Для ребёнка весь мир — это совокупность отношений второго лица.
Я и другой. И протянутая между ними нить. Это всё, что видит перед собой ребёнок, весь его социальный мир. Для него общество — это паутина связей, расходящихся лучами от него самого в качестве центра.
Именно поэтому дети так наивны. Они считают себя пупом земли, им плевать на всякие приличия и они открыто, напрямую сталкиваются со своими эмоциями.
В то же время дети невероятно чутки. Их мир крайне хрупок, и любые резкие перемены в жизни окружающих воспринимаются ими так, будто рушится вся их вселенная.
«...Сестрёнка».
Прошёл всего год, а Драко превратился в тихого, постоянно озирающегося по сторонам ребёнка. Старые привычки иногда брали верх, и в моменты возбуждения он норовил куда-нибудь сорваться, но в последнее время поводов для радости у него почти не оставалось.
Когда-то Карина мечтала, чтобы Драко поскорее повзрослел, но сейчас она бы всё отдала за того невыносимого проказника.
Послушный ребёнок, вечно заглядывающий всем в глаза, пугал куда больше, чем наивный, наглый сорванец.
— Драко, уже поздно. Что ты делал в гостиной до сих пор?
— Да так... читал.
— Прилежно учишься? Молодец. Чтобы стать великим человеком, нужно много времени уделять учёбе.
Как же всё-таки удобны банальные фразы. Их можно пичкать куда угодно и когда угодно. Когда впору промолчать, дежурные слова помогают хоть как-то поддержать разговор, пусть от их избитости и сводит зубы.
Раз её больше не воротит от этой банальности, значит ли это, что Карина наконец повзрослела?
— Т-ты... тебе не нужна помощь? — неуверенно, с запинкой спросил Драко.
Никто в поместье не хотел волновать мальчика. Все старались сглаживать углы, баловать его, лишь бы он подольше оставался беззаботным.
Но показная забота — это просто дистанция, чтобы лишний раз не сталкиваться. Ребёнок чувствовал пустоту и пугался. Сначала он пытался привлекать внимание капризами и бунтом, но, видя, что родные отдаляются ещё сильнее, в конце концов научился держать всё в себе.
Он повзрослел.
— Я умею ставить защитные чары и знаю все тайные ходы в Хогвартсе! Если у тебя возникнут трудности, я могу всё уладить!
Его порыв был по-детски трогательным. Но чего стоят детские заклинания на втором курсе? И неужели он думал, что знает Хогвартс лучше Карины, прожившей здесь уже пять лет?
Карина улыбнулась и заглянула брату в глаза:
— Всё в порядке, я и сама отлично со всем справлюсь. Подумай сам, столько лет здесь учусь, неужели хуже тебя ориентируюсь?
— Но ведь ты даже про Выручай-комнату не знала!
— Выручай-комнату?
Убедившись, что сестра действительно не в курсе, Драко гордо выпятил грудь:
— Да! То самое место, где в прошлом году собирался клуб «Отряд Дамблдора»! Вообще-то это секрет, но для тебя сделаю исключение!
Как ни странно, подсказка Драко оказалась невероятно полезной. Воспользовавшись его инструкциями, Карина поднялась на седьмой этаж и отыскала Выручай-комнату.
Трижды пройдя взад-вперёд напротив огромного гобелена с танцующими троллями и отчаянно пожелая «место, где можно что-то спрятать», она увидела, как в стене проявилась маленькая потаённая дверь, и шагнула внутрь.
Внутри громоздились горы рухляди. Древние фолианты с истлёвшими страницами, смертоносные на вид алхимические ингредиенты, недописанные зелья и странные приспособления. Пустые бутылки из-под явно запрещённого в школе алкоголя. Покрытые вековой пылью серебряные блюда и запертые в железные клетки магические артефакты, скалящие невидимые зубы.
Казалось, здесь собрали всё, что поколения учеников Хогвартса пытались скрыть от чужих глаз. Но для Карины это было идеальное убежище.
«Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу». Среди бесчисленного мусора её собственные тайники затеряются мгновенно.
— Вот оно. Наша главная задача — починить эту штуку.
Карина привела с собой Крэбб и Гойл. Девушки остолбенели, оглядывая колоссальные залы, заваленные хламом.
— Ого... То есть всё это добро ничейное? Просто потерянные вещи?
— Если за ними никто не вернётся — да.
— Отлично. Думаешь, я могу кое-что прихватить себе?
С этими словами Гойл потянулась к изящной диадеме, венчавшей голову облупленного каменного бюста. Карина испуганно перехватила её запястье.
Гойл нахмурилась и возмутилась:
— Чего ты мешаешь, Малфой?!
— Это ты что творишь? Решила прикасаться к незнакомым вещам? А если на ней проклятие?
Гойл мгновенно отдёрнула руку, словно обожгшись, а её глаза испуганно метнулись к диадеме.
— П-проклятие? Да ну. Какая красивая вещь, разве на ней может быть...
— Тем прекраснее она выглядит, тем больше осторожности требует. Неужели тебя не учили, что тянуть руки к бесхозным сокровищам — верх идиотизма?
— Упс...
Гойл тут же убрала руки подальше, хотя в её глазах всё ещё читалось жгучее сожаление.
— Ты только посмотри на эти драгоценные камни. Никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Это серебряное плетение, эти сапфиры...
Крэбб закатила глаза, заметив, как у подруги текут слюнки:
— Гойл, у тебя с губы капает.
— Ой.
— И убавь аппетит. Всё равно сейчас её не наденешь. Вот закончим задание Малфой — тогда заберём в качестве трофея. Заодно научимся снимать проклятия.
— ...Крэбб, а ведь ты чертовски права!
— Попрошу! Я всегда права!
Оставив несбывшиеся мечты позади, Гойл посеменила следом за Кариной. Та уверенно вела их вглубь лабиринта. Миновав поворот, заваленный книгами под потолок, пройдя мимо стеллажей со старыми мётлами и моргающего каменного орла, Карина резко остановилась.
— Вот. Это Исчезательный шкаф. Нам нужно вернуть его к жизни.
Она постучала по цилиндрической деревянной створке, куда свободно мог поместиться человек.
— По моим расчётам, его близнец находится в лавке «Горбин и Бэрк». Если мы починим его до конца, он станет полноценным порталом, связывающим Хогвартс и Лютный переулок.
— Так давай починим! Чего мы тянем?
Гойл тут же выхватила палочку и направила на шкаф:
— *Репаро!*
Однако заклинание отскочило от дерева рикошетом и угодило прямо в массивную хрустальную люстру под потолком. Осколки с пола со звоном взмыли вверх, срастаясь воедино, и через секунду люстра сияла как новенькая.
— Серьёзно думала, что я не пробовала обычные чары, Гойл? — холодно бросила Карина.
Та смущённо опустила палочку.
— На Исчезательный шкаф наложены мощнейшие чары. Простым бытовым ремонтом тут не обойтись. Нужны редкие реагенты и специфическая магия. На это уйдёт уйма времени и денег.
Карина выудила из кармана наворованные на уроке зелья и аккуратно расставила их на ближайшей полке. Наложив простейшие запирающие чары, она обернулась к подругам:
— Это наш главный приоритет на этот учебный год. Если понадобятся деньги или редкие ингредиенты — говорите, я достану.
— Слушай, а почему бы нам не попросить профессора Снегга? Он-то точно сможет помочь! — воодушевилась Крэбб.
Но Карина, уже принявшая решение в своей голове, категорически покачала головой:
— Нет. Я не доверяю Снеггу до конца. К тому же... это моё задание. Я должна справиться сама.
Возражать ей никто не смел.
— Но с ним всё было бы куда быстрее... — пробормотала Крэбб.
Да только она не понимала главного: именно поэтому Карина и не могла обратиться к Снеггу.
---
Начались безумные, выматывающие дни.
Программа Ж.А.Б.А. оказалась чудовищно сложной и объёмной. Даже те, кто сдал С.О.В. на «Превосходно» и возомнил себя гениями, завыли от ежедневных пятистраничных эссе. Количество изучаемых предметов сократилось, но нагрузка выросла втрое; студенты шутили, что кто-то наложил на их расписание заклинание путаницы.
Разумеется, никакой магии в банальной студенческой рутине не было. Проклиная всё на свете, ученики волочили ноги в библиотеку, словно скот на бойню.
Но Карина пахала в два раза больше остальных. Она успевала выполнять горы заданий, искать способ починить шкаф и при этом судорожно соображать, как подступиться к собственной «миссии».
Её график был расписан по десятиминуткам. Обязанности старосты, тренировки по квиддичу, тайная починка шкафа в Выручай-комнате.
Эссе вытягивали время, сложный шкаф ломал волю. Обязанности старосты крали остатки личного времени, а квиддич выжимал последние физические силы.
А мысли о «задании» висели над ней дементором, высасывая душу.
Убить Гарри. Или Дамблдора. Выбрать кого-то одного.
«Если выбирать того, кого реально убить... остаётся только Гарри».
Возможно, Гарри даже ничего не понял бы — просто выпил бы предложенный ей яд, улыбаясь. Или она могла прижать его к себе под предлогом поцелуя и влить яд губам к губам. Ударить в спину. У неё хватило бы воли, если задаться целью.
Но Карина не хотела его смерти. Оборванные нити привязанности и не до конца угасшие чувства тянули её на дно.
Даже если бы она решилась, увидеть мёртвого Гарри своими глазами... её собственный разум бы просто отключился.
«Тогда... остаётся Дамблдор?»
Это казалось ещё более безумным. Как? Каким образом шестнадцатилетняя девчонка способна убить величайшего волшебника эпохи, человека, перед которым пасует сам Тёмный Лорд? Яд? Проклятие?
И главное — как подсунуть этот яд директору?
«Обычным способом нельзя. Нужен безупречный план, филигранный расчёт, нечто такое, до чего не додумается ни один нормальный человек...»
В голове роились змеи. Крупные, ядовитые пожирали мелких, теснились, сплетались в жуткий клубок. Выжившая в этой внутренней мясорубке змея выглядела чудовищно и отвратительно.
Карина платила за этот план собственной моралью, человечностью и душой.
Время, силы, остатки душевного покоя. Всё в ней истончалось и стиралось. И без того хрупкая фигура исхудала донельзя, на мертвенно-бледном лице не осталось ни капли крови.
Если существовало воплощение истощения и краха, оно ночи напролёт смотрело на неё из зеркала.
Днём она изо всех сил старалась держать марку. Урезала и без того куцый сон, чтобы привести в порядок платиновые волосы, заставляла слипающиеся глаза смотреть прямо и неизменно улыбалась окружающим.
Нужно было казаться сильной, чтобы стервятники, выжидающие её слабости, не почуяли кровь.
Правда, скрыть всё до конца не получалось.
— Надрываешься, Малфой?
Карина вздрогнула, когда из темноты коридора наперерез ей шагнула фигура. Подняв глаза, она увидела Джинни Уизли, смотревшую на неё с нескрываемым презрением.
Похоже, она и впрямь валилась с ног — раз не заметила приближения младшей Уизли. Карина устало потёрла переносицу.
Уже на пятом курсе Джинни заметно повзрослела, научилась прятать эмоции за аккуратным макияжем. Рыжие волосы придавали ей бойкий вид, а в выражении лица читался тот спектр эмоций, который Карина давно разучилась проявлять.
Джинни сунула ей под нос квадратный конверт.
— Приглашение от профессора Слизнорта.
— Приглашение?
— Он собирает свой элитный кружок. Вечеринка для «любимчиков».
Слухи об этом сборище ходили по школе давно. Слизнорт сколотил себе клуб из особо перспективных студентов, негласно прозванный «Клубом слизней».
Название звучало убого и омерзительно.
Даже для Карины, обожавшей подобные элитарные кружки, от одного этого именования сводило скулы.
Вспомнив об этом, она недоумённо изогнула бровь:
— И с какой стати ты принесла его мне?
— Профессор просил передать. Хочет видеть тебя на следующем сборе Клуба слизней.
Подозрительно. Слизнорт открыто сторонился её. С чего бы вдруг звать на свои междусобойчики?
Да и если вспомнить контингент этого клуба, там наверняка соберутся все её идейные противники.
«Хотя... сходить всё же стоит».
Несмотря на внутренний скепсис, Карина решила принять приглашение. Покрутиться возле Слизнорта лишний раз — отличная возможность что-нибудь стащить из его тайников.
Спрятав конверт в мантию, она с интересом посмотрела на собеседницу:
— А ты-то сама какими судьбами в этом клубе?
— Спрашиваешь, почему я там состою? — Джинни зло блеснула глазами. — Самозваный интерес у профессора нашёлся, вот и попросил передать...
— Нет. Я о другом. Какое отношение твоя семейка имеет к подобным сборищам? У Уизли отроду не было ни денег, ни влияния.
Джинни заскрипела зубами:
— ...Гарри сейчас занят. Если ты не в курсе.
— Оу. Какая неожиданная новость. Только мне-то какое дело до его расписания?
— Должно быть дело! Если в тебе осталось хоть что-то человечное! После смерти Сириуса знаешь, как сильно он страдает?! Как его ломает?! — сорвалась на крик Джинни.
Карина лишь лениво прикрыла глаза:
— Ты всё ещё ребёнок, Уизли. Когда ты уже поймёшь?
Усталость давала о себе знать, но язвить Карина не разучилась. Она прищурилась, глядя на девочку, которая была младше её всего на год:
— Когда до тебя дойдёт простая истина? Полагаешь, стоит мне вздохнуть о нём — и он побежит ко мне выкладывать секреты? Или ты думаешь, из-за старых чувств я сдам всех своих товарищей?
— Ч-что?..
— Чувства — это просто чувства. Иногда их можно заглушить, а иногда — вырвать с корнем. Перестань проецировать на меня свои детские фантазии, избавь меня от этого бреда.
Джинни судорожно хватала ртом воздух. Должно быть, всё это время она видела в Карине главную соперницу в любви. Какая наивность.
К сожалению, Карина давно перестала быть романтичной героиней девичьих грёз. Она — враг. Враг Ордена Феникса, враг семьи Уизли и личный враг Гарри Поттера.
— Ты... ты действительно хочешь предать Гарри? Встать на их сторону?
— Какое громкое слово — «предательство». Тебе кажется, ради любви нужно сжигать себя дотла?
Карина коротко вздохнула и махнула рукой:
— Между нами никогда не было искренней веры, Джинни Уизли. Было лишь мимолётное совпадение характеров, не более.
Во взгляде младшей Уизли вместо ревности и обиды вспыхнула чистая, неподдельная ненависть.
— И всё же здесь Хогвартс. Если ты думаешь, что сможешь проехаться на чувствах Гарри ради своих грязных целей... я лично отправлю тебя вслед за твоим папашей.
Карина лишь усмехнулась на эту детскую угрозу:
— Мечтай, детка. Удачи тебе на этом поприще.
Обойдя застывшую Джинни, она двинулась дальше по коридору. За спиной стояла звенящая тишина.
---
Прошло несколько дней, и наступил вечер сборища Клуба слизней. Прекрасно понимая, что ничего хорошего её там не ждёт, Карина всё же явилась.
Правда, пожалеть о своём решении ей пришлось уже спустя пять минут.
Гораций Слизнорт стоял перед Чжоу Чанг и, брызгая слюной от восторга, громко вещал:
— О! А вот и ты, Чжоу Чанг! Наша умница, которая была девушкой Седрика Диггори!
Чжоу густо покраснела. Слизнорт довольно ухмыльнулся, поднимая бокал:
— Как жаль, что я не застал Диггори в школе! Какая утрата для Хогвартса! А ведь он подавал такие надежды, в столь юном возрасте уже консультировал Министерство! Скажи, моя дорогая, вы ведь поддерживаете связь? Получаешь от него письма?
— П-последнее время он пишет реже...
— Ох. Ну что поделать, высокая политика отнимает много сил. Но ничего, когда министр закончит дела с иностранными делегатами, они обязательно воссоединятся!
На словах профессор звучал ободряюще, но интерес к Чжоу у него явно угас. Переключив внимание, он лучезарно заулыбался, завидев Блейза Забини:
— Ах, Блейз! Как успехи? Надеюсь, этот приём не слишком уступает грандиозным балам в вашем родовом поместье!
Будучи старостой Слизерина, Блейз мог похвастаться матерью, выходившей замуж семь раз и оставлявшей мужей богатыми вдовцами, что обеспечило парню колоссальное состояние и влияние.
Карина с трудом удержалась от скептической ухмылки. Как же мерзко это выглядело. Слизнорт собирал вокруг себя исключительно сливки общества — богатых, знаменитых или полезных. Даже если они были по разные стороны баррикад (включая саму Карину). Исключением, пожалуй, выглядела лишь Джинни.
Впрочем, к самой Карине старый профессор особого интереса не проявлял. Так, для галочки позвал, раз уж у неё есть хоть какой-то вес в чистокровных кругах.
В отличие от Чжоу, вокруг которой все увивались, Слизнорт сосредоточил всё своё внимание на главном трофее вечера.
— О, Гарри Поттер! Невероятно... Лили, Джеймс... Пережить ту страшную ночь, пройти через мясорубку в Министерстве и снова выйти сухим из воды...
— Я здесь только потому, что до сих пор жив, профессор.
— Знаешь, ходит столько слухов... Избранный. Говорят, в тебе скрыта особая сила, превосходящая возможности обычных волшебников...
— Особой силы во мне нет, а вот звание «избранного» — чистая правда. Меня лично отметил Сам-Знаешь-Кто, — с мрачной иронией бросил Гарри. — Пожаловал в гости сразу после моего рождения, чтобы лично засвидетельствовать почтение. Много ли на свете людей, удостоенных такого персонального внимания?
Сложно было понять, шутит он или говорит серьёзно. На лице Гарри застыла маска издевательской вежливости, и даже видавший виды Слизнорт слегка растерялся. Карина, стоявшая в стороне, прикрыла ладонью рот, чтобы не засмеяться. Она-то знала этот тон лучше всех — Гарри откровенно издевался над стариком.
Тут в разговор вклинился Блейз, скривив губы в презрительной усмешке:
— Подумаешь, «избранный»... Цирк шапито.
— Ой, брось, Блейз, мы тут все по-своему «избранные», — оскорбился Гарри. — Взять хотя бы тебя. Твоя матушка перебрала столько мужей, но из всех возможных вариантов выбрала именно тебя своим главным наследником. Разве это не провидение?
У Блейза перекосило лицо. Но Гарри уже лучезарно улыбался остальным:
— Ну что вы все заскучали? Давайте не будем портить вечер семейными драмами. А то мы с Блейзом и так травмированы тяжёлым детством!
По залу прокатился неловкий смешок. Гарри мастерски перетягивал на себя всё внимание. Карина тихонько отступила в тень, скользнув взглядом по роскошным интерьерам кабинета Слизнорта.
Комната казалась огромной — очевидно, хозяин расширил её с помощью пространственных чар. Стены и потолок были задрапированы тяжёлыми золотыми и багровыми тканями, а на массивных полках рядами выстроились сверкающие хрустальные флаконы с разноцветными зельями.
«Что это за составы? Смогу ли я что-нибудь оттуда стянуть?»
Мысль мелькнула и тут же угасла, сменившись горькой усмешкой. «Докатилась. Стою на вечеринке и думаю только о кражах» .
Пока она мысленно корила себя за падение, к ней подплыл огромный, похожий на медведя парень. Карина даже не заметила его приближения — до того устала.
— Привет. Ты ведь та самая Малфой, верно?
Она моргнула, собираясь с мыслями, и едва заметно кивнула.
— Здорово! Я Кормак Маклагген. Гриффиндор, пятый курс. Мечу в капитаны квиддичной команды на следующий год!
— *Следующий*?
— Ну а кто, если не я? Поттер выпустится, и место освободится! Кто ещё сможет занять позицию загонщика или вратаря, если не тот, кто видит поле целиком? — самоуверенно ухмыльнулся Кормак.
Карина криво улыбнулась:
— На твоём месте я бы не стала подходить к представителям Слизерина.
— Да брось ты! Мне плевать на эти факультетские распри. Родители, Азкабан... Какая разница, что было в прошлом? Важно то, что происходит здесь и сейчас.
Судя по всему, Кормак истолковал её улыбку по-своему и воодушевился ещё сильнее:
— Кстати, мой дядя Тибериус дружит с самим министром Скримджером. Если что — обращайся, я могу за тебя словечком замолвить.
Наивность и наглость в одном флаконе.
Раньше она бы просто презрительно фыркнула. Но сейчас эта подростковая напыщенность и слепая вера в собственные силы казались почти... милыми.
Наверное, потому что она сама утратила это навсегда.
— Спасибо, обойдусь без твоей помощи.
— Какая ты неприступная.
— Если бы у каждого, кто отшил тебя, был титул неприступности, в мире не осталось бы свободных женщин. Лучше покажи мне кабинет профессора, вот к этому у меня действительно есть интерес.
Как Карина и предполагала, Кормак здесь явно ориентировался. Будучи парнем с амбициями и полезными родственниками, он любил хвастаться чужими сокровищами.
Они принялись бродить вдоль полок.
— Честно говоря, ничего особенного, — морщился Кормак. — Сплошное хвастовство старыми письмами и сувенирами.
Самые ценные ингредиенты и редкие зелья хранились за массивными стеклянными дверцами в глубине комнаты. Залезть туда незаметно казалось невыполнимой задачей.
Шансов ноль. Пустая трата времени.
В воздухе висел удушливый коктейль из дорогих духов, еды и чужих фальшивых улыбок. Голова закружилась, в глазах резко потемнело. Карина покачнулась.
— Эй, ты в порядке?
— ...Мгм. Принеси мне чего-нибудь выпить, пожалуйста.
Кормак тут же метнулся к столу и вернулся с двумя бокалами медовухи. Карина опустилась на диван, жадно пригубив сладкий напиток. Парень тут же примостился рядом, продолжая беспрестанно трепаться:
— Кстати о квиддиче! Ты ведь тоже играла, да? Что думаешь о новой схеме оборонительного построения?..
Тёплый алкоголь растекался по телу, расслабляя мышцы. Как бы она ни убеждала себя сохранять бдительность, измождённый организм требовал отдыха.
Слушая болтовню Кормака вполуха, Карина не заметила, как её веки стали тяжелеть. Она попыталась бороться со сном, но мягкие подушки дивана сделали своё дело — через несколько минут она провалилась в глубокий сон.
— ...Потому что эти тупые ловцы вечно портят всю расстановку из-за звёздной болезни! Если бы они хоть немного соображали в тактике...
Кормак осёкся, заметив, что собеседница больше не слушает. Сначала его задело, что девушка заснула посреди его монолога, но, взглянув на её безмятежное лицо с приоткрытыми губами, он мгновенно всё простил.
Коридорные сплетники поговаривали, что у Маклаггена завышенные требования к девушкам, но сейчас Карина идеально вписывалась во все его стандарты. Более того, расслабленное выражение лица лишило её привычной надменности, сделав невероятно притягательной.
Засмотревшись на неё, Кормак слишком поздно заметил приближение чужой тени. Подняв голову, он столкнулся с таким убийственным взглядом Гарри Поттера, что у него по спине пробежали мурашки.
— Вали отсюда, Кормак.
Даже само присутствие дементора не могло заморозить воздух так сильно, как этот шёпот. У Кормака зачесалось между лопатками.
Остатки гордости ещё пытались бунтовать:
— Эй, полегче... Поттер, ты же вроде бросил её...
— Я сказал — вали.
Инстинкт самосохранения взял своё. Плевать на гордость — любой, кто проучился с Гарри Поттером на одном факультете пять лет, знал цену этому гневу. Кормак предпочёл ретироваться без лишних слов.
Даже не взглянув на убегающего парня, Гарри присел на корточки перед спящей Кариной.
В обычные дни она выглядела слишком напряжённой, словно натянутая струна. Но сейчас, свернувшись калачиком на глубоком диване, она казалась до боли беззащитной. Рука не поднималась её будить.
В другом конце зала Блейз Забини весело кружил в танце какую-то слизеринку. Это был результат долгих стараний Гарри — он битый час отвлекал внимание гостей на себя, чтобы выиграть хотя бы минуту.
Гарри молча взмахнул палочкой.
Диван плавно, без единого толчка оторвался от пола и бесшумно скользнул в самый тёмный угол за тяжёлой портьерой. В общем галдёже вечеринки этого никто даже не заметил.
Уложив диван на место, он бережно накинул на плечи девушки собственную мантию, а затем вернулся к обществу.
Ему ещё предстояло выжать из старого профессора воспоминания о крестражах.
Проходя мимо Слизнорта, Гарри пересёкся с ним взглядом. Старик многозначительно подмигнул и чуть заметно кивнул, словно одобряя его действия.
«Так вот почему... Феликс Фелицис... хм».
Похоже, старик пригласил Карину исключительно для того, чтобы задобрить самого Гарри.