Как Гарри и предсказывал, Амбридж оказалась невероятно бездарной и самодовольной особой. Но больше всего Гарри бесило то, что она пыталась выставить себя чуть ли не спасительницей учеников, искренне пекущейся об их благе.
Стоило им войти в класс Защиты от Тёмных искусств, как Амбридж объявила:
— Все убираем палочки.
Ученики встревожились. На её памяти ещё не было ни одного урока без использования волшебных палочек, который оказался бы хоть капельку интересным.
С недовольным шёпотом спрятав палочки, ученики уставились на преподавательский стол. Амбридж открыла сумочку и извлекла оттуда странно укороченную палочку. Лёгким постукиванием по классной доске она вызвала появление надписи:
— Защита от тёмных искусств.
Возвращение к базовым принципам.
— До сих пор вы изучали защиту от тёмных искусств под руководством недостаточно квалифицированных преподавателей, чей подход был довольно хаотичным и лишённым стандартов. Каждый год состав менялся, и, судя по всему, никто из них не следовал официальной учебной программе Министерства. Вы безнадежно отстали от графика. При таком раскладе предстоящие экзамены С.О.В. станут для вас тяжёлым испытанием.
Профессор Амбридж улыбнулась и снова постучала по доске. Первый текст исчез, сменившись новым.
Учебные цели:
1 - Понять принципы защитной магии.
2 - Научиться определять ситуации, в которых защита может быть использована на законных основаниях.
3 - Изучить различные виды защитных чар.
— С этого момента всё, что я пишу на доске, вы будете записывать слово в слово.
Класс безмолвно заскрипел перьями по пергаменту. Помещение заполнилось шуршанием. Когда все закончили писать, Амбридж произнесла:
— Но не переживайте. Я буду обучать вас системно и эффективно, опираясь строго на министерскую программу. А теперь все открываем учебник Уилберта Слинкахарта «Теория защитной магии».
Со всех сторон раздался стук опускаемых на парты книг. Удовлетворённо улыбнувшись, Амбридж продолжила:
— Откройте пятую страницу и прочитайте первую главу: «Основы для начинающих». После этого мы обсудим наши учебные цели и то, что нам предстоит изучить.
Гарри послушно принялся за чтение.
Учиться по одной лишь сухой теории, лишённой любых объяснений и живого слова, было смертельно скучно. Зевая и борясь со сном, Гарри с трудом осилил страницу. Переведя взгляд на соседа, он заметил, что Рон даже не пытался раскрыть книгу и просто крутил в пальцах перо. Гарри почувствовал лёгкое раздражение, словно его надули.
Посмотрев вправо, Гарри неожиданно для себя замер от удивления. Гермиона сидела даже без открытой книги, подняв руку высоко вверх.
Впервые в жизни Гермиона открыто игнорировала указания преподавателя и даже не пыталась учиться. Амбридж методично делала вид, что не замечает её, надеясь, что та со временем сама опустит руку.
Однако сколько бы времени ни прошло, рука Гермионы оставалась поднятой. Постепенно ученики стали отвлекаться от чтения и коситься на неё. Поняв, что игнорировать это дальше невозможно, Амбридж нехотя обратилась к девочке:
— Имя, милочка?
— Гермиона Грейнджер.
— Прекрасно, мисс Грейнджер. Вы уже осилили первую главу?
— Да.
— Хотите задать вопрос по тексту?
— В этой книге нет никаких вопросов, профессор, — чеканно произнесла Гермиона. — У меня вопрос к вашей методике преподавания. В данном учебнике нет ни единого слова о том, как применять защитную магию на практике.
— Защитную магию? — с издёвкой переспросила Амбридж. — Полноте, мисс Грейнджер. Неужели вы можете вообразить хоть одну ситуацию, в которой вам потребуется применить заклинания против тёмных сил? Нас ведь никто не собирается атаковать в стенах школы.
— Но-
— Я ещё не закончила, мисс Грейнджер!
Гермиона умолкла, и лишь двадцать секунд спустя Амбридж соизволила продолжить:
— Вы в полной безопасности. Министерство неустанно заботится о защите учащихся, а на сам Хогвартс наложены мощнейшие древние чары. С какой стати вам изучать контрзаклинания прямо на уроке?
— То есть мы вообще не будем практиковаться? И это на уроке Защиты от Тёмных искусств?! — во весь голос возмутился Рон.
Амбридж перебила его, делая вид, что обращается ко всему классу:
— Если кому-то есть что сказать, поднимайте руку, прежде чем говорить! А молодой человек... —
— Уизли.
Услышав фамилию, Амбридж одарила его фальшивой улыбкой и тут же отвернулась. Рон поднял руку и надулся от обиды, но преподавательница больше ни разу не удостоила его вниманием.
Гарри тихо пробормотал себе под нос:
— Какая дешёвая показуха.
Амбридж создала глупое правило — дескать, говорить можно только по поднятой руке — и тут же сама его нарушила, демонстративно игнорируя поднявшего руку ученика. Чистокровный чинуша до мозга костей, решивший проблему в лучших традициях бюрократического беспредела.
Что ж, раз перед ними типичный чиновник, значит, и подход нужен соответствующий. Гарри вспомнил, как дядя Вернон обращался с инспекторами из муниципалитета.
На тех, кто казался слабее, он орал во весь голос, а перед теми, кто стоял выше — никогда не шёл на открытый конфликт и не спорил в лоб, а лишь тихо, но настойчиво капал на мозги своими претензиями.
Надо же, пригодились навыки бытового хамства. Криво улыбнувшись, Гарри громко и отчётливо бросил в пространство так, чтобы Амбридж точно расслышала:
— И зачем тогда вообще просить поднимать руку?
— Я ясно дала понять: вопросы задаются исключительно с поднятой руки!
— О, прошу прощения. Я просто думал вслух.
Гарри неторопливо потянул руку вверх и, не дожидаясь разрешения, продолжил:
— Но раз уж вы сами заговорили, профессор, у меня как раз есть вопрос.
— Если у вас есть вопрос, поднимайте руку, мистер Поттер.
— Но моя рука ведь единственная поднятая, в таком случае разве не моя очередь?
Когда Гарри обвёл класс взглядом, остальные ученики тут же поспешно опустили руки. Не давая Амбридж вставить и слова, он выпалил:
— Следуя вашей логике, на уроке мы занимаемся исключительно теорией, а отрабатывать практику должны самостоятельно в качестве домашнего задания? Но разве самостоятельные эксперименты с заклинаниями без присмотра не опасны для нашей безопасности?
Амбридж моргнула своими жабьими глазками и улыбнулась. Наверное, в её понимании эта улыбка должна была выглядеть доброжелательной, но со стороны это напоминало жуткую, извращённую гримасу.
— Я совершенно не улавливаю вашу мысль, мистер Поттер. Зачем вам вообще применять магию на практике?
Гарри в ответ тоже растянул губы в улыбке, оставив глаза совершенно холодными.
— Ну, хотя бы потому, что на предстоящих экзаменах С.О.В. от нас потребуют реального применения заклинаний.
— О, мистер Поттер, не переживайте. Внимательное чтение учебника, глубокое осмысление теории и мысленное моделирование ситуации позволят вам сдать экзамен без каких-либо проблем.
— Даже если до этого мы ни разу не держали палочку наготове?
— Повторяю ещё раз: если вы усвоите теоретическую базу в полном объёме, вы с лёгкостью сотворите любое заклинание в экзаменационном зале. При условии, что вы будете прилежно следовать моим урокам.
— Вы же здесь наверняка всего на один год. Хотите сказать, что намеренно испортите нам экзамены, а сами сбежите? Какая безответственность.
— Что вы сейчас сказали, мистер Поттер?
— О, простите. Опять мысли вслух.
Сделав невинный вид, Гарри поднялся из-за парты. Окинув взглядом приободрившихся гриффиндорцев, он повысил голос:
— Но позвольте, профессор! Последние четыре года на зельеварении мы на собственном горьком опыте убедились: слепое следование рецепту вовсе не гарантирует правильный результат.
Несколько учеников прыснули со смеху. Воспользовавшись моментом, Гарри добавил:
— Мало того, даже если ты принесёшь идеальный результат, это далеко не всегда устраивает преподавателя. Всё зависит от того, какое у него сегодня настроение и не сорвётся ли он на истерику. И вы всерьёз полагаете, что мы сможем успешно использовать заклинания, прочитав о них лишь в книжке? Без постоянной отработки и закрепления навыков это даже обучением назвать нельзя!
Класс взорвался хохотом. Лишь одна Амбридж продолжала сидеть с перекошенным от ярости подобием улыбки.
Когда смех постепенно стих, Амбридж выждала паузу, пока в классе не воцарилась абсолютная тишина, и, в упор глядя на Гарри, чеканила каждое слово:
— Методику преподавания определяю я, мистер Поттер.
— Разумеется, кто же ещё, не я же. Я просто поинтересовался...
— Довольно.
С неестественно сладкой, аж сводило скулы, улыбкой произнесла Амбридж:
— Послушайте, с какой стати вам вообще защищаться от тёмных сил? Неужели вам кто-то угрожает?
— По крайней мере, мне это жизненно необходимо. Совсем недавно Игорь Каркаров попытался меня убить.
— Он всего лишь беглый преступник. Министерство ведёт расследование, за ним по пятам идут опытные мракоборцы. Ваша задача — вовсе не заучивание контрзаклинаний для борьбы с ним. Это работа профессионалов. А ваша обязанность как учащихся — сосредоточиться на учёбе, будто ничего не происходит.
— Так поймайте его уже наконец и избавьте нас от страха! Прошло уже столько месяцев, а у вас до сих пор нет ни единой зацепки. С такими темпами бездарности министерства мы точно не будем чувствовать себя в безопасности.
Гарри ядовито ухмыльнулся. Амбридж, продолжая растягивать губы в фальшивой улыбке, процедила:
— Минус десять очков с Гриффиндора.
Снятие баллов за обычный вопрос. Чистейшее злоупотребление властью и прямой вызов на дуэль. Гарри ответил ей дерзкой улыбкой.
Опершись обеими руками о стол и подавшись корпусом вперёд, Амбридж прошипела:
— Министерство объединило усилия со стражами Азкабана, чтобы поймать его. Он будет схвачен со дня на день, и сразу после поцелуя дементора его ждёт Азкабан. Он — всего лишь безумный колдун, каких немало. И не заслуживает того, чтобы вокруг него раздували панику.
— О, дементоры! Как успокаивающе!
Гарри принялся демонстративно хлопать в ладоши. Хлоп, хлоп, хлоп. Сухие, одинокие звуки аплодисментов гулко разнеслись по классу.
Однако гриффиндорцы мгновенно уловили яд и презрение в его тоне. По опыту зная, что в таком состоянии Гарри был близок к точке кипения, они напряглись, затаив дыхание в ожидании следующего удара.
И они не ошиблись. Гарри с издевательской издёвкой в голосе выдал:
— Будь у меня побольше веры в вас, если бы Сириуса Блэка не ловили целый год! Впрочем, судя по вашей эффективности, спустя год мы обнаружим его труп прямо на заднем дворе Хогвартса!
Сладостно протянув это, он громко хлопнул в ладоши ещё раз:
— Ой, хотя погодите! Разве эта вопиющая некомпетентность Министерства не сыграла нам на руку? Сириус-то в итоге оказался невиновен! Минус на минус даёт плюс, так что ваша тотальная бездарность случайно привела к хорошему финалу! Просто потрясающе!
Лицо Амбридж перекосило от злости, но она продолжала молча сверлить его взглядом. Гарри же с наглым видом продолжал хлопать в ладоши, не собираясь останавливаться.
Началось противостояние на измор.
Амбридж лишь скалилась в ухмылке, испепеляя его глазами, а Гарри ожесточённо бил в ладоши до покраснения кожи. Они уставились друг на друга в упор, устроив молчаливую битву взглядов.
Остальные ученики сидели ни живы ни мертвы, растерянно переводя взгляд с одного на другого.
— Гарри... — испуганно прошептала Гермиона, заметив, как покраснели его ладони, и попыталась его остановить. Но Амбридж опередила её, прервав затянувшуюся дуэль:
— Мистер Поттер. В качестве наказания сегодня же вечером вы явитесь ко мне на отработку. Похоже, вам требуется особое, индивидуальное воспитание.
— Прошу прощения, но надеюсь, это не сертифицированные Минпросом курсы? Я как-то не горю желанием тупеть ещё сильнее!
Гарри не остался в долгу ни на единое слово.
Профессор Макгонагалл поочерёдно переводила взгляд то на Гарри, то на принесённое им письмо от Амбридж. Бегло пробежав текст глазами, она тяжело вздохнула:
— Поттер, садись.
Гарри тяжело рухнул на стул. Макгонагалл поморщилась и села напротив него.
— Здесь написана чистая правда? Ты оскорблял Министерство и откровенно издевался над преподавателем?
— Да.
— Ну разумеется. В твоём репертуаре... Впрочем, чего ещё стоило ожидать.
Отложив записку в сторону, профессор Макгонагалл заговорила предельно серьёзным тоном:
— Поттер, запомни раз и навсегда. Долорес Амбридж — не обычный учитель.
— Знаю. Ставленница министра Фаджа, верно?
— И при этом ты всё равно решил пойти против неё?
— А были причины спускать ей это с рук?
Наглость Гарри не знала границ. Макгонагалл попыталась воззвать к его благоразумию:
— Поттер, послушай меня. Министр наделён правом самолично назначать преподавателей в Хогвартс, если считает кандидатуру подходящей. Именно так Амбридж и попала сюда.
— Ну и что с того?
— Она опасна. Эта женщина способна зайти слишком далеко, даже если перед ней ребёнок — поверь, она невероятно жестока. Иногда нужно уметь прогибаться под обстоятельства.
Гарри расхохотался. Закатившись от смеха, он утёр выступившие слёзы и выдал:
— Ой, бросьте! Неужели она страшнее безносого психопата, который лично заявился убивать меня ещё младенцем? Или сравнима со Снейпом, который с первых дней в Хогвартсе устраивал мне психологический террор?
Намекая на Волан-де-Морта и Снейпа, он лишь отмахнулся. Макгонагалл потеряла дар речи от такой логики, но упрямо продолжила гнуть своё:
— ...Поттер. Твоя уверенность — это похвально. Но бывают моменты, когда необходимо проявить гибкость. В конце концов, она — преподаватель Хогвартса, у неё есть законное право наказывать учеников. Будь с ней вежлив хотя бы для вида.
— Ха. Ни за что.
Отрезал Гарри без тени сомнений. Макгонагалл свирепо нахмурилась, но Гарри было глубоко наплевать.
— Я собаку съел на разборках со Снейпом, да и с профессором Муди успел сцепиться. Я смотрел в глаза Квирреллу и бился насмерть с василиском. С каких пор я шёл на попятную только потому, что противник силён?
— Поттер! Речь идёт не о твоём мальчишеском самолюбии! Профессор Дамблдор честно выполнил свой долг и сообщил министру правду о возвращении врага, но Фадж отказался слушать и в отместку решил взять школу под контроль. Своим поведением ты лишь даёшь им повод закрутить гайки ещё сильнее!
Макгонагалл ткнула пальцем в строчку письма:
— Посмотри сюда! Здесь сказано, что она будет оставлять тебя на отработку всю неделю! Каждый день, пока не решит, что с тебя хватит! Неужели ты готов бездарно тратить драгоценное время на эту каргу?
— О, как раз после расставания с Кариной у меня образовалась масса свободного времени, так что всё вовремя.
Ядовито ухмыльнулся Гарри:
— Пусть лучше она измывается надо мной, а остальные хотя бы смогут спокойно поужинать в её отсутствие. Готов принять этот крест ради всеобщего блага.
— Поттер!
— Профессор Макгонагалл.
На фоне взвинченной до предела Макгонагалл Гарри выглядел пугающе невозмутимым.
— Прежде чем отчитывать меня, лучше бы вы предъявили претензии директору. Ведь это именно профессор Дамблдор утвердил назначение Амбридж по указке Министерства. Если вас так беспокоит моё положение, не проще ли напрямую обратиться к нему? Наверняка директор решит этот вопрос куда быстрее, чем тратить время на нравоучения мне.
Размышления о туманном будущем никогда не волновали Гарри. На пороге решающей битвы с Волан-де-Мортом у него существовала лишь одна перспектива — бесконечная война.
Убить или быть убитым. Вот и все развилки на его пути.
Макгонагалл устало прикрыла глаза рукой и попыталась зайти с другой стороны:
— Поттер... Директор вынужден подчиняться законным требованиям Министерства. У него и без того хватает забот, не стоит добавлять ему поводов для головной боли.
— Верно. Наш директор вечно взваливает всё на себя.
Дамблдор был заложником собственных принципов, правил и законов. Честно открыв миру правду о возвращении монстра, несмотря на неверие Фаджа, он молча проглотил этот политический удар и даже не стал возражать против засылки в школу шпионки в лице Амбридж.
С точки зрения здравого смысла такое стоическое самоубийство выглядело верхом глупости, но и Гарри, и Макгонагалл слишком хорошо понимали истинные причины. Именно поэтому никто не спешил его упрекать.
Однако...
— Вы, профессор Макгонагалл, стараетесь оберегать директора от лишнего груза. Но зачем? Разве он сам не выбирает эту ношу?
Дамблдор стремился стать воплощением закона и морали, возвышаясь над простыми волшебниками как непреложная абсолютная норма.
Раз уж так — Гарри без колебаний собирался извлечь из этого свою выгоду.
— Я всегда был таким, какой есть. С отработками я разберусь сам, а вот о положении дел директору лучше сообщить.
Каждый будний день в пять часов вечера. Часы напролёт в обществе старой жабы, от вида которой выворачивало наизнанку — перспектива не из приятных, но Гарри был готов вытерпеть это.
Что бы ни случилось, первым он не кланялся никогда.
Тем временем на уроке Защиты от Тёмных искусств у Слизерина.
Карина с железным терпением переносила запредельную скуку.
Урок, состоявший из простого чтения учебника.
Никаких лекций, никаких пояснений. Никакой авторской методики преподавателя.
Посади они на кафедру жабу Невилла вместо Долорес Амбридж — и то вряд ли что-то изменилось бы. Впрочем, жаба, пожалуй, выглядела бы даже симпатичнее.
Бездарный педагог, симулирующий бурную деятельность. Ситуация, которую Карина презирала больше всего на свете, но сейчас она умело прятала истинные эмоции за безупречной улыбкой.
— Я полностью разделяю точку зрения профессора. Как нелепо раздувать крошечные локальные угрозы до масштабов глобального кризиса в столь мирное время! Какая... архаичная паранойя, не находите?
Причина была лишь одна.
Эта женщина была слишком полезной.
Как и предсказывалось, лесть пришлась Амбридж по вкусу.
— О, если бы в Хогвартсе все обладали такой же проницательностью, как мисс Малфой!
Амбридж сияла от восторга, вытаращив свои водянистые глаза на лучшую ученицу Слизерина:
— Вы абсолютно правы, мисс Малфой! Уму непостижимо, какой шумихи наделали вокруг побега какого-то заурядного головореза — ну да, пусть и убийцы! Словно больше не о чем беспокоиться!
— Думаю, тут замешаны и другие факторы.
Карина извлекла из сумки экземпляр «Придиры». Это был специальный выпуск, заказанный ею лично у Полумны Лавгуд.
Наверное, Полумна была бы счастлива узнать, что её газетёнкой интересуются даже в Слизерине. Вот только вряд ли она догадывалась, как именно будет использован этот экземпляр.
Амбридж брезгливо перехватила протянутый журнал, поморщилась, словно от тухлой рыбы, и бегло перелистала пару страниц, пока её взгляд не зацепился за знакомый заголовок. Остановившись, она погрузилась в чтение.
«Игорь Каркаров готовит ритуал воскрешения.
Его цель — Тот, Чьё Имя Нельзя Называть.
Ради возрождения своего господина он рыщет по всему свету в поисках запретной магии крови и смерти...»
Глаза Амбридж округлились. Карина тут же поспешила подлить масла в огонь:
— Подобные дешёвые таблоиды намеренно раздувают панику среди впечатлительных учеников. Воскрешение? Ха, бред сивой кобылы.
Амбридж вперила взгляд в строку статьи, а затем со злостью захлопнула журнал, тяжело задыхаясь носом. На её лице застыла злая, неестественная ухмылка.
— Это возмутительно... Сплошной заговор. Наглая измена государству... Мы обязаны принять меры...
Бормоча себе под нос проклятия, Амбридж вскинула голову и обратилась к Карине:
— Мисс Малфой, вы же староста Слизерина, верно?
— Да, профессор Амбридж.
— Замечательно. Вы очень умная девочка.
Удовлетворённо кивнув, Амбридж проговорила:
— Так продолжаться не может. Если эту ложь не пресечь на корню, люди сойдут с ума от страха. На фоне всеобщей истерики каждый попытается вооружиться, что неизбежно приведёт к хаосу и разрушению магического уклада.
— Порядок — залог процветания общества.
— Именно так. Мисс Малфой, министр пообещал мне карт-бланш. И раз ситуация зашла так далеко, Министерство будет вынуждено вмешаться напрямую.
Неожиданно сменив тон на мягкий и заискивающий, Амбридж улыбнулась девушке:
— И в этом деле мне понадобятся такие одарённые и смышлёные помощники, как вы.
Простыми словами: ей требовался собственный ручной доносчик внутри стен Хогвартса.
Прямое предложение стать инструментом министерской оккупации замка. Столкнувшись с этим, Карина мысленно взвесила все за и против.
Профессиональных качеств ноль. Раз заявилась в цитадель Дамблдора без какого-либо плана — значит, стратегического мышления у неё нет и в помине. Внешность — отталкивающая, авторитет — нулевой. Жажда власти зашкаливает, политическое чутье напрочь отсутствует, а из-за своей токсичности долго она на этом посту не протянет.
«Профнепригодна. В обычных условиях я бы даже не посмотрела в её сторону».
У Карины были свои стандарты. Работать на кого-то можно было лишь в том случае, если этот кто-то обладал реальным весом.
Марать руки об общение с такой посредственностью ей не хотелось.
Но...
«...Пусть бездарна, зато безумно полезна».
Инструмент слишком удобный, чтобы от него отказываться. Пришлось переступить через себя.
Затвор опустился. Щёлк — замок на сердце захлопнулся с металлическим звоном. Толстая стальная дверь наглухо отрезала её истинные чувства.
Пусть она бесит до скрежета в зубах, но выгода превыше всего.
Не дрогнув ни единым мускулом, Карина озарила лицо лучезарной улыбкой:
— Для нас будет честью помочь вам, профессор. Направлять заблудших глупцов всегда было уделом истинных магов.
Если потребуется, она без колебаний сыграет роль злодейки. Карина была из тех людей, кто умел это делать виртуозно.
Тщательно прятать истинные намерения, не позволять эмоциям брать верх над разумом и всегда улыбаться ради собственной выгоды.
Эту хрупкую боль, эти запретные чувства нельзя показывать никому. Иначе они превратятся в уязвимость, которая однажды петлёй сожмётся на её собственной шее.
Глубже. Закопать ещё глубже.
Подавляя любые искренние порывы так, чтобы никто и никогда не докопался до правды, Карина улыбнулась сиявшей от удовлетворения Амбридж в ответ.