. Можно обдурить гоблина, но обманывать детей — с каким лицом вы после этого будете смотреть им в глаза? Сначала выплатите долг близнецам Уизли.
Ход мыслей Бэкмена был типичен для заядлого игромана. Для него близнецы Уизли были лишь мелкими пронырами, попытавшимися урвать 300 галлеонов с каких-то 17.
Перекосив губы, Бэкмен пробормотал:
— Им можно и не отдавать. Есть дыры куда более срочные...
— Кажется, я в вас ошибался.
Сириус убрал кошелёк обратно в карман и поднялся с места. Бэкмен от неожиданности вскочил следом.
— Мистер Бэкмен, я даю вам золото ради собственной репутации. Но если человек, взявший мои деньги, не способен расплатиться даже с детьми, кем я тогда окажусь? Получится, что я просто набиваю карманы гоблинам за свой счёт.
— А-а, ну...
К счастью, Бэкмену хватило сообразительности понять намёк. Судя по всему, этот Сириус Блэк весьма благоволил близнецам Уизли. И если не закрыть перед ними долг, золота ему не видать.
Сейчас тот, у кого деньги — тот и хозяин. Бэкмен заголосил:
— Я поступил опрометчиво! Я сейчас же расплачусь с мальчишками!
— Отлично. В таком случае держите пока эту часть.
Сириус внезапно бросил ему кошелёк. Пусть его спортивная карьера осталась далеко в прошлом, когда-то он был первоклассным загонщиком. Людо Бэкмен с трудом поймал увесистый мешочек и едва не потерял равновесие.
Бэкмен метнул на него быстрый недовольный взгляд, но, заглянув внутрь и увидав слепящий блеск чеканного золота, судорожно сглотнул.
Там было никак не меньше пятисот галлеонов. Этого хватало и на то, чтобы вернуть выигрыш близнецам, и на то, чтобы на время утихомирить аппетиты гоблинов.
— Спасибо, огромная вам благодарность, мистер Блэк!
— Я лишь даю вам в долг. И делаю это в память о вашем славном квиддичном прошлом, так что рассчитываю на возврат.
— Само собой! Разумеется!
Бэкмен торопливо спрятал кошелёк. Наблюдая за этим жадным зрелищем, Сириус сухо добавил:
— Ах да... Вряд ли, конечно, до этого дойдёт, но если вы не расплатитесь с близнецами Уизли в первую очередь... На оставшиеся деньги я натравлю на вас тех самых гоблинов, чтобы они вытрясли из вас всё до последнего кната. Имейте в виду.
Бэкмен замер, но тут же выдавил из себя подобие улыбки и протянул Сириусу руку для пожатия:
— Разумеется! Всё сделаю в лучшем виде!
Сириус беззвучно пожал его ладонь.
Жалкий, беспринципный чиновник средних лет вызывал у Сириуса тошноту. И всё же он одолжил деньги Людо Бэкмену — исключительно по просьбе Гарри.
Сейчас, когда министр магии наотрез отказывался верить Дамблдору, Гарри стремился завести как можно больше связей в Министерстве. А глава Отдела спортивных игр, обладающий немалой популярностью — идеальная фигура для такой игры.
Задействовать свалившееся богатство, чтобы приобрести союзников — чертовски выгодное вложение. Так сказал Гарри.
Использовать деньги и влияние, чтобы манипулировать людьми... Сириусу не нравился такой подход.
«Что же так сильно подталкивает тебя, Гарри?»
И всё же Сириус подчинился воле крестника.
Против воли детей родители бессильны. Даже если ты всего лишь крёстный.
----
Питер Петтигрю умел говорить с крысами.
И дело было вовсе не в каком-то редком магическом даре — он просто освоил этот навык за долгие годы жизни в крысиной шкуре. Это была одновременно и способность, и побочный эффект анимагии.
Благодаря этому Петтигрю отлично понимал крысиный язык.
И Гарри решил поручить ему работу, с которой мог справиться только он.
— Мистер Петтигрю.
Хранитель тайны несёт не только секрет, но и связанные с ним обязательства. В мире магии не бывает ничего одностороннего. Хранитель, предавший доверие и раскрывший секрет, взваливает на себя тяжёлое бремя.
И этот поводок оказался в руках Гарри Поттера — человека, выжившего после раскрытия той самой тайны.
— Задача у вас одна: общайтесь с крысами и ищите место, где обитают змеи. Он будет именно там.
На Петтигрю лежало проклятие — жестокое и непреклонное. Оно не позволяло ему обмолвиться ни словом ни о чём из услышанного ни перед кем, кроме Гарри и Дамблдора.
Гарри прошептал:
— Все вокруг до сих пор считают вас мёртвым, так что шастайте как крыса и собирайте информацию. Мы накроем все их убежища одно за другим.
Как же ему не хотелось этого делать.
Опасная, дикая жизнь сурового мира вызывала у него лишь ужас. Он мечтал лишь о том, чтобы спать в тёплой постели и лакомиться вкусным сыром.
Но ради того, чтобы просто выжить...
— Единственный человек, способный даровать вам прощение — это я. Если справитесь с задачей... я сохраню вам жизнь.
Ему приходилось подчиняться каждому слову Гарри.
Приняв обличье крысы, Петтигрю отправился рыскать по всей Англии в поисках места, где затаилась змея.