На следующий день и в день после него Гарри всё так же молча входил в кабинет и писал той же самой ручкой.
Чем больше он писал, тем глубже становилась рана. В какой-то момент она и вовсе перестала затягиваться — кровь из неё текла ручьём.
Но Гарри ни за что не собирался говорить то, что хотелось услышать Амбридж. Единственное, что он произносил в её кабинете, было: «Здравствуйте» и «До свидания». Всё остальное время они молча противостояли друг другу, словно соревнуясь в упрямстве.
К четвергу рана не зажила даже к следующему дню. Однако Гарри, не показывая и тени боли, бодро выводил слова на пергаменте. То курсивом, то печатными буквами, а то и намеренно небрежным почерком — он продолжал испещрять своё тело шрамами.
— Что ж, мистер Поттер, покажите руку.
Гарри беспрекословно показал раненую кисть. Амбридж качнула головой и произнесла:
— Хм. Похоже, вы так ничего и не осознали. Ладно, на сегодня достаточно.
— Мне приходить завтра?
— Разумеется. Думаю, ещё один день поможет вам лучше усвоить урок.
— Но вы ведь сами говорили, что завтра улетаете по делам Министерства и оставляете нас на самостоятельную работу? Как же я могу заниматься без вашего чуткого руководства?
Амбридж расплылась в широкой улыбке:
— Судя по вашим попыткам хитрить, вам ещё учиться и учиться. Не переживайте, мистер Поттер. Я пригласила человека, который присмотрит за вами.
— О, как интересно. Но я сомневаюсь в квалификации этого надзирателя. Насколько же фантастическим должен быть этот человек, чтобы заменить саму профессора Амбридж? Даже представить себе не могу.
— Не волнуйтесь. У этого человека есть все полномочия контролировать вашу отработку.
«Неужели она уговорила Снейпа?» Вряд ли. Снейп, берегущий своё личное время как зеницу ока, не стал бы прислуживать Амбридж только ради того, чтобы посторожить ученика за переписыванием строчек. Даже если этот ученик — Гарри Поттер.
Что ж, завтра всё прояснится. А если что-то пойдёт не так — он всегда может просто развернуться и уйти.
— До свидания, профессор Амбридж.
Гарри произнёс это максимально беззаботным тоном и отправился в гостиную Гриффиндора.
Из-за отработок у Амбридж у него совершенно не оставалось времени, поэтому весь вечер пришлось потратить на домашние задания. Закончив эссе лишь к двум часам ночи, он рухнул на кровать, а на следующее утро с гудящей головой поплёлся в Большой зал.
Единственным утешением было то, что сегодня на Защите от Тёмных искусств была объявлена самостоятельная работа, и Гарри смог доделать остальные задания. Ещё до окончания урока он успел дописать эссе по Заклинаниям Исчезновения.
Но по пути к кабинету Амбридж его перехватила разгневанная Анджелина. Она принялась на чём свет стоит пилить его, спрашивая, есть ли у него хоть капля ответственности как у ловчего, и даже кричала, чтобы он просто проигнорировал отработку.
Но это был крайний вариант. Нужно было беречь силы на случай, если Амбридж решит использовать квиддич в качестве шантажа.
— Неужели так трудно один раз извиниться?! Поттер, если ты хочешь остаться ловчим, тебе нужно пахать на тренировках больше всех! — наступала Анджелина.
Но Гарри так и не произнёс: «Тогда ищите другого ловчего». Скажи он, что готов бросить команду, Анджелина просто взорвалась бы от ярости.
Лишь после того, как Гарри пообещал, что если сегодняшним надзирателем окажется слизеринец, он просто наложит на него Конфундус и сбежит, Анджелина наконец отпустила его.
Гарри поплёлся к кабинету Амбридж.
Честно говоря, он и сам смертельно устал. За лето он успел сцепиться с дементорами и пройти через суд, а с началом учебного года каждый день отбывал наказание, больше похожее на пытку. Ни один человек — даже Гермиона — не выдержал бы такой график.
Но мир не отличался милосердием, и сочувствовать ему никто не собирался. Чувствуя дикую усталость и раздражение, Гарри толкнул дверь кабинета.
— Простите за вторжение.
Он распахнул дверь. Кабинет, как всегда, встретил его приторно-розовым убранством, совершенно не вяжущимся с возрастом хозяйки. А внутри его ждала...
Девушка в зелёном кардигане с ослепительно-платиновыми волосами.
— Задерживаешься, Поттер.
Карина Малфой со значком старосты на груди.
Гарри никак не ожидал испытать радость в кабинете Амбридж, поэтому на секунду замер, трезво оценивая обстановку. Он проверил помещение поисковыми чарами — не наложила ли Амбридж какое-то заклятие перед уходом.
Магия молчала. Перед ним совершенно точно была Карина. Тот же уверенный взгляд, тот же едва уловимый аромат — всё та же привычная Карина.
— Какими судьбами? Пришла навестить меня?
— Профессор Амбридж попросила меня проконтролировать твою отработку.
Карина постучала пальцами по столу. На покрытой кружевной салфеткой столешнице лежали лист бумаги и та самая перо-пытка.
Слабо ухмыльнувшись, Карина произнесла:
— Похоже, ты у неё в глубокой опале, Поттер?
— Я просто не слишком любезен с дурнушками.
Бросив это, Гарри сел на стул. Карина же присела на край стола.
Комната, утопающая в рюшах и лентах, и Карина, наблюдающая за ним на расстоянии вытянутой руки.
И хотя Гарри не мог вот так просто прикоснуться к ней, он невольно задумался: неужели Амбридж случайно сделала ему лучший подарок?
— Она не знает про наши отношения, — тихо сказала Карина. — Но даже не думай отлынивать, Поттер. Я пришла следить за твоим наказанием. Если будешь писать спустя рукава, я всё передам профессору Амбридж.
— Значит, сегодня придётся постараться. Чтобы Амбридж и в следующий раз доверила тебе эту работу.
— ...Я повторю ещё раз, Поттер, — Карина постаралась придать своему голосу как можно больше холода. — Пусть раньше всё было иначе... Но сейчас мы враги. Я буду противостоять тебе, изводить тебя и сделаю всё, чтобы твоя жизнь в школе превратилась в ад. И чем сильнее ты страдаешь на отработках, тем лучше для меня.
Но сколько бы она ни твердила это, Гарри не чувствовал боли. Ведь само желание доказать свою враждебность лишь подтверждало, что на самом деле всё совсем не так.
Гарри нагло ухмыльнулся:
— Что же делать? Когда ты смотришь на меня, мне совсем не больно.
— ...Заткнись и пиши.
Гарри послушно взял перо и принялся выводить привычную строчку: «Я не должен лгать».
Кровавые буквы проступили на бумаге. Одновременно с этим рана на тыльной стороне ладони снова вспыхнула и натянулась. Изнурённая за последние дни кожа покраснела, готовая вот-вот лопнуть и заплыть кровью.
Гарри мельком взглянул на Карину и прикрыл кисть, чтобы она ничего не заметила.
Проследив за движением пера, Карина пробормотала:
— «Я не должен лгать»... Хорошая фраза.
— Какая ирония, правда? Чтобы больше не писать эту фразу, мне приходится лгать.
— А что плохого в том, чтобы соврать ради собственной выгоды? Обычные люди делают так постоянно.
— Наверное, я просто не обычный человек.
Карина едва заметно нахмурилась:
— Поттер. Почему бы тебе просто не уступить? Если ты хотя бы в Хогвартсе будешь вести себя тихо, тебе не придётся отбывать это скучное и бессмысленное наказание.
— Не могу. Мои враги не делают скидок на то, где я нахожусь — в школе или за её пределами.
— Это всё потому, что ты занимаешься ерундой.
Карина усмехнулась:
— Ты правда думал, что если напечатать статью в дешёвом таблоиде, кто-то всерьёз тебя послушает? Нет, Поттер. Никто в здравом уме не поверит газетёнке, у которой нет ни авторитета, ни репутации. Это просто сиюминутная сенсация, развлечение на один вечер. Ничего не изменится. Вообще ничего.
Показав пальцем на строчку, которую выводил Гарри, она добавила:
— Единственное, на что ты способен — это сидеть здесь и выводить: «Я не должен лгать».
Гарри мягко улыбнулся и написал ещё одну строчку: «Я не должен лгать».
А затем, подняв взгляд на Карину, добавил ниже: «Я люблю тебя».
Карина на мгновение потеряла дар речи. Её лицо мгновенно вспыхнуло, и она строго выпалила:
— ...Минус пять очков. Хватит паясничать, пиши нормально.
Гарри вывел красными чернилами: «Слушаюсь».
Тишина в кабинете затянулась. Лишь шуршание пера, ровные строчки текста и глубокая рана на руке Гарри — незаметная для Карины — отмеряли ход времени. За окном стремительно темнело.
Сидевшая на краю стола Карина скучающе пробормотала:
— И это называется наказанием? А говорила, что будет интересно...
Кап.
Раздался едва слышный звук падающей капли. Карина нахмурилась и посмотрела вниз.
На ковре расплывалось алое пятно. Свежая, ещё не просохшая кровь. А прямо над этим пятном зависла левая рука Гарри Поттера.
— Погоди. Это... кровь?
Только сейчас Карина разглядела рану на его кисти.
«Я не должен лгать». Буквы, точь-точь повторяющие выведенные на пергаменте, кровоточили прямо на его коже, а из глубоких порезов струилась алая кровь.
— Ч-что... Что это...
Кровь капала с руки Гарри, но лицо Карины стремительно бледнело. Её голос задрожал:
— Неужели... это перо...
— А, это? Пустяки.
Гарри слегка приподнял кисть. Капля крови сорвалась со шрама и упала на пол. Карина отшатнулась в ужасе.
Кровь. Ярко-красная кровь текла ручьём. Рана, которую вскрывали день за днём, превратилась в глубокую кровоточащую ссадину.
Глядя на побелевшую от испуга девушку, Гарри обыденно произнёс:
— Ну чего ты так реагируешь? Мелкая пакость вроде Амбридж — ничто по сравнению с Волан-де-Мортом.
По сравнению с Круциатусом и другими пытками это действительно было лишь лёгким телесным наказанием. Да, оно выходило за рамки обычных школьных взысканий, но хотя бы не угрожало жизни. По сравнению с тем, через что Гарри уже проходил, это было вполне терпимо.
Но для Карины, выросшей в роскоши и заботе, это зрелище выглядело ужасающе.
— ...Глупец. Зачем ты это скрывал?! Ты ведь всегда находишь выход!
— Ну согласись, было бы как-то неловко жаловаться, что старая жаба Амбридж каждый вечер заставляет меня резать себе руки чем-то острым.
— Упрямый идиотизм...!
Она знала, что он каждый день ходит на отработки. Но думала, что его просто заставляют писать обычные строчки. Карина и в страшном сне не могла представить, *как именно* проходит это наказание.
Алая рана и тяжёлые капли крови. Перед глазами Карины всплыл образ с первого курса — раненый Гарри, шаг за шагом приближающийся к ней. Что произошло тогда? Не понимая своих чувств, Карина со сжатыми губами и едва сдерживаемым страхом смотрела, как из него по капле уходит жизнь.
Гарри мягко улыбнулся.
Как бы она ни пыталась казаться жестокой, она не способна на истинную злобу. Разве может стать злодеем человек, который бледнеет от вида чужой боли?
Гарри черкнул пером на бумаге:
— Карина. Ты ведь говорила, что ты мой враг.
«Я люблю тебя». Красные буквы проступили на его руке и снова растаяли. Карина не обрадовалась и не смутилась. Она лишь с ужасом смотрела на его рану.
Гарри тихо усмехнулся:
— Чтобы быть моим врагом, ты должна быть готова с улыбкой пить мою кровь.
Лицо Карины исказилось. Он явно поддразнивал её, но при взгляде на его рану ей казалось, будто режут её собственную кожу.
Кисть Гарри была бледной, без единой капли румянца. Казалось, вся кровь ушла в эту рану и утекла прочь.
— ...Хватит.
— Что?
— Хватит писать, я сказала!
Забыв о своей роли надзирателя, она сорвалась на крик. Гарри лишь тихо хмыкнул.
Разумеется, он не мог остановиться. Пергамент не был заполнен даже наполовину. Если он бросит работу сейчас, Амбридж решит, что Гарри — или сама Карина — отнеслись к наказанию халатно. Это лишь усугубит ситуацию.
И Карина наверняка это понимала.
Гарри тихо попросил:
— Подержи меня за руку.
Карина закусила губу и, отвернувшись, неуверенно протянула ладонь. Гарри сжал её тонкие пальцы своей окровавленной левой рукой.
— Я напишу кое-что у тебя на руке, ладно?
Не давая ей времени на ответ, Гарри поднял перо и вывел несколько букв на тыльной стороне её ладони. Острый кончик пера царапнул нежную кожу. Алые чернила вспыхнули, словно искорки, и тут же впитались.
Карина почувствовала лёгкое колющее ощущение. Но она не подала виду.
Это была всего лишь царапина от пера. Ничего страшного.
Но Гарри Поттер, калечивший себя с каждым взмахом руки, испытывал боль в десятки раз сильнее.
Понимая это, Карина лишь молча смотрела, как он выводит буквы.
— Мгх...
Гарри, словно опытный мастер, осторожно и аккуратно выводил каждую букву на её коже. И с каждым новым штрихом на его собственной руке проступал точно такой же кровавый отпечаток.
Когда он наконец отвёл перо, на её ладони — и на его собственной — проступили красные буквы:
«Принадлежащая Гарри Поттеру».
— Если хочешь быть моим врагом, Карина, тебе придётся ко всему привыкать. Такое будет происходить часто, и однажды на моём месте можешь оказаться ты.
Гарри поднёс её ладонь к своему лицу. Запах её кожи смешался с металлическим ароматом крови. Он коснулся губами алых букв и тихим шёпотом произнёс прямо в её ладонь:
— Если я выиграю, тебе придётся несладко. Ты готова к этому?
Карина сжала зубы и процедила:
— ...Попробуй заставь.
Гарри так и не понял: то ли она насмехалась над ним, считая, что он не справится, то ли молила его именно об этом. Но если верно второе, он был готов дать ей куда больше, чем она ожидает.
Крепко сжимая ладонь Карины, Гарри продолжил писать.
Кровавые строчки буква за буквой заполняли пергамент.
---
После окончания отработки Карина шла по коридору Слизерина, чеканя каждый шаг.
Как он может вести себя так спокойно, когда из его руки буквально течёт кровь? Неужели ему совсем не больно? Ещё пара таких вечеров — и он просто свалится от малокровия.
И мог бы хоть немного уступить! Какая польза от этого бессмысленного упрямства?
— Идиотизм...
Карина сжала кулаки и вдруг вспомнила про надпись, которую Гарри оставил на её руке. Если она вернётся в гостиную с этой меткой, возникнут лишние вопросы.
Она подняла кисть к окну, разглядывая надпись в тусклом свете луны.
Но буквы каким-то образом изменились.
«Владелица Гарри Поттера»
Красные чернила выглядели почти так же, как и прежде, но первое слово стало другим. Унизительная и смущающая надпись сменилась на прямо противоположную по смыслу.
Карина замерла на месте, не отрывая взгляда от руки. Аккуратные буквы, выведенные с такой невероятной заботой... выведенные его собственной кровью.
И всё же эту метку нужно было стереть. Карина потёрла её пальцем, но сухая кожа не поддавалась. Нужна была вода...
— ...Досадно.
Карина слегка коснулась надписи кончиком языка. Во рту раздался солоновато-металлический вкус крови. Смочив буквы ровно настолько, чтобы их можно было убрать, она снова тёрла ладонь пальцем.
Словно песок, смываемый морской волной, кровавые чернила наконец растворились и исчезли без следа.
Карина ещё долго смотрела на чистую кожу, после чего молча направилась к гостиной Слизерина.