На Гарри устремились ошеломлённые взгляды.
Четвёртый чемпион, которого не должно было быть. И более того — мальчик, который едва перешёл на четвёртый курс. Каким бы прославленным ни было имя «Избранного», его участие в Турнире Трёх Волшебников казалось вопреки всякому здравому смыслу.
Смятение и шок, растерянность и подозрения — в зале бушевало столько же разных эмоций, сколько собралось людей.
Однако сам виновник торжества выглядел явно недовольным.
— Профессор! — Гарри поднял руку и громко произнёс: — Похоже, произошла какая-то ошибка! Я не бросал своё имя в Кубок огня!
— Это правда?
— Клянусь честью дедушки, абсолютно.
Он всё так же сидел на своём месте. Его вальяжная поза и то, что он даже не думал подниматься, наглядно показывали: у него изначально не было ни малейшего желания участвовать.
Однако ученики других факультетов, кроме Гриффиндора, не могли смотреть на Гарри Поттера с благосклонностью.
Особенно это касалось Пуффендуя: они явно посчитали, что Гарри Поттер нагло украл минуту славы у их общей гордости — Седрика Диггори.
— Это враньё, — во всеуслышание пробормотал Захария Смит из Пуффендуя. — Он наверняка пробрался через возрастную черту с помощью какого-то жульничества. И снова получил «особое» отношение. Ещё бы, он ведь Избранный...
— Прошу прощения, ты у нас кто... Запойка Смит? — Гарри ткнул пальцем прямо в него, отчего Смит вздрогнул. — У меня нет ни единой причины участвовать в Турнире Трёх Волшебников. Особое отношение или нет, с какой стати я вообще должен с кем-то состязаться?
Будь это обычное время, пуффендуец струсил бы и отступил.
Однако пуффендуйцы, только что расправившие крылья от того, что Кубок огня выбрал Седрика Диггори, вспыхнули от мысли, что Гарри Поттер снова оттеснил их на второй план.
— Главный приз Турнира — 1000 галлеонов... слава... Ты ведь позарился на это!
— У меня есть наследство, оставленное отцом, и невыносимый груз славы «Избранного». Единственное, чего мне не хватает, — это время. С чего бы мне так рисковать?
И это, по-его мнению, было оправданием? Карина вздохнула.
Наследство рода Поттеров и тяжкое бремя Избранного — всё это было чистой правдой, но голые факты порой ранят сильнее любого оружия. Его слова лишь подлили масла в огонь пуффендуйцев. Негодование готово было вспыхнуть с новой силой.
— Идиоты! Это заговор. Кто-то наложил на Кубок огня мощное заклятие Конфундус! — громко рявкнул Грозный Глаз Грюм.
Прихрамывая, он подошёл к Кубку огня.
— Дай-ка мне пергамент, Дамблдор.
Грюм взял бумагу из рук Дамблдора. Его магический глаз, до этого хаотично вращавшийся, резко замер и въелся в текст на пергаменте.
Изучив пергамент, Грюм поморщился и прорычал:
— Почерк не разобрать. Написано Самопишущим пером! Чёрт возьми, как всё тонко продумано!
Захария снова брызнул слюной и закричал:
— Поттер! Этот мерзавец явно хотел скрыть свой почерк!
— Зачем мне скрывать свой почерк, когда я пишу собственное имя? Абсурд какой-то. Ты, когда маскируешься, лицо оставляешь прежним, а меняешь только одежду?
Логика в его словах присутствовала. Если бы Гарри не добавил ещё кое-что, многие, возможно, кивнули бы в знак согласия.
— Хотя, если с тебя снять школьную мантию, тебя вообще примут за бродягу, а не за ученика.
И без того атмосфера в Большом зале была не в пользу Гарри. Обиженные пуффендуйцы скривились так, будто оскорбили лично их.
Накалённая обстановка заставляла людей поддаваться эмоциям.
Студенты Шармбатона и Дурмстранга, недоумевавшие, почему от Хогвартса выдвинули сразу двух чемпионов; давние враги из Слизерина; и даже уязвлённый Пуффендуй — все они стали врагами Гарри.
Распределяющая шляпа называла их «простыми и трудолюбивыми ребятами». Для тех, кто всегда оставался на задворках Хогвартса, Седрик был настоящим героем. Он принёс победу в квиддиче, стал чемпионом Турнира и подарил им гордость: «Пуффендуй — не худший факультет».
Но Гарри Поттер, который как ни в чём не бывало растоптал эту гордость, вызывал уже не просто раздражение, а откровенную ненависть.
— Это нечестно!
— Жулёничество!
— Незаконно!..
— Тихо! — крикнул Дамблдор, и шум понемногу утих.
Однако недовольство никуда не исчезло — оно лишь притаилось, как тлеющие угли. И затухать оно явно не собиралось.
Как бы то ни было, Дамблдор взял ситуацию под контроль:
— Гарри. Раз твоё имя выпало из Кубка огня, ты связан магическим контрактом. Подойди сюда.
— Эх, а у меня ведь совершенно нет времени... — Гарри взъерошил волосы и вышел вперёд.
Он помахал рукой своему столу, но взаимностью ему ответили только Фред и Джордж Уизли.
Гермиона Грейнджер выглядела обеспокоенной, а лицо Рона Уизли почему-то застыло в мрачной гримасе.
Гарри последовал за профессором Дамблдором в соседнюю комнату.
Прежде чем угли недовольства среди оставшихся учеников разгорелись с новой силой, профессор Макгонагалл строго объявляла:
— Итак! Все подробности о турнире будут сообщены позже, а сейчас разойдитесь по своим гостиным!
Карина осторожно поднялась со своего места.
Ей нужно было встретиться с Гарри до того, как они расходятся по факультетам.
— Скажи им прямо сейчас, что отказываешься от участия, — потребовала Карина, когда они встретились.
Гарри небрежно ответил:
— Я так и сказал. Но имя, выпавшее из Кубка огня, — это магический контракт, и сойти с дистанции нельзя. Судьи, мистер Людо Бэгмен и мистер Барти Крауч, говорят, что ничего не поделаешь.
— Ты глупый или просто наивный? Я и говорю тебе отказаться именно потому, что сложилась такая ситуация! — Карина сделала шаг вперёд и ткнула пальцем Гарри в грудь. — Неужели ты не чувствуешь, что кто-то намеренно загнал тебя в угол? Кто-то, кто целится в тебя, явно втянул тебя в этот турнир! Они хотят, чтобы ты погиб или покалечился на Турнире Трёх Волшебников! Его и так отменили на 200 лет из-за огромного количества жертв. Что там делать четырёхкурснику, который ещё даже магию толком не освоил?!
Сама она того не замечала, но её слова до боли напоминали то, как Нарцисса наставляла её саму.
— Ты за меня переживаешь? Какая честь. Сама Карина Малфой волнуется за меня.
— Не пытайся зубы мне заговаривать, Гарри Поттер! С чего бы мне ради такого, как ты...!
Карина осеклась на полуслове и поджала губы.
Сказано это было на автомате, но хоть их роман и был тайным, они всё же встречались. На самом деле... признать, что она волнуется, не было чем-то зазорным. Разве что немного смущало.
Да и вообще, волноваться в такой ситуации — совершенно естественно.
— ...Это ведь абсолютно нормально — хоть немного, пусть самую капельку, но переживать! — Карина уставилась на Гарри взглядом, полным досады и обиды.
Это была куда более искренняя реакция, чем те, что она показывала прежде. Гарри был слегка поражён. Разумеется, в самом приятном смысле.
Видя перед собой девушку, которая так искренне за него беспокоится, Гарри тоже решил быть откровенным:
— Профессор Дамблдор и профессор Грюм сказали то же самое, что и ты. Что это может быть спланированной акцией, чтобы навредить мне.
Карина почувствовала, как напряжение спадает.
Впрочем, если уж она смогла это понять, то старый лис Дамблдор и параноик Грюм тем более не могли упустить это из виду. Разумеется, они всё просчитали и принялись за меры.
Ей было немного досадно, что её беспокойство заставило её сообразить чуть позже Дамблдора и Грюма, но она почувствовала облегчение от мысли, что преподаватели уже в курсе.
— Но раз имя выпало из Кубка, это магический договор, и просто так сдаться нельзя. Они сказали, что я должен хотя бы сделать вид, что участвую.
— Ну наконец-то у профессора Дамблдора появилось хоть какое-то разумное решение. Просто выходи и ничего не делай.
— По поводу этого, Карина... — Гарри проговорил с редкой для него осторожностью, следя за её реакцией. — Если кто-то действительно замыслил навредить мне, он наверняка попытается устроить подвох именно во время Турнира Трёх Волшебников. Верно?
— Верно.
— Тогда разве это не значит, что в этот самый момент мы сможем подловить его с поличным?
Карине потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить его слова.
Гарри Поттер собирался участвовать в этом турнире. Использовать себя в качестве приманки, чтобы выследить лазутчика, проникшего в Хогвартс.
Лицо Карины застыло, и она строго произнесла:
— Ты с ума сшёл? В ситуации, когда надо сидеть и не отсвечивать, ты собираешься лезть на рожон? Ты... ты! Ты думаешь, раз тебя называют «Избранным», у тебя несколько жизней? Что за глупости вообще у тебя и Дамблдора в голове...
— Карина. Всё как раз наоборот. Я делаю это для того, чтобы защитить себя и тех, кто мне дорог.
Гарри крепко сжал её плечи. Легкая дрожь, пробежавшая по её телу, выдавала её чувства, и Гарри почувствовал укол вины. Но отступать он не намеревался.
— Тот, кто хочет подвергнуть меня опасности, разве отступит, если я откажусь от участия? Нет, если я сниму свою кандидатуру, они начнут действовать ещё более нагло. Подсыплют яд в еду или нападут из-за угла по дороге. Турнир Трёх Волшебников куда лучше — там хотя бы можно предугадать замысел противника.
Каково это — каждый год рисковать жизнью?
Карина знала наверняка лишь одно: она никогда с этим не сталкивалась и не могла до конца этого понять.
На первом курсе его едва не убил Квиррелл, на втором — дневник Тома Реддла. На третьем курсе на него открыто нападали дементоры.
Глядя на Гарри, для которого смерть давно перестала быть шуткой, Карина уткнулась лбом прямо ему в грудь.
— ...Только попробуй получить травму.
Карина снова слегка стукнулась головой о его грудь — в самом близком к сердцу месте, — а затем подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. В её серебристо-серых глазах читались тревога и страх, которые она так и не решилась облечь в слова.
— Пораньше вернусь — убью.
— Ну, тогда мне точно нельзя получать травмы. Не хочется умирать, не увидев твоё лицо.
Как и всегда, зубы заговаривать он умел. Карина, всё ещё оставаясь недовольной, сжала край его мантии и потерлась лбом о его грудь.
Почуяв подходящий момент, Гарри медленно поднял руки, намереваясь обнять её.
Но тут Карина заметила у него на груди значок.
Это был значок нелепого дизайна с совершенно непонятной аббревиатурой — «S.P.E.W.».
Карина тут же отмахнулась от его руки, тянувшейся к её плечу, и подхватила значок двумя пальцами.
— ...Это ещё что?
— А? Именно сейчас?
Где же она видела этот нелепый значок?
Воспоминание, которое в обычной ситуации просто пролетело бы мимо, вернулось по её первому зову.
Большой зал. Стол Гриффиндора, на который Карина изредка бросала взгляды. На груди Гермионы Грейнджер, которая вечно крутилась возле Гарри... висел точно такой же значок.
— Опять? Грейнджер?
Пальцы, ощупывавшие значок на его груди, теперь были далёки от нежности или ласки. Её голос стал холодным, словно зимнее озеро.
Чувствуя опасный поворот событий, Гарри поспешно выгородил себя:
— Нет-нет! Это значок Гражданской Организации Перемещения Эльфов!
К счастью, из-за абсолютно нелепого сочетания слов Карина испытала скорее недоумение, чем ревность.
— Организация... перемещения эльфов?..
— Ага. Организация, которая борется за права домашниx эльфов. Её основала Гермиона, а я — второй участник. Если вступишь, будешь третьей. Вступительный взнос — всего 2 сикля, ну как?
— Бесполезная чушь, — отрезом заявила Карина. — Домовые эльфы рождаются для того, чтобы служить волшебникам. Освободить их? Об этом не захотят слушать не только волшебники, которые ими управляют, но и сами эльфы.
— Кроме Добби.
— ...Да, кроме Добби. Но он — исключение из правил. Создавать целый союз из-за одного аномального случая — абсолютно бессмысленная затея.
Старые поместья пропитываются магической силой, и когда её уровень превышает определённый предел, рождаются домовые эльфы, которые содержат дом в идеальном порядке. Они по своей природе не могут существовать в отрыве от дома и семьи, а служба роду для них — высшая радость.
Освобождение — это отрицание самой сути существования домового эльфа.
Карина взглядом спросила, неужели он правда поддерживает эту глупость. Гарри отвёл глаза.
— Ты права. Освободить эльфа — значит поступить с ним ещё жесточе. Но я просто подумал... разве мы не должны относиться к ним хотя бы немного добрее?
— Добрее? Проявляешь ты к ним доброту или нет, они считают своей радостью служение и преданность.
— Я знаю. Но ведь у эльфов тоже есть душа. Преданность, основанная на магическом контракте, и преданность, идущая от самого сердца, — это разные вещи. Когда этим летом мы отправлялись на поиски крестража, я ощутил это на себе...
Выболтав лишнее, Гарри тихо вздохнул. Карина уже метала в него молнии своими глазами.
— Крестраж? Этим летом?
Гарри засвистел, делая вид, что страшно занят посторонними делами:
— Что я только что сказал? Кажется, я упомянул «Кабанью голову»?
— Объясняй. Живо.
Естественно, трюк не прошёл, и Гарри с досадливой миной начал рассказывать.
Оказывается, перед началом Кубка мира по квиддичу Гарри Поттер вместе с Сириусом Блэком обыскивали особняк Блэков, чтобы найти спрятанный там крестраж.
Вся семья Блэков, за исключением вычеркнутого из родословной Сириуса, поддерживала Тёмного Лорда, а младший брат Сириуса, Регулус, был одним из самых ярых его последователей. К тому же статус рода Блэк был столь же высок, как и у Малфоев. Раз уж Тёмный Лорд доверил крестраж Малфоям, логично было предположить, что и у Блэков может храниться один из них.
Идя по следам Регулуса, служившего Пожирателем смерти, Гарри вышел на Кикимера — домового эльфа семьи Блэк. Кикимер был обязан подчиняться Сириусу, последнему наследнику рода, и из него довольно суровыми методами вытянули информацию.
— ...Мы отправились в место, о котором рассказал Кикимер. В ту пещеру, полную защитной магии, созданной Им.
Вход, открывающийся только с помощью жертвенной крови. Озеро, кишащее ходячими мертвецами. Лодка, способная перевезти только одного человека.
Благодаря профессору Дамблдору им удалось пройти всё это без потерь, но каждая из этих ловушек таила смертельную опасность.
Хотя Карина и видела, что Гарри стоит перед ней живой и невредимый, её ладони всё равно запотели от страха.
— Так мы добрались до самого центра озера. Там стояла чаша, доверху наполненная зельем-ядом. Чтобы снять заклятие, нужно было выпить его до дна. Сириус хотел заставить пить Кикимера, но мне это показалось неправильным, и пока я оглядывался по сторонам... мы нашли труп Регулуса Блэка.
Увидев тело хозяина, Кикимер разрыдался, а Дамблдор, поняв, что за этим кроется нечто большее, вытянул из него всю правду.
Регулус Блэк в последний момент предал Волан-де-Морта и попытался уничтожить крестраж. Однако с израненным телом он не мог гарантировать, что сумеет вернуться обратно. Поэтому он поручил уничтожение крестража эльфу, а сам выпил яд.
Узнав об этом, Дамблдор пообещал уничтожить крестраж и освободил Кикимера от его обязанности.
— Этот эльф никому ничего не рассказывал и 12 лет в одиночку пытался уничтожить крестраж. Ради хозяина, которому служил от чистого сердца. Разве это не трогательно? Послушав всё это, я решил, что относиться к ним нужно как минимум по-человечески.
Гарри выглядел очень воодушевлённым — казалось, он гордится тем, что они уничтожили крестраж.
Но Карина не была настолько сентиментальной. Она была волшебницей до мозга костей, и для неё преданность домового эльфа была такой же естественной вещи, как дыхание.
— Верность эльфа — это магический контракт, а приказ хозяина превосходит время и пространство. Даже если приказ был дан 12 лет назад, он обязан исполнять его всю жизнь.
— ...Вот как? И таков взгляд обычного волшебника?
— Разумеется.
Регулус Блэк, похоже, питал привязанность к своему эльфу, но даже он принимал его послушание как должное.
Потому что они — волшебники. Эльф должен выполнять работу, и ему не нужны за это ни плата, ни свобода.
— ...Отдай.
— А?
— Вступительный взнос — 2 сикля? Хм, чисто детские забавы, размах смешной. Я дам тебе 2 галлеона. А теперь отдай значок, который у тебя.
Карина, даже не спросив разрешения, сняла значок с груди Гарри. Поглаживая хранящий лёгкое тепло значок, она строго произнесла:
— И не фантазируй. Я не разделяю абсурдных идей Грейнджер. Это просто... знак признания. До замужества моя мать, Нарцисса Малфой, носила фамилию Блэк. Передай эльфу: я, Карина Малфой, в чьих жилах течёт кровь рода Блэк, отдаю должное его трудам.
Домовые эльфы не ждут награды. Для них служба — это смысл жизни и высшая радость.
А значит, достаточно просто выразить им заслуженное признание. Этого вполне хватит.
Сказав это, Карина слегка отвернулась и добавила:
— ...И больше не носи этот значок.
Если уж и носить какие-то украшения или знаки, ей хотелось, чтобы это было связано только с ними двоими.
Даже если это значок какой-то там организации.
— Ну что ты вечно устраиваешь сцены на людях. Я устал.
— Что?
— Ничего. Не обращай внимания.
— Скучно с тобой.
Карина поправила одежду Гарри и аккуратно завязала его галстук. Завершив дело, её пальцы на мгновение с сожалением зависли в воздухе, но затем она решительно слегка толкнула Гарри и отступила.
— Я пойду. Если не вернусь прямо сейчас, Крэбб или Гойл начнут меня искать.
— Мне тоже пора. Ребята наверняка сгорают от любопытства.
Карина слегка приоткрыла дверь и выглянула наружу. Убедившись, что никого нет, она проскользнула в дверной проем.
— Не геройствуй на этом Турнире Трёх Волшебников. Если что-то пойдёт не так — бросай всё к чертям.
— Оригинальное напутствие. Я запомню.
Разумеется, одним лишь напутствием всё не закончится.
Кто-то, кто целится в Гарри. Карина должна найти его. Будучи слизеринкой и дочерью Пожирателя смерти, Карина могла это сделать.
Более того — кроме Карины с этим не справился бы никто.
С этой твердой решимостью Карина направилась в гостиную Слизерина.