Дитя звёзд

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Запись из дневника Эйриан: №99

Лучше сожалеть о том, что сделала, чем жить с памятью о том, что не осмелилась.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сознание медленно всплывало из вязкой тьмы. Не кошмар, не пустота - что-то промежуточное. Привычное. Почти утешительное. Там не было ни боли, ни тревог, ни нужды делать выбор. Только тепло, будто укутали в покрывало забвения.

Но первым в эту зыбкую тишину ворвался резкий запах - смесь пота, ржавчины и крови. Он, как грубая ладонь, сорвал с меня иллюзию покоя.

Боль отозвалась в затылке - тупая, но навязчивая, словно капля, падающая на одно и то же место. Глаза отказались подчиняться сразу. Перед взором - мутная пелена, как будто кто-то натянул серую вуаль. Я моргнула, раз, другой - фокус постепенно вернулся.

И лучше бы не возвращался.

Металлические стены камеры давили. Пространство казалось меньше, чем было на самом деле. Гул вентиляции, капающая из трубы вода - всё раздражало, казалось выверенным до секунды, чтобы разрушить мой внутренний баланс. Звук капель сливался с моим дыханием, создавая тревожный ритм.

Вдох. Прогорклый воздух обжёг ноздри. Выдох. Тошнота отпустила, но в горле остался осадок.

Я сидела на холодном полу, руки сведены цепями. Металл впивался в запястья, не причиняя боли, но напоминая: ты не свободна. Не только физически - ментально тоже.

И тут тишину нарушил голос Хон:

- Ну что могу сказать… если не считать нашу похабную человеческую особь, мы в сборе, - лениво, почти весело. Она облокотилась на решётку, как будто мы не в тюремной камере, а в парке на скамейке.

Я бросила в неё взгляд - острый, как песок на Крейтосе. Сухой, обожжённый.

- Не смешно, знаешь ли, - тихо, но жёстко. Даже не голос, а его тень.

- А я пришла на корабль, а вас нет, - фыркнула Хейва, стоя с руками на груди, гордая и упрямая, как всегда. В её позе читалась вся она - неудержимая кошка с острыми когтями и дерзким взглядом.

- Интересно, почему… - протянула Хон, глядя в потолок. Всё так же театрально. Всё так же раздражающе.

- Вас схватили, да? - Хейва нахмурилась, будто действительно пыталась понять, не изображая, а по-настоящему.

Я подняла сцепленные в наручниках руки. Металл глухо лязгнул. Улыбнулась - чуть, иронично. Не хватало только плевка в пол для полноты картины.

- Почему ты смотришь так, будто я сказала что-то глупое? - в голосе Хейвы - искреннее недоумение. Это и бесило, и… вызывало сожаление.

- Потому что сказала. Мы в ловушке. Это - не твой театр. И, извини, я не в том настроении, чтобы смеяться. Это, на всякий случай, тюрьма. Не вечеринка и не квест-комната.

Но в глубине души я знала: она всё понимает. Эта дурацкая несерьёзность - её броня. Так она не даёт нам провалиться в отчаяние. Так она вытягивает из ямы и себя, и всех, кто рядом.

И всё же… я не чувствовала страха. Это было странно. Раньше бы - истерика, слёзы, мольбы о помощи. А сейчас - только холодный анализ.

Паника ушла. Вместо неё - тишина.

- Но мы же вместе, - сказала Хейва с улыбкой. Как будто этого было достаточно, чтобы переписать реальность.

- От этого не стало легче, - я пожала плечами. Цепи глухо лязгнули. - Нас некому спасать. Никого. Надежду лучше оставить у входа. Она тут - обуза.

- А как же Катта? - её голос впервые дрогнул. Мягче, тише. Надежда, прошедшая сквозь её голос.

Я замолчала.

Катта…

Всегда рядом, всегда вовремя. Его спокойствие - как якорь. Он знал ответы, даже когда никто не знал вопросы. Его помощь казалась чем-то вечным. Но сейчас… Сейчас даже его возможностей может не хватить. Станция, охрана, неизвестность - слишком много «если».

- Она же сказала: надежду оставить, - вставила Хон. Прогуливалась по камере так, будто была на экскурсии. Единственная, кого цепи развлекали. Честное слово, если у неё есть фетиш на захваты и пленение - пусть бы призналась.

…

Стоп. О каком бреде я думаю? Эйриан, соберись.

Не время уноситься в сарказм. Не время спасать себя шутками.

Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. Мысли роились, как пчёлы, но яд их жужжания был знаком.

Да, я допустила ошибку. Да, не проследила. Но это не повод отказываться от борьбы.

Не буду больше сидеть, как девица в беде, надеясь на чьё-то спасение. Даже если всё против нас - я не позволю себе быть бесполезной.

Пора перестать ждать. И начать действовать.

Я села ровнее, стараясь игнорировать холодный пол, вонзающийся в кости через тонкую ткань. Раздражение жужжало под кожей - не ярость, но что-то, близкое к живой потребности не быть беспомощной. Так, Эйриан. Хватит прикидываться пустым местом. Что у нас по итогу?

Цепи - длиннее, чем я ожидала. Достаточно, чтобы передвигаться по всей камере. Не свобода, но и не полное рабство. Пара металлических тарелок, явно не рассчитанных на троих - видимо, арифметика у местных охраны на уровне «один раз дали – не спрашивай». Еды, разумеется, в них нет. Пустота - вероятнее всего, знак того, что Хейва уже провела свою ревизию запасов. Или же - охранники в настроении «сами сдохнут, меньше кормить». В остальном… комната казалась пустой.

Спать - на полу. Мыться - в луже. Туалет - угадай с одного раза.

Я глубоко вздохнула. Без сарказма не выжить.

Подойдя к решётке, посмотрела вглубь коридора. Он тянулся далеко, разбит на отсеки, в которых сидели такие же, как мы. Иные - совсем не такие. Кто-то - в тряпье, кто-то - в платье, которое в другом мире могло бы называться роскошным. Мужчины в драном нижнем белье, женщины с синяками под глазами, кто-то - старики. Даже дети. Мерзость всего этого в том, насколько нормально это выглядело. Как будто… рутина.

И вдруг - девочка с кроличьими ушами.

Я моргнула. Раз, другой. Нет, не галлюцинация. Там, в одной из камер, действительно сидела девушка - чуть старше меня, с белыми, неровными ушками, торчащими из спутанных волос. Её взгляд - нечеловечески пустой.

- Вы тоже это видите? - спросила я, указав на неё, скорее, чтобы убедиться, что не схожу с ума.

- Ага. Заметила, - откликнулась Хон. - Полагаю, генетические эксперименты кого-то всё же увенчались успехом. Неудивительно, что подобное существо оказалось здесь. Где ещё им быть?

Я не ответила. Слова будто застряли в горле. Как только представила подобное преображение с собой - внутри похолодело. Чья-то мечта стала для кого-то чужой тюрьмой.

Но не время для чужих трагедий. Сначала надо выбраться. Потом - спасать ушастых.

- Хейва, ты случайно не перекусываешь цепи в свободное время? - я лязгнула наручниками, подкрепляя слова звуком металла о металл.

- Они невкусные. Я пробовала, - фыркнула она, надувая щёки с обиженным видом.

- Я про ветер, глупенькая, - усмехнулась я. - Давай без клоунады. Нам нужно выбраться. Сейчас не время для твоего цирка.

Её взгляд стал чуть серьёзнее - редкость. И только тогда я заметила, что часть её волос - срезана. Оборвана небрежно, с рваными краями. Что-то произошло. И явно - не просто драка.

- Эйри, если бы я могла - давно бы сожгла эти цепи к чертям, - сказала она. - Но, похоже, они подавляют энергию. Смотри.

Она вытянула руку. Тишина. Ни искры, ни шороха. Даже воздух не дрогнул.

Чёрт.

- Было ожидаемо, что в подобном месте подавят Энгенж, - проговорила Хон, присев на пол в позу медитирующего учёного. - Протокол безопасности. Стандарты.

- Говоришь так, будто сама писала инструкции, - фыркнула я.

- Почти, - небрежно отмахнулась она. - Мой отец работал над прототипом у своего охранника, способного блокировать энергию. Идея так понравилась верхушке, что её растиражировали. Теперь вот… плоды популярности.

Отлично. Можно поздравить всех с новой эрой технологических кандалов.

Я снова встала, прошлась по камере. Бесполезно. Вариантов - ноль. Но внутри меня росло странное, даже неожиданное чувство: я не одна такая.

Хон схватили со спины - подло, со снотворным. Хейва? Проиграла в драке. От яда. Яда, Карл! Наш беловолосый ураган, который однажды съел перец, способный расплавить металл, вдруг… оказался уязвим.

Я всегда считала её несокрушимой. Танком, пробивающим сквозь жизнь. Но сейчас… Она такая же, как я. Просто выше поднимает подбородок.

И в этот момент - впервые за долгое время - я почувствовала не только восхищение. А ещё - заботу. И нежность.

Моя Хейва. Моё солнышко в этой промозглой тьме. Кто бы мог подумать, что её тоже нужно защищать? Люблю её. Сильно.

- Эй, может, спросите наконец, как я сюда попала? - пробормотала я, осознав, что сижу в гордом одиночестве на троне непонимания.

- Не поверишь, но у меня это не вызвало удивления, - флегматично сказала Хон, пожимая плечами.

Хейва лишь улыбнулась своей солнечной, невинной улыбкой. Типа «ну ты же сама знаешь, как оно бывает».

- Спасибо. Вы лучшие, - пробурчала я.

Но... они ведь правы. Моя жизнь - сплошной анекдот без морали. Не участвую - влипаю. Смотрю со стороны - становится хуже. Всё как у Хейвы, только я больше рефлексирую, а она - больше пинает судьбу по заднице.

Мы действительно похожи. И, может, именно это делает нас такими разными.

Я откинулась к стене, скользнув спиной по металлу. Его холод казался почти уютным - по крайней мере, честным. Здесь всё было честным. Грязь - настоящая. Боль - физическая. И страх - абсолютно обоснованный.

Мысль прокралась исподтишка: кто вообще за этим стоял?

Камио? Нет. Даже при всей его странной логике - это слишком бессмысленно. Он бы не стал тратить силы на то, чтобы похищать и пихать нас в камеру. Убил бы. Без раздумий, как тогда… Как тех…

Стоп. Не туда. Не сейчас.

Тот кошмар - в прошлом. Этот - настоящий.

Вариант напрашивался сам собой: работорговцы. Стандартный набор: «молодые девушки, разнообразный ассортимент, особые экземпляры». И если в других местах ценились покорность и красота, то здесь... уникальность.

Кроличьи уши - это не мило. Это - ценник.

И, будто по сигналу, в коридоре послышались шаги - тяжёлые, глухие, как набат. Я подошла к решётке. Из полумрака вышли четверо верзил - с телосложением шкафов и интеллектом, судя по выражениям лиц, на уровне моего комнатного кактуса. Или пепельницы.

Двое вошли в соседнюю камеру. Послышался глухой удар. Потом ещё. Старик, беззащитный, захрипел. Смех палачей - хриплый, мерзкий, почти детский.

Следующая камера. Внутри - мальчишка лет десяти.

Я увидела, как его рука дёрнулась, как он зашёлся в крике - и в следующий миг… Хейва закрыла мне глаза.

- Нет, не надо, - её голос дрожал, но руки - нет. Твёрдые, надёжные. Как щит.

Я вздрогнула. Звуки стали громче. Мольбы, хрипы, смешки. Кто-то хрюкнул - или захохотал. Моя фантазия дорисовывала страшное быстрее, чем я могла остановить.

Тёплые ладони сомкнулись на ушах. Хон. Ни слова. Только прикосновение. Глухой вакуум. И вдруг - будто всё исчезло.

Мрак. Пустота. И ветер. Едва уловимый, ласковый. Где-то внутри груди - что-то затрепетало.

Я лежала, окутанная их заботой, словно коконом. Защищённая. Как ребёнок, укутанный в одеяло во время грозы. Только мне уже не пять.

- Спасибо… - выдохнула я. Не потому что должна, а потому что… внутри распирало. - Но… я не могу всё время прятаться. Не должна.

Я сняла их руки. Мягко, не отталкивая - просто с уважением. Это был жест не отказа, а… признания. Что их тепло мне нужно, но моя борьба - моя.

Хейва уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Она не привыкла к такому - к серьёзной мне. Даже моргнула несколько раз, будто сверяясь с реальностью.

Хон, напротив, ничего не сказала. Только выдохнула, и с неожиданной теплотой провела рукой по моим волосам. Как будто одобрила. Как старшая сестра, которая увидела, что ты наконец-то встала на ноги.

Но покой длился недолго.

Девочку с кроличьими ушками уже тащили по коридору. За лодыжку. Волоча по полу, как мешок с отбросами. В её глазах - не было ничего. Ни слёз. Ни злости. Ни жизни. Только пустота.

- Вот бы мне её трахнуть, - проговорил один из здоровяков, даже не особо стараясь быть тихим.

- Да с твоими деньгами тебе только дырку в стене долбить, - ржал второй. - А вот на аукционе она улетит… - он присвистнул. - Сочные ушки, блеск в глазах, покорность? Закачаешься.

Каждое слово - как осколок под ногти.

- Ублюдки… - прошептала я. Едва слышно. Почти беззвучно.

Но это уже не был страх. Это была ярость. Глухая, тихая, без истерики. Та, которая греет. Та, которая собирается в кулак.

И они ушли, оставив за собой запах пота и грязных шуток. Последние двое ещё задержались, добивая «товар». Даже не осознавая, что таким товаром не торгуют - его прячут. Но у них не было мозгов. Только мускулы и грязные желания.

Один из них подошёл к нашей камере. Лениво, вразвалку. Глянул на нас. Его взгляд… раздел. Как нож, медленно вспарывающий кожу. Мне не нужно было слышать, что он думает. Я видела.

Он уже играл со мной в голове.

Это был не страх. Это было - отвращение. Вязкое, липкое. Брезгливость, которая пронизывала не тело, а душу. И вместе с ней - дикое, первобытное желание сломать. Не ради победы. Ради тишины.

- Девочки… вы же не думаете о побеге? Это гиблое дело, - протянул один из охранников тоном школьного учителя, которому просто надоело всё это шоу.

Голос был приторным. Как у того, кто сначала делает тебе комплимент, а потом душит подушкой.

- Не думаем, - Хон улыбнулась лениво, поднимая бровь.

- Мы не умеем, - Хейва кивнула с наигранной серьёзностью, её щёки чуть надуло - совсем немного. Как будто дразнила.

- Мы же просто безобидные девочки, - добавила я, склонив голову набок и вспыхнув той самой улыбкой, которой когда-то спасала контрольные по химии.

Иллюзия слабости - лучшее оружие. Пусть думают, что мы глупы. Пусть думают, что мы беззащитны. Тем больше они ошибутся.

Второй урод, с физиономией, как будто её собирали в темноте из запасных частей, откинулся к стене и провёл по ней ладонью, словно обдумывал, из какого материала мы.

- Да оставь ты их. Даже если сбегут - через лабиринт не пройти. Только Гароу умел. Остальные… остались там. Частично.

Вот тогда Хейва сделала то, что всегда делает, когда логика говорит «нет».

- ХАТЬФУ!

Она метко, филигранно плюнула тому прямо в глаз.

- Блядина, тебе жить надоело?! — взвыл тот, хватаясь за лицо. Голос — уже не ленивый. Яростный.

У меня в голове прозвучало: две новости. Первая - Хейва невероятно метко плюётся. Вторая - она только что открыла портал в ад.

Дверь распахнулась. Влетели двое. Разъярённые. Красные, как рак, готовый к подаче. И такие же тупые.

Один - с дёргающимся глазом. Другой - с пистолетом в руке.

И пистолет смотрел прямо на Хейву.

- Что теперь скажешь, дрянь, а?!

Пальцы сжимали оружие с нервной судорожностью. Он не просто злился. Он боялся. Потому что знал - мы не простые. Мы - «товар». Ценный. Особенный. И портить нас нельзя.

Но Хейва стояла, не шевелясь. В её глазах - ничего. Ни страха. Ни злобы. Только игра.

Дуло дрогнуло - и плавно скользнуло в сторону Хон.

- Стреляй, - пожала плечами та. - У меня в голове всё равно ничего нет.

И состроила такую кривую гримасу, что я чуть не рассмеялась. Почти. Потому что в такие моменты смех - это истерика в маске.

Снова Хейва. Снова дуло на неё.

И она - пошла вперёд.

Боже, она не шла - она танцевала. Медленно, красиво, выверенно. Как будто вышагивала по подиуму, а не по тонкому льду.

Её взгляд... Он сиял. Не от ярости. От жизни. Она чувствовала себя живой. И это было страшно.

Она остановилась в полушаге. Склонила голову. Как кошка, которая смотрит на дохлого жука.

- Ну что? Кишка тонка? Думал, прицелишься - и я стану покорной? Уже бывала под стволом, знаешь ли. И вот, - она обвела себя руками, - как видишь… всё ещё жива.

И я вздрогнула. Потому что даже мне стало не по себе. В её безумии был порядок. Ужасающе точный. И если бы я была на его месте - я бы выстрелила. От страха.

- Давай, - подала голос Хон, шепотом. Как будто на подмостках театра. Зритель, подзуживающий актёра.

Он повернулся к ней.

Ошибка.

Звук был резкий. Хлёсткий. Даже не удар - резкое исчезновение. Его тело отбросило, как тряпку, в решётку. Хруст - короткий. Тело сползло вниз.

Он уже был в отключке.

Второй не успел даже прицелиться. Хон сорвалась в движение, как ястреб. Пинок - точный, в грудь. Глухой удар. И он упал. Без звука. Просто… перестал быть.

Я… просто стояла. Цепи звякнули на запястьях, как издёвка. Всё кончилось, и меня это не касалось. Опять.

Сердце билось. Слишком ровно. Как будто я была не здесь. Не с ними. Просто снова наблюдала - как всегда.

Хейва наклонилась, без особой страсти ударила по лицу одного из них.

- Ну, чтоб наверняка.

Я хотела. Хотела, чтобы в этот раз - я. Хоть что-то. Маленький вклад. Один удар. Одно решение. Чтобы не быть зрителем. Чтобы не быть слабым местом.

Но всё снова решилось без меня.

Снова…

Я стиснула зубы. Не от злости на них. На себя.

Но я ведь уже не та, что вчера. Не время тонуть в жалости. Это не соревнование. Не счёт. Мы - команда. Успех общий. Роль не в количестве ударов, а в готовности идти рядом.

Может, пока я ещё не умею бить. Зато умею думать. Видеть. И - двигаться.

Так! Не ныть. Действовать!

Я наклонилась к телу одного из охранников. Пальцы дрожали едва заметно - то ли от холода, то ли от эмоций. Я действовала аккуратно, но внутри будто бежала. Спешила к той себе, которой не стыдно быть.

Ключи. Щелчок. Металл на запястьях сдался. Я - свободна.

Я сжала кулаки. Не для удара - для себя. Чтобы ощутить: моя воля существует. Моя сила - тоже. Она ещё не яркая, не уверенная - но уже есть.

Мы больше не пленницы.

Мы - охотницы.

...Хотя пока, если быть честной, только на уровне намерения. Но с чего-то ведь начинается.

Коридор встретил нас тьмой, сыростью и запахом ржавчины, сдобренной отчаянием. Пол освещался редкими тусклыми лампами. Шаги отдавались гулко - наши и тех, кого мы уже освободили. За нами шли усталые люди. Сломленные. Обманутые. Потрёпанные. Но живые.

Они не смотрели на меня. Они смотрели на Хейву, которая без раздумий рванулась их вызволять.

На неё - сияющую. Сильную. Дерзкую. Неутомимую.

И я… не узнавала её.

Эта Хейва - не девчонка с языком, как бритва, и вечными шутками про всё на свете. Это - лидер. Та, что идёт первой. Без приказа. Без цели доказать. Просто потому, что не может иначе.

И я почувствовала… укол. Острый, крошечный. Зависть?

Нет, нет. Не может быть. Это же хорошо. Это… правильно. Она - молодец.

Но почему же так тоскливо внутри?

Я тоже ведь пыталась недавно помочь. Или это уже давно по времени было? Неуверенная девочка, спасающая кого-то из-за глупой доброты. Закончилось - побоями, странным парнем и... потерей сознания. Никакой благодарности. Никакого геройства.

- Довольно, - прошептала я себе, выдыхая, будто очищаясь. - Это не гонка. Не счёт. Это… путь.

Я на мгновение замираю. Поднимаю запястье - мини-коммутатор. Устройство чудом не конфисковали. Катта. Я вбиваю его контакт.

«Нет сигнала».

Сердце сжалось.

Либо мы очень глубоко, под землёй, куда не пробивается ни одна волна. Либо так далеко, что даже карта не решилась бы сюда заглянуть. Третье - глушилки. Самое логичное. Тем более - если здесь… торгуют людьми. Рынки не любят лишней гласности.

Я выдохнула, отгоняя накат. Паника - это яд. Она ничего не решает, только разъедает.

А у нас за спиной – десятки голов. Люди, которые не держат оружие. Которым нечем отбиться. Они не бойцы. Они такие, как я.

И сейчас им нужен не герой. Им нужен холодный ум. И путь.

Задача следующая: выход.

Коридор привёл нас к лестнице, уходящей вверх, но перед ней - лазерная решётка. Не детская. Настоящая. Мы убедились, когда Хон, не теряя хладнокровия, подбросила туда металлическую вилку, изъятую у тюремной камеры. Результат: расплавилась. Почернела. Осела пеплом.

- Хей, - начала Хон, почесав висок. - А не раздолбать ли тебе эту стенку, а?

Для неё это звучит, как «вскипяти чайник». Обычно. Практично. Почти рутинно.

И вот она - Хейва.

Нос кверху. Губы сжаты. Ладонь вытягивается вперёд, как будто сейчас она не просто вызовет ветер - а разорвёт само пространство.

В глазах упрямство, азарт, немножко детского пафоса. И опасный, узнаваемый блеск: она верит, что способна на невозможное. Только бы мир послушался.

И она выкрикивает:

- Смертельный танец!

О, боги…

Поток чёрного ветра сорвался, как хищник. Я видела, как воздух дрожит, как завихрения высекают искры из пространства. Он ударил в стену рядом с лазерной решёткой - и… растворился. Без вспышки. Без трещины. Без эффекта.

Тишина. Даже пыль не шелохнулась.

- Да какого чёрта?.. - сквозь зубы прошипела Хейва, руки дрожали от ярости. - Из чего они, блин, это сделали?..

Я, скрестив руки на груди, приподняла бровь.

- «Смертельный танец»? Серьёзно?

- Ну, Катте не нравится, когда я называю это Казе! - фыркнула она, с обиженным видом подростка, чьё сочинение не оценили. - Вот и пробую разные крутые названия…

- Ну, «смертельно» - это да. Особенно для моего терпения, - пробормотала я, стараясь держать голос ровным. Сейчас не время подкалывать друг друга. даже если она - ходячий раздражитель в экстремальных ситуациях.

Я сделала шаг ближе, положила руку ей на плечо - твёрдо, но мягко. Баланс.

- Может, выбери что-то… связанное с твоим… именем? Индивидуальное. Личное. Тогда и звучать будет… ну, органично. – я постаралась придать голосу уверенности.

Она воодушевлённо вскинула голову:

- С моим именем?..

- Например… «Душа Хейвы»? - вмешалась Хон, не упуская возможности встрять. — Звучит почти философски.

- «Душа…» - Хейва подняла взгляд к потолку, будто там бегущей строкой шли названия спецприёмов.

- Такая же чёрная и легкомысленная, - не удержалась Хон.

Я вздохнула. Вот и пошло.

Хейва резко обернулась, ладонь поднята - будто не огонь сейчас полетит, а пощёчина вселенной.

- Мне тебя ей ударить?

- Пошутила! Пошутила я! - Хон взмахнула руками, хотя уголки губ всё ещё были приподняты в своём фирменном ехидстве. Но в голосе - дрожь. Её не заметит никто. Кроме меня.

Я знаю их обеих. И знаю: если Хейва - бензин, Хон - спичка. А я… посредине. Балансирую, пока пламя не вспыхнет.

Хейва попыталась ещё. Била по лазерам, почти с отчаянием. Словно могла пробить решётку упрямством.

Нет. Только короткие вспышки. Как подмигивания.

И я смотрела. Смотрела - и ощущала тошнотворное знание: я снова надеялась на чью-то силу. Не на свою. Снова.

Снова чужой удар. Снова чужой выбор. Снова - не я.

Мы развернулись. Пошли обратно. Мимо камеры. Мимо тел.

Они лежали, как куклы, у которых закончились батарейки. Бандиты.

Живы ли? Кто знает. И, что страшнее - мне это больше не важно.

Не из жестокости. Из усталости. Усталости от вопросов, от сомнений, от попыток жить по выдуманным правилам.

На Крейтосе… тогда, мысль о «крови» на руках Хейвы била в грудь, как леденящий гвоздь. Я не понимала, как она может быть такой… холодной. Спокойной.

Как можно - после - улыбаться?

Теперь понимаю.

Хейва просто поняла раньше. Поняла, что мир не делится на белое и чёрное. Что он выцветает, если смотреть слишком долго. И что, когда на кону - жизнь, доброта - это роскошь.

А теперь… Теперь я прошла мимо тел. Даже не замедлила шаг.

Мир меняется. И мы вместе с ним.

Возможно, я просто устала ставить чужие жизни выше своей. А, может быть… я наконец научилась понимать: доброта не обязана быть глупой. И уж точно - не бессмысленной.

К счастью, проблем с лишним «грузом» в лице спасённых не оказалось. Они шли молча, опущенные плечи, пустые глаза. И я вдруг… увидела в них себя. Ту самую - старую, тихую, вечно идущую за кем-то. Ту, что цеплялась за сильных, чтобы выжить.

Но теперь - я впереди. Не от силы. От выбора.

По пути мы нашли несколько помещений с личными вещами. Я вошла - и сердце дрогнуло. Он был здесь. Мой рюкзак.

Тёмно-синий. Цвет космоса между звёздами. Выцветший по краям, вбитый временем. Он прошёл со мной многое. Если бы кто-то спросил, что он значит… я бы не стала шутить. Я бы сказала:

Это - вся моя жизнь. Сжатая до тридцати литров нейлона.

Когда я впервые взяла его в руки на Земле, он казался огромным. Теперь я умещаю в него целые миры. Иллюзии. Воспоминания.

Внутри - обычная мелочь: холодный чай, какие-то сладости, пара безделушек, складной респиратор, аптечка. Ничего спасительного. Никакого оружия. Только… мой хлам. Моя крепость.

Свалка. Бесполезная… но моя.

Я усмехнулась. Сама себя оскорбила, сама себя и защитила. Гениальность вне конкуренции.

Брелоки на молнии - LIO, пара милых маскотов, персонажи сериалов. Я погладила их пальцем - как по старым письмам. Они не говорят, но всё помнят.

Хватит ностальгии. Нужно двигаться дальше.

…И тут Хон, будто зная момент, засунула внутрь пару пробирок и химических колб, подобранных с пола.

- А что ты так на меня смотришь? - её лицо было самым невинным из возможных. - Я пополняю инвентарь своей новой лаборатории.

Я ничего не ответила. Просто приняла это наглое вторжение в мою мини-вселенную - как часть общей реальности. Просто пошла дальше.

Коридор закончился массивным проёмом - из ржавчины, стали и чего-то… живого. Она напоминала пасть - голодную, открытую. За ней - перекрёсток.

Слева - узкий тоннель, оплетённый пауками проводов, утонувший в тени. Справа - дрожащий мост в голубоватом свете. Прямо - сеть ходов, расходящихся, как трещины по стеклу. Стены будто дышали. Свет ламп мигал, словно подмигивал - споткнись, и я тебя не замечу.

И воздух…

Он был другим. Тяжёлым. Словно что-то невидимое касалось кожи. Или будто ты уже стоишь в чужом дыхании.

Я застыла. Это не просто тупик. Это - порог.

Как в детстве, когда боишься открыть дверь в тёмную комнату. Знаешь, что там ничего нет. Но не уверена.

- Может, разделимся? - предложила Хон, будто говорила о покупке хлеба.

Я медленно повернулась. Прищурилась. У меня был такой взгляд, что даже Хейва в стороне напряглась.

- Ты предлагаешь мне и Хейве разделиться? В лабиринте. С толпой уставших, едва живых людей на хвосте?

Хон пожала плечами. Её маска равнодушия была надета, как всегда, идеально.

- Может, идея и не плохая. Если бы мы тут были одни, - продолжила я, не давая ей вставить очередную колкость. - Но мы - не в игре. Мы - в реальности. И эта реальность не про «разделиться и исследовать».

Я кивнула на людей позади. Их лица - смесь усталости, надежды и паники. Разом.

- Мы несём за них ответственность. Хотим мы этого или нет.

Хон закатила глаза. Мы обе - не самые большие любительницы толпы. Но… оставить их? Потом совесть бы разрывала. А я, в отличие от Хон, со своей совестью в регулярной конфронтации.

И переубедить Хейву, если она уже включила режим «героя спасения», - сложнее, чем обучить камень разговаривать.

Мы блуждали. Час, два. Может, вечность.

Пространство играло с нами. Повторялось. Как будто дразнило. Я ловила дежавю на каждом шагу. Стены - как будто поворачивались. Ходы - как голограммы. Лабиринт. Опять.

Почему снова лабиринт? Почему снова - я?

И тут Крейтос - как лезвием по мозгу. Вспомнился. Против воли.

Я остановилась, прикрыла глаза и взмолилась:

«Можно, пожалуйста, следующий этап моей жизни? Желательно с прямой дорогой и понятными знаками?»

Ответа, как всегда, не последовало. Боги молчали.

- Да где тут, поганый, выход?! - задыхаясь, выругалась Хейва, сжав кулаки.

Её голос отскакивал от стен, расплескивая раздражение, как звук разбитого стекла.

- Я же предлагала разделиться, - отозвалась Хон с таким тоном, в котором хотелось утопить что-нибудь тяжёлое. Железное. Или тупое. Например - ситуацию.

- Повторю ещё раз, - я скрестила руки. - Если бы мы были втроём - может быть. Но с нашим караваном… это либо самоубийство, либо комедия. Пока не решила.

Хон обернулась. Взглянула на толпу из пятидесяти освобождённых. На её лице - привычное раздражение. Но затем… смирение. Она адаптировалась. Как всегда. Быстрее всех. Даже к хаосу.

- Хорошо, - протянула она. - Кто-то вообще помнит, откуда мы пришли?

Тишина. Неловкая. Обволакивающая. Безысходная.

- А тебе это зачем? - спросила я, нахмурившись.

- Методика. Правило правой руки. Поворачиваешь всегда в одну сторону, и рано или поздно выйдешь. Старая, как мир.

Я усмехнулась. Как мир? Сомневаюсь, что сам мир когда-либо выбирался из таких дыр. Мы бродили уже настолько долго, что всё смешалось - запахи, повороты, лица. Кто-то из освобождённых предложил помечать стены… Но:

- А чем? - спросила Хон. И этим убила идею на месте.

Опять молчание. Единственное, чем мы могли пометить стены - это разочарованием. А его тут и так предостаточно.

- Ну вот, - Хон поджала губы. - И связи нет. Естественно. Как же это бесит...

- Могли бы хоть сериал включить, - вставила я, притворяясь, что говорю в никуда. - Чтобы не так скучно было умирать.

Пауза. Тишина. И... взгляды. Все - на меня.

Окей. Шутка не зашла. Заметка: Эйриан, не шути. Ты не стендап-комик.

Хейва хлопнув себя по лбу, подала голос:

- А ловушки тут есть?

- Вполне возможно, - буркнула Хон. - Если место и правда строили для таких, как мы…

Я уже почти прошла мимо одной стены, когда что-то зацепило взгляд. Нечто едва заметное - камень. Чуть светлее, с изогнутым краем, словно по нему не раз проводили рукой.

Странно. Подозрительно. Почти слишком кинематографично, чтобы быть правдой. В духе тех дешёвых квестов, которые мы проходили - и не раз.

Я остановилась. Внутри что-то сказало: «Сделай шаг. Подтверди. Реши.»

Я коснулась камня ладонью. Теплее остальных. Чуть шероховатый. Живой?

- Этот камень… не такой, как остальные, - сказала я, почти не веря, что слышу себя. Уверенность - это было новое.

- Что? - Хон заглянула мне через плечо, нахмурилась.

- Смотри.

Я нажала. Щелчок.

Мир не взорвался. Но земля ушла из-под ног. Не метафора - буквально. Почва предательски исчезла, как будто больше не хотела меня держать.

Тело рванулось вниз. Воздух хлестнул по лицу. Под ногами - пустота. В ушах - вой ветра. И в голове только одна глупая мысль: «Вот оно - дно. В прямом смысле.»

- АААААААААА! - мой крик раскатился по лабиринту. Не как ужас. Как возмущение.

Падение. Скрежет. Скольжение по наклонной трубе или пещерной глотке. Всё слилось - и тут же распалось.

Удар.

Я приземлилась. Жёстко, но не смертельно.

Подо мной - вязкая почва. Глинистая? Песчаная? Сырая. Тело скользнуло, в голове звенело. Сердце билось в ритме: живу-живу-живу.

Боль. Острая - в боку. Тупая - в копчике. Гордость? Пострадала сильнее всего.

- Ащ-щ-щ… - скривилась я, поднимаясь, стряхивая грязь. - Больно. Очень. Не рекомендую.

Я не успела встать, как вселенная решила, что мне слишком одиноко.

- Поберегись!

- Что?..

Удар. Прямо в спину. Мягкая почва встретила меня лицом. Неприятно. Очень. И… невкусно.

- Тьфу… - выплюнула комок земли. - Потрясающе. Теперь я официально часть ландшафта.

Хейва приземлилась рядом. С грохотом. Плашмя. Лицом в грязь. С видом кометы, которой забыли выдать инструкцию по посадке. Лежала так, будто… ела землю.

Я застыла. На секунду. Потом...

Засмеялась. Громко. С облегчением. С каплей злорадства.

- Пха-ха-ха… Ну ты и лохушка! Честное слово!

Но она - молчит. Подозрительно. Подозрительно тихо, как перед бурей. Я хихикала, пока смех не стал натужным, а где-то в груди не кольнуло тревогой.

- Эй… ты в порядке?.. Хватит валяться. Это уже не смешно.

Я подошла, нагнулась.

- Хейва?

- А чего ты перестала радоваться? Минуту назад тебе было весело. Да и мне тоже… - глухо, из грязи. - А теперь я в земле. И унижена.

- Ага. Типичный твой день, - пробормотала я, подавая руку. – Ну и где мы?

- Где-то внизу, - пробормотала она, вставая, – Информативно, правда?

- Правда? – я подняла бровь. – А я даже и не заметила. Ты мне лучше скажи, как ты, прости, на милость мою, умудрилась упасть следом?

- Не могла же я тебя одну бросить. – усмехнулась она, усаживаясь на валун.

Она пыталась отряхнуться. Грязь прилипла к волосам, коже, губам. Но при этом… улыбалась. Честно. Беззлобно.

И я… улыбнулась в ответ. Губы дрогнули. А потом… влажность в глазах. Не от сырости пещеры. Нет.

Тишина. Глубокая. Настоящая.

Хейва замерла. И - подавилась воздухом. Типичная. Она даже в романтике - как шаровая молния: ярко, шумно, сбивчиво.

- Тоже скажешь… - буркнула она, отворачиваясь. - Не ты ли говорила, что тут стоит быть серьёзнее?

А я смотрела. На неё. И от этой тёплой глупости - мир стал легче. В этой грязной пещере, среди корней и мха, у меня был мой человек. И это значило больше, чем свет, карта или оружие.

- Может, нас поймали из-за твоего отвратительного поведения на станции? - подмигнула я.

- Не-не-не. Исключено! Я вела себя идеально!

- Так идеально, что… - я поджала губы, - ...думаю сделать пометку в дневнике.

- Какую ещё пометку?

- Как восемьдесят три раза ты обещала вести себя культурно в обществе.

- Пф, - фыркнула Хейва. - А я думала, ты про меня гадости пишешь.

- Кто знает? - лукаво усмехнулась я и высунула язык, легко коснувшись её носа пальцем. - Ладно. Пошли отсюда. Я не собираюсь становиться мхом. Или удобрением.

- Эй! Эй, куда ты так рванула, Эй!? - зашипела она вслед. Опять издевается.

- Осматриваюсь. У нас тут, может, древняя гробница. Или логово мутантов. Или просто очередной чёртов сюрприз. А может ты летать научилась и поднимешь нас обратно наверх?

Ответ очевиден. Мы пошли. Тихо. Осторожно.

Света было мало. Только отражения от мшистых стен, от каких-то растений, что светились едва заметной флуоресценцией.

И я видела.

Почва - мягкая, как ковёр. Но зыбкая. Под ногами иногда пружинила, как будто живая. Пульсирующая. Не мёртвая земля – скорее, тело под ногами, дышащее в такт моего дыхания.

Корни – оплетали потолок, сплетаясь в узоры, похожие на извилины. А деревья… слишком стройные, слишком гладкие. Как будто… не отсюда.

Как если бы чужая экосистема пыталась адаптироваться к человеческому взгляду, но ошиблась в деталях. Чужой мир.

- Она не меньше, чем сам лабиринт, - пробормотала Хейва, и я уловила в её голосе усталость, в которой она обычно не признаётся. - И я устала… мы тут надолго?

- Не знаю, - вздохнула я, склонившись к странному стеблю. - Только растения и камни. И ни одного указателя. Нам бы Хон...

- Хон не входит в комплект, - усмехнулась она, удивив тем, что уловила мой шутливый тон.

- Тогда можно обменять комплект? Этот… шумный. - Я улыбнулась краем губ.

- Эй! - хмыкнула она. Но без обиды. В её голосе был живой огонёк, которого мне так не хватало.

- Ладно. Выбираемся. Не хочу стать частью местной флоры.

Я кивнула, но мимоходом пробормотала:

- Хон нас вытаскивала из проблем чаще, чем хотелось бы признавать…

И почти шёпотом:

- А я просто… хочу вернуться. В кровать. К Фиби. Уткнуться в шерсть и не думать больше ни о чём.

Пауза.

Я надеялась, что с Хон всё в порядке. Вряд ли её что-то задержит надолго. Она не выживает. Она выстраивает выживание. А вот мы… умственная мощность на двоих - едва ли до одной Хон дотягивает.

И тут я заметила растение.

Плющ, но… нет. Листья светились изнутри, по краям — пульсирующая зелёная вибрация. Как будто в них бежал ток. Или… душа.

Я протянула руку.

- Может, не стоит всё подряд трогать? - встревожилась Хейва.

- Ха. Ха. Не начинай… - вздохнула я. - Ты, кстати, могла бы использовать силу. Срежь пару листьев. Может, Хон пригодится сок. Иначе будет обидно - не собрать такой очевидный магический ингредиент.

- Ну, ладно, - неуверенно кивнула она, подойдя ближе. - Моя тьма…

Лёгкий вихрь - не резкий, а точный. Как будто не разрушал, а разговаривал с листьями. Один за другим они отделялись - вибрируя. Живые. Я поймала капли сока - прозрачные, с пробегающими зелёными всполохами, как запечатанная в жидкость молния.

- Готово, - прошептала я, затыкая пробирку. - Если это не убьёт нас - может, и выручит. Хотя… возможно, одно не исключает другое.

Я повернулась к Хейве. Она стояла чуть в стороне. Плечи напряжены. Глаза не смотрели в мою сторону.

- Интересное название. Есть ещё варианты? - попыталась я разрядить тишину. Но в ней было что-то неуловимо тяжёлое.

- Пытаюсь… - тихо сказала она. - Хон пошутила же, что у меня душа тёмная, а мысли - лёгкие. Может, она права?

Её голос был… настоящим. Без фильтра. Я вдруг увидела - как за её колкими фразами, упрямством, дерзостью - прячется тревожная хрупкость. Не слабость. Уязвимость, о которой она сама забывает.

Я не ответила сразу. Хотелось — не просто «поддержать». Хотелось дать опору. Ту, которую раньше искала сама.

- У тебя белые волосы, Хей. Думаю, не всё так однозначно. - Я тепло улыбнулась. - Ты выпускаешь свою тьму - чтобы защищать. А свет… - я дотронулась до её плеча, - ...даришь нам. Мы под прицелом твоей любви, считай.

Она всхлипнула. Не от смеха. Я осознала это только, когда она вытерла слёзы.

- Спасибо, дура… - прошептала она. - Теперь я плачу. Молодец.

- Иди сюда, - я открыла объятия. Без ожидания. Просто чтобы поймать. До того, как она решит, заслужила ли.

Она вжалась резко - крепко. Как ребёнок, который нашёл мать. Или дом. Или смысл.

Несколько секунд - и всё вернулось. Улыбка. Мокрый нос. Привычная дерзость.

- Ладно, решила, - выдохнула она. - Пусть это будет моей тьмой. Но мою другую сторону… увидите только вы.

- Даже Катта? - я прищурилась, словно читаю её лицо, как звёздную карту.

- Д…э-а-а… Может быть, - буркнула она, уходя вперёд. Шаг твёрже. Спина ровнее. Она снова знала, кто она есть.

И чем дальше мы шли, тем мир менялся больше.

Свет становился теплее. Не ламповым - природным.

Камни - сменялись колоннами. Мхи - мостовыми. Стены - очертаниями. Это больше не была пещера. Это стало… пространством, которое помнит. Руины, дышащие. Как сон древнего бога, забывшего проснуться.

Воздух - свежий, чистый. Наполненный жизнью. Не смертью. Мы приближались к… переходу.

И тут - плита. Старая. Покрытая слоем вековой пыли.

Я опустилась, провела ладонью. Очищала - осторожно, почти благоговейно, как археолог, боящийся потревожить древний сон. Под слоем вековой пыли проявились символы – не буквы, не рисунки. Что-то среднее между узором и дыхание.

Чужие. Но… знакомые.

Не понимала, откуда. Но как только их увидела, внутри что-то дрогнуло. Как будто эти знаки уже видела во сне. Как будто я давно знаю их форму, даже если никогда не называла их вслух.

- Не понимаю… - пробормотала я. - Что это за язык?

- Язык… загадочности и геморроя, - пробормотала Хейва, пожимая плечами. - Не в комплекте.

Естественно.

- Эх… так и знала, - вздохнула я. Включила камеру. Несколько щелчков, фиксация ракурсов. – Ну хоть будет, что расшифровывать. Если выберемся, конечно.

Сказано с усмешкой, но за ней – металлический привкус. Неуверенность. Не в себе. В мире.

Я проверила архив мини-коммутатора. Растение? Не распознано. Символы? Не идентифицировано. Как будто всё это - не из базы. Не из реальности. Не из нашего времени.

Про растение я могла понять. Космос расширил список флоры куда шире, чем любая энциклопедия. Но язык?

Это странно. Это… невозможно.

После Великой языковой реформы всё человечество говорило на едином языке. Без барьеров, без границ. Остались только локальные реликты — культурные. Гордые. Почтенные. Но устаревшие. Этот язык не был среди них.

Он был слишком иной. Как будто пришёл не после, а до.

- Это слишком странно. - Я снова посмотрела на экран. - Одна из самых известных станций, и о такой локации нет ни слова?

- В темноте не видно, но теперь… - Хейва прищурилась. - Посмотри наверх. Похоже на мосты. Или арки?

Я вскинула голову. Действительно. Некоторые каменные массивы тянулись над нами, образуя формы, похожие на храмы или переходы в другие зоны.

- Это похоже на древний город. Или даже на святилище. Храм, может быть. - Я щёлкнула ещё пару кадров. - Вот иероглифы. Забираем в коллекцию.

Может, язык действительно древнее. Древнее даже, чем история.

Я вспоминала музей, куда водила меня Милеса. Коллекции исчезнувших цивилизаций пополнились, а попытки связать их с современностью не дало ответов. Теории - от банальных до пугающих: нехватка технологий, страх контакта, их отказ от нас… или их гибель.

И, может быть, нам не отвечают не потому, что не могут, а потому, что не хотят. Или уже некому.

В принципе, история человечества тоже не мало раз была на грани исчезновения. И если посмотреть на Хейву, то неудивительно, как оно справилась. Этому миру тяжело избавиться от существ, живучее тихоходки.

Почему просто всем нельзя жить спокойно и наслаждаться жизнью?

- Я вижу свет, - сказала Хейва.

Я сразу напряглась.

- Ловушка?

- Не узнаем… - она хлопнула меня по плечу. - Пока не проверим.

Мы двинулись. Медленно. Каждый шаг - осторожный. Как будто не ноги ступали, а душа вытягивалась вперёд, прежде чем тело соглашалось идти за ней.

И вот - он.

Обелиск. Чёрный камень, выше нас. Лаконичный, без лишних узоров. В центре - отверстие, из которого струился мягкий, ровный свет. Он не слепил. Не жёг. Он… манил. Непринуждённо.

Как лампа – мотылька. Как тайна – искателя.

Я медленно шагнула ближе. Каждый шаг – как по тонкому стеклу.

- Хм… - я обошла его, разглядывая поверхность. - Генератор? Передатчик?

- Фонари древнего города? — в голосе Хейвы скользнуло что-то между иронией и искренностью. Вопрос без ожидания ответа.

И тут.

- Положи руку в мой свет.

Мы замерли.

Мой позвоночник отозвался дрожью. Это не метафора. Обелиск заговорил.

- Камень разговаривает, - прошептала Хейва, как будто пыталась найти логичный угол обзора на холодильник, рассказывающий рецепты.

- По крайней мере, в этот раз ты вовремя удивилась. Прогресс, - выдохнула я, сжимая грудь ладонью, будто так можно зафиксировать дыхание.

- Просто рот ничем не занят. А я люблю еду, - и она снова улыбнулась. Простое, живое движение губ. Как будто всё это - игра. Или защита от того, что иначе может раздавить.

Я смотрела на свет. Он был… не тёплый. Не жаркий. Он был - живой. Как прикосновение, знакомое с детства, которого не было никогда. Как обещание. Не словом - ощущением.

Я подняла руку.

И - остановилась.

- Может, не стоит? - Хейва схватила меня за запястье. - Давай сначала найдём выход. А потом… трогать всё подряд.

Я взглянула на неё. С неожиданной благодарностью. В ней сейчас было нечто новое.

- Удивительно. Ты теперь — голос разума?

- Не привыкай, - усмехнулась она. - Это пробная версия. Только для близких.

Я кивнула. И сделала шаг вперёд.

- Ну, Хей. Теперь моя очередь принимать глупые решения…

И погрузила ладонь в пульсирующее ядро света.

Вспышка.

Белый. Золотой. Живой.

Свет взорвался изнутри обелиска. Он не осветил пещеру - он стёр её. Мир исчез. Осталась мысль. И свет. Всё смешалось - я, воздух, страх, время. Я слышала Хейву - вскрик, движение, как будто её оттолкнуло назад.

А я… стояла. Внутри пульса. Внутри чего-то большего.

- Найди оставшиеся обелиски.

Голос. Не звук. Слово, вписанное в кости. Глухой. Глубокий. Старый, как сама тишина.

И всё исчезло.

Когда я открыла глаза, первое, что сделала - проверила, цела ли.

Голова? Да. Руки? Вроде. Ладонь?..

Я медленно подняла её. И замерла.

На тыльной стороне, на коже, прямо в центре – знак. Звезда.

Сложная, как мандала. Изящная, как отпечаток света. Цвет - глициния. Мягкий, переливающийся, словно пульсирующее биение в плоти кожи. Я повернула руку - и символ будто оживал. Реагировал. Как будто он знал, что я смотрю.

- Эй, - подала голос Хейва, прищурившись. - Тебя мама за тату не убьёт?

- Моя мама… понимающая, - выдохнула я, и даже голос вышел чужим. Хриплым. - Думаю, мне можно.

Пауза. Я не могла отвести взгляд от знака.

Он был не просто рисунком. Он шевелился. Пульсировал. Внутри - будто что-то начинало дышать. Как будто я - не одна. Как будто эта татуировка была глазом, через который на меня кто-то смотрит. Или - сердцем, с которым теперь делю пульс.

- И что это значит?.. - прошептала я.

- Это… путеводитель, - заговорил обелиск. Голос стал спокойным. Медленным. Как старая программа, которая вот-вот завершит свой цикл. - Дитя космоса, ты многое ещё не знаешь. Это - мой дар тебе. Я могу дать его лишь раз. Как и другие обелиски.

Я вскинула бровь. Скорее по привычке, чем по недоверию.

- Ммм… Многообещающе.

- Ты не одна в этом космосе. Есть и другие… уже получившие силу. Я дал тебе то, что счёл нужным. Если собьёшься с пути - посмотри на ладонь. Если усомнишься - она напомнит. Не бойся. Не сомневайся.

Я сжала руку. Кожа натянулась на символ, но он не исчез. Он будто стал глубже. Часть меня.

- Снова сложности? - проворчала я, устало, как будто только что получила не дар, а квитанцию о новых обязанностях.

- Ну, ты ж не одна, - хмыкнула Хейва. - Я рядом. В роли фонарика. Или комментатора. Пока не определилась.

- От тебя помощи не больше, чем от меня…

- Между прочим, это не я трогаю всякие подозрительные камни!

- Злюка, - буркнула я и повернулась обратно к обелиску. - И что теперь? Где искать остальные? Что они дают? Что мне с этим путеводителем делать?

- Остальные не здесь. Где-то в этом мире. Каждый дар - свой. Но мой срок завершён. Я должен… уйти.

Я нахмурилась. Голос становился всё тише. Он таял.

- Уйти?.. Ты - камень. Куда ты уйдёшь?

- Я служу Единому. Он создал нас. Мы - инструменты. Когда миссия выполнена… мы возвращаемся.

Голос дрогнул. Как радиоприёмник, теряющий волну.

- Подожди! - я шагнула ближе. - Прежде чем исчезнешь… скажи: где мы? Что это за место? Как отсюда выбраться?

- Ты стоишь… на осколке… планеты. Он пережил битву… богов…

И всё.

Голос оборвался. Свет погас, как свеча, на которую дохнули.

Обелиск треснул. Пошёл по швам. Медленно, почти почтительно. Без взрыва, без эффектов. Он просто… рассыпался.

Каменная масса - в прах. Как песок, который никогда и не был цельным.

Мы остались стоять. Молча. Не от шока. От… тишины. Она была иной. Наполненной. Словно что-то услышало - и теперь смотрит.

Может, небо. Может, сама я.

- Ну… - первой нарушила молчание Хейва, тише обычного. - Похоже, ты теперь… избранная? Когда застолье?

- Не начинай, - отозвалась я, медленно отводя взгляд от пепла. - Я едва справляюсь с ролями «девочка в беде» и «коллекционер ловушек». Не хватало ещё «избранной».

- Тогда ты просто… наша звёздочка? - фыркнула она. Шутка. Но не укол. Скорее - поддержка. Добрая.

Я снова посмотрела на ладонь.

Символ пульсировал. Но теперь - не как ответ. Как ожидание.

И впервые за долгое время я подумала:

«А вдруг у меня действительно есть сила?»

Не внешняя. Не стихийная, как у Хейвы. Не хищная, как у Хон.

Своя. Осознанная. Призванная.

И если это только начало…

…то какого конца мне стоит ждать?

Я бы, наверное, и дальше стояла, варясь в этом саморефлексивном бульоне, если бы Хейва - как всегда - не вломилась в тишину своим голосом, будто ложкой по стеклянному чайнику.

- Слушай, думаю, голову этим пока забивать не стоит. Бери пример с меня, - сказала она неожиданно мягко, с таким заботливым тоном, что я чуть не споткнулась на месте. - Я знаю, ты сейчас всё перевариваешь, но… может, передохнуть?

Она указала рукой в сторону. В стене виднелось нечто, похожее на старую дверь, почти сросшуюся с камнем. Рамка деревянная, доски кривые, будто выросли здесь сами.

- Пока ты болтала с этим светящимся камнем, я её заметила. Может, это выход.

Я прищурилась:

- Или… вход, - пробурчала я, с пессимизмом, достойным хроники апокалипсиса.

Дверь поддалась легко. Почти ласково. Как будто давно ждала нас. За ней открылась небольшая круглая комната, и - как по волшебству - факелы вдоль стен вспыхнули, едва мы переступили порог.

- О… - выдохнула я. Запах ударил моментально: пыль, чернила, старая кожа, и… что-то магическое. Неуловимое, как запах снега перед метелью.

Стены были заставлены полками с книгами. Некоторые - в пыли. Некоторые - идеально чистые. Где-то виднелись стеклянные банки с мутной жидкостью, но туда я сразу решила не смотреть. Один вид напоминал о Хон и её «вареве дня», поэтому этого я ей точно не принесу.

- Думаю, здесь можно найти ответы. Или хотя бы намёки, - прошептала я, заходя внутрь. Глаза уже бегали по корешкам, пытаясь на ходу понять, что с чего начинать.

- Да-да… Я книги не особо, - буркнула Хейва, махнув рукой и заметив ещё один проход. - Пойду посмотрю, нет ли там ловушек. Или… еды.

- Угу. Только крыс не ешь, пожалуйста. - бросила я, уже открывая первую книгу. Скрип переплёта был… приятным. Почти интимным. Страницы будто сами перевернулись, приглашая начать оттуда, где надо.

- Могла бы хоть притвориться, что волнуешься! - обиженно буркнула Хейва у порога, задержавшись у двери.

- Удачи! - не поднимая головы, отозвалась я. По-честному - пусть побродит. Мне нужно было остаться одной. Наедине… с этим.

***

Время потекло иначе.

Я не знаю, сколько прошло. Минуты? Часы? Здесь всё текло вразнобой. Как будто сама пыль в комнате считала время по своей системе.

Передо мной - раскрытые тома. Под столом валялись листки с моими записями – полные стрелок, закорючек, фраз без смысла. В рюкзаке уже перекочевали три особенно любопытные экземпляра. Остальные лежали стопками, будто я сама выстроила алтарь из знаний, в которых почти ничего не понимаю.

И это бесило.

Я не могла читать. Проблема была в языке.

Каждая книга - на другом. Латынь. Греческий. Шумерский. Что-то на иврите. Были фразы, похожие на японский, но… не складывались. Часто значения будто… сползали. Одно слово - два смысла. Или ни одного. Фразы складывались в бессмысленные конструкции.

- Ну да. Отлично, - пробормотала я себе. – Нашла кошмар для лингвиста. И ад – для любопытной дилетантки.

Я сидела в тишине. Листала. Пыталась читать. Переводить. Сравнивать. Строить систему.

Бесполезно.

Я ткнула пальцем в непонятный знак. Он напоминал то ли цветок, то ли звезду, то ли глаз. Страницы дышали, как живые. Языки, как и сама я — изломанные, не до конца собранные.

- Без интернета, без переводчика, без шансов…

Я уронила лоб на ладонь. На ту самую - со звёздной татуировкой.

Символ не исчез. Он светился слабо. Словно ждал.

Вдруг меня пронзила мысль: может, этот знак... не просто украшение?

Я приложила ладонь к одной из книг - та, что казалась особенно «упрямой». И в голове - резкий щелчок.

Восприятие сдвинулось. Я не увидела перевод - но ощутила настроение. Интонацию. Смысл. Как если бы книга не рассказывала, а… показывала.

Не ясно. Но ближе.

Я отдёрнула руку. Сердце - тук-тук-тук.

Это что сейчас было?..

И вот тогда - волна сомнений.

- Вот бы я занималась собой больше, - пробормотала я. – Может, умнее была бы. Может, всё бы поняла. Может, не попала бы вообще сюда…

А ведь любовь к музеям подарили именно родители. Не будь у меня такой тяги, то даже не села бы сейчас за изучение. Интерес к сказкам, мифам и легендам, зародившиеся тогда, привёл меня к этому моменту. Так-то стоит поблагодарить маму за воспитание, когда вновь увидимся.

Нужно ценить всё то, что дают близкие вам люди. Особенно родители.

Кстати, я ведь и медицинские курсы проходила. Хотела… помогать. После того, как Кирейна спасла меня, вытащив полуживую из воды, я решила – буду лечить. Спасать. Быть полезной. Записалась на занятия. Ходила в стажировки.

Но всё разбилось о морг.

Третий месяц практики. Один день – и я едва не вырвала прямо на простыню, прикрывающую тело. Без лица. Без запаха жизни. Я стояла, бледная, и слышала, как преподаватель говорит: «Медики – не про эмоции, девочка.»

Я ушла. Навсегда.

И вот теперь…

Сижу посреди библиотеки, где книги старше всей моей родословной, со святящейся звездой на ладони… и всё равно чувствую себя беспомощной. Не знающей.

Не то чтобы сломалась. Просто… осознала, что не выросла. Внутри всё ещё та же Эйриан. Только теперь с красивой татуировкой и очередным «путём», который не понимаю и не выбирала.

Невольно прикусила губу. Страница перед глазами поплыла. Не от пыли. От влаги.

Одна слеза. Больше не позволила. Это был лимит. Эмоциональный налог за откровенность.

Не время для истерик.

И как раз в этот момент — вход в реальность пробила Хейва.

- Эй… кажется, ты слегка увлеклась, - её голос прозвучал осторожно. Как будто заметила - что-то не то, но решила не лезть лбом.

Я подняла голову, огляделась. Рюкзак распух. Книги разбросаны. Черновики, банки, страницы - хаос библиотечного апокалипсиса.

- Ась?.. Ой… ну… может, ты права. - Я почесала затылок. - Но тут столько всего интересного! Нужно что-то ненужное выкинуть…

Избавляться от книг не хотелось. Так что, жертвой стали: колбы Хон, бутылочка холодного чая и два шоколадных батончика.

- Изверг! - Хейва возмущённо ахнула, словно я посягнула на святую святынь. - С каких пор еда стала ненужной?!

Впрочем, через секунду она уже сгребла всё в рот, словно голодный адский вепрь. По спине у меня пробежал холодок. Если бы она когда-нибудь стала людоедом - от меня бы осталась только резинка для волос. И то не уверена.

- Было тяжело, но я наконец поняла эту книгу. Смотри: «О безграничном Хаосе, сотворившем Теотитес...» - мой палец скользил по строчкам, слова будто вспыхивали пониманием. - Кажется, Теотитес - это планета. Обитаемая. С великанами, чудовищами и... людьми. Разумной жизнью. Созданной Хаосом.

Хейва зависла.

- Тео... кто?

- Теотитес, — повторила я. — Возможно, родной мир тех, кто служил богам. Или воевал с ними. Здесь написано, что мы находимся в одном из храмов, посвящённых им.

- Похоже на сказку, - пробормотала она.

- Я знаю, — кивнула я, и голос мой был глухим. - Раньше бы я и не задумалась. Сказки. Легенды. Но… - я сжала книгу. - С каждой нашей встречей с «этим» моя вера в невозможное растёт.

Я подняла взгляд. Слова начали всплывать в голове. Как будто память активировалась. Как будто я не читаю, а вспоминаю.

- И что удивительно... я всё лучше понимаю этот язык. Глаза бегают по строчкам - и я просто... знаю, что они значат.

Хейва выхватила книгу из моих рук, пролистала пару страниц и фыркнула:

- Это… каракули. Даже не язык! Это... просто беспорядок!

Я замерла.

- Что?

- Я, конечно, не учёный, - добавила она, - но даже Хон сказала бы, что тут просто дичь. Не читаемо. Даже близко.

Я снова склонилась к книге. Медленно. И провела пальцем по строчке. И... поняла. Слова оживали, формировались в смыслы. Перевод всплывал автоматически. Не магия. Не разум. Чувство.

- Что со мной? - прошептала я, ошарашенная.

- Может… ты немного того? - Хейва скривилась в свою привычную наглую ухмылку. - Ну, шизанутая. В хорошем смысле.

Я стиснула зубы.

- Не смешно. Я могу укусить.

Голос дрогнул. Тише, чем хотела. Злее, чем следовало.

Хейва сразу сникла. Усмехнулась. И... мягко, почти извиняясь, погладила меня по спине.

- Ладно… собирайся. Я выход нашла.

Собираться - громкое слово.

Я пыталась аккуратно, почти дипломатично, впихнуть ещё пару книг в рюкзак. Но они… не хотели уходить. Как будто сами держались за полки, отказываясь быть частью пути, который их не выбрал.

Ни одна не лезла. Ни по физике. Ни по логике. Ни по законам вежливости гравитации.

Каждая страница тянула взгляд:

«Ты не дочитала.», «А вдруг я пригожусь?», «Там, на сотой странице, тебе откроется Вселенная», «На последней странице ты сможешь найти ответ на свой вопрос.»

Я вздохнула и отступила. Обвела комнату взглядом. Медленно, будто прощалась. И, на прощание, коснулась пальцами обложки книги о Хаосе. Страница была тёплой. Плотной. Словно впитала частицу моего прикосновения.

Знак на ладони слегка дрогнул. Блеснул мягко, как отклик.

- Хей… сколько книг ты вообще можешь унести за раз?

- Это измеряется только в еде, а не в невкусной гадости! - фыркнула она.

- Это знания! - с пафосом протянула я, подсовывая ей два небольших томика. - Вдруг тут рецепт твоего любимого бутерброда... только из манны небесной и звёздной пыли!

- Манный бутерброд?.. - её глаза на секунду заблестели, но она тут же одёрнулась. - Всё равно - нет!

Я прищурилась.

Чтобы Хейва отвергала идею, связанную с едой? Что-то явно не так.

Мы спорили ещё минут пять. С дипломатией, с угрозами, с апелляцией к великой кулинарной миссии. В итоге - заключили перемирие: две книги вместо шести и ни одного свитка в карманах, где у неё хранится экстренная шоколадка на чёрный день.

Я уступила. Внешне. Внутри - отметила это как стратегическое отступление.

Хейва пошла первой.

Но в её походке было что-то новое. Не только привычное упрямство. А ещё - уверенность. Раньше её шаги дробили воздух, как взрыв. А теперь - вымеряли. Аккуратно. Целенаправленно. Как будто… она вела.

А я - шла за ней. Не потому что не могла первой. А потому что доверяла.

И вдруг осознала: это не слабость. Это выбор. Довериться - это тоже форма силы.

- Знаешь... - я нарушила тишину. - Я была не права. От тебя есть толк. Иногда.

Она обернулась через плечо, с лукавой улыбкой, и я поняла - сейчас что-то будет.

- И куда этот путь ведёт, о Великая Следопытка? - спросила я, чуть насмешливо, но без яда.

- Без понятия, - честно призналась она и фыркнула.

Я откинула голову и театрально хлопнула её по затылку.

- Дура! Ты что, не проверила?! - Я драматично притопнула ногой. – Я забираю слова обратно! От тебя толку, как от декоративного светлячка.

- Ай! – она потерла голову. - Можно было и без рук! Я между прочим нашла эту дверь! И даже открыла! Там… что-то заговорило со мной. Но я ни слова не поняла.

Я замерла.

- Оно?

- Ну… - она задумалась, сжимая пальцы, будто пытаясь вылепить форму. - Лево-человек-змея-птица… что-то вроде этого.

Я застыла, как вкопанная.

- Что?

- Ты сама увидишь. Словами не описать. Ну пошли уже, чего встала, как бревно на погрузке?

Не дожидаясь моего согласия, она схватила меня за ладонь и потянула вперёд - бегом, почти скачком.

Я не сопротивлялась.

В голове пронеслось: «Пусть это будет сон. Или бред. Или недоедание.»

Но в сердце было другое. Знание. Ощущение. Как предупреждение, как предвкушение. Что-то меняется. Что-то скоро произойдёт.

И это был не просто поворот. Это был - выход за грани привычного. Следующий уровень странности.

Комната - не комната, а храм-колосс. Пространство вмещало бы пару космических кораблей, если не малую луну. Потолок терялся в темноте, и казалось, что где-то там - не просто тьма, а чужой взгляд.

Воздух… не просто вибрировал. Он ожидал. Будто само пространство уже знало, что мы пришли. Будто мы - последние, кто должен сюда войти.

И в центре… Оно.

Существо возлежало на массивном возвышении, словно камень, которому надоело быть троном. Львиное тело, изрезанное временем и величием, источало не силу - власть. Древнюю. Безнадёжную. Лапы были сложены перед собой - так спокойно, что становилось не по себе. В этой тишине чувствовалась угроза, как у дремлющего вулкана: спит - но не значит, что безопасен.

Голова. Человеческая.

Но слишком совершенная. Слишком не-человеческая. Черты - вне пола, вне расы, вне времени. Лицо, которое будто знало все твои секреты до того, как ты родился. А глаза… полуприкрытые, тяжелые. Слепые. Видящие. Всё.

За спиной - крылья, будто выкованы из разрушенных империй. Треснувшая бронза, облупленная, но острая - не ржавчина, а боевой шрам. Из бёдер извивались два хвоста, как змеи, лениво покачиваясь - не от скуки, а будто отсчитывая секунды до твоей смерти.

И тишина.

Такая, от которой гудит череп. И тут - голос.

Резкий. Женский. Властный. Он врезался в воздух, будто разрезал его когтями.

- СТОЙТЕ, ГДЕ СТОИТЕ!

Мы обе застыли.

В груди - стужа, как будто воздух стал вязким. Инстинкт подсказывал: опасность. Мозг пытался включить панику. Но тело… не слушалось. Стояло. Смотрело.

Хейва - конечно же - только фыркнула:

- Ну, я же говорила!

- На удивление точное описание, - пробормотала я, не отрывая взгляда.

Рука потянулась к мини-коммутатору, как у туриста, решившего умереть красиво.

«Не сейчас, Эйриан…» - напомнила себе. – «Не сейчас.»

- Кажется, нам тут не рады, - выдохнула я, пятясь. - Пошли отсюда. Книг набрали, путь прошли… можно и честь знать.

- Аха-ха! Да-да! - подыграла Хейва. - Мы, это… забыли библиотечные карточки, ага. Пора домой.

- СТОЙТЕ! - существо вновь взревело. Голос стал шершавым, как песок по стеклу. - Ещё шаг - и вы потеряете не только ноги, но и шансы выжить. Ответьте, если вам дорога жизнь: что за существо ходит на четырёх ногах утром, на двух - днём, и на трёх - вечером?

Я обернулась. Хейва - впервые - молчала. Бледная. Настороженная. В её глазах - не страх. Оценка. Взвешивание. Она смотрела на меня, как будто знала - я отвечу.

Я вдохнула.

- А если… не ответим? - голос был ровным. Почти невозмутимым. Почти… кофейно-будничным.

Существо - сфинкс, теперь это было очевидно - медленно лизнуло губы. Когти скользнули по камню, оставляя борозды. Она не нападала. Она ждала провала.

- Окей, - повернулась я к Хейве. - Кто будет первым на закуску? Классика: капитан жертвует собой ради команды.

- Ты, - не моргнув, ответила она.

- Ладно, - пожала плечами. - Ответ: человек.

Сфинкс уже взмахнул крыльям, готовясь торжествовать свою «заслуженную победу», и даже начала злорадно говорить:

- НЕПРАВИ… - и тут зависла. – ЧТО?!

В голосе уже не угроза, а шок. Искренний. Почти обиженный.

– ДА КАК?!

Я скрестила руки на груди, невозмутимо. Хейва уже прыгала рядом, сияя, как праздничный салют:

- УРААА! Умничка моя, я в своём заме не сомневалась! Гениальнейшая, блистательнейшая Эйриан! Звезда звёзд! Бестия мысли!

- Прекрати, - закатила я глаза, - а то ещё привыкну. И потребую отдельный алтарь.

- СТОП! – взвизгнул Сфинкс. Она встала гордо, грудь колесом. – Я – СФИНКС! На эту загадку не отвечал правильно НИ-КТО! НИ-КОГ-ДА! Сотни лет! Откуда… ты узнала?!

- Мы издалека, - ответила я спокойно. - У нас эта загадка как «привет» в детском саду.

Тишина.

Существо застыло. Лапы всё ещё напряжены, когти вгрызлись в камень, но… крылья опустились. Медленно. Будто упала завеса. На лице - растерянность. Нет, не ярость. Опустошение.

Она не знала, что делать.

Её существование… было построено на неответе. На превосходстве. На вечной игре без победителей. На иллюзии, что никто не сможет её обойти.

А я - ответила.

И, честно, сама от себя этого не ожидала.

Стояла теперь перед этой древней, монументальной… кем-то, и в голове было не «о боже», а просто: «Хм. Ну и что теперь?»

Наверное, я изменилась. Не резко. Не полностью. Но… что-то сдвинулось.

Может меня так сильно ударили по голове и всё вокруг – иллюзия, созданная моим сознанием? И сейчас я лежу где-то в коме. Или, что хуже, в эксперименте Хон?

Либо я уже в раю? Хотя нет, зная себя – дорога туда мне не светит. Ад? Уже ближе, но не похоже.

И тут меня догнала мысль, которую я почему-то сразу не заметила:

- Хей, можно вопрос?

- Тоже задаёшься, когда мы наконец-то перекусим?

Потрясающей. В момент древней, метафизической тишины – шутка про еду. Хейва в своём репертуаре.

- Нет… - я качнула головой. – Ты понимаешь, о чём она говорит?

Она заморгала, искренне не понимая, в чём подвох.

- Ни капли. Я же сказала, когда мы шли сюда: она издавала что-то невнятное, будто жаба в вакууме.

Я застыла.

- Тогда… как ты понимала, что она говорит?

- Ну, по интонации, мимике, твоей реакции и отдельным слов. Дорисовала пару деталей и получилась цельная картинка. Как-то так.

...

И вот тут - мир треснул.

Это даже не «ступор». Это… когнитивный землетряс. Будто мозг вывернули наизнанку, промыли в ледяной воде и сказали: «Окей, теперь думай, как просветлённый».

Я зависла. Абсолютно. Тотальное интеллектуальное короткое замыкание.

- Ало-о-о, вызываю Эйриан, - пальцы щёлкнули у меня перед носом. – Там кто-то дома?

- А?.. Да. Просто… задумалась. – я посмотрела на неё как будто впервые. Серьёзно. – Давно ты такому научилась? – А давно ты такому научилась?

- Думать?

Она прищурилась. О-хо-хо. Сейчас будет.

- Обидеть меня хочешь, да? – её улыбка стала как у хищной кошки, готовой укусить в любой момент. – Если коротко - то Катта. Типа, «Обращай внимание на детали». Говорил, что это полезная способность.

Я могла, конечно, продолжить подкалывать, выложив весь ассортимент шуток, но как-то всё это затянулось. Надо поблагодарить Катту, что он её испортил. В лучшую сторону.

- Сфинкс, я ответила на твой вопрос. Теперь твоя очередь. Где мы? Что это за место?

Ни вздоха, ни движения. Будто она погрузилась в спячку. Или… сломалась.

- Эй, дура блохастая, тебя спрашивают. Будь любезна! – прокричала Хейва, вскину подбородок.

…

Пауза. Ошибка.

- КОГО ТЫ НАЗВАЛА ДУРОЙ, СТЕРВА БЕЛОБРЫСАЯ?! – раздался оглушительный рёв. Сфинкс расправила крылья, поднимая пыльную завесу. Когти вырвались вперёд.

- Она тебя «стервой белобрысой» назвала, - прошептала я Хейве. – Просто к сведению.

- ЧТО?! – Хейва взвизгнула. – А ну иди сюда, жертва генетики! Я тебе сейчас покажу уважение к личности!

И они сцепились. Я не шучу.

Существо с телом льва, крыльями монумента и человеческим лицом… дралось с Хейвой.

Выдирали волосы, перья, змеились хвостами, шипели, визжали, швыряли друг друга в колонны.

Я отошла в сторону. Села на камень. Сложила руки. Посмотрела в потолок.

«Иногда я чувствую себя не героиней. А воспитателем в детском саду. Только тут дети дерутся с применением магии и древних проклятий.»

Наконец, Сфинкс, тяжело дыша, осела на ближайшую колонну. Мятая, облезлая, но с выражением… уважения. Когти скребли по колонне, перья были взъерошены, одна змея на хвосте злилась и кусала воздух, вторая – просто бессильно свисала, как побеждённая идея.

- Ты дерёшься как… как полубог! – выдохнула она. – Мало кто осмеливается бросить вызов Сфинксу. Ещё меньше – остаются живы.

- Не будь я голодной, то драка получилась бы интереснее, - вкинула Хейва приводя себя в порядок. Будто она не напрямую отвечает Сфинксу. А по наитию. Просто настроение почувствовала.

- … Вы, возможно, не просто путницы, - пробормотала Сфинкс. – Если ты разгадала загадку, а она – выстояла против меня…

Я подалась вперёд.

- И что это значит?

Сфинкс вздохнула. И впервые – не как враг, не как судья, а как… уставшая женщина.

Она поднялась. Огромная. Израненная. С гордостью, которую ей только что выбили из груди.

- Сначала скажи: откуда… - наконец, тише. Звучала ни как вопрос, а как молитва к пониманию. – Откуда ты на самом деле узнала ответ?

Я выдохнула. Почти жалея.

Наконец, Сфинкс, тяжело дыша, сел на ближайшую колонну.

- Я уже говорила. Эта загадка – классика, как типичная считалочка. В детском саду ещё слышала. Ученики иногда так проверяют преподавателей, не подменил ли кто их на двойника. Было весело.

- Это… - сфинкс замер. Лицо, выточенное вечностью, дрогнула. – Это… шутка для детей?

Я кивнула. Пауза.

Величественная фигура, что только что казалась воплощение древнего ужаса, осела чуть ниже. Не физически – внутренне. Словно её душа скрипнула внутри от чужой эпохи.

- Я страж этого места, - произнесла она. Голос стал другим. Медленным. Тихим, как пыль. – Я видела… многих. Сотни. Может, тысячи. Но вы – не такие

- Мы и сами ещё не до конца понимаем, кто мы, - спокойно ответила я.

Её взгляд затуманился. Она словно заглянула куда-то за грань, в трещины собственного бессмертия.

- Я здесь давно. Слишком. После последнего грохота… я не выходила. Что-то упало. Что-то раскололо землю. Потом… всё стихло. Осталась только я. Только тьма и пыль. Я забыла, как звучит живой смех. Забыла… как это – ждать кого-то всерьёз.

Она посмотрела на нас, и… глаза впервые стали человеческими. Не глазами судьи. Не божественными. Одинокими.

- Я больше не знаю, зачем я здесь. Загадка… была всем. А теперь… она детская шутка.

Я молчала.

Что сказать существу, чья жизнь была построена на вечной важности… и эта важность исчезла? Что сказать тому, кто держал в себе эпохи - а теперь понял, что стал реликтом?

И вдруг - осознание. Я не просто ответила на загадку. Я разрушила её фундамент. И теперь, если не дам чего-то взамен - она исчезнет. Не с честью. А в пустоте.

Я шагнула ближе. Осторожно.

- Ты больше, чем загадка. Ты - архив. Свидетель. Ты здесь, чтобы рассказать. И мне… правда нужны ответы.

Сфинкс подняла голову. Медленно. Как будто ей тяжело - не физически, а внутренне. Словно века одиночества давили сверху. Но в её взгляде… появилось любопытство. Не дикое, не охотничье. А как у старого библиотекаря, которому, наконец, задали вопрос, достойный его пыли и бессмертия.

- Что это за место… и как нам отсюда выбраться? - спросила я. Голос был хрипловатым. Я устала. Даже не телом - мыслями. Слишком многое пришлось принять, слишком быстро.

Сфинкс повернулась ко мне. Её голос всё ещё был глубок, как подземное эхо:

- Это храм Гермеса.

Тишина.

- Предполагаю, кто он такой - объяснять не нужно?

Я… пожала плечами. Говорить не хотелось. А объяснять - тем более. Пусть лучше скажет сама. Иначе мы снова будем путаться между земными мифами и… чем бы это ни было.

Она вздохнула. Даже закатила глаза.

- Гермес – Бог. Покровитель путников, торговли, границ, посланник богов и проводник душ умерших. Тот, кто ведёт, но сам не задерживается. И этот храм – часть того пути. Переход.

Храм мёртвого движения. В каком-то смысле – зеркало нас самих.

- А знаешь, почему у тебя на ладони четырёхконечная звезда?

Она выдержала паузу. Я, несмотря на усталость, заинтересовалась – кивнула. Сфинкс продолжила:

- Потому что четыре – его священное число. А благоприятный день – среда.

М-да… Астрология, мистицизм, тайны – всё в одном пакете. Когда-то я бы закатила глаза. Сейчас – просто приняла. После всего, что я видела, в этот пазл легко встала бы и карта Таро.

- И да, - добавила она, небрежно любуясь когтями. – Ты теперь можешь понимать язык, которого не знала. И многое другое. Придя сюда, ты оказалась под его покровительством. Он… ждёт тебя.

Я вскинула голову.

- Ч-чего? Ждёт?! Ты хочешь сказать, я… встречусь с Богом? Прямо вот… так?

Сфинкс смерила меня взглядом, в котором «глупая смертная» читалось без слов:

- Ты серьёзно? Это храм, а не его гостевая. – и фыркнула.

И тут – шёпот у уха.

- Мне всё это не нравится, - тихо произнесла Хейва, стоя вплотную. – Она… меняется. Посмотри.

Я взглянула внимательнее. Действительно. Меняется.

Её тело… трещало. Не от злости, не от борьбы. Как будто какой-то приказ начал снимать с неё бытие. Крылья осыпались бронзовой пылью. Лапы, мощные, величественные – рассыпались по миллиметру. И только голос всё ещё был жив.

- Эй, Сфинкс… у тебя… - я старалась подобрать мягкие слова. Вежливость - полезное оружие, когда твой собеседник умеет разрывать когтями.

- А? – она глянула на себя, как на платье, из которого выросла. – Ах. Да. Это нормально. Мой цикл завершён. Загадка отгадана - значит, мой долг исполнен. Я… ухожу на покой.

Сказано было… спокойно. Как будто она этого ждала. Долгими, пустыми веками. Ни страха, ни горечи. Только принятие.

- Времени мало… - продолжила она, - но ты должна знать. Ты – необычная. Ты – дитя звёзд?

Я сжалась.

- Понятия не имею. Но… обелиск меня так назвал. Не знаю, кто я на самом деле.

Она кивнула. Медленно. Словно услышала то, что хотела.

- Тогда моё чувство не подвело.

Расправив крылья, они начали стремительнее осыпаться хлопьями пепла, будто потревоженные дуновением ветра.

– У каждой из вас свой путь. Одна носит Свет, но не верит в него.

Хвосты свернулись в клубок, словно запечатывая мысль.

- Другая – Тьму, но защищает других от неё. Вы обе – равновесие.

Её лицо стало мраморно-безликим.

Я сглотнула. И снова за такое короткое время не знала, что ответить.

- Погоди! – выкрикнула Хейва, вытянув руки. – А… приз? Он… вкусный?

Я вжалась в лицо. Сфинкс моргнула. И на мгновение… улыбнулась. Это были последние остатки её мимики.

- За правильный ответ… вам разрешено пройти дальше. Там вас ждёт выход. И, быть может, нечто большее.

В её голосе уже скользила хрипота - не злобная, а уходящая.

Её тело рассыпалось. Без крика, без света, без драмы. Просто… пыль. И она растворилась в воздухе, оставив после себя еле слышное эхо. Покой.

Ушла. Как уходит долг. Как уходит роль.

Мы стояли в тишине.

Хейва шагнула ближе. Провела пальцами по остаткам, там, где ещё недавно стояла Сфинкс. Пыль прилипла к коже, но она не смахнула – просто смотрела.

- Не люблю такие финалы… - пробормотала она. – Вроде победа, а вроде… не то.

Я сжала ладонь. Метка, как тлеющий уголёк, мерцала под кожей. Ровно. Тепло. Не обжигающе – утешающе. Как рука на плече в темноте.

- Она были одинока. – мой голос едва вырвался. - А мы дали ей последний смысл. Хоть на мгновение. Думаю… это тоже победа.

- Жуть, - прошептала Хейва. – Пыль несъедобна.

- Ты там её прах ешь что ли?! – вскрикнула я.

- Да шучу я. – оттряхивая руки. – Пошли уже. Горе надо заедать.

Моя голова уже машинально покачивалась от переизбытка абсурда. Тяжело вздохнув:

- Ты вообще хоть что-то уловила из этого разговора? – но у неё уже текли слюнки. - Тебе бы меньше думать о еде.

- Это ты просто недооцениваешь стратегическую важность калорий.

Иногда у меня возникает мысль, что в голове у неё не мозг, а отдельно живущий желудок.

Мы подошли к стене. Она была другой. Вся структура отличалась - гладкая, с вкраплениями чего-то блестящего. Едва заметный рисунок в виде круга с линиями - как схема звёздной карты. Я не думала. Просто протянула руку. Интуиция - или тот самый путеводитель - подсказал.

Панель отозвалась гулом, и дверь начала открываться. Массивные каменные створки дрогнули, издав грохот, будто оживший горный хребет.

Но этот звук перебил другой. Гораздо громче. Гораздо дальше. И всё же… он докатился до нас. Не просто звук - ударная волна, будто где-то рухнула сама земля. Она прошлась по всем костям, от затылка до пят. Как если бы молния ударила рядом с вами. Внутри всё сжалось.

- Что это было?.. - прошептала я губами. Сердце стучало медленно. Тяжело.

- Не знаю… - Хейва нахмурилась. – Но… может, у Хон проблемы?

Тон. Необычный. Без бравады. Почти испуганный.

- Я вернусь! Тут должен быть проход! – закричала она, уже бросаясь к противоположной стене. - А если нет… Я его сделаю!

- Хейва, не… - начала я, но она уже выкрикнула:

- Моя Душа!

Тьма взвилась в вихре, ударив в камень… и оставила лишь царапину.

- ПРОКЛЯТИЕ! НЕ РАБОТАЕТ! - закричала она, будто виня не магию, а саму вселенную. – Почему ничего не работает, когда надо?!

Я села на корточки. Сложила ладони в замок. Вдох. Выдох.

- А как же пафосно звучало…

Пока Хейва металась с пафосными проклятиями и неработающей магией, я скользнула в укромную нишу - просто чтобы перевести дух. Сделала шаг вперёд… и в этот же момент за спиной дверь захлопнулась. Звук был неприятный - не просто «тук», а как щелчок пасти.

- Ну… конечно, - пробормотала я, виновато почесав затылок. Глупо было злиться. Я просто снова оказалась одна, и это уже начинало становиться привычкой.

Комната была небольшой - не столько тесной, сколько… забытой. Стены, усыпанные надписями и изображениями, будто пытались рассказать что-то важное, но сами уже не помнили, что именно. Всё вокруг хранило странную чистоту - не ухоженную, а вымывшуюся временем. Как будто последний, кто здесь прибирался, сделал это лет… двести назад. Из любопытства. Или перед смертью.

Но моё внимание приковало не это. Посреди помещения стояла подставка, а на ней - пара сандалий. Золотые, с крылышками по бокам, будто вырезанными из солнечного света. Они не пылились. Не старели. Как будто кто-то аккуратно положил их сюда вчера. Или сегодня утром.

Я приблизилась, провела рукой по металлу. Под пальцами почувствовалось еле заметное биение, как у живого существа. Под подошвами высекалась надпись: «Таларии».

- Хм… - губы сами сложились в кривую усмешку. - Звучит как бренд элитной обуви. Или проклятие. Хотя разницы между ними всё равно никакой.

Сандалии оказались лёгкими. Холод пробежался по коже — будто не металл, а ночной воздух в горах. Я уже было потянулась положить их в рюкзак… и застыла.

- Так. Эйриан. Вещи не должны «пульсировать». Особенно обувь. Это красный флаг, ясно?

Я вздохнула, но уже знала, чем всё закончится.

- Но, с другой стороны... - я искоса посмотрела по сторонам. - Кто я такая, чтобы нарушать многовековую традицию: увидел красивую шмотку - надень её немедленно?

Присев на ближайший камень, я стянула свои привычные босоножки.

- Всё равно никто не видит. Только космос, стены и моё вечное чувство самосохранения, которое снова проигрывает моде.

Новые сандалии подошли идеально. Как будто были сделаны специально для меня.

- Вау… - я повертела ногой. - Конечно, в тренды сезона не попадает, но выглядит... внеземно. Да, это слово подойдёт. Стильно. С намёком на трагедию.

Немного повертевшись, я решила пройтись - ну, знаете, «как модель».

Первый пробный шаг. И… не коснулась пола.

- Ай! - я взмахнула руками, балансируя. – Эм… это нормально? Почему я, я чёрт возьми, парю?

Мои ноги зависли сантиметрах в десяти от земли. Я сделала шаг — и поднялась выше. Полметра. Метр.

- Стоп-стоп-стоп. Это уже не просто фэшн. Это - магия. А я снова не подписывалась.

Мир подо мной слегка раскачивался, как поверхность воды. Я мысленно потянулась вперёд - и словно платформа под ногами откликнулась. Я скользнула, легко и бесшумно, как тень над землёй.

- Окей… теперь это не просто красиво. Это прикольно.

Я направилась к лучу света, пробивающемуся сквозь потолок. Он падал ровно туда, где до этого стояли сандалии. Теперь - словно звал меня.

Что-то внутри будто дрогнуло. Тело ощущались легче. Или это я сама стала… другой?

На краю платформы оказалась решётка. Не дверь - скорее лаз. Узкий, кривой, но проходимый.

- Моя вечная стройность наконец-то нашла применение. – пробормотала я, подтягивая рюкзак. – Сейчас будет уровень: «рожай сама себя».

Конечно, рюкзак застрял. Я вздохнула, достала пару книг из него и протолкнула вперёд. Следом – босоножки. Не оставлять же их тут кому попало.

Немного ворчания, немного пыли - и я протиснулась. На той стороне я села, выдохнула. Вернула книги обратно, переобулась. Обратно - в старое, привычное.

- Ладно, сандалии - это красиво. Но мои босоножки… это уже любовь. Проверенная, надёжная, не летающая в стратосферу без разрешения.

Рюкзак, каким-то чудом, всё в себя уместил. Женская магия. Или квантовая.

Я подтянула ремни, встала, огляделась.

Ночное небо над головой. Узкие улочки, обветренные стены, свет - мягкий, приглушённый, словно сон. Воздух - не станционный. Без ржавчины, без привкуса химии. В нём чувствовался лес. Земля. Трава после дождя. Что-то… родное. Детство.

Я вдохнула. И впервые за долгое время - почувствовала себя живой.

- Хм… Это место совсем не похоже на ту часть станции, откуда мы пришли. И запах… странный, - пробормотала я себе под нос, чувствуя, как плечи постепенно расслабляются.

Я прошла ещё немного, и вдруг за спиной раздался смех. Детский. Лёгкий, звонкий - как капля воды, упавшая в колодец.

Он не принадлежал этому месту. Слишком настоящий, слишком… чистый. Как будто кто-то случайно включил музыку в библиотеке.

Я остановилась.

Этот смех был - не к месту. И именно поэтому… он казался почти пугающим.

- Ой! Это же ты! — раздался голос, тонкий и взволнованный.

Я обернулась.

Передо мной стояла девочка - лет семи-восьми. Худенькая, с растрёпанными рыжими волосами, в пыльной юбке с дыркой у колена. Глаза - огромные, как у героя аниме, сияли так, будто я - не я, а персонаж с обложки её любимой сказки.

- Спасибо тебе! - выпалила она, почти подпрыгнув.

Я моргнула, сбитая с толку.

- Я?.. Ты точно… про меня?

- Да, конечно! - она кивнула с такой уверенностью, как будто это очевидно для всего мира. - Ты спасла нас с мамой! На той улице! Помнишь?

И тогда… я вспомнила.

Вспышка. Витрина. Бандит. Девочка. Женщина. Мой порыв. Ветер, вырвавшийся из ладоней.

- Эм… - я неловко почесала затылок, стараясь не смотреть ей в глаза. - Ну… я просто… вмешалась. Настоящим героем был тот парень… в чёрном. Я была… случайным фоном.

- Нет! - упрямо, почти сердито, ответила она. - Если бы не ты - он бы не успел! Или вообще не заметил! Ты первая… Ты не побоялась!

Голос дрогнул. Она быстро вытерла слёзы кулачком, но мне хватило одной секунды, чтобы понять - они были настоящими. От сердца. Без позы.

И в горле вдруг пересохло.

- Ну, чего ты так… - я присела, опустившись на одно колено. Хотелось дотянуться до неё - не физически, а как-то… по-человечески. - Всё же хорошо теперь, правда?

- Да, - кивнула она, и в этот момент рядом возникла женщина. Высокая, усталая, но с теми глазами, в которых светится тепло, не смотря ни на что.

- Эрми, снова слёзы? - строго, но без злости.

- Уже нет, мам. Прости, - девочка выпрямилась, как солдат на осмотре. В миг - взрослая. Только дорожки слёз на щеках выдавали истинное положение вещей.

- Спасибо вам, - сказала женщина. Голос её был сдержанным, но в нём чувствовалось… больше, чем просто вежливость. - Без вас… она бы не улыбалась сейчас. Верно, Эрми?

- Верно! — девочка вытянулась по струнке.

- Улыбки не вижу.

- Прошу прощения, мам! - и… да, она улыбнулась. Немного криво, немного на силу — но по-настоящему. От души.

Я не смогла не улыбнуться в ответ.

- Простите, - повернулась ко мне женщина. - Меня зовут Нора. Я заведую местным детским домом. Хотя… мы называем его просто «домом».

Слово «детдом» кольнуло внутри. Мой взгляд сам собой упал вниз.

- Я… не знала. Простите.

- Без формальностей. Ты спасла нас - и теперь часть нашей истории. А история, как известно, любит продолжение. Не хочешь ли поужинать с нами? - голос стал теплее, почти материнским. - Одна беловолосая девица подарила ребятишкам столько еды, что на год хватит.

Беловолосая?.. Хейва? На миг её образ вспыхнул в сознании - как молния - и тут же рассыпался.

«Подарила» - не её стиль. Или… уже её? Не, не поверю.

- Эм… Нет, правда. Спасибо, но… — я начала было вежливо отказываться, но…

Мой желудок предательски заурчал, будто сказал за меня: «Еда. Срочно.»

Нора прищурилась, взгляд стал стальной.

- Даже не вздумай. Дитя. - Последнее слово прозвучало, как приговор. Или как защита.

Я сдалась.

- Ладно… Спасибо. Я бы с радостью присоединилась.

Она уже собиралась повернуться, удовлетворённо кивнув самой себе, как вдруг за спиной раздались тяжёлые, неуверенные шаги - и звук падения.

Кто-то рухнул.

- Сейлор?! - голос Норы вспорол воздух тревогой, словно кинжал. - Что случилось?

Парень в белом плаще - измятый, окровавленный, с лицом, будто прокатившимся по гравию станции, - опустился на колени, тяжело опершись на ладони.

- Ничего критичного... - прохрипел он. - Может быть... - и… попытался улыбнуться.

Это была не улыбка, а извинение. Словно он знал, что должен был справиться - но не справился. И потому стыдился. Боль прорезала черты его лица, но под ней - нечто другое. То, что я узнала с первого взгляда. Страх. Настоящий.

Нора метнулась к нему с неожиданной ловкостью, схватила под руку, игнорируя его попытку сопротивляться и глухие стоны.

- Вставай. Сейчас же. - её голос был хлёстким, как хлыст. Она кинула быстрый взгляд в мою сторону. - И ты тоже, Эйриан. Без возражений. - снова к Сейлору: - Кто так с тобой, а?

Он поднял глаза. И посмотрел на меня.

Это был не просто взгляд. В нём было немое «почему», как будто именно я могла дать ответ. А я - не могла. Потому что сама не знала, что здесь вообще происходит.

- Хе… кха-кха… - выдавил он, словно хотел отшутиться. Но кашель вырвал у него остатки сил. Его взгляд скользнул мимо меня и зацепился за Нору. - Поверишь, если скажу, что проиграл коту?

- Дурак, - процедила она, закипая. - Упрямец. Герой хренов. Пошути мне тут ещё! - И уже почти тащила его, будто знала, что любое замешательство – смертельный риск. - Сейчас всё расскажешь. Пока не вырубился. А вырубишься - всё равно очухаю и допрошу!

Я пошла следом.

Не потому что хотела.

Потому что было глупо идти в одиночку, без информации и маршрута, в кишащую угрозами станцию. Бежать - означало нарываться. Остаться - значило наблюдать.

И да. Это была отговорка. Очередная.

Но хотя бы обоснованная логикой, а не паникой. Иногда наблюдать - значит выжить. Узнать. Понять.

Из всей нашей троицы я выглядела самой безобидной. Белый ураган по имени Хейва где-то носился, спасая Хон - и, скорее всего, всех подряд, кто попадёт под руку. Она вернётся. Я знала это.

Катта, наверное, сейчас на корабле. Сидит спокойно, греет руки о чашку чая, жуёт булочку и, скорее всего, благодарит вселенную за редкую передышку от нашего присутствия. Ловит мгновение покоя.

Ха… Иногда я завидовала этой его устойчивости. Или… безразличию?

Нет. Я просто надеялась, что всё закончится не катастрофой. Надеялась - потому что верить у меня получалось хуже.

Но сейчас я в нём нуждалась.

По пути, я записала ему голосовое сообщение, вкратце объяснив всю ситуацию. Буду думать, что он не бросит нас и в этот раз в беде.

Скольким же я людям благодарная в своей жизни. Не сосчитать даже…

***

Позже, в детском доме, я сидела за простым деревянным столом, окружённая детьми – настоящими, шумными, живыми. Они не притворялись. Не пытались казаться сильнее или умнее. Просто были.

Кто-то ел аккуратно, будто боялся спугнуть обед – редкий и потому ценный. Кто-то – с лицом, перемазанным в соусе и глазами, в которых отражалась чистая, не замутнённая ничем радость. Один мальчик пытался украсть хлеб у соседа, пока не получил под рёбра локтем – честно, как в лучших традициях галактического правосудия. Двое близняшек не отходили друг от друга ни на шаг – будто одна душа, разлитая в двух телах. В них была та простая, нерассуждающая любовь, которой мне всегда не хватало.

И посреди этого хаоса – я. Не тень в углу, не наблюдатель. Я рассказывала.

- …и вот, значит, Катта поворачивается, а там эта Хейва с лицом «ещё секунда - и взорвусь», а в руке у неё уже тёмный ветер собирается. А он ей: «Ты же не серьёзно?» - я сделала паузу, нарочно, чтобы увидеть их ожидающие лица. - И в следующий момент – пш-ш-ш! - его и след простыл. Никогда не видела, чтобы люди так быстро испарялись!

Смех взорвался хором. Один мальчишка даже подавился кашей.

- А ты правда запустила пирата в полёт? - с благоговением спросил мальчик с левого края, с ложкой, остановившейся на полпути к рту.

- Запустила - мягко сказано, - подмигнула я. - Он потом трижды пожалел, что вообще родился в одну эпоху со мной. Эффектный полёт, между прочим. Десять из десяти, если смотреть с правильного ракурса.

Они хохотали, и я… смеялась вместе с ними. По-настоящему. Без фильтра. Без сдержанности. Легко.

И это было опасно.

Счастье всегда обманчиво. Оно приходит на цыпочках, греет - а потом исчезает. И ты остаёшься с его силуэтом, запечатанным в памяти. А воспоминания - это яд. Особенно те, что пахнут домом, детством, теплом… и тем, чего больше нет.

Нельзя привыкать. Слишком легко оступиться и снова почувствовать боль.

Но, может, я ошибаюсь? Может, это и есть настоящая семья - не по крови, а по выбору?

Я вздохнула и отогнала мысли прочь. Слишком опасные. Слишком острые.

Мама… я её люблю. Но после исчезновения отца она сломалась. Или, вернее, стала пустой. Её новый брак, сводные брат с сестрой - это всё будто костыли, выданные на выходе из трагедии. Попытка зацементировать трещины, которые нельзя починить. Только замаскировать. Мне же оставалось изображать благодарность и не мешать.

Меня начали душить собственные мысли. Надо отвлечься.

В соседней комнате Нора обрабатывала рану у Сейлора. Мой шанс стать хоть чем-то полезной. Компенсация за ужин - или за сам факт моего существования здесь.

- Можешь помочь, если не боишься крови, - сказала хозяйка, бросив на меня взгляд.

- Я видела хуже, - усмехнулась я. - Намного хуже.

- Такой, как ты… - Нора прищурилась. - Любой мужик будет рад.

- Если выдержит моё нытьё, - тихо добавила я себе под нос.

Сейлор, молодой, вроде бы крепкий, упрямо отводил взгляд. Ни одного взгляда в глаза. Будто боялся, что я его насквозь прожгу.

Ну и ладно. Я, кажется, и не ждала признания за свои «услуги». Но всё равно… Раздражает. Не как факт – как чувство. Вроде не должно волновать, а внутри всё колет.

Что я - настолько пугающая, что даже взгляда удостоиться не могу? Или, наоборот, настолько… невзрачная, что смотреть не на что?

Руки по привычке скользнули к груди - рефлекс глупый и бессмысленный, но живучий. На месте ли мои… условные женские чары? Проверка реальности: два с половиной балла из десяти, максимум.

- Тебе нужен отдых, герой недоделанный, - отрезала Нора и с нажимом вдавила пальцы в повязку.

Сейлор вскинулся - и тут же вырубился. Беззвучно, эффектно. Прямо как в кино. Карма. Быстрая доставка. Пусть полежит и подумает о стандартах красоты в боевых условиях.

Я вернулась в столовую, отряхивая ладони, как будто могла стряхнуть вместе с ними и свои мысли.

Один из малышей увлечённо выводил на мятом листке что-то… абстрактное. Он хмурился, высовывал кончик языка, как художник на пределе вдохновения. Когда он закончил, радостно поднял листок:

- Смотри! Это ты!

Голова - квадрат. Глаза - пуговки. Волосы… ну, допустим, это волосы. Или водоросли. Но, чёрт возьми, узнаваемо.

- Ого, портрет? Узнаю себя с утра! – хихикнула я.

- Ты похожа на во-о-от такую ведьму, - заявил он с воодушевление, раскидывая руки в стороны.

- Только добрую! – поспешили добавить близняшки хором, как будто хотели защитить мою честь.

Мы засмеялись снова. Искренне. Так, что внутри щёлкнуло что-то забытое. Я, на мгновение, поверила, что всё действительно будет хорошо.

Но счастье в моей жизни всегда приходит на цыпочках - и уходит с грохотом.

ГРОХОТ.

Не просто звук. Удар - тяжёлый, вибрирующий, будто станцию кто-то попытался переломить пополам. Стены дрогнули. С потолка в тарелки сыпанулось облако пыли. Детский смех замер - как по команде. В ушах осталась только глухая тишина, будто всё вокруг вымерло.

Я вскочила, инстинкты сработали быстрее сознания.

- Оставайтесь здесь! - крикнула я через плечо. Голос звучал чужим, почти командным. Где-то внутри самой себя я удивилась.

Дверь. Коридор. Движение.

И прямо на пороге - он.

Чёрный, как сама ночь. Маска чумного доктора блестела в свете аварийных ламп. Плащ колыхался, подчиняясь рваным толчкам станции. А неоновая ухмылка - бледное светящееся безумие - на миг мелькнула под маской, как вызов. Как ложь, сказанная с удовольствием.

- О, живая. Удивительно, - произнёс он так, будто мы встретились в кафе, а не на грани катастрофы. В голосе - ленца, как у того, кто не боится ничего. Или того, кому уже всё равно.

Он посмотрел на меня с головы до ног. Медленно. Точно. Будто сканировал. И я почувствовала, как внутри всё сжалось.

- Т… ты?.. - я замерла, слова сбились, дыхание захлебнулось. - Что это был за шум?

Он медленно кивнул куда-то за мою спину.

- Ты же знаешь ответ. Просто боишься его произнести.

Я обернулась. За ним, за дверным проёмом - не улица. Мир.

В небе поднимались облака пыли.

Не просто клубы - стены, плотные, как бетон, вырастающие до самого купола. Казалось, сам астероид содрогнулся - изнутри, снизу, из какой-то запретной глубины поднялось нечто древнее, спящее. Воздух дрожал, как будто дышал. Или стонал.

Каждая вибрация резонировала внутри грудной клетки, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Но стоило этим пылевым стенам приблизиться к границе энергетического купола станции, как они исчезали. Растворялись беззвучно. Будто их и не было. Как сон, который просыпается раньше тебя. Как память, которую у тебя отняли.

Я шагнула вперёд, не осознавая. Руки сами прижались к груди - не от страха. От тяжести. От того знакомого, липкого чувства, когда мир снова держит перед тобой весы, и ты - одна из гирь. Когда ты понимаешь, что тебя снова поставили перед выбором.

Тревога.

Не паника. Не ужас. А то глубокое, тупое предчувствие, что что-то уже случилось, и назад дороги не будет.

Ты ведь верила, Эйриан. Ты же была уверена, что с Хейвой и Хон всё будет в порядке…

А теперь ты даже не знаешь, живы ли они? Где они? Что с ними сейчас?

Что-то кольнуло внутри - коротко, как вспышка боли в сердце. Я больше не колебалась.

Я рванула вперёд, туда, где пыль рвала небо, а крики врастали в стены. За мной, почти касаясь плеча тенью, летел ворон. Чёрное пятно в сером аду.

Улицы были… не улицами. Они стали артериями паники.

Люди не просто бегали - они вырывались. Из-под обломков. Из-под страха. Из-под собственных границ.

Кто-то кричал, теряя голос. Кто-то таскал сумки, будто шмотки могли спасти. Кто-то стоял в оцепенении, как будто ещё не понял, что всё кончено. А кто-то… уже не стоял.

Я бежала - и всё время казалось, что мои ноги медленнее происходящего. Что мир ускорился, а я - нет.

Чем дальше - тем хуже. Разрушения росли, как метастазы. И вот - обрыв.

Я застыла.

Передо мной зияла воронка. Не яма - бездна. Целый кусок станции просто исчез. Треть города - вниз. Без объяснений. Без причин. Без предупреждений.

Дома складывались, как карточные. Кто-то висел на арматуре, из последних сил вцепившись в выживание. А кто-то уже… Я не стала смотреть.

На дне - штыри. Металл. Люди. Кровь. Оторванные куски плоти.

Словно сама станция решила умереть, увлекая за собой всех, кто не успел.

Я стояла на краю мира.

Ветер ударил в лицо. Не просто пыль - он пах гарью. Горечью. Беспомощностью.

Рядом - хлопок крыльев. Ворон. Только уже не ворон.

Я даже не вздрогнула, когда он обернулся.

- Камио… - выдохнула я. Голос дрожал. - Это… это они? Хейва? Хон? Они…

Мои слова оборвались в горле. Я не могла их закончить. Не хотела заканчивать.

Камио смотрел в пыль. В разрушение. В то, что осталось от этого места.

- Всё меняется, Эйриан, - его голос был тише, чем обычно. Без иронии. Без загадочности. - Даже то, что казалось вечным.

Я повернулась к нему.

- Это ты про них? Или… про меня?

Он посмотрел на меня. Не грустно. Не жалостливо. Просто… спокойно.

- А разве это важно?

И вот тут…

Я поняла, что не знаю, что ответить.