В тот самый момент, когда рука Седрика сомкнулась на кубке.
Тело Седрика взмыло в воздух. Вздрогнув от неожиданности, он вцепился в кубок мертвой хваткой. Его закружило в вихре, выбросило высоко в небо —
и опустило прямо перед судейской трибуной.
Седрик растерянно оглядел судей. Дамблдор с доброй улыбкой кивнул ему, в то время как Каркаров и мадам Максим выглядели донельзя разочарованными. Бартемиус Крауч сохранял привычное каменное выражение лица — то ли это была его естественная маска, то ли проявление строжайшего нейтралитета, разобрать было невозможно.
— Победителем Турнира Трех Волшебников объявляется...!
С удрученным видом выдавил Лудо Бэгман:
— ...Седрик Диггори...! Поздравляем, просим победителя подняться на помост.
С каждым произнесенным словом на его лице нарастали опустошение и отчаяние. Вид у него был такой, будто триумф Седрика не радовал его ни на йоту.
Впрочем, до его физиономии никому не было дела. Все вокруг скандировали имя чемпиона Хогвартса и победителя — Седрика Диггори.
Ученики Хогвартса разразились неистовыми воплями и аплодисментами.
Победитель был назван. Профессор Макгонагалл лично вышла к лабиринту, чтобы забрать Гарри. Окинув взглядом его потрепанный вид, она повела себя на редкость мягко, утешая мальчика:
— Ты сделал всё, что мог. Четверокурсник, в одиночку одолевший тварь Хагрида и прорвавшийся через болото — это уже выдающееся достижение. Не расстраивайся. Ты — гордость Гриффиндора.
Испытывая легкий укол совести, Гарри притворился слишком уставшим, чтобы даже говорить.
Следуя за Макгонагалл к судейской ложе, он увидел ожидающих его Виктора Крума и Флер Делакур. Губы Крума были разбиты, а Флер держалась за плечо, двигая им с неестественной скованностью, будто оно еще не до конца слушалось ее.
— Наши остальные чемпионы тоже здесь...
Лудо Бэгман бросил на Гарри мимолетный, полный обиды взгляд. Гарри в ответ лишь легко улыбнулся, припомнив, на какую круглую сумму тот поставил в тотализаторе.
Одно из мелких преимуществ отказа от победы: Гарри автоматически превращался в его спасителя и главного кредитора.
Лудо Бэгман с трудом выдавил из себя концовку:
— ...Пусть они и не заняли первое место, давайте поаплодируем нашим чемпионам, сражавшимся до самого конца!
Снова грянули бурные овации.
Оставив на этом дежурные слова, Бэгман поспешил ретироваться из ложи. Остальные судьи бросились утешать воспитанников своих школ. Каркаров с мрачным перекошенным лицом глянул на Дамблдора и молча испарился.
Лишь Дамблдор — без лишних слов утешения или похвалы — смотрел на Гарри долгим, проницательным взглядом.
И тут перед Гарри возник совершенно неожиданный персонаж.
Бартемиус Крауч.
Глава Департамента международного магического сотрудничества, до сих пор не проронивший с чемпионами ни слова лично, протянул Гарри руку.
— Впечатляющее выступление, Поттер. Восхищен твоим мужеством.
Озадаченный Гарри пожал протянутую руку:
— Благодарю вас, мистер Крауч.
Хотя Бартемиус Крауч входил в судейскую коллегию, для Гарри он оставался чужим человеком. Он никогда не сближался с участниками турнира, не заводил пустых разговоров, появляясь исключительно во время испытаний ради выставления объективных оценок. Ни фаворитизма, ни занижения баллов — чистая беспристрастность.
Поначалу Гарри находил это странным, но со временем понял, что именно так и должен вести себя настоящий судья.
В отличие от предвзятых Каркарова или мадам Максим, открыто тянувших за уши своих учеников, или Лудо Бэгмана, тайком болевшего за фаворита, Крауч держался эталоном профессионализма.
Даже если у судьи появлялся любимчик, правильно было подходить к нему лишь после завершения всех состязаний, как это делал Бартемиус Крауч.
— Поскольку ты входил в лабиринт первым, тебе досталось больше всего ловушек. Право первого шага — это одновременно и шанс на победу, и испытание на прочность. Мы закладывали именно этот принцип при составлении правил...
Крауч окинул взглядом раны Гарри:
— Глядя на твое состояние, невольно думаешь, что ловушки отнимают у чемпионов слишком много сил. Не получи ты травм, кубок наверняка достался бы тебе. Досадно. В следующий раз придется делать преграды менее травмоопасными.
— Ну, тут уж кому как повезет.
— Когда удача, необходимая для победы, перевешивает мастерство, результаты состязаний теряют всякий смысл. В любом случае, отличная работа. Ты исключительно одаренный и талантливый маг. На тебя... можно возлагать надежды...
Он замялся на полуслове.
Ходили слухи, что он трудоголик, но даже на взгляд Гарри Крауч выглядел донельзя измотанным и осунувшимся. Насколько же надо вымотаться, чтобы во время разговора у него откровенно расфокусировался взгляд?
Гарри окликнул его:
— Мистер Крауч?
Крауч встрепенулся и тут же перевел тему:
— Кстати говоря, что это за тварь распорола тебе ногу и пила кровь? Весьма свирепый и мощный экземпляр, хотя прежде мне ничего подобного не встречалось.
Он неожиданно ткнул пальцем в сторону соплохвоста.
Гарри сперва опешил от столь резкой смены темы, а затем испугался, что всплыла правда о нелегальном гибриде Хагрида. Он поспешил включить дурака:
— Понятия не имею. Наверное, откопали какую-нибудь древнюю пакость в руинах.
— Надо будет забрать его на экспертизу. Вдруг это чей-то незаконный магический эксперимент...
— Погодите-ка. Сопло... то есть, вы хотите забрать его? Зачем?
На вопрос Гарри Бартемиус Крауч ответил заученной скороговоркой:
— Поттер. Я служу в Департаменте международного магического сотрудничества и обязан подробно разъяснять иностранным делегациям всё, что связано с Турниром Трех Волшебников. Гости проявляют большой интерес к ловушкам Министерства, но я не могу дать им вразумительного ответа. По крайней мере, мы обязаны выяснить, что это за создание. Разве этого недостаточно?
— А, ну раз так...
Крауч уже упоминался в разговорах как человек до абсурда принципиальный, бывший силовик из судебной системы, в прошлом безжалостно громивший темных магов. И закоренелый трудоголик в придачу.
Возможно, его отстраненность во время турнира, отсутствие на балу и внезапный интерес к происхождению соплохвоста были частью его служебных обязанностей.
Он определенно соответствовал своей репутации.
— Но спрашивать меня об этом бесполезно. Лучше обратитесь к директору Дамблдору или к преподавателю по уходу за магическими существами — Рубеусу Хагриду.
— ...Верно. Ты ведь участник, а не член оргкомитета.
Крауч пробормотал это так, будто его вывели из полусна. Широко раскрытыми, остекленевшими глазами он в упор уставился на Гарри:
— ...И почему я вообще... перед тобой отчитываюсь?
Взгляд Бартемиуса Крауча на миг подволокся пеленой. В глубине его растерянных глаз мелькнули первобытный ужас и шок.
Но стоило Гарри моргнуть, как наваждение исчезло, и перед ним снова стоял привычно суровый Бартемиус Крауч.
— Вы в порядке?
— А, благодарю тебя, Поттер. В последнее время я слишком много работаю, видимо, сказывается усталость... Пойду-ка я к себе.
Спору нет, выглядел он ужасно. Гарри даже удивился, почему с таким видом Крауч до сих пор не сбежал в особняк.
Резко развернувшись, Крауч гаркнул:
— Уэдерби! А ну-ка подойди!
*Какое смешно-нелепое имя,* — подумал Гарри, оборачиваясь. Из толпы тут же вынырнул перепуганный Перси Уизли. Похоже, мистер Крауч опять перепутал его фамилию.
Либо же Уизли было просто слишком много, чтобы запоминать их всех.
Поправляя очки на ходу, Перси отрапортовал:
— Вы звали меня, мистер Крауч!
— Да. Позови отряд по контролю за магическими существами. Нужно исследовать вон ту тварь. Изловите ее без лишних повреждений и доставьте в мое поместье. Сверим ее с каталогами иностранных видов, а если в списках не окажется — выясним происхождение и присвоим предварительный класс опасности.
Бедняга Хагрид. Судя по всему, его питомца ждала строгая государственная опись. Проникшись сочувствием к будущим страданиям лесничего, Гарри искренне надеялся, что Министерство хотя бы изолирует эту тварь от мира навсегда.
Столкновения с монстрами, норовящими распороть тебя клешнями и высосать кровь, — сомнительное удовольствие, даже если в прошлом доводилось биться с чем-то похожим.
— Тогда до свидания...
Бормоча себе под нос, Крауч удалился. Ощущая смутную тревогу, Гарри развернулся и зашагал к трибунам Гриффиндора.
— Отличная работа, Гарри!
Гермиона встретила его первой:
— Ты трижды прошел по одному и тому же кругу! Если бы не это, победа была бы твоей, уму непостижимо! Человек с твоей феноменальной памятью — и заблудился в трех соснах!
Трудно было понять, то ли она его утешает, то ли отчитывает.
Не дожидаясь ответа Гарри, Рон взял удар на себя:
— Полно тебе. На месте Гарри любой бы растерялся при встрече с соплохвостом.
— Но сверни он тогда налево, избежал бы еще четырех ловушек! Седрик вообще обошел всего парочку препятствий на пути! Ты фактически подарил ему победу!
— Значит, Седрику просто улыбнулась удача. Судьба есть судьба.
Гарри предпочл промолчать о том, что поддался намеренно. Списав всё на банальное истощение, друзья сокрушенно вздохнули за него.
Протолкнувшись сквозь толпу Рона и Гермионы, к нему подлетела Джинни Уизли:
— Погодите! Сначала в больничное крыло! Посмотри на ногу, Гарри-опа, ты же истекаешь кровью!
— Ой, и правда!
Подхватив его с двух сторон, Гермиона и Джинни поволокли Гарри к мадам Помфри. По дороге Гарри бросил взгляд назад.
Карины нигде не было видно.
Пропустить ее он не мог — Карина всегда выделялась в толпе, а его чувства были настроены на поиск ее силуэта.
Раз ее не было рядом, значит, она ушла задолго до конца состязания.
Мотнув головой, Гарри отбросил ненужные мысли.
Он по-прежнему любил ее. И единственный способ сохранить эту любовь...
Это прикончить Волан-де-Морта и запереть всех Пожирателей смерти в Азкабане. И никак иначе.
В больничном крыле оказалось не протолкнуться. Семейство Уизли окружило его плотным кольцом, выплеснув на него годовой запас родительских тревог, а затем подтянулись и остальные гриффиндорцы.
Заглянули Седрик Диггори с родителями: мистер Диггори расточал сочувствие, не забывая, впрочем, с гордостью подчеркивать триумф сына. В этот момент Гарри почти пожалел, что не победил сам.
Отметились и студенты с Хаффлпаффа, а профессор Макгонагалл занесла целую коробку печенья. Все искренне сочувствовали проигрышу Гарри на фоне триумфа Седрика.
Даже кто-то из младшекурсников Слизерина испуганно заглянул в палату, оставил у входа сверток с гостинцами и тут же испарился.
К вечеру в лазарете остались лишь двое — Дамблдор и Сириус, навестившие его ближе к ночи.
— Почему ты поддался, Гарри? — с любопытством в глазах поинтересовался директор. Сириус, до того сокрушавшийся о поражении, изумленно вытаращился на него:
— Правда, Гарри? Ты что, намеренно уступил Диггори?
Гарри кивнул.
— Мне не нужны ни золото, ни слава. Отдать их взамен на нужную вещь — отличная сделка.
— И что же тебе нужно?
— Люди, обязанные мне своим долгом. Те, кто станет слушать каждое мое слово.
Седрик Диггори и Лудо Бэгман. Сегодня Гарри обзавелся двумя новыми должниками. Один был обязан ему морально, другой — материально.
С условием вернуть долг в первую очередь близнецам Уизли, Гарри выручил Бэгмана деньгами. Суммы не хватало на полное погашение всех долгов, но теперь Бэгману придется прислушиваться к мнению Гарри с предельным вниманием.
Дамблдор тихо покачал головой:
— Любое состязание имеет свой смысл. Седрик Диггори выложился ради победы на сто процентов, в то время как ты не стал биться в полную силу. Для него это была бесценная победа, но твоя уступка обесценивает ее значение.
— Главное, что он победил. А остальное значения не имеет. Седрику нужен был титул, он его получил.
Бросил Гарри без тени раскаяния.
— Вы же сами знаете. Седрик — амбициозный парень. Может, изначально он и не собирался выделяться, но, варясь в котле хаффлпаффских предрассудков, перенял дух соперничества. Все вечно смотрят на них свысока — вот он и решил доказать, что они тоже способны побеждать, подарив остальным надежду.
— И твоя фальшивая капитуляция — это часть надежды?
— Седрик справился отлично. Будь состязание «честным», он победил бы и без моей помощи. Он заслужил это.
Спорить не стоило. План Гарри, пусть и не отличался кристальной чистотой, преследовал верные цели. Но Дамблдор лишь тяжело вздохнул:
— Боюсь, заглядывая слишком далеко в будущее, ты упускаешь настоящее, Гарри. Наверное, стоило дольше скрывать от тебя правду о Волан-де-Морте. Мне так не хотелось, чтобы твои школьные годы превращались в подготовку к войне.
— Напротив. До двух недель назад я жил настоящим.
Сириус прекрасно помнил, что произошло две недели назад. Именно тогда Карина Малфой порвала с Гарри.
С тех пор бесконечные рассказы о девушке и легкая улыбка пропали с его лица, так что не заметить перемены было невозможно.
— Будущее наступило слишком рано и вытеснило настоящее, так что мне пришлось заглянуть еще дальше вперед. Профессор Грюм был бы доволен — всё вышло ровно так, как он предупреждал.
— ...Что ж. Раз я не смог остановить Аластора, у меня нет права читать тебе нотации.
— Но в одном он прав: пока я не прикончу этого ублюдка, покоя мне не видать.
Ледяным тоном произнес Гарри.
— Волан-де-Морт скоро вернется. Несмотря на защитную магию в моей крови.
— Пусть раньше срока, но он тоже не сидел сложа руки. Лишившись тела, он постепенно готовился к удару. Точно так же, как и мы.
— К счастью, умом он не блещет. И всё же... мы ведь опережаем его, верно?
Гарри хитро улыбнулся, глядя на Сириуса. Тот с победным видом сунул руку в карман и извлек наружу какую-то вещь.
Это была чаша Хаффлпаффа. Вместо сияющего золота ее поверхность пересекали безобразные обугленные шрамы.
Некогда символ былого величия, а затем — вместилище души Волан-де-Морта, теперь реликвия хранила лишь следы разрушения.
— Верно. Пока ты бегал по лабиринту, мы уничтожили крестраж! Осталась лишь вещица Когтевран!
— Диадема Когтевран.
Поправил его Гарри.
— Ты уже выяснил, что это?
— Да. Мне подсказал прямой потомок основательницы, так что информация точная.
— Потомок? Ты про Сеую Даму, призрак Когтевран?
— Вы ее знаете?
— Еще бы. Призраки живут в Хогвартсе дольше всех и знают все секреты... А уж какая она болтушка. Стоит завести пару вежливых разговоров, и она выкладывает всё как на духу. Мы с Джеймсом были лучшими друзьями местных призраков. Три тайных хода на Карте мародеров добыты именно с их легкой руки.
С гордостью заявил Сириус. Гарри мысленно пообещал себе при первой же возможности навестить местную «нечисть». Видимо, его преставления о призраках безнадежно испортила Плакса Миртл.
— Серая Дама идет на контакт охотнее прочих. Она тебе рассказала?
— Доподлинно. Волан-де-Морт расспрашивал ее о диадеме.
— Дело в шляпе!
Гарри был с ним согласен. Всё шло как по маслу. Пусть на поиски уйдет время, стоило разыскать диадему, уничтожить ее, а затем добить лишенного крестражей Волан-де-Морта — и дело в шляпе.
Пока в его венах текла материнская кровь, Волан-де-Морт не мог причинить ему вреда. Достаточно легкого прикосновения, чтобы его жалкое тело разлетелось в прах...
Сириус кашлянул:
— Дамблдор. Ответь мне честно.
— Слушаю.
— Кто забросил имя Гарри в Кубок огня? Признайся, это ты? Хотел подкинуть парню шанс поучаствовать в турнире? Кроме тебя, некому.
Сириус явно гордился своей проницательностью. Но Дамблдор отрезал предельно жестко:
— Я не меняю правила, Сириус. Брось я его имя в кубок, он обязательно победил бы. Нарушать установленный порядок подобным образом — не в моих правилах.
Поняв, что версия трещит по швам, Сириус неловко почесал затылок:
— Тогда кто же это сделал? Пусть Гарри и не выиграл — вернее, сам уступил победу — он ведь добрался до финала. И даже не пострадал серьезно.
— Понятия не имею. Аластор до сих пор копает повсюду, но зацепок нет. Мотивы ускользают от нас. Не исключено, что всё это затевалось лишь для того, чтобы отвлечь наше внимание.
— Звучит правдоподобно. В конце концов, это надолго приковало Дамблдора и Грюма к Хогвартсу.
— Если так, то их план удался лишь наполовину. Римус и Тонкс отлично справились со своей задачей.
Пока Сириус с директором обсуждали дела, Гарри случайно наткнулся на незнакомый сверток среди гор больничных подарков.
Плитка шоколада с изображением цветов и печенье в форме подсолнухов.
Типичный набор для выздоравливающих. Вот только к нему крепилась одна знакомая деталь — маленькое колечко, висевшее на ленточке.
Гарри протянул руку и взял его. Знакомый холодок металла и легкое тепло... то самое кольцо Карины. Парное к его собственному.
Она вернула его. Значение этого жеста было очевидно. Лицо Гарри окаменело.
К кольцу была прикреплена записка, аккуратно сложенная вдвое. Развернув ее, Гарри обнаружил изящный, выведенный убористым почерком текст.
[Поздравляю со вторым местом, Поттер. Пусть это не победа, но ты добился своего, так что можешь быть доволен.]
Тонкий шлейф знакомых духов всколыхнул воспоминания. Но записка несла в себе лишь жестокий приговор.
[Считай, что между нами всё кончено. Время провели неплохо, скучать не приходилось. Но на этом наши пути расходятся.]
Остатки тепла в груди развеялись. Гарри впился взглядом в строчки, будто от силы его гнева буквы могли измениться.
Словно хватаясь за соломинку, он поднес к бумаге палочку, втайне моля магию переписать послание.
Стоило ей написать, что она скучает — и Гарри, забыв обо всем, тут же простил бы ее. Уверенный, что еще не поздно всё вернуть, он дрожащей рукой водил палочкой по бумаге.
И тогда — к его удивлению — под воздействием чар на бумаге начали проступать новые, скрытые чернила. Гарри торопливо отбросил палочку и вчитался в проявившиеся слова.
То, что он увидел...
[Раз уж всё равно всё кончено, открою тебе тайну. Твое имя в Кубок огня бросил...]
Правда, которую он никак не ожидал увидеть в письме от Карины.
Скомкав бумажку в кулаке, Гарри резко поднял голову:
— Бартемиус Крауч.
Дамблдор и Сириус уставились на него:
— Это он. Бартемиус Крауч. Это он обошел Кубок огня и бросил туда мое имя!
Ну конечно. Только Бартемиус Крауч вел себя «нормально». Ровно так, как от него все и ждали.
Сухой, нелюдимый, поглощенный работой человек, старающийся не попадаться никому на глаза.
И в их последней встрече он проявил все классические симптомы жертвы Империуса: затуманенный взгляд, провалы в памяти, животный ужас и панику, когда до него доходило, что он творит.
— Он? Но с какая стати...
— На него наложили Империус. Именно поэтому он избегал любых личных встреч — боялся, что директор Дамблдор или профессор Грюм раскусят его! К тому же он единственный во всей школе имел идеальное алиби на случай пропуска бала!
Дамблдор издал тихий, запоздалый вздох осознания.
Именно Крауч привез Кубок огня из Министерства. Именно он настаивал на том, что правила менять нельзя. У него было сколько угодно возможностей подстроить всё.
Просто из-за высокого статуса и безупречной репутации никому и в голову не приходило заподозрить его. Главный организатор и ответственный за проведение Турнира оказался предателем!
— И его целью было...
Если он и впрямь находился под Империусом, то его последняя странная выходка и была истинной целью.
Стиснув зубы до боли, Гарри выплюнул:
— Забрать мою кровь. Ту самую, которую высосал соплохвост!