Карину, крепко связанную, затащили внутрь чемодана Грюма. Сначала она испугалась, что он собирается запереть её здесь и похитить, но Грюм тоже последовал за ней.
Когда Грюм взмахнул палочкой, висевший на стене фонарь загорелся. Карина, пошатываясь, огляделась по сторонам.
На дне чемодана обнаружилась небольшая комната. Мрачное помещение, в котором совершенно не чувствовалось ни жизни, ни тепла. Из обстановки были только кровать, шкаф да письменный стол, заваленный всевозможными материалами и магическими инструментами. Для комнаты, где ценилась исключительно функциональность, было слишком тесно — особенно теперь, когда в ней находились ещё и Рита Скитер с Грюмом.
Грюм притащил стул и усадил на него Карину. Сопротивляться сейчас было бесполезно, а устраивать бессмысленную борьбу — лишь выглядеть жалко, поэтому Карина послушно села.
Она постаралась принять как можно более беззаботный вид:
— На этот чемодан наложено заклятие Незримого расширения. Вы всё это время прятались здесь.
— Верно... В этой вещи заключено всё, что мне дорого. Когда они ушли отсюда, я тайком вернулся и забрал её. И всё это благодаря Карте Мародёров...
Ухмыляясь, Грюм вытащил из кармана кусок пергамента. Ту самую Карту Мародёров Хогвартса, которую Гарри показывал ей некогда.
И надо же было доверить такую вещь кому попало. Пока Карина мысленно отчитывала Гарри, глаза Грюма лихорадочно бегали по карте.
— Отлично. Время ещё есть.
Пробормотав это, Грюм пошарил по карманам и вытащил на свет хрустальный флакон. В прозрачной склянке плескалась абсолютно бесцветная жидкость. Грюм с глухим стуком водрузил пузырёк на стол.
При виде этого у Карины задрожали губы.
Ни цвета, ни запаха. Если только у Шизоглаза Грюма не было странной привычки носить с собой воду во флаконах, это определённо было...
— Веритасерум. Зелье правды. Штука крайне ценная... Надеюсь, ты будешь отвечать на мои вопросы честно. Если же вздумаешь лгать... Придется использовать Веритасерум, а раз уж зелье всё равно будет открыто, я, пожалуй, расспрошу тебя и о других вещах.
Карина знала слишком много: начиная с Волан-де-Морта и его крестражей и заканчивая тем, что её собственный отец пустил в ход тот злосчастный дневник.
Карина медленно кивнула. Ей нужно было во что бы то ни стало избегать лжи. Сказать самую малость, крупицы незначительной информации, лишь бы не дать ему повода пустить в ход Веритасерум.
Если сведения о крестражах выплывут наружу, её семье придёт конец.
Грюм отвернулся. Воспользовавшись моментом, Рита Скитер поправила очки и вперила в Карину злобный, пронзительный взгляд:
— Советую отвечать честно, малышка... Я знаю о тебе куда больше, чем ты думаешь!
— Оставьте свои угрозы, лучше возьмите в руки скоропишущее перо и записывайте.
Убедившись, что Рита Скитер приготовила перо, Грюм грозно возвысился над Кариной:
— О чём вы разговаривали с Каркаровым?
— Мы просто обменялись дежурными любезностями. Я хотела узнать, не происходит ли у них чего-нибудь необычного.
Это была не ложь. Просто «необычным» она считала то, что касалось Тёмной Метки.
Глаза Грюма завертелись в глазницах. Неужели он почуял неладное? Карина сглотнула слюну, но, к её удивлению, Грюм никак не отреагировал.
Он недовольно фыркнул:
— Любезности? Ты заявилась на корабль Дурмстранга ради дежурных любезностей? И уж точно не по указанию Луциуса?
— Ну, то, что отец подсказал мне эту идею — правда. Он предложил воспользоваться связью с Каркаровым. Лишний союзник никому не помешает, так что я согласилась.
Здесь от начала и до конца была чистая правда.
Глаза Грюма снова завращались. Карина подумала: неужели этот его глаз работает как детектор лжи? Раз никакой тревоги он не подал, значит, тест пройден.
— Когда ты узнала о проведении Турнира Трёх Волшебников?
— Прошлым летом, примерно во время Кубка мира по квиддичу.
— Знаешь ли ты, как попал в Хогвартс Кубок Огня до того, как его привезли сюда?
— Только то, что он хранился в Министерстве, а потом его доставили в Хогвартс.
Карина отвечала без запинки, и после каждого ответа Грюм вращал глазом — в буквальном смысле — и цыкал языком.
Пока отвечала, Карина ломала голову над тем, почему ни один из её ответов, похоже, не удовлетворил Грюма.
— Тогда зачем ты привязалась к Поттеру? Что ты пыталась из него выудить?
— К кому привязалась? — тут же возмутилась Карина. — Это ещё что за бред?
Слушать такое было выше её сил.
— Это Гарри сам ко мне привязался! Это он признался мне в чувствах, а я просто пошла у него на поводу от скуки.
Разумеется, первым свои чувства раскрыл именно Гарри Поттер. Карине просто пришлось немного ответить на его отчаянную, щемящую любовь. «Привязалась»? С каких это пор Карина Малфой бегает за кем-то первой или признаётся в любви? Нелепейшее заблуждение.
Карина произнесла это без тени сомнения.
В тот же миг золотистая антенна за спиной Грюма завибрировала. Волшебный глаз Грюма метнулся назад, но через секунду снова уставился на Карину.
— Ложь.
Карина внутренне сжалась, но сохранила непроницаемое лицо.
Странно. Ведь это была чистейшая правда от начала и до конца.
— У меня есть секретный детектор, способный распознавать ложь.
Грюм ткнул пальцем в золотистую антенну. Та дрожала мелкою дрожью, изобличая ложь Карины.
Она потеряла бдительность. Слишком сосредоточившись на Веритасеруме, Карина забыла про другие фокусы и слегка прокололась в формулировках.
Нужно было срочно исправлять положение, но Грюм, привычный к допросам, не дал ей времени на раздумья:
— Ложь не пройдёт. Повтори то, что сказала сейчас, но замени ложь правдой... Слово в слово!
*Это Гарри сам ко мне привязался!*
*Гарри первым признался.*
*Я просто пошла у него на поводу от скуки.*
Из трёх предложений двусмысленным или не до конца правдивым могла быть только одна-единственная вещь.
Карина крепко закусила губу и выдавила из себя:
— Первым... к нему полез Гарри... он первый мне признался... и...
Зажмурившись изо всех сил, она выпалила:
— И мне просто... нравилось, вот я и согласилась!
Договорив, Карина вспыхнула от жгучего стыда до самых корней волос.
Надо же — чтобы первыми эти слова услышали не Гарри, не Крэбб с Гойлом, а два древних старика.
Но как бы сильно ей ни было стыдно, Карина никогда не опускала голову перед врагами. Напротив, она гордо задрала подбородок и приняла самый наглый вид.
Грюм резко обернулся. Его взгляд упал на ту самую золотистую антенну. Он явно ждал, что она снова задвигается, но та оставалась совершенно неподвижной.
Грюм недовольно проворчал:
— Слишком сильно доверять детекторам лжи тоже не стоит... Ну да ладно.
После этого Грюм взмахнул палочкой. Карина испуганно зажмурилась, но, почувствовав, как путы на её теле ослабевают и спадают, удивлённо моргнула.
— Всё. Погоди немного, скоро я тебя отпущу...
Он швырнул ей её палочку. Карина рефлекторно поймала её. Грюм демонстративно отвернулся, оставляя спину абсолютно незащищённой, но Карина даже не подумала нападать.
Отчасти потому, что прошлый урок пошёл ей впрок, но главным образом потому, что от Грюма больше не исходило ни капли враждебности.
Рита Скитер завопила:
— Грюм! Вы что, так просто всё закончите?!
— А что поделать? Если бы речь шла о самом Луциусе — другое дело, но трогать ученицу Хогвартса я не стану.
Буркнув это, Грюм принялся аккуратно складывать флаконы и магические приборы.
Рита Скитер вскочила на ноги. Её морщинистое лицо исказилось от ярости:
— Подумаешь, меня выкинули из «Ежедневного пророка» за пару правдивых статей, и вы думаете, я буду гнить в этой дыре? Как бы не так! Я помогаю вам только ради мести! Этому продажному «Ежедневному пророку», готовому за грош продать любую честность, и Малфоям, которые думают, что за галеоны можно купить абсолютно всё!
Журналистка жёлтой прессы рассуждает о честности. Интересно, это её памятью лишили с помощью Забвения или у неё просто напрочь отсутствовала совесть?
Карина склонялась к первому варианту, поскольку отказывалась верить, что человек способен быть настолько бесстыдным.
Не обращая внимания на истерику Риты, Грюм сухо бросил:
— У вас ещё будет предостаточно возможностей. В следующий раз мы займемся Луциусом. Вот тогда и отомстите.
— Так используйте эту девчонку!
— Дамблдор не разрешит. Да и я не хочу.
*Дамблдор?*
Только теперь Карина сообразила, что они всё это время находились в плену огромного недоразумения.
Поверив на слово Гарри, она была уверена, что профессор Грюм — это переодетый «враг». И даже не пыталась в этом сомневаться или проверять.
В конце концов, Аластор Грюм и Карина Малфой изначально находились по разные стороны баррикад.
Магическая аристократия в лице Малфоев, обладающая деньгами и властью — лакомый кусочек для Пожирателей Смерти. Даже если после войны Луциус открестился от всего и прикинулся невиновным, втайне он продолжал помогать оставшимся на свободе приспешникам.
Настоящий Грюм терпеть не мог таких, как он. И уж точно подозревал бы Карину в каких-то тайных замыслах из-за её романа с Гарри.
Если бы перед ней действительно стоял самозванец в личине Грюма, ему не было никакого резона похищать её.
А вот у кого действительно могли быть причины...
— Погодите... Профессор... Грюм?
— Чего тебе?
Грюм всё ещё выглядел раздражённым. Карина лихорадочно закрутила мозги.
Как проверить, настоящий он или фальшивый? Поразмыслив пару секунд, Карина решилась:
— Гарри подозревал, что вы — кто-то другой, загримированный под профессора Грюма. Что вы на это скажете?
Стоило ей это произнести, как профессор Грюм... безумно расхохотался. Было удивительно, как человек с таким искривлённым ртом и единственным глазом может издавать столь раскатистый смех.
Отсмеявшись, он неожиданно выкрикнул:
— Поттер! У этого парня есть талант!
Грюм, выглядевший донельзя довольным и счастливым, продолжал:
— Всегда во всём сомневаться и быть начеку! Судить о людях не по эмоциям, а по разуму! И единственный, кто справился с этим на отлично — это Поттер! У него есть все задатки аврора. Нет, он уже отличный аврор! Я вижу в нём надежду!
Реакция оказалась совершенно не той, какую она ждала.
Будь он самозванцем, он бы испугался.
Будь он настоящим Грюмом, он бы, наверно, стал отчитывать Гарри за столь нелепые подозрения.
Но Грюм лишь весело гоготал.
— Альбус привел меня сюда. Но Поттер не поверил мне! Он доверился Дамблдору, который привёл меня, но оценил меня ровно настолько, насколько я стоил. И как только он понял, что я веду себя неконтактно, он без колебаний засомневался во мне! И сразу же попытался докопаться до истины! Потрясающе! Нет ничего опаснее бесполезного союзника!
Надежда.
Несмотря на то, что Гарри буквально выдворил его из кабинета, Грюм возлагал на него надежды.
— Поттер — истинный Избранный... Его потенциал равен силе Того-Которого-Нельзя-Называть, а то и превосходит её!
— Не говорите так! — вспыхнула Карина, свирепо глядя на него.
Грюм тут же умерил веселье и посмотрел на неё:
— Единственное, что меня сейчас беспокоит... это ты, Малфой.
Шизоглаз Грюм полностью оправдывал своё прозвище.
Мало того что он радовался тому, что его подозревали, и возлагал на это надежды — теперь он ещё и переживал за Карину, которую до этого ненавидел всеми фибрами души.
— Советую тебе хорошенько подумать. Твоё поведение в целом прагматично. Дамблдор донельзя благороден, а Поттер ради тебя готов вырвать собственное сердце. Отбросим даже чувства — примкнуть к этой стороне сейчас было бы неплохим решением...
Карина вовсе не собиралась становиться чьей-то пешкой или переходить на сторону Гарри. Подобными расчетливыми оправданиями она обычно прикрывала собственные чувства перед самой собой.
Но следующие слова Грюма заставили её умолкнуть.
— ...Но ты должна понимать. Его возвращение — вопрос лишённый сомнений. Как бы вы ни старались, предотвратить это уже нельзя. Вопрос лишь в том, удастся ли уничтожить его после возвращения... И когда он вернется, умрет кто-то один: ты или Поттер.
Смутная тревога наконец обрела вполне осязаемые очертания.
Карина и сама всё понимала.
Тёмная Метка в небе во время летних каникул. Растущее число исчезновений. И зловещие письма от отца.
Она подошла слишком близко, чтобы продолжать делать вид, будто над магическим миром не сгущаются тучи.
— Будь ты послушной пешкой Луциуса, было бы проще. Но раз это не так... Сможешь ли ты сохранить рассудок в разгар войны? Между Тем-Кого-Нельзя-Называть, Пожирателями Смерти и Орденом Феникса — сможешь ли ты остаться собой?
В его вращающемся глазу читалось сочувствие.
На израненном шрамами лице застыла боль.
А с холодных губ срывалось трезвое, безжалостное предупреждение.
Пока Карина молча переваривала услышанное...
В этот момент стоявший на столе Снизекóп закрутился с бешеной скоростью. Глаза Грюма мгновенно забегали. Его взгляд поочерёдно зафиксировался на Снизекóпе, настенном зеркале и Карте Мародёров.
— Поттер и Блэк приближаются. Действуют на редкость быстро... Что ж, похвально.
Грюм вскинул палочку. Вид у него был такой, будто он собирался дать им бой.
Карина испуганно выпалила:
— Стойте! Если вы и правда настоящий профессор Грюм, вам не нужно сражаться с Гарри!
— О, напротив, нужно, — ухмыльнулся профессор Грюм. — Настоящая магическая дуэль в полную силу без поддавков выпадает нечасто. Для Поттера это будет отличным опытом...
— Вы с ума сошли!
Едва он договорил, как дверь чемодана со стуком распахнулась. В проеме показался квадрат синеющего неба, а на его фоне — лица Гарри и Сириуса.
Лицо Гарри было холодным как никогда. Но Карина, едва завидев его, расплылась в улыбке от переполнявшего её облегчения.
Взгляд Гарри тут же упал на Карину. Убедившись, что с ней всё в порядке, он процедил ледяным тоном:
— Вы окружены. Отпустите Карину.
— Поттер, дам тебе совет... Самое ценное держи при себе до самого конца. Вот так легко разбрасываться словами — значит показывать свои слабости...
Лицо Гарри окаменело, но Грюм даже не думал использовать Карину в качестве заложницы. Он лишь вальяжно покачивал палочкой:
— Спустись и забери её сам, если сможешь.
Внутри — территория Грюма.
Укрытий масса, спрятаться есть где, да и Карина под рукой — особо не поатакуешь.
В то время как Гарри и Сириусу придется спускаться по узкому проходу.
Даже при раскладе один против двух преимущество было на стороне Грюма. И пусть Грюм всего лишь хотел преподать Гарри урок, риск пострадать был вполне реален.
Эту драку нужно было немедленно прекратить.
— Прекратите все!
Карина вскинула палочку. Только направила она её не куда-нибудь, а себе в висок.
И Гарри, и Сириус, и Грюм со своим волшебным глазом замерли на месте. На их лицах застыло полное недоумение.
— ...Ты что творишь?
Изначально она собиралась прицелиться в Грюма. Но вспомнив, как в прошлый раз превратилась в хорька, Карина на полпути осеклась.
Нет, бояться превращения в хорька она не боялась. Просто опасалась, что это ещё сильнее разозлит Гарри.
Поэтому она резко сменила траекторию.
Прямо на собственную голову.
— Ни с места! А не то... я себе на голову...
Целиться в собственную голову она тоже не планировала. Рука просто в панике ткнула в первую попавшуюся цель.
Совершенно растерявшись от ужаса, Карина завопила первое, что пришло в её испуганную голову:
— Я налеплю себе на голову жвачку! :)
Карина Малфой, идиотка. Что ты вообще несёшь.
Лицо Карины залилось ярко-красной краской, а вокруг повисла абсолютная, ошеломлённая тишина.
Лишь скоропишущее перо Риты Скитер продолжало истожно скрипеть, фиксируя каждый миг этого позора.