[24 октября — 05:00] — Космическое пространство вблизи Земли. Российская зона влияния.
«Кровавая Роза» крадётся по орбите — словно волчица, что поджала лапу, но всё ещё вонзает клыки в луну. За штурвалом — Дурак. Может у него с мозгами не лады, но зато пальцы знают, когда дрожать, а когда — жать. Всё, что мне нужно.
Я обожаю тишину до штурма. Она — как холодный клинок у горла: молчит, но обещает.
Хакер своё отработал. Тень. Призрак. Плевать, кто он. Главное — у него руки, способные вышибить зубы у любой системы защиты. Подключка через российскую к японскому спутниковому рою сработала как надо. Вырезал их сеть, как хирург — нерв. Оборвал наблюдение, глушил сигнал, будто держал в кулаке голос целого государства. Короткий импульс — и они ослепли. Корабли молчали, базы гасли, лазерные вышки мигали, как умирающие светлячки.
«Гром»… убийца. Прекрасная кукла, отточенная до последнего нервного окончания. Проник, пробрался — и сломался. Как хрустальный бокал в руке истерички. Он был сигналом — когда пропал, мы поняли: наш выход.
И я, как и положено королеве бойни — сотру всё, что вижу и посчитаю нужным. Риски велики, но за хорошую монетку можно и к дьяволу в пасть спуститься. Будь моя воля, то побуянила бы от души. Так, чтобы моё имя гремело в устах людей.
Выйти одна против страны — самоубийство, но зато какое!
Я стою у иллюминатора, смотрю вниз. Синие жилы атмосферы пульсируют под нами. Меня тошнит от предвкушения. Губы сами находят зубы — и с хрустом впиваются. Вкус железа. Горячий, как свинец, как первая кровь в драке, когда ты ещё веришь, что можешь умереть.
Нож у пояса дрожит. От меня. Он — как зверёныш, привыкший чувствовать мою ярость. «Клык» ждёт. Я тоже.
[05:15] — Японская граница.
На панели высветилось:
«Не сдерживайтесь.»
Пришло подтверждение от верхушки, а значит — действуем, как я люблю. Они сейчас, как слепые котята, не понимают, что происходит. Их больше интересует показушное Собрание Семи, чем проблемы внутри страны. Уверена, что оставшиеся ошмётки охраны сейчас сообщил о нормализации ситуации. Тем более не первая попытка его устранить, поэтому расслабились, решив, что можно усилить оборону только к рассвету.
— Слушайте сюда, шавки. Сегодня — праздник. День, когда о нас снова напишут легенду. И когда кто-то внизу, в Японии, поймёт, что правда — это не свет. Это огонь. И мы несём его первыми.
Они молчат. Умеют слушать. Хорошо дрессированы.
— Внизу сидит один умный. Решил, что его знания — для всех. Что если разослать формулы по сетям, человечество вдруг станет лучше. Наивный. Если обезьяне дать гранату, она не станет человеком. Она станет поводом для войны.
Пауза. Смотрю в глаза каждому. Научились бояться по-настоящему — без слёз, без соплей. Я это уважаю.
— Мы здесь, чтобы напомнить: за информацию платят. И платят мясом. Мы — инкассаторы. Когти, которыми власть берёт своё.
В правительстве кто-то очень хотел, чтобы Эрнеста не стало. Идиот с данными. Решил, что в эту игру можно играть без костей. Но уже построенную систему нельзя разрушить. Она преобразиться, подстроиться, но не умрёт.
А вот он... В этот раз его чудо не спасёт. Ведь за его головой вышла я.
— «Роза», курс на прорыв. Работаем по схеме: как в Коломбо, только с меньшим количеством руин. Ха. Или, наоборот, с большим.
Мой голос был мягким. Почти материнским. Такой голос слышат дети, когда мать говорит: «Сейчас я покажу, как убивают кроликов».
Скорость — наш союзник. «Кровавая Роза» вонзилась в атмосферу, как кинжал в гортань. Визор загорелся кроваво-красным, как будто сама планета вызвала месячные. Мы не скрывались — наоборот. Проклятая «Роза» ревела, разрывая небо, как дикая сука цепь, и это было прекрасно.
Я всегда чувствую, когда начинается правильная война. Не по приказу. По запаху.
Мгновение — и воздух заполняется тем самым металлическим привкусом, как если бы сама вселенная облизала нож. Мы вошли в японское воздушное пространство, точно скальпель в гниющий нарыв.
Карта мигнула — ровная, стерильная сетка. Потом — полыхнула. Оборона Японии рухнула быстрее, чем девственность в космопортовом борделе. Россия открыла окно. Россия открыла окно. Хакер стал божком в их системе. Он вырубил японскую сеть, будто гасил свечу. Пограничные маяки молчали. Земля — безмолвная гейша, готовая принять нас.
— Слишком просто, — хмыкнула я, сжимая подлокотник. Костяшки пальцев хрустнули, будто напоминая: не расслабляйся, малышка. Ловушки бывают сладкими на вкус.
Мы были запасным планом, поэтому сразу привлекать внимание они не хотели, чтобы не вызвать больше подозрений, но ситуация повернулась не в их пользу. Слишком доверились чужаку. Типичная ошибка русского человека.
— ОГОНЬ! ПОЛНЫЙ! СЖЕЧЬ ДО ПЕПЛА! — приказ вышел из меня, как рвота из солдата при первом убийстве. Громогласно, с надрывом, со вкусом бензина и мести. — Чтобы ни одна молекула не ушла без напоминания, кто тут хозяйка.
«Кровавая Роза» взвизгнула турбинами. Мы вошли низко, под облаками, словно смерть крадётся в кандалах.
Огонь начался с неба. Наши орудия били, как молот Белиала: по всему, что хоть немного походило на цивилизацию. Грави-пушки орали, как демоны, выпущенные на волю: и здания, и дороги, и прячущиеся крысы — всё сгорало в оранжевом аду.
Всплеск жара, и мы уже выкашиваем всё: автопушки, турели, взлётную площадку. Расплавленные здания скукоживались. Люди, что мирно спали, ушли в мир вечного сна.
Плазма хлестала по территории, расцветала, как цветы боли. Каждое попадание — симфония смерти. А я только шептала:
— Красота.
Это было не сражение — это была демонстрация, тем, кто ещё не успел осознать право сильнейшего.
[05:25] — Наземная операция.
Приземление — глухой хруст челюсти земли. Стыки брони скрипели, как старые кости.
Я развернулась к экипажу. Свет потух. Интерком захрипел — по кораблю прошёл мой голос:
— Послушайте, вы, двуногие паразиты. Сегодня вы не просто мясо с винтовками. Сегодня вы часть легенды.
Оглянулась — весь сброд в сборе. Одни чесали затылки, другие смотрели в пол. Ощущение их страх, как плоть под ногтями.
— Тут, умные мальчики и девочки решили, что если ты не показываешь зубы, тебя не сожрут. Что знание — сила. Что правда спасает.
Я усмехнулась. Губы снова треснули. Кровь потекла по подбородку.
— Они ошиблись.
Взмах рукой. На экране — координаты, объект, охрана, прогнозы. Бесполезно.
— Сегодня мы учим их, что правда без зубов — просто приговор. А мы — суд. Палач. Пуля в лоб и сапог на череп.
Фауст едва заметно кивнул. Дурак сжал приклад. Стая оживилась. Кто-то вытер ладони о штаны, кто-то начал бормотать молитву. Даже псы молчат перед боем.
— Полчаса. Тридцать минут. Ни больше, ни меньше. Если я увижу, что кто-то опоздал — вам повезёт, если вас убьёт враг, а не я.
Пауза. Последний штрих:
— Теперь идите. Разорите. Уничтожьте. Но делайте это красиво.
Мой корабль-чудовище застонал, как зверь, проснувшийся после зимней спячки.
Покойтесь в пламени, дети информации. Кровь идёт к вам.
Штурмовая группа доходяг уже была в шлюзах. Эти выродки с автоматами наперевес — послушные псы. Не потому что любят, а потому что боятся забыть, где у них органы. Отобранные, верные и пока самые живучие. Или везучие, что для них ближе.
— А теперь — в бой. Режьте. Жгите. Оставьте после себя такую тишину, чтобы и боги шарахнулись.
Команда разошлась как снайперский выстрел: один залп — три трупа.
— Кто-нибудь ещё сомневается, что я — ваша богиня войны? — выкрикнула я, проходя по выжженной земле, оставляя следы на плитке, как последнее предупреждение.
[05:35] — Ликвидация.
Я, Фауст и Дурак — внутрь. Мы вошли через дыру в обшивке комплекса, как паразит в мертвечину. Там — пепел, обломки, и… следы крови на полу. Сигналки мертвы, охраны нет.
Куски панелей падали под ноги, как нежелательные воспоминания. Я чувствовала, как у Фауста зудит его демоническая псина. И он её выпустил.
Пусть ищет.
— Цель близка, — сказал он, гладя по морде свою тварь. Та завыла, и я едва не заулыбалась. Она чует правильное мясо.
Его монстр нашёл путь — чуя страх, будто дорогой парфюм. Мы продвигались по телам. Ушло не больше пяти минут, чтобы спуститься в самый низ.
Через минуту мы нашли двоих. В лаборатории, за бетонной стеной, за иллюзией контроля. Эрнест. Учёный. Говорят, мечтал передать людям правду. Что ж... передал. Вместе с последним выдохом. Я лично прострелила ему гортань, чтоб не было последнего слова. Урок: те, кто дают факел обезьяне, потом сами горят в огне.
Второй — полумёртвый охранник, придавленный обломками. Выжить после такого — везение, но я в него не верю. Пуля в таком деле всегда надёжнее. Несколько: в голову, в сердце, печень. Чтобы не мучился. Всё же и во мне есть капля милосердия.
— Готово, — выдохнула я. Полчаса. Ни одного сигнала наружу. Россия будет довольна. А я? Я ещё не насытилась.
Пришлось украсить это помещение по моему вкусу. Фауст с удовольствием позволил своей псине порезвиться над бывшим коллегой, попутно забирая остатки исследований.
После такого хочется пить.
— Дурак, ищи что покрепче. Но так, чтобы не сожгло к чертям горло.
[05:45] — Последний штрих.
Собирались уходить. Но судьба любит драму.
— Кто-то подслушивает, — прохрипел Дурак, его шея нервно дёрнулась, будто он слышал мышь под доской.
Я развернулась. Тень. Женщина. Молодая. Испуганная. Умная — но не настолько, чтоб выжить. Бежать она начала быстро, но я стреляю быстрее.
— Бежать? Детка, да ты серьёзно?
Два выстрела — и она упала, как фарфоровая кукла. Один — в бедро, второй в колено. Не чтобы убить. Чтобы унизить. Чтобы было больнее.
— Живая, — подтвердил Фауст, заглядывая ей в глаза, как в лабораторную банку с новым паразитом.
Я подошла. Её дыхание было рваным, как у пойманной дичи. Корчилась на земле, как ласточка с поломанными крыльями, и пыталась изобразить невинность. Бедняжка.
— Куда ж ты, куколка, — прошептала я, опускаясь на корточки. — Думаешь, если всё запомнишь, то это что-то изменит? Мальчики... — протянула я, оглядывая своих любимых грязных зверей.
Те, что живут в тенях моей воли. Те, у кого нужды простые и примитивные. Я — капитан, что слышит голод своей стаи. Мои ребята не задают вопросов. Их возбуждают приказы.
— Развлекайтесь. Только аккуратно. Не порвите её сразу, у нас всё-таки культурная миссия. А если будет звать на помощь — вырвите язык. Всё равно ей не пригодится.
Понимание вспыхнуло у неё в зрачках, как пламя в лужице бензина. Поздно. Всё, что остаётся после слов — это вскрик.
Она ползала по полу, как слизняк без цели, но с амбициями. Кто она — шпион? Связной? Просто дурочка, решившая сыграть в журналиста? Мне плевать. У неё были уши, а значит — она враг.
Плевать на её шпионские замашки. Она — напоминание. Символ. Последняя записка миру: не лезь к взрослым, пока не научился держать нож без дрожи.
Слышала, как она кричала. Даже не из-за боли — из-за страха, что мы не люди. Правильно кричала.
[06:00] — Возвращение.
Я поднялась по трапу последней. Плащ волочился за мной, впитывая гарь и крики, как старый ковёр — память о войне. «Роза» уже урчала, как сытая змея. Скоро улетим. Снова в пустоту. Снова искать новых идиотов, которые думают, что мораль — броня.
Они тут думают, что всё под контролем? С фильтрацией, с барьерами, с мирными договорами? Смешные. Политика — это когда одни обезьяны в кителях дают другим гранаты… и удивляются, почему всё взрывается.
Я бросила последний взгляд на землю. Ветер играл с выжженными останками. Всё было так, как должно: пепел, а после него — тишина.
Припаркованная летающая машина неподалёку от места нашего взлёта была бельмом на глазу. Один приказ — проблема решена. Получается, что это была чиновница, раз позволила себе такую роскошь.
Рейвочка, дорогая… Ты правда думала, что законы мира можно обойти? Что можно играть с огнём и не сгореть? Скажи спасибо, что я мягко обошлась с твоей игрой в императрицу. Тебя скоро ждёт ещё один подарок. Жду не дождусь увидеть твоё лицо, когда пну к твоим ногам тело той мерзавки.
— Уходим, — бросила я, сев в кресло. — Пусть эти уроды поймут, что значит — встряхнуть улей.
Крейсер вновь поднялся в небо, оставляя за собой клубящийся след сажи и руин. Внизу — тишина. Полная. Абсолютная. Как после хорошего выстрела.
На экране была Земля — подожжённая, обескровленная. Я усмехнулась.
— Ну что, мир, — сказала я. — Помни: ты можешь забыть своё имя. Но не забудешь моё.
Пепел завихрился, как саван
— Пусть услышат имя Кровавой Марии… на зубах мёртвых.
***
[14 ноября — местное время 04:55] — Первый сектор — Метаморфоз. Система — Биа. Планета — Анималис.
Наш корабль ни спеша приземлился на противоположную сторону от Тетранион.
Теперь самое время приступить ко второму этапу моего плана. Нахватать побольше, автоматизировать процесс заработка, построить базу на какой-то отчуждённой планете и набираться сил.
Как и многие в своё время, я шла по стопам известных людей, которые рискнули. Например, Халакорт, набрав верных людей, просто украл корабль и улетел — без потерь. Позже ходила шутка, что Бразаргину сможет захватить даже пингвин.
Кто-то вкусил кристаллов в своё время, а потом отправился в космос, построив свою мини-империю. Кто-то дезертировал во время военных операций. Историй много, но все они сводятся к одному — лишь бы сбежать с Земли.
Власти не слишком сопротивлялись этому. Конечно, ведь куда лучше избавиться от буйных, выставляя их воплощением зла. Хм… Я не против такого исхода. Ведь не всем удалось противостоять системе — многие просто удобрили почву.
Ну и поделом им. Слабые. Я в этом бульоне вариться не хотела. А сейчас желания — ещё меньше. Поиграли в свой лжемир и хватит. Даже интересно, как так вышло, что Япония всё пронюхала? Хотя… это не мои уже проблемы. Пусть сами разбираются.
[07:15] — Поимка.
Может у меня не такие связи, что могут отправить на покой целую страну, но что-то тоже можно сделать. Дроны глухи, кто нужен — подкуплен. Всё же до заселения этой жалкой планеты, тут была излюбленная зона для браконьеров. Слабаки полегли под их лапами, а вот кто смог совладать с ними — озолотились.
Богатая фауна. Для любого из этих найдётся своя работа. Кто пригоден для тяжёлых физических работ, кто в садоводстве, кто-то неплохой такой зарядкой может быть. Некоторые в медицине нашли своё применение, а есть те милые зверята, что домашним животным могут служить.
— Капитан, вольеры уже полны. Какие следующие указания?
— Собирайте манатки, улетаем на «Кретчет». В эту зону беззакония.
— Есть!
[07:45] — Подарок судьбы.
Время уже подходило к тому, чтобы возвращаться к кораблю. Но как раз в это мгновение в атмосфере вспыхнуло алое сияние.
Видимо, жизнь решила меня наградить за хорошее поведение. Это тот корабль, что подписал себе смертный приговор, решив противиться мне. Этот убогий овальный космический мусор, который не знает, что белые и пушистые не выживают в пасти хищника.
Я смогла допустить только одному человеку такое поведение — Белладоне, но не этой сучке, что решила полаять на меня, не зная своего места в этой пищевой цепочке. По сравнению с Хейвой — это сущий кошмар, не знающий слабостей.
Как-то она предложила мне вступить в её команду, когда я только начинала и сделала впервые себе какое-никакое имя. Только вот отказ её, конечно, не удовлетворил, но и смелость ценить она умеет. Я не подчинилась системе своей страны, так почему должна была ей? Тогда я так считала, не осознавая разницу, хотя её сила так и давила, желая расплющить в кровавое месиво.
Разошлись на её глупой просьбе — назвать свой корабль розой. Мне тоже понравилось, поэтому возникать не стала.
Но вот эта сестрёнка императрицы — другое. Сама пришла на свои похороны. Это доказывает её туповатую натуру. И щадить её точно не стану, как когда-то меня.
Я не та, что прощает подобное к себе обращение.