К удивлению Гарри, Снегг вынес его навыкам такой вердикт: «Уровень владения можно назвать с натяжкой приемлемым». Если перевести это со «снегговского» языка на человеческий, это означало, что Гарри наловчился настолько хорошо, что признавать его успехи зельевару было физически больно.
На следующий день Гарри постучал в дверь кабинета директора. Раз уж условие Дамблдора было выполнено, настало время получить обещанную информацию.
Услышав, что Окклюменция освоена, Дамблдор обрадовался так, будто это была его собственная победа. И всё же в его глазах по-прежнему читалась затаённая тревога.
— Гарри, я по-прежнему считаю, что рассказывать тебе об этом ещё слишком рано.
— Почему же? Боитесь, что Волан-де-Морт заглянет ко мне в голову? Но разве не для этого я учился ментальной защите?
— О, Гарри, дело вовсе не в этом. То, что хранится в Отделе тайн, вовсе не величайшая государственная тайна... Хотя да, раз уж я обещал, придётся рассказать. Выслушай всё, а потом решишь сам.
Дамблдор снял с полки один из серебряных приборов — странную вещицу на длинной трёхпалой ножке. Стоило Дамблдору коснуться её палочкой, как внутри серебряной колбы забурлила жидкость, испуская густой белый пар. Мерцающие серебристые испарения завитками закружились над головой директора.
Приготовившись к разговору, Дамблдор начал объяснять:
— Отдел тайн — самое скрытное и загадочное подразделение Министерства магии. Вещи, которые там изучаются, вряд ли пригодятся тебе в быту, но они настолько невероятны и непостижимы, что испокон веков манят людей. Например, пророчества, грань между жизнью и смертью, мысли и чувства, время и пространство...
Под слова Дамблдора серебряный пар принимал самые причудливые формы. Он то превращался в сияющий шар пророчества, то очерчивал хрупкую границу между бытием и небытием. На мгновение в воздухе проплыл парад планет, а затем возникла комната, доверху заставленная тикающими часами.
— ...И многое другое. Там наблюдают и исследуют самые тонкие, высокие материи, с которыми никому не дозволено играть бездумно.
Гарри не удержался от любопытного вопроса:
— Жизнь и смерть? Значит ли это, что мы можем подарить Волан-де-Морту окончательную и чистую смерть? Или использовать магию времени и пространства, чтобы забросить его на край света?
— Именно о такой опасной жажде я и говорил, Гарри. Вот почему я так долго не решался заводить этот разговор.
Гарри лишь пожал плечами, не спеша отказываться от заманчивых идей. Дамблдор мягко, но твёрдо осадил его:
— Уверяю тебя, победить Волан-де-Морта с помощью этих вещей невозможно. Они слишком масштабны и неподвластны человеческой воле. Чтобы уничтожить врага, во все времена были куда надёжнее обычный меч или волшебная палочка.
— Разве масштабы — это плохо? Разве атака, несущая саму смерть, или заклинание, управляющее пространством, не остановили бы Волан-де-Морта раз и навсегда?
Дамблдор заговорил с ним так, как разговаривают с несмышлёным ребёнком:
— Гарри. Скажи, если ты хочешь выпить медовухи, ты просто наклонишь кубок или перевернёшь вверх дном всю гравитацию нашей планеты, чтобы капли сами залетели тебе в рот?
Гарри моргнул.
— ...Настолько всё серьёзно?
— Даже серьёзнее. Поверь, ни я, ни Реддл никогда не питали иллюзий насчёт того, чтобы использовать эти силы в бою.
— Чёрт...
Дамблдор предостерегающе поднял палец:
— Сейчас тебе кажется, что это упущенная возможность. Но если ты когда-нибудь окажешься в безвыходном положении, эти мысли начнут преследовать тебя. Если ты поддашься искушению и попытаешься применить то, что скрыто в глубинах Отдела тайн... последствия могут оказаться страшнее самой смерти. Я бы очень не хотел этого для тебя.
— Я понял вас, профессор. У меня и в мыслях нет использовать эту хрень.
Услышав твёрдый ответ, Дамблдор заметно успокоился. Гарри тут же недовольно проворчал:
— Но почему нам запрещено даже прикасаться к этому? Сам-то Волан-де-Морт рвётся именно туда не просто так.
— Он ищет конкретное пророчество, Гарри.
— Пророчество? Какое именно... неужели?
— Да. То самое пророчество, о котором я рассказывал тебе в конце первого курса... Именно поэтому я держал Трелони в школе все эти пятнадцать лет и не позволил ей уйти, даже когда уволил с должности.
Едва он договорил, серебряный пар сгустился в воздухе, принимая очертания человеческой фигуры. Перед ними возникла молодая Сивилла Трелони. Возвышаясь над полом, она стеклянным, немигающим голосом прорицательницы изрекла:
«Грядёт тот, у кого хватит силы победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... И Тёмный Лорд отметит его как равного, но у него будет сила, неведомая Тёмному Лорду... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой...»
Видение растаяло так же внезапно, как и появилось. Проводив взглядом последние клубы дыма, Гарри спросил:
— Волан-де-Морт и сам знает об этом пророчестве. Именно поэтому он пришёл убить меня, когда я был ещё в колыбели. Зачем ему понадобилось пробираться в Министерство снова?
— Он слышал лишь часть. К тому же он узнал о нём не из первых рук — ему пересказали чужие слова.
Всё началось в том самом обветшалом трактире в Хогсмиде, где Дамблдор проводил собеседование. Тогда директор скептически относился к прорицанию и был уверен, что Трелони — обычная шарлатанка, от которой не стоит ждать толку.
Однако, к его величайшему изумлению, Сивилла Трелони оказалась обладательницей редкого дара — порой в ней действительно пробуждался голос истинного провидения.
Тяжёлая, страшная тайна сорвалась с её губ в пустой комнате старой таверны. И случайно оказавшийся поблизости шпион жадно впитал каждое слово, чтобы тут же донести своему господину.
Так всё и началось. Гарри скрипнул зубами:
— ...Снегг. Это был Снегг, подслушавший ваш разговор с профессором Трелони и донёсший всё Волан-де-Морту.
— Профессор Снегг, Гарри.
Гарри не стал поправлять учителя. Для него Снегг оставался убийцей его семьи и личным врагом.
Сколько бы Дамблдор ни поручался за него, Гарри никогда не сможет доверять этому человеку. У него было полное право ненавидеть того, чья болтливость стоила жизни его близким.
Печально вздохнув, Дамблдор продолжим прерванный рассказ:
— Стоит пророчеству прозвучать, как в Отделе тайн автоматически создаётся его точная копия. Без единого исключения — неважно, кто его слышал и записывал ли кто-то слова. Сейчас Волан-де-Морт одержим идеей пробраться в министерское хранилище и выкрасть полную запись.
— Разочаруется же он. В этом пророчестве нет ничего полезного.
— Как посмотреть, Гарри. Ему не хватало главного — уверенности.
— Уверенности?
— Волан-де-Морт бросился убивать тебя, обладая лишь обрывками сведений. Но из-за жертвы твоей матери заклятие отразилось в него самого, уничтожив его физическую оболочку. Его сторонники рассеялись, а сам он едва теплился на краю бытия и смог возродиться лишь четырнадцать лет спустя. В каком-то смысле именно это пророчество едва не погубило его окончательно.
Если бы не пророчество, Тёмный Лорд никогда бы не пришёл за маленьким Гарри, не получил бы смертельный рикошет и не превратился бы в бесплотный дух. И уж тем более он не создал бы себе главного врага в лице самого Гарри Поттера.
Поэтому его стремление заполучить полную версию было вполне логичным шагом.
— По этой же причине он залёг на дно и не предпринимает активных действий. Он хочет дождаться момента, когда заполучит пророчество и обретёт абсолютную уверенность.
— Значит, мы должны во что бы то ни стало помешать ему завладеть им?
— Разумеется, нет, Гарри. Это не твоя забота. И уж точно не моя — мы оба под колпаком у Министерства. Артур, Тонкс, Кингсли и другие наши люди в министерских креслах делают всё возможное, так что предоставь это им.
Иными словами — живи как жил. Ходи на занятия, делай уроки и продолжай выпускать пар на собраниях О.Д., ругая Амбридж. Веди себя как самый обычный студент.
Но нетерпение жгло Гарри изнутри. Жизнь утекала сквозь пальцы за бессмысленным зубрением учебников, а директор предлагал просто сидеть сложа руки до конца учебного года.
Для Дамблдора год — это миг, но для Гарри двенадцать месяцев казались вечностью. Пока они бездействуют, враг становится только сильнее и опаснее.
И всё же...
Гарри глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Как бы ни бунтовала его душа, логика в словах директора была.
Сейчас, когда Министерство открыто враждует с ним и Дамблдором, а Амбридж рыскает по замку в поисках повода для ареста, любое неосторожное движение обойдётся слишком дорого. Пусть лучше тайные агенты Ордена ищут крестражи и охраняют Отдел тайн, пока он остаётся в тени.
Благодаря Окклюменции совладать с эмоциями стало гораздо проще. Раньше внутренний голос постоянно подзуживал его к безумствам, а теперь в голове стояла спасительная тишина.
Успокоившись, Гарри буркнул:
— Было бы куда проще, если бы Министерство не вставляло нам палки в колёса.
— Мир редко подстраивается под наши желания, Гарри.
— Но это не значит, что он обязательно должен работать против нас.
Проворчав ещё немного под нос, Гарри попрощался с директором и вышел из кабинета.
---
Отдел тайн, Волан-де-Морт и надвигающаяся буря. Есть лишь один способ быстро разрешить этот конфликт.
Если бы только удалось убедить Министерство в возвращении Тёмного Лорда — или хотя бы посеять в их головах зерно сомнения. Тогда они хотя бы запечатали подземелья Отдела тайн и усилили охрану.
Он уже тысячу раз убеждался, что глупые и упрямые союзники доставляют куда больше хлопот, чем открытые враги. Чертыхаясь про себя, Гарри направился к Выручай-комнате.
Сегодня вместо привычных тренировок О.Д. планировалось собрание Армии Диггори. После оглушительного успеха с Громовещателями близнецы Уизли столкнулись с проблемой: Министерство перекрыло почтовые каналы, и теперь им требовался новый способ доставки.
Гарри охотно вписался в эту авантюру. Пакостить Министерству было его любимым хобби.
Первым, кого он заметил в комнате, был Невилл — мальчик сидел в самом дальнем углу и тупо пялился в пустую стену. Гарри легко помахал ему рукой:
— Привет, Невилл.
— ...Привет, Гарри.
Голос Невилла прозвучал безжизненно. Он даже не повернул голову. Гарри с сочувствием посмотрел на него и тихонько проскользнул к Фреду и Джорджу.
— Эй, близнецы, что с Невиллом?
Фред опасался привлекать внимание, поэтому сперва огляделся и только потом шепнул:
— Как услышал про побег из Азкабана, так и сидит.
— А... понятно.
Родители Невилла были легендарными аврорами. В годы прошлой войны они до последнего сражались с Пожирателями смерти, но сразу после падения Волан-де-Морта угодили в засаду недобитков и подверглись жесточайшей пытке. Боль оказалась настолько невыносимой, что их рассудок навсегда покинул их — теперь они лежали в больнице Святого Мунго, даже не узнавая собственного сына.
И вот теперь те самые монстры, искалечившие его семью, расхаживали на свободе.
Неудивительно, что Невилл был сам не свой.
Фред зло сплюнул на пол:
— Тьфу! Вместо того чтобы поймать сбежавших тварей, они делают вид, будто ничего не произошло.
— Из-за этого у нас целая гора брака. Больше ста писем пылятся без дела...
Гарри вместе с близнецами поломал голову над логистикой, но гениальных идей ни у кого не возникло. Их арсенал ограничивался старым печатным станком, а раз адресаты отказывались принимать почту добровольно, приходилось искать обходные пути.
Тут к ним неторопливо подошла Полумна:
— Гарри, Министерство совсем сдурело — «Придира» снова под запретом.
— Чего?
Этот журнал попал под министерский запрет ещё несколько месяцев назад, стоило Полумне опубликовать скандальное интервью с Гарри.
Вещь, безусловно, неприятная, но к чему она вспомнила об этом сейчас?
Гарри с виноватым видом развёл руками:
— Прости, Полумна. Из-за меня твой журнал попал под раздачу. Мне до сих пор неловко перед тобой.
— Из-за запрета у нас дома скопились огромные залежи старых выпусков.
— Э-э...
Она что, предлагает выкупить весь тираж? Затея выполнимая, но заваливать спальню стопками безумной макулатуры Гарри не планировал. Пока он лихорадочно соображал, что ответить, Полумна отрешённо посмотрела куда-то в потолок:
— Зато теперь к моему папе то и дело наведываются любопытные читатели. Всем вдруг стало интересно, что же такого запретило Министерство. Поскольку продавать их нельзя, мы стали раздавать журналы бесплатно. И знаешь что? Желающих стало ещё больше.
— Понял. Люди чувствуют себя неуверенно, не доверяют Министерству и теперь ищут правду в альтернативной прессе?
— Именно. Запретный плод всегда сладок. Так вот, к чему я вела?
Фред нетерпеливо вмешался:
— Выкладывай давай, мы внимательно слушаем.
Полумна перевела взгляд больших серых глаз на Гарри:
— Папа больше не может выпускать журнал из-за слежки. Но здесь, в Хогвартсе, у нас есть все условия.
Суть её предложения сводилась к одному: давайте издавать «Придиру» прямо здесь, в стенах замка.
Поначалу идея казалась безумной. Гарри никогда не занимался журналистикой, да и связываться с безумными теориями Полумны не горел желанием. Но стоило ему немного остыть и поразмыслить, как план заиграл новыми красками.
Момент был выбран идеально. Массовый побег из Азкабана посеял панику, и жажда альтернативной информации среди студентов взлетела до небес. Если подпольный выпуск возобновится прямо под носом у министерского инспектора — это станет лучшей пощёчиной для Фаджа и Амбридж.
Решено.
— Невилл, поднимайся. Нам нужны рабочие руки.
— Извини... Полумна, я сейчас не в том состоянии. Оставь меня в покое.
— Нельзя так долго смотреть в стену. Так и до встречи с призраком Смиляка недалеко.
— ...С кем?
— С призраком Смиляка. Он ужасно застенчив и передвигается только по стенам. Если кто-то слишком долго на него пялится, его застенчивость пропадает, и призрак подбирается совсем близко. Стоит тебе опечалиться, как он забирается тебе в душу, и ты навсегда становишься его пленником.
— П-правда?
Правда это была или нет, проверять никто не хотел, но Невилл послушно встал и позволил утащить себя к печатному станку. На лице Полумны сияла едва заметная улыбка, и Гарри в очередной раз подумал, не придумывает ли она этих чудовищ на ходу ради собственной выгоды.
Он торжественно вручил ей самодельную повязку:
— Назначаю тебя временным главным редактором нашего подпольного издания. Возглавь команду О.Д. и сделай хогвартский спецвыпуск «Придиры».
По комнате прокатились дружные аплодисменты. Полумна грациозно приподняла края мантии и отвесила шутливый поклон, сияя от счастья так, будто выиграла Кубок мира по квиддичу. Получив всю полноту власти, она тут же отдала первый приказ:
— Первое правило независимой прессы — нам нужны броские заголовки. Никакой скуки. Например... статьи о нарглах и мозгошмыгах!
Гарри мягко пресёк её творческий порыв:
— Полумна, прости, но «мозгошмыги» — это прекрасно, только в Хогвартсе в них веришь исключительно ты одна.
— Разве... вам не интересны мозгошмыги? — искренне удивилась она.
Когда все присутствующие хором помотали головами, на её лице отразилась вселенская скорбь. Невилл, не выдержав вида её расстроенного лица, робко поднял руку:
— Э-э... вообще-то, мне кажется, это довольно занимательно...
Полумна мгновенно преобразилась. На её бледном лице расцвела крошечная, но вполне отчётливая улыбка.
Наблюдая за тем, как Невилл густо краснеет под её взглядом, Гарри завистливо пробормотал себе под нос:
— Ну вот, кому-то романтика, а кому-то опять пахать за троих...
Впрочем, для наполнения газеты требовались куда более острые темы. К счастью, у Гарри имелся проверенный человек в мире жёлтой прессы.
— Придётся чиркнуть пару строк Рите Скитер. После того как «Ежедневный пророк» закрыл перед ней двери, она промышляет дешёвыми сплетнями. У неё точно завалялась пара сочных скандалов, которые она с радостью продаст нам за хорошие деньги.
Полумна предложила дополнить выпуск внутренней школьной хроникой:
— Нам понадобятся местные сенсации. Что-нибудь про личную жизнь учеников, чтобы привлечь внимание с первых страниц.
— Сплетни? Серьёзно, Полумна? Мы делаем серьёзное оппозиционное издание, а не девичьем дневник.
— Без скандалов ни одна газета не выживет. Сначала яркая обложка заставляет читателя раскрыть номер, и только потом он видит правду.
— ...Погоди-ка. Хочешь сказать, все статьи в вашем семейном журнале строились по такому же принципу?
Полумна в упор посмотрела на него и принялась устрашающе сжимать и разжимать кулаки в воздухе — судя по всему, демонстрируя какое-то персональное проклятие.
Пока Гарри спешно уворачивался от потенциального сглаза, Ли Джордан восторженно хлопнул себя по колену:
— О! А помните, как на последнем собрании Чжоу и Седрик разругались в пух и прах? Это же готовая сенсация!
Любовные треугольники — классика жанра. Новость была горячей, но близнецы Уизли тут же встали в позу защитников нравственности:
— Эй, Ли, полегче. Седрик — наш человек. Мы же Армия Диггори, в конце концов.
— Нельзя полоскать грязное бельё нашего лидера.
— Иди-ка вон к той стенке и подумай над своим поведением.
Загнанный под всеобщий натиск Ли Джордан виновато поплёлся к стене.
Тогда Гарри предложил другую кандидатуру:
— А как насчёт тайной любви профессора Снегга?
Он вспомнил обрывок из воспоминаний, увиденный на уроке Окклюменции. Брошенная фраза прозвучала шутки ради, но Фред и Джордж тут же оживились, синхронно повернув к нему головы:
— Мерлин мой... У Снегга была первая любовь?!
— Гарри, если это правда, то это не просто статья. Это сенсация века!
Реакция близнецов оказалась куда бурнее, чем он ожидал. Гарри даже немного занервничал.
Судя по обрывку чужих мыслей, в школьные годы Снегг был по уши влюблён в рыжеволосую девочку с Гриффиндора. И, судя по всему, до сих пор носил эту рану в сердце.
Если тиснуть эту историю в газету, успех у читателей гарантирован на сто процентов. Но почему-то внутренний голос подсказывал Гарри, что ничем хорошим это не закончится. Скорее всего, разъярённый Снегг лично снимет с них скальпы, а потом прикопает где-нибудь в Запретном лесу.
Здраво рассудив, Гарри попытался сдать назад:
— Забудьте. Это наверняка бред сивой кобылы.
— Бред? Но звучит-то как сладко!
— Даже если вымысел, продаваться будет на ура. Половина школы побежит скупать тираж только ради этого абзаца.
Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить их от этой затеи. Близнецы до последнего цеплялись за идею опубликовать романтическую драму грозного зельевара.
Терпение Гарри лопнуло, и он пригрозил:
— Ладно, чёрт с вами! Допустим, мы пишем про Снегга. Но кто, по-вашему, его избранница? Неужели профессор Амбридж?!
Фред и Джордж зааплодировали. Они смотрели на него с таким благоговением, будто он только что изобрёл колесо.
Озорные проказники Уизли мгновенно ухватились за эту безумную идею. Гарри с ужасом осознал, до чего дошла их фантазия: они всерьёз собирались запустить слух о романе между Снеггом и Амбридж! С одной стороны, это избавляло его от риска выдать ту самую рыжеволосую девочку и схватить смертельное проклятие от зельевара, с другой — масштаб грядущего скандала пугал даже его.
Роли распределены. Гарри отправил сову Рите Скитер, Полумна с Невиллом сели за вёрстку, а близнецы принялись сочинять самые ядовитые заголовки.
Работа кипела круглыми сутками. На сон времени не оставалось вовсе — Полумна валилась с ног от усталости, а Невилл засыпал прямо над печатным станком, перепачкав лицо чёрной краской.
Бедный станок трещал по швам, источая запах гари и издавая жуткие скрежещущие звуки. Казалось, ещё секунда — и он развалится на куски, но совместными усилиями магии и грубой силы его удавалось удерживать в строю. Наконец под утро раздался долгожданный мерный стук, и станок начал выплёвывать свежие страницы.
Газета была готова. Тёплые листки пахли дешёвыми чернилами и свежей бумагой.
Гарри развернул первый экземпляр и пробежал глазами по заголовкам:
---
[«Придира»
— Сбежавшие из Азкабана: Игорь Каркаров — великий маг или очередная ошибка министерских идиотов?
— Таинственная смерть в больнице Святого Мунго: секретные эксперименты целителей над пациентами! Неужели магов пытаются обучить маглохирургии?!
— Куда пропали нос и волосы Самого-Имени-Которого-Нельзя-Называть? Эксклюзивное расследование.
— Корнелиус Фадж: защитник угнетённых гоблинов или жадный тиран?
— Профессор Амбридж призналась в любви... крючковатому носу и холодному взгляду? Неужели её сердце покорил суровый мастер зелий?!]
---
— Ха-ха... охренеть.
Гарри уставился на вышедший шедевр и нервно рассмеялся.