Это была чистейшая случайность.
За открытой дверцей серванта, в глубине полки за бутылкой сливочного пива, красовалась небольшая деревянная шкатулка. Гарри столько раз видел подобные контейнеры на уроках зельеварения, что узнал её мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он рванул шкатулку к себе манящими чарами, сдёрнул крышку и выудил содержимое.
— ...Безоар.
Высушенный, сморщенный камень из желудка козы. Универсальное противоядие, способное спасти жизнь даже при самых лютых ядах.
Гарри с силой разжал Карине зубы, оттянул язык и без колебаний протолкнул безоар глубже в гортань.
Осунувшись, он с замиранием сердца уставился на её мертвенно-бледное лицо. Прошло несколько мучительных секунд, пока её грудь не дёрнулась и она не сделала едва заметный, слабый вдох.
Сработало. Вспыхнувшая в голове безумная догадка оказалась верной. Если Карина выпила тот самый многокомпонентный яд с урока Слизнорта, то пытаться сварить сложнейший нейтрализатор было бессмысленно — проще пихнуть безоар. Гарри вспомнил, как сам думал об этом во время лекции.
И не прогадал. Карина всё ещё находилась в критическом состоянии, но дыхание выровнялось. Главное — она была жива.
Гарри тяжело, с хрипом выдохнул:
— Жива... слава мерлиновым бородам...
А если бы он спал на том уроке? Если бы не запомнил про безоар? Или если бы этого камня вообще не оказалось в комнате? Он бы просто сидел рядом и беспомощно смотрел, как из неё уходит жизнь. Держал бы её на руках и орал от собственного бессилия, пока её сердце не остановилось бы навсегда.
От одной этой мысли по коже пробежал мороз. Гарри уткнулся лбом в её холодный, липкий от пота лоб. Кожа была прохладной, но где-то в глубине едва теплилась жизнь, а слабое дыхание щекотало его щеку.
Карина была жива. И пока этого было достаточно.
— ...Решила сдохнуть прямо у меня на руках? Я тебе этого не прощу, Карина.
Ни за что на свете. Платить по этому счёту ей придётся долго — когда она поправится и когда всё это дерьмо наконец закончится. Он заставит её сполна.
Гарри аккуратно поднял девушку на руки. Она казалась невесомой, будто старая школьная метла. Уложив её на широкую кровать, он заботливо укрыл её двумя слоями плотных одеял.
Промокшая от пота рубашка липла к спине. Справившись с первой паникой, Гарри сорвал с себя тугой пиджак и швырнул его на пол.
Кризис миновал, но расслабляться было рано — ей требовался срочный уход и квалифицированная помощь колдомедика. Гарри направился к выходу из Выручай-комнаты, снова и снова мысленно прокручивая произошедшее.
Какое счастье, что безоар оказался прямо под рукой...
И тут его пробила внезапная, дикая неправильность.
«Стоп. А откуда здесь... безоар?»
С какой стати в «комнате для двоих» на полке лежал редчайший ингредиент для зелий? Вопрос был логичным, но прямо сейчас думать об этом не было времени. Карину нужно было срочно передать врачам.
Запихав сомнения подальше, он толкнул тяжёлую дверь наружу.
— Закончил?
Из темноты коридора раздался сухой, зловещий голос. Мужчина в чёрной мантии с длинным крючковатым носом стоял у стены так, будто ждал его уже вечность.
Гарри мгновенно вскинул палочку:
— Вы... какого чёрта вы здесь?!
Снегг проигнорировал и вопрос, и направленное на него оружие. Переступив порог комнаты, он обвёл помещение быстрым, цепким взглядом и мгновенно всё понял. Взор его тёмных глаз скользнул по валяющейся на столе пустой шкатулке из-под безоара и замер на спящей Карине.
Гарри медленно шагнул следом за ним. Снегг, не оборачиваясь, тихо произнёс:
— Безоар. Ну конечно. Универсальное средство от большинства ядов. Приятно видеть, что ты всё-таки нашёл верный ответ.
— ...Вы знали? Знали, что безоар сработает против яда Слизнорта?
— Разумеется. Учебная программа с моих времён ничуть не изменилась.
Этот тон. Абсолютно спокойное лицо при виде едва не умершей студентки своего факультета. И главное — тот факт, что он караулил их у дверей Выручай-комнаты.
Внутри у Гарри что-то окончательно оборвалось.
Ингредиентам для зелий нечего делать в комнате, созданной для свиданий. Кто-то принёс безоар туда заранее.
Зачем? Затем, чтобы тот, кто выпьет яд, имел шанс выжить.
И кто мог принести его заранее? Неужели Карина сама приготовила себе спасение, замышляя суицид? Раньше Гарри ломал голову именно над этим, но...
— ...Нет. Вопрос надо ставить иначе.
Появление Снегга мгновенно сложило мозаику воедино.
*Зачем* Карина выпила яд?
И *почему* Снегг ждал под дверью с таким видом, будто всё шло строго по плану?
Пазл сложился. Ответ оказался настолько простым и тошнотворным, что над ним даже думать не приходилось.
— ...Это вы?
Воздух в комнате накренился от тяжёлой, удушливой ярости. Это была не просто злость — это была чистая, густая жажда убийства. Гарри так сжал зубы, что из искусанных губ брызнула кровь, капая на воротник, но он даже не заметил этого.
Его голос зазвучал так холодно, что мог бы заморозить кипяток:
— Я спросил вас, профессор Снегг. Это ваших рук дело?
— Прежде чем бросаться обвинениями, взгляни на стол.
Снегг указал длинным пальцем на хрустальный флакон. Память, которую Карина с таким трудом вытянула из своего виска перед потерей сознания, тихо вращалась внутри пузырька серебристым вихрем.
На секунду жажда крови Гарри перекинулась на этот флакон. Чужой магический импульс был настолько силён, что столешница под пузырьком с треском лопнула. Змеящаяся трещина побежала по дереву, остановившись в миллиметре от стекла. Ещё секунда — и пузырёк разлетелся бы на мелкие осколки.
Но Гарри остановил себя.
Это были её воспоминания. Память, ради которой Карина едва не отправилась на тот свет. Проклинать этот флакон за то, что он стоил ей жизни, хотелось смертельно, но...
Это была часть её самой. Он не мог её уничтожить.
Снегг всё так же невозмутимо смотрел на него:
— Там ответы на все твои вопросы. Забирай флакон и иди в кабинет директора.
И в этот миг пламя ярости внутри Гарри неожиданно погасло.
Не исчезло — просто отступило на задний план. Прежде чем снести Снеггу голову, нужно было узнать, что именно Карина пыталась до него донести. Что было настолько важно, чтобы за это умирать?
Это был его долг. И его право.
---
В кабинете директора Дамблдор встретил их молча. Он не задал ни единого вопроса, пока Гарри подходил к Омуту памяти и выливал туда серебристую нить. Директор лишь взмахнул палочкой, сотворив мягкую кушетку для Карины, и передал Снеггу необходимые ингредиенты для восстанавливающих зелий.
Гарри шагнул в чужую память один.
Картины сменяли друг друга с бешеной скоростью.
Вот Карина склоняет голову перед Волан-де-Мортом. Она носит идеальную маску, играя роль преданной слуги. Никто, даже Тёмный Лорд, не смог бы разглядеть фальшь за этой безупречной чистокровной спесью. Гарри опустился перед ней на колени, разглядывая её склонённое лицо.
Декорации сменились. Ночь, когда он отдал ей Феликс Фелицис. Карина сидит на кровати, сжимая золотистый флакон обоими руками. Она час уставилась в потолок гостиной, не в силах принять решение. Гарри присел рядом и накрыл её маленькие ладони своими. В этом воспоминании не было тепла, но он всё равно держал её за руку.
Снова сдвиг. Карина выпивает зелье удачи, чтобы отвлечь внимание и подменить пробирку с ядом на уроке Слизнорта. Затем — случайность, из-за которой она находит способ починить туннель Исчезательного шкафа, их поцелуй в туалете, назначение встречи и осознание того, что реликвия на бюсте — это диадема Рейвенкло. Гарри шаг в шаг шёл за ней, проживая каждый её день.
И финал её пути. Карина смотрит на уходящих Невилла и Луну, держится за руки. Взгляд на бронзовый бюст Ровены.
Она печально улыбается, уже зная, чем всё закончится. Смотреть на это было выше его сил, и Гарри, прекрасно понимая бессмысленность жеста, касался губами её призрачного плеча.
За день до их встречи она приносит три флакона в Выручай-комнату. В точно такую же «комнату для двоих». Она заранее оставляет бутылку сливочного пива на полке и добавляет составы в два бокала.
В её бокал — яд.
В бокал Гарри — Амортенцию.
Спрятав добавки простейшими маскирующими чарами, она выскользнула из комнаты, дрожа от страха.
Той же ночью она пыталась написать завещание. Но так и не смогла закончить. Напиши она прямо, что собирается свести счёты с жизнью, Волан-де-Морт пронюхал бы неладное и устроил бы проверку. Карина так и не смогла оставить ему ни строчки, лишь измяла кучу пергамента.
Гарри стоял рядом, сжимая кулаки, и смотрел, как его любимая пишет неотправленные прощальные слова.
Это были сухие факты. Вырезанные куски из жизни Карины, смонтированные так, чтобы передать лишь суть.
Гарри узнал всё. Но внутри была звенящая пустота.
Он понятия не имел, о чём она думала в эти секунды, какие эмоции её разрывали и через какой ад ей пришлось пройти, чтобы сделать этот выбор.
Ему не нужны были картинки в серебристой воде. Ему нужно было одно её слово. Её живой, уверенный голос стоил тысячи этих воспоминаний. Её серо-стальные глаза были ценнее всей этой информации.
И всё же, оказавшись в тупике, она пожертвовала собой, чтобы передать ему ключ. Местонахождение последнего крестража и путь к логову Волан-де-Морта через Исчезательный шкаф.
Умирая, она просила его победить. Это было не просто прошение — это было заклятие, наложенное её собственной жизнью.
Как бы то ни было, он был обязан прикончить Волан-де-Морта. Чтобы выполнить её просьбу. И чтобы больше никогда её не терять.
Но перед этим...
---
Гарри вынырнул из Омута памяти. Правда разорвала разум, но на его лице не было ни капли облегчения. Ни тени улыбки. Пальцы до белизны сжали дубовую рукоять палочки. Шагом хищника он двинулся прямо на Снегга.
— ...Это ведь ваша работа, профессор?
Вспоминая слова Снегга из воспоминаний Карины, Гарри заговорил, с трудом сдерживая закипающий внутри бешеный вал ярости:
— «Тёмная метка будет следить за ней до самой смерти. Кто-то из троих должен умереть». Не знаю, правду ли вы плели — у меня на руке нет этой дряни. Но одно я знаю точно: эти слова ей вбили именно вы.
Тёмная метка следит до последнего вдоха.
Один из троих должен сдохнуть.
И она должна сделать выбор.
В каждом слове Снегга сквозила ядовитая, паучья логика. Он исподволь подталкивал её к мысли, что единственной допустимой жертвой является она сама.
— Вы отлично знали, какое задание ей дали.
Убить Гарри Поттера или Дамблдора. И аккуратно намекнули, что её собственная смерть — тоже вполне рабочая опция.
— Вы якобы «пытались помочь», постоянно суя нос в её дела.
Твердили, что она совершает глупости, и настойчиво предлагали свои услуги.
— Вы знали программу Слизнорта и заранее просчитали, когда именно она попытается стянуть яд.
Слизнорт как-то рассказывал, что Лили Эванс была его лучшей ученицей. А Гарри унаследовал её талант. Но Лили училась в одно время со Снеггом, а значит, Северус прошёл через ту же самую программу Ж.А.Б.А. по зельям.
Он точно знал, в какой день на уроке появится многокомпонентный яд.
— И вы знали, что она в Выручай-комнате, хотя она вам ничего не говорила, верно?
В воспоминаниях Карины не было никакой шкатулки с безоаром. Она принесла только сливочное пиво. Выпивая яд, она шла на верную смерть, не надеясь на спасение.
Страх и боль, которые она пережила в тот момент, Гарри не мог даже вообразить.
Карина с самого начала была лишь марионеткой в его игре.
— Доставайте палочку.
Гарри ещё никогда в жизни не был в такой ярости. Сосуды в глазах лопнули, застлав белки алой сеткой. Он рычал, готовый снести преподавателю голову на месте:
— Вы слили пророчество и подставили моих родителей. Теперь вы слили информацию и едва не угробили Карину. Пока вы дышите, рядом со мной никто не будет в безопасности. Я закончу с вами прямо сейчас — доставайте палочку!
Сражение с деканом Слизерина его не пугало. На присутствие Дамблдора было плевать. Ему нужно было дать выход этой всепоглощающей ненависти.
— Дуэль, Северус Снегг. Живее — доставай палочку!
Гарри со всей силы крутанул палочкой. Воздух вокруг рассекло с тихим треском. Серебряные приборы на полках зазвенели и посыпались вниз, Фоукс сорвался с жёрдочки и взмыл к потолку. Направленный на Снегга кончик палочки дрожал от напряжения.
Глядя на обнаглевшего студента, посмевшего вызвать его на бой, Снегг криво ухмыльнулся и медленно поднялся с кресла:
— Сколько страсти, Поттер. Я бы с превеликим удовольствием выбил из тебя эту дурь прямо сейчас, но...
Снегг закатал рукав. На руке, противоположной Тёмной метке, алел свежий, воспалённый след, похожий на въевшийся ожог в форме змеи.
— Я связан Непреложным обетом. И у меня есть задачи поважнее, чем твоё перевоспитание.
— Что?! Непреложный обет?! Вы клялись защищать Карину?! Не смешите меня! — рявкнул Гарри. — И как вы её защитили?! Она лежит там едва живая!
— Она жива. А значит, жив и я. Простая логика, Поттер, — с ледяным равнодушием отрезал Снегг. — Когда Карина вчера заперлась в Выручай-комнате, я успел прошмыгнуть внутрь до того, как дверь окончательно закрылась, и оставил безоар. На случай, если кто-то выпьет яд. Я сомневался, хватит ли у тебя мозгов им воспользоваться, но, к счастью, мои уроки ты усвоил.
Этот невозмутимый, язвительный тон вывел Гарри из себя окончательно. Его затошнило от этой рожи.
Да, безоар спас ей жизнь.
Но как быть с её решением? С тем адом, через который она прошла в одиночестве? Кто ответит за её боль? То, что Карина стала чужим инструментом в чужой игре, выжигало Гарри изнутри.
Снегг продолжал говорить всё тем же ровным голосом:
— Подбросив безоар, я спас ей жизнь. Я выполнил клятву. Дав ей нужные намёки, я подтолкнул её к действиям. Я помог ей. Теперь пора исполнить последнюю часть обета — довести её замысел до конца.
— ...Замысел?
— Помочь тебе уничтожить Тёмного Лорда, Поттер.
Снегг указал рукой на кушетку. Карина, получившая порцию правильного нейтрализатора, спала с абсолютно спокойным лицом, её дыхание было ровным и глубоким.
Гарри взглянул на неё, и часть его ярости спала сама собой. Вид её мирного сна действовал трезвяще. С каждым её вдохом пламя внутри него угасало. Палочка в его руке медленно опустилась.
Снегг не стал насмехаться. Он просто добавил:
— Я дал ей противоядие. Но как только она придёт в себя, Тёмная метка снова проснётся. Поэтому я влил в неё Напиток живой смерти. Ты ведь проходишь Ж.А.Б.А., Поттер, и понимаешь, что это значит.
Напиток живой смерти. Зелье, погружающее человека в состояние, неотличимое от настоящей гибели.
Oно работало настолько безупречно, что никакие чары не смогли бы засечь жизненные функции. Ближайшие трое суток для всего мира Карина Малфой будет мертва.
— У тебя есть ровно трое суток, чтобы прикончить Тёмного Лорда. Если, конечно, ты хочешь, чтобы она проснулась.
Снегг давал понять: каждая секунда на счету.
И он был прав. Как бы Гарри ни ненавидел этого человека, главный враг сидел в другом месте. Если Волан-де-Морт выживет, жертва Карины окажется напрасной. Допустить этого он не имел права. Ради её семьи, ради её самой, ради того будущего, за которое она заплатила собственной жизнью.
Единственным подарком, который Гарри мог преподнести Карине к моменту её пробуждения, был труп Волан-де-Морта.
— Направляй свой гнев в правильное русло, Поттер.
Ярость внутри Гарри сменила вектор. Перед глазами встало уродливое, змеиное рыло Тёмного Лорда. Вспомнив эту тварь, отдавшую Карине смертельный приказ, Гарри ощутил, как чистая, концентрированная ненависть затопила разум.
Он медленно убрал палочку в карман.
— ...Мы закончим нашу дуэль сразу после того, как я прибью эту тварь.
— Договорились.
— У вас есть план? Излагайте. Надеюсь, он проработан не хуже, чем комбинация с Кариной.
Внутри Гарри будто перегорел предохранитель. Ярость зашкалила за все допустимые пределы и превратилась в холодный, расчётливый инструмент.
Перед Снеггом и Дамблдором больше не стоял пылкий подросток. Перед ними стояло воплощение чистой мести по имени Гарри Поттер. Оружие, заточенное исключительно под одну цель — убийство Волан-де-Морта. И он был готов использовать любые средства.
— Отлично. Тогда слушайте, что я видел в Омуте памяти. С вашими мозгами мы выжмем из этого идеальный план ликвидации. Верно?
Сосуды в его глазах всё ещё были налиты кровью, но губы исказила жуткая, сломанная улыбка.
Последний крестраж — диадема Рейвенкло. И Исчезательный шкаф, ведущий прямиком в Лютный переулок.
— Выручай-комната. Всё там. И последний крестраж, и дверь, которая приведёт нас прямо к нему.
Запасная жизнь Волан-де-Морта и кинжал, готовый вонзиться ему в спину.
Подарок, который Карина сделала ценой своей жизни, казался Гарри слишком дорогим для этой войны. И он тихо, почти безумно хмыкнул.