Гарри снился сон.
В этом не было никаких сомнений. Ведь тот самый длинный и тёмный коридор, ведущий в Отдел тайн, который снился ему последние несколько месяцев, снова вырос прямо перед ним.
Как и в прошлые разы, Гарри медленно пошагал к двери в конце коридора. Он протянул руку, но не успели пальцы коснуться ручки, как дверь с тихим щелчком распахнулась сама. Ощущая, как легко и непринуждённо всё складывается, Гарри шагнул внутрь.
За дверью таилось множество других дверей. В каждом отделе, похоже, изучали нечто своё. Потеряться в таком лабиринте было проще простого, но Гарри без малейших колебаний выбрал нужную дверь и толкнул её.
Разумеется, за ней находился Зал пророчеств. Тот самый, который он так долго искал.
Таинственное, величественное место с тысячами и тысячами стеклянных сфер. Сферы с записанными в них пророчествами покоились на бескрайних стеллажах, уходящих вершинами в темнеющие выси, подобно ночному небу. Сокровищница всех пророчеств, произнесённых с незапамятных времён и до наших дней.
Сфер на полках было не меньше, чем звёзд на небосводе, но Гарри не отвлекался по сторонам. Уверенным шагом он направлялся прямо к стеллажу под номером 97.
На покрытой пылью сфере виднелась длинная жёлтая табличка с надписью:
*С. П. Т. для А. П. В. Б. Д.*
*Гарри Поттер.*
Его собственное пророчество дожидалось своего истинного владельца.
Удивительное дело.
Гарри никогда не бывал в Отделе тайн и не видел этого пророчества вживую. Но существовала ли судьба на самом деле? Гарри наткнулся на него так легко, будто это было предрешено. Настолько гладко, что становилось даже дико...
«...С чего бы вдруг? Когда это в твоей жизни хоть что-то происходило так удачно?»
Изнутри раздался скрипучий, искажённый до неузнаваемости голос.
Его обладатель, похоже, был сплошным сгустком желчи и непереносимости к окружающему миру, и текущий расклад ему явно пришёлся не по вкусу.
Гарри мысленно огрызнулся:
«Не мешай. Всё идёт отлично».
«Вот это-то и странно, Поттер. Что из всего, что происходило с тобой в жизни, хоть раз шло "отлично"?
Десять лет в собачьей конуре у сраных дяди с тётей. А потом вдруг выясняется, что ты волшебник. Едва ты успел упиться собственной «исключительностью», как оказалось, что ты куда "исключительнее", чем думал. Ведь сумасшедший маньяк-убийца, мечтающий захватить мир, решил прикончить именно тебя.
Из-за этого ты едва не погиб сам, подверг смертельной опасности всех вокруг, а теперь ещё и любовь свою потерял.
Думаешь, мир так прост? Думаешь, эта дрянная жизнь наконец-то решила тебе улыбнуться?»
«Всё идёт отлично», — твердил Гарри, будто попугай.
Голос в голове изменился, став чуть язвительнее:
«Ладно, зайдём с другой стороны. Неужели тебя всё это не бесит? Не бесит, что их шитая белыми нитками уловка случайно сработала, и они теперь стоят там с довольными харями?»
Его бесило. Внутри всё вспыхнуло ядовитым пламенем. Глядя на их ликующие физиономии, Гарри почувствовал непреодолимое, дикое желание стереть эти улыбочки с их лиц.
«Ты всегда был несчастен. И останешься таким навсегда. Потому что даже ту единственную надежду, которую ты нашёл, эти маги у тебя отобрали.
«Так отплати им той же монетой, Поттер. Будь собой. Ты ведь испуганный, испорченный и затаивший обиду ребёнок».
Гарри решил сделать именно так.
Чары «Империус» рассыпались в прах.
— Да... Отдай его мне, Поттер...
Когда Гарри открыл глаза, перед ним стоял Люциус Малфой, проговаривая эти слова с замиранием сердца. Гарри перевёл взгляд на стеклянную сферу в своей руке.
Не будь этого бесстыжего мужика, отношения Гарри и Карины были бы раз в десять лучше. Начиная с той истории с дневником на втором курсе, из-за которой школа превратилась в ад, и заканчивая тем, что этот дневник оказался крестражем, загнанным им прямо в горло собственному роду. Оставалось лишь гадать, как у такого человека могла родиться такая дочь, как Карина.
Гарри страстно хотел размозжить Люциусу голову этой сферой, но перед глазами встал образ Карины, и он вовремя сдержался.
Вместо этого Гарри просто швырнул пророчество на каменные плиты.
*Звень!*
Стеклянный шар разлетелся в мелкую пыль. Из разбитых осколков тонкой струйкой выскользнул бледный дымок.
Люциус тупо хлопнул глазами, в полном оцепенении уставившись на осколки у ног Гарри. В тот момент он, наверное, предпочёл бы, чтобы Гарри влепил ему сферой по лбу — тогда был хоть какой-то шанс, что пророчество уцелеет.
Но дело было сделано.
Время будто остановилось, и среди этой оглушительной тишины улыбался один лишь Гарри.
Зрелище было поистине грандиозным. Гарри хохотал чуть ли не до слёз. Напичканное отчаянием лицо Люциуса, перекошенная от ужаса физиономия Беллатрисы, Каркаров, впустую протянувший руку, и Бартемиус, судорожно пытавшийся сгрести осколки...
Это был, без сомнения, самый весёлый момент за весь год. «Для следующего Патронуса воспоминание идеальное», — подумал Гарри, заходясь в хихиканье.
— Ах ты... Круцио!
Гарри захлебнулся собственным дыханием. Мозг вспыхнул такой адской болью, словно его выжигали раскалённым железом. Разинув рот в немом крике, Гарри забился по полу, и стеклянные крошки глубоко въелись в его раны.
И всё же, глядя на их вытянутые лица, он просто не мог остановить смех. Навзрыд, корчась от пытки, он продолжал дико хохотать им в лицо.
— Люциус! Что ты натворил?! Это же твой единственный козырь!
— С-сфера ослабила действие заклятия, когда он взял её в руку! Я не мог предугадать...
— Да какая разница?! Что нам делать?! Хозяин будет в бешенстве! Мы должны были доставить ему пророчество!..
Беллатриса вцепилась ногтями в своё лицо, заходясь в истерическом вое. Внезапно она уставилась куда-то в пустоту и зарыдала:
— Простите меня, Повелитель... Я сделала всё, что могла... Пощадите!..
Волан-де-Морта здесь не было, и ответить он не мог. Зато за него с гоготом ответил Гарри:
— Кх-кх-ха! Да ладно тебе, я тебя прощаю! Едва ли твоё лицо когда-то выглядело лучше!
Израненный, истекающий кровью от стеклянных осколков, Гарри хохотал так, будто вовсе не чувствовал боли. Пожиратели смерти, привыкшие сеять панику и ужас, сегодня сами оказались на месте своих жертв. Люциус и Беллатриса в ужасе смотрели на уничтоженное пророчество, а Каркаров разглядывал несломленного Гарри с нескрываемым отвращением и страхом.
— ...Похоже, жизнь тебе не мила, — Бартемиус поднял палочку. В его обычно мёртвых глазах на этот раз отчётливо читалась ярость. — Ты был жив только потому, что нам требовалось пророчество, Поттер. Но ты только что уничтожил единственную причину оставлять тебя в живых.
— Да неужели? Что ж, раз пророчество разбилось, я изреку для вас новое!
Стеклянная крошка глубоко въелась в кожу. Заливавшие глаза алые струи мешали смотреть.
Но взгляд Гарри всё ещё горел неистовым огнём. Не чувствуя ни страха, ни боли, он смотрел на них с прежней лютой ненавистью.
— Вы все сдохнете в страшных мучениях — от руки взбешённого Волан-де-Морта! Вся ваша верность окажется бессмысленной, и он перебьёт вас всех как собак! Вот моё пророчество, так что передайте его своему хозяину!
От этого жуткого зрелища даже Бартемиусу стало не по себе. Пять лет Азкабана, а затем десять лет под чарами «Империус» в качестве марионетки собственного отца почти выжгли в нём человеческие эмоции. Всё, что двигало им, — слепая преданность хозяину.
Но сейчас, глядя на окровавленного, вопящего Гарри Поттера, Бартемиус ощутил нечто близкое к тому трепету, который испытал при первой встрече с Тёмным Лордом.
Дай этому мальчишке ещё немного времени... или не будь на свете самого Волан-де-Морта... из него мог бы вырасти новый Тёмный Лорд, ничуть не уступающий прежнему.
Бартемиус качнул головой. Пока жив его Господин, этому ростку не суждено распуститься — его просто затопчут.
Он крепче сжал палочку, намереваясь покончить с Поттером.
Но из-за этих мыслей он потерял слишком много времени.
— ...Ступефай!
Яркий красный луч прорезал тьму. Остальные успели пригнуться, но стоявший спиной Люциус получил оглушающее проклятие прямо между лопаток и ничком рухнул на плиты.
Прикрываемый спасительным огнём, Сириус на пределе сил рванул к Гарри:
— Гарри, ты жив?!
Орден Феникса. Подоспело подкрепление.
---
Сидя в четырёх стенах на площади Гриммо, 12, Сириус часто предавался воспоминаниям.
Сразу после выпуска из Хогвартса он вступил в Орден Феникса и сражался плечом к плечу с друзьями против Пожирателей смерти. А когда стало известно, что Волан-де-Морт охотится за Поттерами, Сириус, рискуя жизнью, отвлекал врагов на себя, лишь бы спасти друга.
Но из-за предательства того, кому он верил как себе, он потерял драгоценных друзей, честь и двенадцать лет жизни. Не имея возможности доказать вину Питера Петтигрю, он сгнил в Азкабане по ложному обвинению.
Годы в Азкабане заняли огромный кусок его жизни, но этот кусок он с радостью вырезал бы, как пустую киноплёнку. Там не было ни чувств, ни воспоминаний. Сириус просто старел в пустой клетке.
После побега всё наладилось. Гарри, как две капли воды похожий на Джеймса, был таким же живым и весёлым, а Люпин остался всё таким же занудой. Шустрые ребятишки из семейства Уизли вдохнули жизнь в мрачные стены дома на Гриммо.
Ему даже довелось примерить на себя роль профессора Хогвартса. Дурачась с ребятами, он на миг снова чувствовал себя беспечным студентом.
И всё же, как бы близко он ни общался с учениками, он больше не был ребёнком. Но и ответственным взрослым стать так и не смог.
Сириус Блэк застрял где-то посередине между детством и зрелостью.
Даже если в Гарри проглядывал Джеймс, Гарри вовсе не был Джеймсом. С Джеймсом они могли подраться из-за какого-нибудь пустяка, а на следующий день хохотать над собственными синяками и обниматься за плечи, сохраняя эти ссадины как знак крепкой дружбы.
С Гарри так поступать было нельзя. Он был его опекуном и обязан был его защищать.
Как бы они ни были близки и как бы Гарри ни напоминал друга, они не были равны.
Он ладил с детьми и с удовольствием проводил с ними время, но каждый раз, когда приходилось учить их чему-то серьёзному, на грудь давил тяжёлый валун. Это давление было настолько сильным, что он искренне поражался Снеггу, отпахавшему эту профессорскую лямку почти десять лет.
В итоге его преподавательская деятельность на посту временного профессора превратилась в сплошное ребячество.
Он не стал ни взрослым, ни ребёнком, ни учителем, ни учеником. Будучи чистокровным, он отрёкся от собственного рода.
Ему казалось, что он достойно прошёл этот долгий и тернистый путь в одиночку. Но иногда, оглядываясь назад, он видел лишь человека, который так и не смог найти своё место в мире.
И всё же у него оставалось одно дело. Единственный долг взрослого человека, обязанность профессора и кредо крёстного отца.
Сириус Блэк был опекуном Гарри Поттера.
Когда из камина выскочил Рон и выложил, что Гарри рванул в Министерство, чтобы поднять тревогу о возвращении Волан-де-Морта, Сириус мчался туда так, как не мчался ещё никогда в жизни.
— Авада Кедавра!
Зловещий зелёный луч резанул по глазам. Сириус волчком увернулся, пропуская заклятие мимо.
Беллатриса Лестрейндж, его самая ненавистная кузина и главное проклятие рода Блэк. Сириус скрестил с ней палочки.
Элита Пожирателей смерти спуска не давала. Проклятия сыпались со всех сторон самыми изощрёнными способами.
К тому же на шум со всех концов Министерства сбегались остальные Пожиратели, дежурившие в укрытиях. Членам Ордена Феникса, ворвавшимся сюда ради спасения Гарри, пришлось с боем вытаскивать мальчика из Зала пророчеств.
Вспышки заклятий, стоны раненых, крики и грохот рушащихся стен огласили подземные ярусы Отдела тайн.
Перевес был явно на стороне Пожирателей. Но неожиданно подоспело подкрепление.
Мракоборцы, отправленные штурмовать Хогвартс, вынуждены были отступить обратно в Министерство. А прямо за ними с воплями влетели разгневанные студенты, преследовавшие Амбридж!
— Министерство недействительно! Недействительно!
Возбуждённая толпа толпилась по коридорам, пальба из палочек шла во все стороны. Услышав шум в Отделе тайн, студенты толпой рванули туда.
Завидев учеников, Сириус закричал во всё горло:
— Назад! Детям здесь не место!
Сириус испугался, что Пожиратели смерти начнут палить по школьникам или захватят их в заложники.
Однако Пожиратели растерялись не меньше Сириуса. Студентов было слишком много, а уворачиваться от сотни слепых заклинаний, летящих со всех сторон, было непросто даже опытному магу.
К тому же перед ними стояли подростки возрастом с их собственных детей, что заставляло даже самых заядлых головорезов колебаться. В итоге Пожиратели начали медленно отступать.
Хаос. Настоящий дурдом разразился в подземельях Министерства. В этой чехарде из вспышек светящихся лучей, криков и паники...
Сириус заметил её. Воспользовавшись тем, что он отвлёкся на толпу учеников, Беллатриса наставила палочку прямо на беспомощного Гарри.
Сириус вскинул свою палочку, но чьё-то разоружающее заклятие выбило её из рук. Кто это сделал — было уже неважно.
Главное — спасти Гарри.
Сириус рванул вперёд с пустыми руками. Всё вокруг будто замедлилось, словно его накрыло заклятием задержки. Превозмогая собственное тело, Сириус бросился наперерез, намереваясь перехватить удар до того, как она договорит заклинание.
— Авада Кедавра!
Зелёный луч медленно приближался. Сириус успел. На долю секунды, но успел. Смертельное проклятие, целившее в Гарри, вонзилось прямо в грудь заслонившего его Сириуса.
Универсальное проклятие, несущее абсолютную смерть.
На мгновение все звуки вокруг стихли. Тело Сириуса мешком рухнуло на плиты. Ему показалось, будто кто-то шёпотом зовёт его по имени. Из-за таинственной арки, из-за скрытого занавеса к нему тянулись невидимые руки...
За секунду до того, как навек закрыть глаза, Сириус увидел расширенные от ужаса глаза Гарри. На лице мальчика смешались шок, боль и дикое отчаяние.
Сириус хотел сказать ему что-то утешительное. Но пальцы не слушались. Он попытался открыть рот, но губы застыли навечно.
Он хотел сделать хоть что-то, но это тело ему больше не принадлежало.
«А-а... Так вот она какая, смерть».
Сириус понял всё слишком поздно. Но страшно не было. Вопреки всем слухам, никакие воспоминания прошлых лет не пролетели перед его взором.
И всё потому, что Сириус Блэк успел выполнить свой главный долг.
Он был опекуном Гарри Поттера.