Среди собраний О.Д. было одно, проходившее в ещё большей тайне — Армия Диггори.
Идейными вдохновителями этой организации стали двое: Фред и Джордж Уизли. Заслужившие репутацию главных хогвартских проказников, близнецы тщательно отбирали участников.
Они собрали самых усердных хаффлпаффцев, самых отважных гриффиндорцев и самых помешанных на странностях когтевранцев, преследуя при этом исключительно дерзкую и подрывную цель.
А именно — создание подпольной типографии Громовещателей.
Гутенберг на их месте точно прослезился бы от зависти.
— Невилл! Печать закончила идти?
— Д-да!
— Тогда тащи сюда всю стопку! Сейчас наложим чары для превращения в Громовещатель!
Выручай-комната всегда подстраивалась под любые запросы. Стоило Фреду и Джорджу пожелать «комнату для тиражирования писем», как помещение материализовало старинный печатный станок, казавшийся ровесником самого замка, горы перьев и баночки с чернилами.
Тут же закипела бурная работа.
— Подумать только, Громовещатели теперь можно штамповать пачками! — восторженно завопил Фред.
Он накладывал на стопку писем заклинание голосового нагнетания, после чего сдвигал листы в сторону, где их подхватывала Полумна Лавгуд, скрупулёзно проверяя каждый экземпляр.
При всей своей отрешённости Полумна работала с поразительной ловкостью. Её отец возглавлял хоть и третьесортную, но всё же газету, так что девушка обладала вполне солидными знаниями об издательском деле.
Аккуратно складывая конверты, Полумна вдруг замерла и уставилась на пыхтящего Невилла:
— Невилл, если ты будешь так обращаться со станком, на него обязательно заползут тромксы.
— Т-тромксы?
— Угу. Тромксы. Это такие чёрные длинные черви. Они пожирают чернила, а потом прикидываются напечатанными буквами. Иногда они начинают извиваться прямо на бумаге и меняют слова, доводя редакторов до инфаркта. Настоящий кошмар издательского бизнеса.
Совершенно невозмутимо пояснила Полумна. Невилл сначала машинально кивнул, но, задумавшись над её словами, с сомнением переспросил:
— Э-э... Послушай, а это случайно не просто опечатки?
— Нет, это из-за тромксов.
— Н-но...
— Мой отец никогда не ошибается в буквах «а» и «е». Во всём виноваты тромксы.
— А, понял! Конечно же, во всём виноваты тромксы!
Невилл поспешно закивал, предпочитая не спорить. Как ни крути, это звучало как бред, но спорить означало оскорбить отца девушки.
— И... и как сделать так, чтобы эти тромксы не заводились?
— Когда водишь палочкой при наборе текста, нужно быть предельно осторожным. Полезно проговаривать вслух каждую букву, чётко артикулируя звуки...
— Да зуб даю, это обычная опечатка...
— Тромксы.
— ...Д-да, ты права. Во всём виноваты тромксы.
Полумна была абсолютно уверена в своей правоте. А Невилл, не отличавшийся особой твёрдостью характера, под её напором сдался без боя. Полумна осталась довольна и даже подошла ближе, перехватив его руку со своей палочкой, чтобы направить движения:
— Мы же создаем печатный оттиск с помощью магии. Тут нужна точность... Гласные буквы особенно коварны, если не произносить их чётко, сразу выползают тромксы...
— Да это же просто речевая ошибка... Ладно, понял я, понял...
Тем временем Фред и Джордж вовсю пустили в ход свою буйную фантазию. Внутри Громовещателей они заложили самые разные сюрпризы: одни письма при вскрытии громко взрывались соплями из блёсток, другие испускали жуткую вонь, а третьи орали оскорбления под мерзкую фоновую музыку.
Ли Джордан, отвечавший за упаковку готовой продукции, с гордостью заявил:
— Такими темпами мы за пару дней побьём годовую норму всех Громовещателей, которые когда-либо получало Министерство!
Близнецы довольно ухмыльнулись. Эта шалость выходила далеко за пределы Хогвартса — они замахивались на само Министерство. Настоящая классика в истории великих хулиганов.
— Получите распишитесь, Министерство. Это вам наша ответка за этот ходячий мешок с навозом по имени Амбридж!
— Эй, Фред, не оскорбляй навозные бомбы. От них хотя бы есть польза — они веселят людей.
Сотни заряженных магией писем.
Сегодня Магический аппарат познает всю глубину отчаяния.
Разумеется, Отдел по пресечению злоупотребления магией, где работал мистер Уизли, они решили пощадить — всё-таки Фред и Джордж не были полными отморозками.
*Лязг, скрежет.*
Печатный станок работал без устали. Пока близнецы переглядывались с довольными ухмылками, зачарованный механизм методично выплёвывал стопки писем с одинаковым текстом.
---
С точки зрения Карины, дольше у власти должны были оставаться Амбридж и Корнелиус Фадж. Пока ключевые посты занимали люди, слепо отказывавшиеся верить в возвращение Волан-де-Морта, подготовка к войне будет тормозиться.
К тому же, ради поисков в Отделе тайн, которые затеял её отец, ей было жизненно необходимо иметь союзников внутри Министерства.
Вся её работа в Инспекционной дружине под началом Амбридж диктовалась исключительно холодным расчётом.
Хотя... даже если бы не это.
Махать чужой властью оказалось на редкость забавно.
— Хаффлпафф, минус пять баллов.
Бросила Карина на ходу, проходя мимо младшекурсника. Тот как раз собирался содрать со стены агитационный плакат, но тут же сделал вид, будто просто разглядывал кладку.
— Я... я ничего не делал! Я просто мимо шёл!
— *Пока ещё* ничего не сделал. Именно поэтому минус пять. Если бы ты действительно сорвал плакат, отделался бы не просто баллами.
— Какая ложь! Это подстава!
— Акцио.
Карина взмахнула палочкой, и из-за спины ученика со звоном выпал школьный скребок. Карина с ледяным презрением посмотрела на перепуганного мальчишку:
— Можешь поискать более убедительные оправдания. Хотя бы послушаю этот бред из вежливости.
— Черт... сука, подстилка Амбридж...!
Прошипел мальчишка, проходя мимо. Карина ответила лишь презрительным фырканьем. Пытаться спорить с теми, кто даже на роль пешек не годился, было ниже её достоинства.
В конце концов, все они всё равно будут ползать перед ней на коленях. Выстоит ли Министерство или падёт — в любом случае, если Тёмный Лорд воцарится в этом мире, Карина займёт своё законное место хозяйки Хогвартса.
...Конечно, при условии, что отец безупречно выполнит свою часть задания.
В этот момент в коридоре показался кто-то, кто нёсся на всех парах. Карина уже собиралась сделать строгое замечание, но, разглядев лицо беглеца, опешила:
— Драко?
Произошло нечто из ряда вон выходящее.
Драко, который обычно старался держаться от неё подальше и доказывать свою самостоятельность, стремглав бросился к ней и крепко обнял. Будь они сейчас в родовом имении, она бы решила, что это какой-то дурацкий розыгрыш в честь Первого апреля. Интуиция подсказала ей, что произошло что-то серьёзное. Карина встревоженно ухватила брата за плечи:
— Что случилось, Драко? Кто-то посмел тебя обидеть?
Драко молча покачал головой. Но то, что он не стал отпираться словами, лишь подтверждало худшие опасения.
— Скажи мне, Драко Малфой. Кто этот ублюдок и что он сделал? Я использую любые методы, но заставлю его горько пожалеть об этом.
— Д-да так...
Мямлил мальчишка. Карина терпеливо ждала продолжения, хотя внутри неё уже закипала ярость.
Ради чего она пачкает руки и играет роль злой мачехи для всей школы? Только ради защиты семьи. И если кто-то в Хогвартсе посмел тронуть её брата — она устроит этому негодяю персональный ад.
Драко же, судя по всему, вовсе не думал о её грандиозных планах мести. Помявшись ещё немного, он тихо пробормотал:
— Все вокруг... только и делают, что ругают тебя...
Его слова застали Карину врасплох. Ей потребовалась пара секунд, чтобы осознать суть детской обиды.
Драко переживал не из-за себя. Он злился на то, что её, принявшую на себя роль главного злодея школы, теперь ненавидят все вокруг.
— И не думай, что ты самая умная! Твои методы — полная дурацкая чушь! Н-но... ты хотя бы не такая тупая, как остальные! Ты имеешь право ставить на место этих идиотов в своей дружине! А они называют тебя... называют шестёркой этой жабы, хотя сами сопляки сопляками...
И только теперь сквозь его детское упрямство пробилась чистая, искренняя забота. Он просто пытался защитить её перед самим собой — свою старшую сестру, на которую ополчилась вся школа.
То, от чего она сознательно отказалась ради высшей цели. То, чем решила пожертвовать ради выживания семьи. И эта детская преданность болью отозвалась в её сердце. Кровные узы сжимали грудь мёртвой хваткой.
Ни разорвать, ни ослабить. Карина сглотнула подступивший к горлу ком и строго посмотрела на уткнувшегося в неё брата:
— Драко. Нравится тебе это или нет, но я сильна. Я староста, лучшая ученица и глава Инспекционной дружины.
— ...Угу.
Карина легонько щёлкнула его пальцем по лбу. Раздался сухой, звонкий щелчок. Драко удивленно моргнул и рефлекторно потёр лоб.
— Поэтому оставь свои переживания. Я не настолько слаба, чтобы за меня волновался такой сопляк, как ты.
— Сама ты сопляк...!
Она решила пойти по этому пути — стать врагом для Гарри Поттера, играть по чужим правилам ради выживания семьи.
И слёзы младшего брата совершенно не входили в её планы.
— ...Да и пофиг на тебя.
Буркнул Драко, резко развернулся и зашагал прочь. Его маленькая фигурка почему-то показалась ей невероятно одинокой.
Карина инстинктивно протянула к нему руку, но тут же одёрнула себя. Разве может позволить себе слабость тот, кто играет во взрослые игры?
Сейчас ей нужно было опираться лишь на собственные силы и выбитую кровью власть. Любые проявления мягкости — это смертельная уязвимость.
Она достала из кармана сложенный вдвое листок. Это было тайное письмо от отца с утренним экстренным выпуском «Ежедневного пророка».
*Массовый побег из Азкабана.*
*Министерство подозревает в причастности к побегу Игоря Каркарова...*
Всё-таки Тёмному Лорду удалось переманить на свою сторону дементоров. В обмен на обещание развязать войну и предоставить им неисчерпаемый источник душевной боли в виде бесчисленных жертв, оголодавшие монстры согласились на полное сотрудничество.
Побег стал первым сигналом. Самые жестокие и преданные Пожиратели смерти, сидевшие в самых глухих камерах Азкабана, были выпущены на свободу.
Среди них была и родная тётка Карины — Беллатриса Лестрейндж...
— Наконец-то...
По идее, она должна ликовать. Это же величайший триумф для сторонников Тёмного Лорда.
Но на душе у Карины скребли кошки.
---
Министерство трещало по швам.
Анонимные Громовещатели сыпались на голову чиновникам тысячами. Все они были напечатаны на одинаковой бумаге и с одинаковыми претензиями в адрес школьного инспектора:
«Главная инспектриса Хогвартса злоупотребляет властью и чинит произвол! Выражаю глубочайшее возмущение...»
«Декреты об образовании недействительны! Недействительны!»
«Тупые вы троллевы огрызки! Школа — это храм науки, а не политигон!»
Министр официально заявил, что все письма из Хогвартса будут автоматически блокироваться, но бойцы Армии Диггори отправляли сов через Хогсмид или дома своих родителей. Заклинания были наложены настолько виртуозно, что никто не мог распознать Громовещатель до самого момента вскрытия.
Стоило чиновникам немного перевести дух от этой бумажной бомбардировки, как грянула новость о побеге из Азкабана. Теперь уже обычные граждане засыпали Министерство гневными письмами.
Как можно было допустить такое? Где безопасность? Неужели чиновникам плевать на народ?
Среди этого хаоса по волшебному сообществу поползли упорные, лишённые официальных подтверждений слухи.
Шептались, что всё это — лишь прелюдия к возвращению Самого-Имени-Которого-Нельзя-Называть.
---
— Прошлой ночью мне снилось, что он радуется.
Кабинет Снейпа. Воздух в комнате был густым от запаха зелий и сушёных кореньев, завалы пергаментов на столе отражали унылый характер хозяина, а атмосфера уюта здесь отсутствовала в принципе.
Прошлогодний инцидент с полётом на мётлах оставил здесь минимум следов — разве что одна из створок шкафа блестела свежим стеклом, а полка в углу зияла пустотой.
Снегг бросил на Гарри косой взгляд из-под полуприкрытых век, но старое ворошить не стал. Гарри твёрдо решил не цепляться за прошлые обиды.
Устроившись на скрипучем диване, который явно помнил ещё директоров-основателей, Гарри молча сосчитал до трёх.
— Беллатриса Лестрейндж, Родольфус Лестрейндж, Антонин Долохов... Преданные фанатики, сидевшие за него до самого конца. Наконец-то они на свободе.
— Какое отношение это имеет к нашему уроку, Поттер? — мрачно отозвался Снегг.
Гарри приветливо улыбнулся:
— У вас потрясающая Окклюменция, профессор Снегг. По лицу совершенно невозможно понять, рады вы этому или огорчены.
Уроки ментальной защиты продолжались. Дамблдор настоятельно требовал, чтобы Гарри освоил этот барьер, и категорически отказывался отвечать на любые вопросы о природе его видений, пока тот не преуспеет. Так что Гарри приходилось терпеть общество Зельевара.
Хотя доверять Снеггу он, разумеется, не собирался.
— Директор Дамблдор тоже хорош. Никакой защиты мыслей, зато ампула с Веритасерумом всегда наготове. Интересно, чем он руководствовался, приближая к себе бывшего Пожирателя смерти?
— Ты меня допрашиваешь, Поттер?
— Считайте это жаждой знаний. Разве не долг преподавателя — утолять любопытство учеников?
Снегг пропустил шпильку мимо ушей, лицо его окаменело:
— Меня изумляет тугодумие учеников, которым приходится разжёвывать элементарные вещи.
— Бывает. Генетику преподавателя тоже со счетов сбрасывать нельзя.
— Знаешь, почему Дамблдор заставил тебя учиться ментальной защите? Чтобы тёмные мысли и чужие воспоминания Тёмного Лорда не разорвали твой хрупкий мозг на куски, как это случилось прошлой ночью. Но наш прославленный герой Гарри Поттер вместо того, чтобы строить барьеры, распахнул двери настежь и с радостью принял хозяина.
— Ну, почему же «только хозяина»? Тот, кто меня обучает, постоянно без спроса вламывается в мою голову под видом тренировок, так что все защитные стены давно рухнули.
— И при этом сохраняешь ослиное упрямство. Могу с уверенностью сказать: ты худший ученик за всю мою карьеру. И жаль, что за это нельзя поставить в минус ещё больше баллов.
Снегг пронзил его чёрным, немигающим взглядом. Гарри ответил ему не менее яростным прищуром.
Обычно в этом кабинете Гарри чувствовал себя неуютно, но только не сейчас. Окклюменция требовала предельной концентрации, и страх перед Снеггом отходил на второй план.
— ...Как бы то ни было, директор поручил мне обучить тебя, и я доведу дело до конца. Кстати... как поживает Карина Малфой? Слышал, в последнее время у неё немало проблем на факультете.
Услышав это имя, лицо Гарри мгновенно перекосило.
Любимый приём Снегга в обучении — Легилименция. Зельевар без предупреждения лез в самые интимные и сокровенные уголки его памяти.
В те воспоминания, которыми Гарри не хотел делиться ни с одной живой душой.
Каждый раз, когда Снегг пытался ковыряться в этих пластах, Гарри яростно отбивался. Пару раз ему даже удавалось выбить учителя из колеи, но победа давалась слишком дорогой ценой.
Снегг знал о них всё. Знал, когда они виделись, сколько раз, при каких обстоятельствах. Наверное, кроме них самих, профессор был единственным свидетелем глубины их связи.
Гарри сжал зубы так, что заныли челюсти, и вперил в него холодный взгляд:
— Если так интересно, профессор Снегг, можете заглянуть внутрь и посмотреть сами.
Единственная причина, по которой Гарри до сих пор не бросил эти уроки — необходимость защитить разум от куда более страшного монстра.
Если Волан-де-Морт когда-нибудь доберётся до его мыслей и узнает правду о Карине... ей конец.
— Что ж, раз ты горишь желанием проверить свои силы... Попробуем снова.
Снегг ухмыльнулся.
— Надеюсь на этот раз обойтись без сюрпризов. На счёт три. Раз, два, три... Легилименс!
Чёрные глаза напротив резко расширились. Гарри мысленно зарычал, возводя ментальные заслоны против удара, похожего на раскалённый бур.
Внезапно перед глазами возникла картинка: Карина отталкивает его, отворачивается и быстро уходит по коридору.
Боль, тоска, безысходность. Их пальцы едва успели переплестись, их сердца стучали в унисон, но безжалостная реальность разрывала их на части.
Она отвернулась. Он протянул руку. И в следующий миг его пальцы крепко обхватили её хрупкий стан, притягивая к себе.
«Не пущу».
Гарри стиснул зубы. Это его сокровенное. Это его боль и его сила. Если он позволит чужаку растоптать этот образ, он потеряет право называть себя мужчиной.
«Хочешь забрать это? Только через мой труп».
Окклюменция — это не просто щит. Это способность удержать себя на краю бездны.
«Дави, Гарри Поттер! Не позволяй этому ублюдку совать нос туда, куда не просят!»
Гарри влил в сопротивление всю свою ярость. Сформированная волна эмоций ударила в ответ, выплёвывая заклинание из его разума наружу. В следующее мгновение чужая воля сорвалась с цепи, и сознание самого Снегга на секунду обнажилось перед ним.
Снегг пошатнулся. Перед глазами Гарри мелькнул чужой обрывок: худой мальчишка с растрёпанными волосами пытается взлететь на метле, а рядом смеётся рыжеволосая девчонка. Это был не злорадный смех, а чистое, звонкое серебристое веселье. Мальчишка сгорает от стыда за свою неуклюжесть, но этот смех дарует ему спасение...
— Хватит!
Снегг отшатнулся назад, врезавшись спиной в шкаф с ингредиентами. Несколько склянок звякнули, но чудом не упали. Зельевар тяжело задышал, а на губах Гарри расцвела победная ухмылка.
— ...Неплохо, Поттер. Довольно впечатляющий прогресс.
То, что он только что увидел, безусловно, было личным воспоминанием самого Снегга. Заклинание Легилименции требовало временного ослабления собственной ментальной защиты, и когда Гарри пошёл в контратаку, чужие воспоминания выбросило наружу в качестве «обратной связи».
Судя по тому, насколько болезненно Снегг отреагировал...
Гарри приподнял бровь и ехидно бросил:
— Профессор Снегг, а у вас, оказывается, была первая любовь? Какая же писаная красавица смогла укротить столь утончённого мизантропа? Жаль, что портрет не сохранился.
Он был уверен, что учитель сейчас сорвётся на крик. Люди с такими непробиваемыми барьерами обычно приходят в ярость, когда кто-то случайно наступает на их мозоли.
Но Снегг повёл себя странно.
На его лице отразилась такая буря сложных, непередаваемых эмоций, что Гарри даже растерялся. Злость перемешалась с тупой, бесконечной болью.
Вместо того чтобы наказать его за дерзость, Снегг тихо произнёс:
— Ты — из Гриффиндора, а Карина — из Слизерина.
Гарри недоумённо пожал плечами:
— Новость века. К чему этот экскурс в школьное расписание? Уж не хотите ли сказать, что ваша тайная пассия тоже была с другого факультета?
Снегг замер, судорожно сглотнув, после чего пронзил его тяжёлым, лишённым всякой иронии взглядом:
— Разница факультетов — это лишь верхушка айсберга. Вы находитесь по разные стороны баррикад. Пропасть между вами глубже, чем всё, что видел этот мир... Способен ли ты сохранить свои чувства, когда всё полетит к чертям?
— К чему эти философские вопросы? Ностальгия по молодости замучила?
— Отвечай, Поттер. Будешь ли ты любить её, что бы ни случилось?
В голосе профессора звучала такая жуткая, неподдельная серьёзность, что Гарри невольно захлопнул рот.
Казалось, Снегг спрашивал не о нём и Карине. Вопрос был обращён к кому-то из его собственного прошлого.
Но уступать в упрямстве Гарри не собирался. Выпрямившись во весь рост, он отчеканил:
— Разумеется. Я люблю её прямо сейчас и буду любить дальше.
— Сейчас — безусловно. А со временем? Когда произойдёт непоправимое? Если один из вас предаст другого?
Чёрные глаза учителя впились в его зелёные с пугающей глубиной.
— Сумеешь ли ты удержать это чувство до конца?
Гарри закипел.
Пять лет в Гриффиндоре, пять лет бесконечного ожидания, стычек, ссор, нежных объятий в тишине Выручай-комнаты — он ни на секунду не сомневался в своём выборе. Даже когда они формально разошлись по разные стороны, Карина никуда не исчезла из его сердца.
Может, у Снегга в молодости всё было иначе. Может, его собственный опыт закончился катастрофой. Но равнять Гарри со своими собственными ошибками он не позволит.
— Не судите по себе, профессор. Если бы не этот долбанный Волан-де-Морт, фамилия Карины уже давно была бы Поттер.
И это была чистая правда. Не будь на горизонте Тёмного Лорда, Гарри давным-давно дожал бы её.
Что было бы, живи они в нормальном мире?
Если бы Гарри не был обременён пророчествами, шрамом и обязанностью спасать человечество?
Он бы методично осаждал её неприступную крепость, день за днём пробивая броню из сарказма и гордости. Карина не умела по-настоящему отказывать — стоило лишь чуть сильнее надавить, и она бы сдалась.
Сначала отмахивалась бы, кусалась, прятала глаза. А потом, случайно поскользнувшись в залитой пеной ванной, оказалась бы в его объятиях... мокрая, смущённая, прижатая к его груди.
Тогда бы он точно не стал отступать.
Но сейчас всё это — лишь дорогая роскошь. Стоять на зыбучем песке и пытаться построить замок из песка — безумие.
Сначала нужно уничтожить Волан-де-Морта... Вернуть себе право на завтрашний день. И только тогда строить планы на совместное будущее.
— Словами можно построить что угодно, — холодно бросил Снегг.
Гарри уже собирался ответить какой-нибудь едкостью, как зельевар резко вскинул палочку:
— Отдых окончен. Продолжаем.
Пользуясь моментом ментальной расслабленности, Снегг снова пошёл в атаку. Гарри стиснул зубы, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и приготовился держать удар.