Волан-де-Морт
Глава 51 из 89
Настройки чтения
18px
1.8
1

Волан-де-Морт

Глава 51

Волан-де-Морт

В Албании располагалось богатое поместье.

Его владельцем был бизнесмен, перебравшийся из Америки. Дела он полностью переложил на профессиональных управляющих, а сам отошел от дел и наслаждался заслуженным отдыхом. Официально за ним еще числился ряд должностей, но фактически это была пенсия, да и сам он не хотел расставаться с громкими титулами, хотя прекрасно понимал, что к чему.

Денег куры не клюют, времени вагон. Как и положено богачам, он тратил излишки на свое увлечение.

Коллекционирование старинных замков как раз входило в их число. Объездив всю Европу, он выискивал на аукционах средневековые крепости, оценивал их инвестиционную привлекательность, выкупал и превращал в личные резиденции.

Покупать древние замки и обустраивать их по своему вкусу — хобби, требующее колоссальных средств и времени.

Хотя он и считался весьма зажиточным господином, до верхушки национальной элиты ему было далеко, да и замков у него набралось от силы штуки пять, да и те сплошь уцененные. Разумеется, ежегодное содержание такой роскоши влетало в копеечку, но для него это бремя было вполне подъемным.

Жил он как типичный богатей — сыто и беззаботно. И если бы его угораздило не приезжать на отдых в Албанию, финал его жизни тоже наверняка оказался бы самым заурядным.

Но...

— Не правда ли, иронично, Каркаров?

Забрести во время прогулки в глухую чащу леса и столкнуться там с невыразимым ужасом — после этого его жизнь перевернулась раз и навсегда.

Вертикальные зрачки сверкнули в полумраке. Прежде за ним репутация просто чудаковатого старика, теперь же его голос звучал холодно и безжалостно.

— Этот человек рядом с магловскими миллиардерами — просто нищий оборванец. Маглы купаются в богатстве и власти, кичась своим положением. Они и не думают скрывать свою жизнь — напротив, кричат о ней на каждом углу: «У меня столько-то денег! У меня столько-то власти!». И поди ж ты, какая глупость — всё это может испариться за одну ночь, оказавшись лишь призрачным сном.

Он резко обернулся. На изборожденном морщинами лице на мгновение проступили черты зловещей сущности, некогда ютившейся на затылке Квиррелла. Багровые провалы глаз, расплющенный нос, стертый в ничто рот... Когда-то в этом теле жил человек, но теперь его захватил некто иной.

В детстве он, как и все прочие дети, мечтал стать волшебником, но едва ли он представлял себе подобный исход.

— Ослепленные сиюминутным золотом и властью, они упорно не замечают по-настоящему важных вещей. Разве не так, Каркаров?

Директор Дурмстранга Игорь Каркаров низко склонил голову перед своим старым господином.

— Совершенно верно, мой господин... Истинно так...

Он задыхался от липкого страха.

Красные глаза Волан-де-Морта с любопытством скользнули по бывшему сподвижнику и предателю.

— О, Каркаров. Мой дорогой «бывший» друг.

— М-мой господин...

— Ты ведь сегодня был в Хогвартсе. Какими судьбами тебя занесло сюда?

— Мне подсказала... Малфой.

— Люциус?

В голосе Волан-де-Морта, обращенном к верному в прошлом слуге, отчетливо звенело праздное любопытство.

— И что это? Проснулась преданность, или в нем наконец прорезался ум? Я-то знаю наверняка: после моего исчезновения Люциус и пальцем о палец не ударил, чтобы меня разыскать. Более того, он даже не пытался меня искать. И уж тем не менее, я не оставлял ему никаких зацепок... Откуда же ему было знать?

Раздалось змеиное шипение. Каркаров сглотнул вязкую слюну, заметив проскользнувшую у самых ног гигантскую рептилию.

Прямо сейчас змея вела себя так, будто Каркаров пустое место... но стоило Волан-де-Морту отдать приказ, и она превратила бы его в легкую закуску.

— Дочь Люциуса... Она проболталась в Хогвартсе. Услышав ее слова, я проследил за Бартемиусом Краучем... И точно. Великий человек... тот, кто некогда судил нас с высоты своих трибун, давно стал ручной марионеткой моего господина... Там-то я и отыскал... старого товарища...

— Дочь? Люциуса?

Произнес Волан-де-Морт.

— Дочь Люциуса раскусила Империус? Какая сообразительность... Впрочем, Люциус всегда отличался умом. Пусть и направленным в иное русло... Стоило ему решить, что я мертв, как он тут же отрекся от меня и откупился на суде...

Ностальгически бормоча себе под нос, Волан-де-Морт вновь перевел взгляд на Каркарова:

— Занимательно. Изначально я планировал просто прикончить тебя, но передумал. Что ты можешь предложить мне взамен?

— Всё! Мой господин уже доказал свое бессмертие самим возвращением! Ни у кого больше не осталось сомнений...

Каркаров осекся, в ужасе вцепившись руками в собственное горло. Хрипя, он забился на полу.

Ледяной голос Волан-де-Морта раскатился под сводами старого замка:

— Разве я должен что-то доказывать? Выслуживаться, развеивая ваши сомнения? Ваша вера — это плата за услугу?

— П-простите... кхм!

Хлоп. Стоило Волан-де-Морту щелкнуть пальцами, как давивший на Каркарова невидимый пресс исчез.

Тот судорожно втянул в себя воздух. Волан-де-Морт отвернулся, задумчиво чеканя слова:

— Я есть сила. Я есть страх. Я — бессмертие и непобедимость. Каждый обязан трепетать передо мной. Само имя мое должно произноситься с содроганием. Я выйду за пределы бренного бытия и стану самим страхом — чтобы покарать тех, кто посмел забыть, что такое ужас! Рукой моего кровного врага!

Молодой человек с жесткими светлыми волосами медленно вошел в зал, бережно прижимая к груди хрустальный флакон. Презрительно глянув на распростертого Каркарова, он обеими руками преподнес сосуд с плескающейся внутри алой жидкостью прямо Волан-де-Морту.

— Мой господин, кровь Гарри Поттера.

— Отличная работа, Бартемиус. Мой верный слуга.

— Я просто выполнял свой долг.

Почтительно отозвался Бартемиус Крауч-младший.

У Бати Крауча был сын. В те дни, когда отец яростно истреблял темных магов на посту судьи, юноша проникся идеями Волан-де-Морта, участвовал в убийствах и пытках мракобесов Лонботтомов. Из-за этого Барти Крауч-старший был вынужден собственными руками отправить родного сына на пожизненное заключение в Азкабан.

Наверное, это было правильное решение. Ведь этот ублюдок оказался способен наложить Империус на собственного отца ради Волан-де-Морта.

Волан-де-Морт протянул руку. Опухшая, морщинистая рука старика, чье тело он заимствовал, с трудом удерживала хрупкий сосуд. С брезгливой гримасой он проговорил:

— Ненавижу этот метод. Ни мистики, ни почтения — одна лишь голая утилитарность. Пошлость, достойная маглов... Сколько драгоценных пешек пришлось сжечь, чтобы добыть всего лишь проклятую кровь Гарри Поттера...

— Простите, мой господин, мне не хватило сил...

— Бартемиус. Я не обвиняю тебя. Как я могу винить тебя? Я помню всё. Десять лет выживать под властью отца, калечившего твою психику своей извращенной родительской любовью, и при этом сохранить непоколебимую верность...

Бормотал Волан-де-Морт. Бартемиус низко склонил голову:

— Мой господин, прошу прощения, но это не имело ничего общего с любовью. Это было отвратительное содержание в неволе под действием Империуса — просто потому, что у него духу не хватило убить собственную плоть и кровь своими руками. Он планировал в нужный момент сделать из меня племенного жеребца, чтобы продолжить род... о ужас, скрестив с какой-нибудь маглой!

В его глазах плескалась первобытная ярость. Он выплескивал всю ту ненависть и презрение к отцу, которого здесь не было — и которого не будет уже никогда.

— Какой он мне отец? Какая к черту семья! Настоящий дом для меня — лишь рядом с вами, мой господин, а моя единственная семья — соратники! Я отдам всё, лишь бы отплатить тому, кто вырвал меня из этого кошмарного плена!

— Не я спас тебя, мальчик мой. Тебя спас твой собственный гнев. Если бы ты не воспользовался моментом слабости в его контроле и не послал мне знак Черной метки, я бы никогда тебя не нашел.

Каркаров рефлекторно вжался пальцами в собственное запястье.

Черная метка — вовсе не простая татуировка. Это магическое клеймо, скрепляющее договор. Каждый Пожиратель смерти был обязан являться по зову Волан-де-Морта и мог сам подать ему сигнал через метку.

Другой вопрос, снизошел бы Темный Лорд до ответа на этот вызов. Но на сигнал Бартемиуса он откликнулся.

— Старик и не подозревал, что при долгом использовании Империуса между магом и жертвой прокладывается незримый канал... Ему стоило бы задуматься, почему я сам не управляю магическим миром с помощью одних лишь заклинаний подчинения. В итоге те десять лет, что он держал тебя на поводке, ты постепенно высасывал из него остатки магии и воли. И в конце концов... занял его кресло.

— Я лишь счастлив послужить вам наследием моего отца.

— Да. Ты сделал всё возможное. Меня удручает лишь то, сколь жалко и по-магловски все это выглядело. Будь моя воля, я бы доставил Гарри Поттера в свой дворец с помощью портключа — чтобы он лично стал свидетелем моего триумфа...

Волан-де-Морт стиснул флакон так сильно, что заемные пальцы задрожали. Без использования магии дряхлая оболочка с трудом справлялась даже с такой мелочью.

Он горестно вздохнул, сетуя на собственную беспомощность:

— Заставить Гарри Поттера коснуться артефакта в назначенный час, когда за каждым его шагом наблюдает Дамблдор... Никогда еще я не чувствовал себя столь слабым. Мне, мне пришлось добывать кровь из чрева омерзительной твари... Какое унижение.

Бартемиус лично манипулировал отцом, добиваясь установки нужных ловушек. Будучи главой оргкомитета, Бати Крауч обладал полномочиями определять наполнение лабиринта.

Растения с железными зубами, пиявки-кровососы, колючие заросли. Всё было рассчитано так, чтобы Гарри Поттер неизбежно получил ранение.

Каждая капля крови — сочащаяся из ран, омытых древней материнской защитой — предназначалась для возвращения хозяина.

— Но с унижениями покончено. Проклятие той женщины, что столько лет держала меня в тисках... эта кровь снимет его навсегда. Теперь Гарри Поттеру не укрыться от моей магии. Я снова воцарюсь, вселяя ужас в сердца каждого!

Провозгласил Волан-де-Морт.

Над старым замком сгустились грозовые тучи. О зловещем возрождении Темного Лорда возвещали тяжелые, удушливые волны темной магии.

И это притом, что он еще не восстановил тело полностью. Каркаров мелко дрожал, но в глубине души радовался, что вовремя переметнулся.

Попытайся он сбежать в одиночку, Волан-де-Морт в расцвете сил нашел и прикончил бы его в два счета.

Пожалуй, преклонить колени и вымолить прощение было самым разумным решением.

— Каркаров.

Тот вздрогнул и рухнул на колени:

— Да! Да, мой господин...

— Я дам тебе шанс. Принеси мне свою плоть. И пусть ты жалок, я позволю тебе называться моим слугой.

Слугой.

Без какого-либо статуса или власти — просто мальчик на побегушках.

После прежних высот это звучало как издевательство, но Каркаров был готов целовать землю и за это.

Главное — остаться в живых.

— С превеликой радостью!

Разумеется, в его планы изначально не входило расставаться с собственной левой рукой целиком, но раз уж речь шла о выживании...

В точности так, как он и рассчитывал.

---

Барти Крауч был найден мертв в собственном доме. Несколько мракобесов во главе с Аластором Грюмом, заподозрив неладное после независимого расследования, ворвались в его особняк, но обнаружили лишь остывающее тело.

Главным подозреваемым был объявлен директор Дурмстранга Игорь Каркаров. Поговаривали, что он открыто выражал недовольство ходом Турнира Трех Волшебников, а после вылета Виктора Крума в финале открыто обзывал Дамблдора и Бати Крауча шарлатанами. Сразу после окончания соревнований он тайком покинул Хогвартс, никого не предупредив.

Все улики указывали на Каркарова.

Большинство легко повело себя на эту версию.

За исключением тех немногих, кто знал правду.

— Корнелиус. Убийца Бати Крауча — вовсе не Каркаров.

В кабинете министра магии Дамблдор лицом к лицу сошлся с Корнелиусом Фаджем, тщетно пытаясь достучаться до разума чиновника:

— Бати Крауча контролировали с помощью Империуса. В его поведении было слишком много странностей...

— И что? Если не Каркаров, то кто же?

— Вы прекрасно понимаете, кто. Тот самый, о ком я твержу столько времени. Тот, чье имя...

— Хватит нести бред, Дамблдор!

Рявкнул Корнелиус, вскакивая с кресла:

— Он честно исполнял свой долг! Благодаря стараниям Бати Турнир Трех Волшебников завершился триумфом хогвартского чемпиона Седрика Диггори. Все остались довольны результатами! Кроме этого выскочки Игоря Каркарова! Бывший Пожиратель смерти так и не избавился от своей гнилой, подлой сущности — обидевшись на проигрыш Дурмстранга, он просто прикончил Бати!

— Это ложь, Корнелиус. Северус, подойди сюда.

Северус Снегг решительным шагом приблизился к столу и закатал рукав. На коже отчетливо пульсировала зловещая Черная метка.

— Темный Лорд созывает всех нас.

С каменным лицом произнес Снегг.

— Эта метка — знак, связывающий Пожирателей смерти. Сейчас она посылает сигнал сильнее прежнего. Каждый, кто носит ее, обязан немедленно явиться к хозяину.

— Абсурд! Вы что все, с ума посходили?!

Министр Фадж метался по кабинету, бросая на Дамблдора полные недоверия взгляды:

— Вокруг царит мир! Департамент международного сотрудничества потратил год на подготовку, и всё прошло блестяще. Да, не обошлось без мелких эксцессов, но это чисто уголовщина! Весь магический мир уверен, что мы живем в эпоху мира!

— Оттого, что все в это верят, ложь не становится правдой.

— А оттого, что это утверждаете вы, истиной не пахнет!

Корнелиус ткнул в него пальцем:

— Он вернулся? И вы хотите, чтобы я поверил на слово без единого доказательства?! История о том, что сгинувший четырнадцать лет назад тип вдруг объявился вновь, звучит куда менее правдоподобно, чем диагноз массовой паранойи у вас и вашей свиты!

— Корнелиус. Рано или поздно он все равно выйдет из тени. Будет действовать исподтишка, а потом всадит нож в спину в самый уязвимый момент. И тогда весь мир захлебнется в хаосе и ужасе.

— Единственный, кто сеет хаос и ужас в магическом мире — это вы, Дамблдор! Вон отсюда!

Фадж указал на дверь. Дамблдор молча развернулся и вышел вместе со Снеггом.

— Надеюсь, они быстро арестуют Каркарова.

— Министерство справится своими силами. Не лезьте, Дамблдор.

— Что ж, до встречи. Будем надеяться, в следующий раз мы увидимся по более приятному поводу.

Хлоп. Тяжелая дверь захлопнулась за их спинами.

Вернувшись в Хогвартс, Дамблдор пришел к неутешительному выводу: рассчитывать на поддержку Министерства после истерических выпадов Фаджа не приходилось.

Пришлось действовать автономно. Старые ученики, верные друзья, боевые товарищи по прошлой войне — все, кому можно было доверять, получили зашифрованные послания. Большинство ответило согласием.

Пока полным ходом шла подготовка к грядущей бойне, в кабинет директора заглянул Грюм.

— Я ухожу с поста преподавателя, Дамблдор.

— Почему, Аластор?

— Я стар. Я безнадежно отстал от эпохи. И ладно бы только это — хуже то, что у меня окончательно затупились мозги.

Мракобес выглядел изможденным и сломленным. С трудом подбирая слова, он признался:

— Человек, который годами твердил всем о бдительности и паранойе, в упор не заметил того, кого следовало подозревать в первую очередь. Бати Крауч — человек, не идущий ни на какие компромиссы с темной магией. Я был уверен в нем как в самом себе... И подумать не мог, что столь сильного мага можно сломить Империусом.

— Вины твоей тут нет. Никто из нас, включая меня, ничего не заподозрил.

— А Малфой заподозрила.

Грюм вспомнил Карину Малфой. Именно она первой раскусила неладное в поведении Бати Крауча и прислала записку. Пусть и с опозданием, но всё же.

Дамблдор покачал головой:

— Аластор, всё дело в ее положении. Мы с тобой слишком хорошо знали Бати, чтобы искать подвох. А мисс Малфой со стороны видела картину куда объективнее нас.

— Вот это и доказывает, что я выжил из ума. Вместо того чтобы прислушаться, я потратил время на подозрения в адрес девочки, отпугнув ценного информатора... А ведь они...

Грюм мысленно вернулся к некоторым студентам со Слизерина.

Карина открыто встречалась с Гарри.

Крэбб отмахивался от былой войны как от детских сказок.

Даже те, кто по всем канонам должен был первыми присягнуть на верность Темному Лорду, казалось, вовсе забыли о кровавом прошлом.

Искренние слова имеют вес лишь тогда, когда разделен общий опыт. Предупреждения Грюма тонули в пустоте, не находя отклика.

— ...И я понятия не имел, что для них имя Того-Кого-Нельзя-Называть и прошлая война — пустой звук. Я лишь нагнетал панику. Толку от меня никакого.

— Я не умаляю твоих заслуг, Аластор. Ты просто не хотел повторения трагедии.

— Какая разница, если итог — провал?

Профессор сделал жадный глоток из фляжки.

Из-за паранойи он никому не доверял еду и питье, всегда нося припасы с собой, но сегодня от фляжки разило крепким алкоголем за версту.

— Тревожных звоночков хватало. Тот факт, что они так и не нашли Берту Джокинс... Для прежнего Бати это было невозможно. Кто в здравом уме бросит сотрудницу на произвол судьбы на целый год? У кого хватит на это полномочий? Мне стоило заподозрить его раньше Лудо Бэгмана...

— Хватит заниматься самобичеванием. Куда важнее решить, что делать дальше.

— Что тут решать. Я стар, Дамблдор. Буду делать то, что умею лучше всего: искать подозреваемых, вынюхивать мерзавцев и тащить их в кандалы... Преподавание — не моя стезя.

— Скоро начнется новая война. Твой опыт и знания нам еще понадобятся.

Грюм осушил фляжку до дна. Грубо вытерев рот рукавом, он бросил:

— Ты простил Снеггу его прошлое. Малфой предупредила о проклятии лишь после смерти Крауча, а Гарри даже не попытался надавить на нее. На моем месте я бы выбил из нее ответы силой... но вы же этого не потерпите.

Именно так. Снегг по-прежнему преподавал зельеварение, а Гарри даже не думал допытываться у Карины, почему она промолчала.

Для Грюма это дикое положение дел оставалось за гранью понимания. Но спорить он больше не хотел.

— Продолжать цепляться за методы, которые устарели — слепое упрямство. Мое время прошло.

— ...Спасибо тебе за всё, Аластор. Мы потеряли прекрасного преподавателя.

— Единственное толковое решение, которое я принял за всё время работы в Хогвартсе — вовремя убраться восвояси.

Не оглядываясь, Грюм понуро побрел прочь. Дамблдор проводил его молчаливым взглядом.

Весть о возвращении Темного Лорда еще не гремела на всю страну.

Но некоторые слизеринцы узнали правду раньше остальных.

«...»

Все хранили молчание, не находя слов.

Обсуждать подобное вслух было нельзя. Знание правды не приносило облегчения, и никто не понимал, радоваться ли этому или трепетать от страха.

Он вернулся.

Темный Лорд возродился.

Тот самый неописуемый кошмар из детских страшилок, о котором шептались лишь по углам, выбрался из преисподней.

Те, кто был посвящен в тайну, томились в тревожном ожидании, лихорадочно пытаясь отделить «надежных» слизеринцев от ненадежных. Те же, до кого слухи еще не дошли — или чьи родители не состояли в рядах Пожирателей — старались лишний раз не дышать, опасаясь навлечь на себя гнев элиты.

В этот момент в гостиную вошла Карина Малфой.

— Стоите тут кучками, шушукаетесь. Вы что, цыплята? Что за жалкое зрелище в стенах слизеринской гостиной?

Свистнув прядь безупречных платиновых волос, она откинула ее назад. И перепуганные до полусмерти, и озабоченные ученики разом уставились на стоявшую посреди комнаты Карину.

Она возвышалась над всеми, чеканя каждое слово:

— Мне плевать, какие у вас там проблемы. Но извольте сохранять достоинство Слизерина! Хватит жаться по углам и дрожать от страха, как трусливые первокурсники!

Карина повторила еще жестче:

— Не забывайте: каждый из вас — потомок великого рода! Никому не дозволено смотреть на нас свысока!

Ее слова подействовали отрезвляюще, возвращая слизеринцам былую спесь.

Как бы то ни было, на фоне остальных факультетов Слизерин всегда благосклоннее относился к Волан-де-Морту; страх перед ним примешивался к глубокому почтению.

Верно. Слизеринцам в сущности не стоило отчаиваться.

Поддерживали они Темного Лорда или нет, они в любом случае оставались в стороне от первого удара.

Карина резко развернулась. Сидевший неподалеку Крэбб семенистом шагом подбежала к ней:

— Спасибо, Карина... Слушай...

Озираясь по сторонам, она выдавила из себя еле слышный шепот:

— С Гарри Поттером... всё кончено?

— Разумеется. Это была всего лишь интрижка. Я не настолько глупа, чтобы ставить романтическую ерунду выше всего остального.

Отрезала Карина.

— Д-да, конечно.

Бросив на Крэбба презрительный взгляд, Карина быстрым шагом направилась к выходу.

— Ты куда?

— В уборную.

Бросила она через плечо, покидая гостиную. Атмосфера за ее спиной стала чуть более расслабленной.

Но только не для самой Карины.

С каждым шагом по пустынному коридору ее дыхание становилось всё чаще.

Не помогали ни успокаивающий зеленый интерьер замка, ни привычная обстановка. Шаги ускорялись, превращаясь в паническое бегство, пока она буквально не влетела в туалет и не заперла за собой дверь.

Хлоп. Едва щелкнул замок, как ноги подкосились. Ухватившись за край раковины, она подняла глаза на зеркало.

Оттуда на нее смотрела чужая девчонка. Вся напускная надменность и дорогая мишура слетели, обнажая жалкое, перепуганное лицо.

Дрожащими пальцами Карина извлекла наружу записку.

Письмо от отца, Люциуса.

[Карина. Та штука, что открыла Тайную комнату в позапрошлом году. Уничтоженная клыком василиска. Ее обломки должны быть где-то в Хогвартсе — если сможешь, отыщи их и доставь мне.

Никому об этом ни слова. Обстоятельства таковы, что огласка смерти подобна. Ни в коем случае.]

Торопливый почерк и кляксы по краям выдавали панику и отчаяние.

Дневник, который Волан-де-Морт доверил им на хранение, но который Люциус по глупости сунул в сумку Джинни Уизли, отправив в Хогвартс.

Лишь задним числом осознав масштаб совершенной ошибки, он пытался срочно исправить ее через Карину.

Но он не учл главного.

Это был крестраж. Вместилище души Волан-де-Морта, которое уже уничтожили... а Дамблдор, пронюхав об этом, теперь охотился за остальными.

— Ух...

От одной этой мысли ее затошнило. Карина вцепилась побелевшими пальцами в керамику.

Смерть. Если вскроется правда, их ждет неминуемая гибель.

Фатальная, чудовищная ошибка. Пока они пребывали в неведении, всё было тихо... но стоило Темному Лорду хотя бы попытаться проверить свои крестражи...

Просто смертью Люциуса дело не ограничится.

— Ха... фух... ха-а...

Карина жадно глотала воздух. Прижимая свободную руку к груди, она отчаянно шептала себе под нос, словно пытаясь загипнотизировать:

— Главное... справиться самой. И тогда... все останутся целы.

Опять, как и всегда, она облажается. Отражение в зеркале смотрело на нее с безмолвным укором.

Всякий раз, когда она пыталась переиграть Гарри Поттера, ее планы шли прахом. Карине еще ни разу в жизни не удавалось довести дело до конца.

И с таким багажом надеяться на благополучный исход для всех? Какая же самоуверенная глупость.

— Я — Карина Малфой.

Карина Малфой — какое же фальшивое, тошнотворное имя.

Чего стоят эти Малфои? Мелкие пешки на побегушках у Волан-де-Морта, чья жизнь висит на волоске из-за какого-то дневника.

Вся та спесь, что поддерживала ее, вся уверенность, даруемая фамилией, таяли на глазах. Вес любого знатного рода равен стоимости песчаного замка. Как бы красиво он ни выглядел со стороны, сколько бы золота за него ни сулили, стоить морю обрушить волну — от него не останется и следа.

Неужели фамилия Малфой всегда была такой невесомой, такой ничтожной?

— Я...

Карина снова посмотрела в зеркало.

Бледное лицо, пряди волос, прилипшие ко лбу от холодного пота. Страх и напряжение изуродовали ее черты. В расширенных зрачках плескался чистый, неразбавленный ужас.

Жалкая, глупая девчонка. Ничтожная марионетка, которой уготовано лишь кануть на дно водоворота. Она казалась себе настолько омерзительной, что хотелось разбить зеркало вдребезги.

Бросить всё. Забиться в какой-нибудь тихий, теплый уголок и забыться. Забыть о бесконечных интригах, зарыться в постель с головой... провести время с друзьями... с любимым человеком.

Но крохи оставшейся гордости — всё, чего она добилась, всё, что построила — держали её мертвой хваткой.

Она обязана защитить Малфоев. Даже если сами Малфои не смогут защитить ее.

— ...Я должна справиться.

*У тебя не получится.*

Прошептало отражение.

Карина отвернулась. Больше ей не позволялось даже проявлять слабость. Нужно было расправить плечи и нацепить улыбку.

Чтобы обмануть окружающих... и саму себя.

назадназад
1 ... 49 50 51 52 53 ... 89
впередвперед