Я прижалась к шершавой коре дерева, чувствуя, как она царапает кожу даже сквозь рваную ткань майки. Запах смолы и палёной земли забивал ноздри, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и само броситься в бой. Где-то там, за стволами, Мария — эта рыжая дрянь с ухмылкой, от которой хочется вырвать ей зубы — продолжала свой спектакль.
— Ну чего ты прячешься? — её голос, сладкий, как яд, пропитанный насмешкой, резал воздух. — Если не выйдешь, я пойду за другими. Ха-ха-ха!
Бам! Пуф! Выстрелы гремели, как молнии, разрывая ветки и кору. Каждый импульс её проклятого пятиствольного револьвера оставлял за собой дымящиеся дыры в листьях, рваные куски древесины, вывернутые корни. Будто стая голодных жуков прогрызла лес насквозь. Я стиснула зубы, вжимаясь в ствол покрепче. Самое большое дерево в этом закутке — мой щит, мой форт. Даже её электро-заряды не могли пробить его целиком. Но сидеть в укрытии вечно? Это не про меня.
— Капитан! — крикнула она, и в её голосе сквозило что-то больное, почти восхищённое. — Я тебя так боялась! А мы с тобой похожи, знаешь?
— Мне Эйриан говорила, что я красивая, — огрызнулась я, не высовываясь. — Не похожи!
Я услышала, как она хохотнула — резко, как треск сломанной кости. И тут же — новый шквал выстрелов. Деревья вокруг стонали, будто сама планета Анималис просила пощады. Воздух дрожал от энергии её оружия, от запаха озона и горелой плоти леса. Я не дрогнула. Не потому, что я такая храбрая — просто отступать некуда. Позади — мои. Катта, Акира, Эйриан. Ещё какая-то незнакомая девчушка. Они ждут, что я сделаю ход. Что я снова стану той Хейвой, которая не сдаётся, даже когда кости трещат, а кровь течёт рекой.
Но просто высунуться и получить пулю в лоб? Нет, я не настолько глупа. Хотя Катта, наверное, сказал бы, что именно настолько. Я ухмыльнулась, несмотря на всё. Нужно было что-то придумать. Что-то, что перевернёт этот бой с ног на голову.
Я вытянула руку, сжала пальцы, будто держала невидимый пистолет. Внутри меня что-то зашевелилось — знакомое, тёмное, как ночной шторм. Чёрный ветер. Моя сила. Не магия, не дар, а часть меня, как голод, как ярость. Я сжала воздух, чувствуя, как он уплотняется, становится тяжёлым, как свинец. Пуля. Не из металла — из меня самой. Из моей злости, из моего отказа проиграть. Я вложила в неё всё: боль за Хон, страх за Акиру, гнев на эту рыжую тварь, которая смеет играть с нами, как с куклами.
— После победы выпью энергетик, — прошептала я. — Или поем. Скорее всего — поем.
Я выдохнула, отсчитывая удары сердца. Прыжок. Мир замедлился, как в те моменты, когда всё решает одна секунда. Я вылетела из-за дерева, прицелившись туда, где должна была стоять Мария — там, где её тень мелькала в отблесках её же выстрелов. Пуля из чёрного ветра сорвалась с моей ладони, ускоренная всей силой, что я могла выжать. Она полетела, разрезая воздух, как нож — плоть.
Но я промазала.
Чёрт. Она была быстрее. Или просто знала, что я выйду. А ещё уверенно двигается к моим ребятам, явно не видя в них опасности.
Я кубарем ушла за соседнее дерево, прокатываясь по корням и листве чувствуя, как адреналин заглушает всё, кроме пульса в висках. И только тогда я заметила — плечо. Сквозная дыра. Кровь, тёмная, вязкая, как расплавленный металл. Я даже не почувствовала, когда она попала. Видимо, выстрелила наперёд, предугадав мой ход. Хитрая сука, переиграла меня.
Адреналин начал отступать, и боль накатывала, как волна. Горячая, рвущая, будто кто-то вонзил раскалённый прут в кость. Я стиснула зубы, пытаясь не заорать. Не время. Не место.
— Хейва! Через три секунды! — крик Эйриан прорезал шум боя. Она сидела у края каменной стены, её голос дрожал, но в нём была сталь. Пуля просвистела над её головой, и она нырнула обратно в укрытие.
Три секунды? Что она задумала? Я не знала, но доверяла ей. Эйриан всегда была умнее меня в такие моменты. Я снова сосредоточилась, сжимая воздух в новую пулю. Пальцы дрожали, плечо горело, кровь стекала по руке, но я не останавливалась. Один. Два. Три.
Я выскочила из-за дерева, выпуская пулю. В тот же миг — грохот. Каменная стена за спиной Марии треснула, как будто сама планета решила вмешаться. Катта. Этот чёртов здоровяк проломил преграду, словно она была из картона. Его протез блестел в свете выстрелов, глаза горели, как два уголька в ночи. Он рванулся к Марии, и её взгляд на секунду метнулся назад — к нему.
Этого хватило.
Моя пуля врезалась в её плечо — не в сердце, как я мечтала, но достаточно, чтобы Мария пошатнулась. Кровь брызнула, алая, как её волосы, как закат над горящей станцией. Она смешалась с дымом, что вился от её револьвера, и на миг я подумала, что это её суть — огонь, кровь и разрушение. Она зашипела, как загнанный зверь, но не упала. Конечно, не упала. Такие, как она, не сдаются, пока их не раздавят.
— Хья? — её голос был смесью удивления и насмешки, как будто я посмела её задеть.
Она выстрелила, не глядя, на чистом рефлексе, но пуля отскочила от Катты. Жёлтое свечение вокруг него дрогнуло, как пламя под ветром, но тут же собралось снова, плотное, как броня. Мария замерла, её глаза сузились, будто она впервые заметила, что против неё не просто человек, а нечто большее.
— Хита! — выкрикнул Катта, приложив ладонь на грудь.
Кровавая выстрелила снова. И снова. И ещё раз. Четыре пули, четыре звонких удара, как молот по наковальне, но ни одна не пробила его защиту. Катта двигался, как буря, сужая расстояние между ними. Я стиснула зубы, чувствуя, как боль в плече пульсирует в такт моему сердцу. Моя пуля — та, что я вложила в неё — сделала своё дело. Её правая рука повисла, как сломанная ветка, револьвер дрожал в пальцах.
Катта был уже рядом. Его протез — холодная, стальная штука, которая делала его похожим на машину — с хрустом сомкнулся на её другой руке. Я услышала, как кости треснули, как её уверенность треснула вместе с ними.
— Кьааа! А-а-а-а! — её крик разрезал воздух, как ржавое лезвие. Это был не просто крик боли — в нём была ярость, неверие, что кто-то посмел.
— За Акиру! — прорычал Катта, и его голос был как раскат грома. Он схватил её за голову, как куклу, и врезал коленом прямо в лицо. Хруст. Она рухнула на спину, как марионетка с обрезанными нитями. Кровь хлынула из её носа и рта, тёмная, почти чёрная, смешиваясь с грязью Анималиса.
— Ха-ха… — её смех был слабым, хриплым, но всё ещё ядовитым, как будто даже на краю она не могла перестать играть. — Вы… жалкие…
Я вышла из-за дерева, стягивая с себя майку. Кровь из моего плеча сочилась, как напоминание о том, что я ещё жива. Мою грудь ничего не прикрывало, да и не считала это какой-то великой проблемой. Рваную ткань я наспех обмотала вокруг раны, стягивая её так, чтобы не вытекло всё, что во мне осталось. Боль была как старый друг — острая, но знакомая. Я могла с ней жить. Пока.
— Ты бы прикрылась хоть чем-то… — промолвил Катта.
— Тц, — я бросила злобный взгляд на него, который пялился на меня, как на диковинку. — Не смотри так, придурок! Это не шоу! — И треснула его по затылку. — Уж прости… Не такие, как у Хон.
Он только ухмыльнулся, но его глаза были тёплыми, почти мягкими. Чёрт, как он умудряется выглядеть так, будто всё под контролем, даже когда мы все на грани? Как бы там не было, но он был настоящим джентльменом, предложив свою грязную и вонючую футболку.
— Хейва! — голос Эйриан ударил, как молния, и вот она уже бежала ко мне, её лицо было мокрым от слёз. Она врезалась в меня, обнимая так сильно, что я зашипела от боли. Кровь из раны брызнула на её одежду, но ей было плевать. Она прижималась ко мне, как будто я могла исчезнуть, как Хон.
— Эй, полегче, — прохрипела я, но не оттолкнула. Её тепло, её слёзы — они напоминали, что я ещё здесь. Что я ещё дерусь. Не ради себя, а ради них.
— Катта! — другой голос, низкий, почти звериный. Акира. Этот чёртов котяра, весь в крови, повалил Катту на землю и прижался к нему, как щенок, начав облизывать его лицо. Я чуть не расхохоталась, несмотря на боль. Он выглядел как огромный, раненый пёс, который всё ещё хочет играть.
— А-акира… — Катта пытался вырваться, но его голос дрожал от смеха. — Превратись обратно, балбес!
— А? Ой! — Акира замер, и в следующую секунду вместо льва с тремя хвостами на Катте сидел котёнок цвета василька, мурлыкающий, как маленький двигатель. Катта, всё ещё улыбаясь, потрепал его по голове, и я почувствовала, как что-то внутри меня разжалось. Они были живы. Мы были живы.
— Вам обоим к медикам, и быстро, — прохрипела я, пытаясь вложить в голос хоть каплю капитанского металла. Но он звучал, как треснувший колокол, надломленный, как я сама. Хотела добавить что-то ещё, что-то умное, чтобы подбодрить их, но воздух разорвал новый звук — низкий, утробный гул, от которого земля задрожала под ногами.
Из леса выплыла чёрная громадина, будто сама планета выплюнула её из своих недр. Корабль, покрытый шрамами былых битв: глубокие царапины, будто когти какого-то зверя, оплавленные куски брони, ржавые швы, которые, казалось, держались на одной лишь наглости. Эмблема на борту — алая роза, колючая, как насмешка. Кровавая Роза. Их корабль. Их проклятая крепость.
Пушки нацелились на нас, как глаза хищника, готового сожрать добычу. Я услышала, как энергия загудела в их стволах, как смерть начала собирать свою жатву. Они что, совсем спятили? Их капитан — Мария — лежала в грязи, хрипя кровью, а они всё равно собирались нас испепелить? Безумцы.
Я бросила взгляд на своих. Эйриан, сжавшая кулаки, но её глаза были полны отчаяния. Катта, всё ещё держащий Акиру, который снова стал котёнком и дрожал, прижавшись к его груди. Даже он, этот непробиваемый кусок железа, выглядел так, будто не верил в спасение. Безнадёжность витала в воздухе, тяжёлая, как дым от горящего леса.
Но не для меня. Мое сердце колотилось, как барабан войны, желая нового столкновения. Каждый удар кричал: дерись, защищай! Я не знала, как остановить эту махину, но стоять и ждать смерти? Это не про Великую Хейву. Мои руки, едва живые, дрожали от боли и крови, но я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Долг горел во мне ярче, чем пушки Кровавой Розы. Если есть хоть малейший шанс принять удар на себя, дать им время уйти — я его использую.
Всё длилось не больше десяти секунд, но время растянулось, как смола. В голове вспыхнула одна мысль — безумная, как всё, что я делала. Я вспомнила Хон. Если она смогла тогда, то и я смогу. Я вытянула руки, чувствуя, как чёрный ветер просыпается внутри, как зверь, почуявший насыщение. Он закрутился, сначала тонкой струйкой, потом — вихрем, голодным, ненасытным. Я не просто создавала щит, как Катта. Нет, лучше — я творила бурю.
— Бегите! — крикнула я, и в тот же миг пушки Кровавой Розы выплюнули огонь.
Первые снаряды ударили в мой щит, и я захрипела, чувствуя, как кровь хлынула изо рта. Мир вокруг превратился в ад: деревья вспыхивали, как спички, земля плавилась, воздух пах тлеющей плотью и металлом. Моя стена — диск из чёрного ветра — росла, пожирая всё на своём пути: листья, ветки, куски почвы, пламя, дым, даже плазму, окрашиваясь разными цветами. Он был живым, этот зверь, и он хотел есть. Но каждый новый снаряд бил сильнее, толкая меня назад. Левая нога подогнулась, я рухнула на колено, а пробитое плечо горело, как будто кто-то вливал в него расплавленный свинец.
— Кх-х-х… а-а — я захлёбывалась собственной кровью, но не отпускала щит. Не могла. Жар ласкал лицо, как насмешка, но я не сдавалась. Не сейчас. Ещё не наступило наше время помирать.
Мой беглый взгляд поймал ещё одного члена нашей команды. Фисташка — наш корабль, наш дом — держалась лучше, чем я. Её обшивка искрила, но она стояла, как упрямая старуха, отказывающаяся умирать. Я ухмыльнулась, несмотря на боль. Ну, давай, железка. Покажи им нашу стойкость!
— Выкуси, безвкусная жестянка! — прорычала я, вкладывая в щит всё, что у меня осталось. Всю ярость, всю боль, всё, что делало меня Хейвой. Чёрный ветер взревел, как буря, и диск разросся, искажая воздух, как кривое зеркало. Я почувствовала, как пространство дрогнуло, как воздух стал густым — и Кровавую Розу повело в сторону, её пушки сбились с цели, и с оглушительным скрежетом она врезалась в каменную стену, пробивая её насквозь, как нож сквозь масло. Камни разлетелись, как осколки моего собственного сердца.
— Ха… — выдохнула я, и этот звук был моей победой. Моей и их.
Но тело не разделяло моего триумфа. Ноги подкосились, мир накренился, и я начала падать. Только чьи-то руки — сильные, знакомые — подхватили меня. Эйриан и Катта. Их лица, размытые, как в тумане, были полны тревоги, но я видела в них и что-то ещё — гордость. Любовь. Слёзы Эйри капали на мою кожу, смешиваясь с кровью.
— С-спасибо, — выдавила я, пытаясь улыбнуться. Наверное, вышло криво, как всегда. Моя улыбка никогда не успокаивала — только пугала. Кровь сочилась изо всех дыр, которые во мне проделали, но я всё ещё дышала. И это уже было что-то.
— Это мы тебе говорить должны, безрассудная ты наша, — сказал он, и его голос был мягким, но с ноткой упрёка. — И мне стоит извиниться.
— За что? — я попыталась рассмеяться, но получилось только хриплое карканье. — Ха-ха… за что, Катта?
— Отсиживался, пока ты рисковала жизнью, — он отвёл взгляд, и я впервые увидела в нём тень стыда. — Одно дело — кулаки, три месяца планов, подставить плечо. А перестрелка… одно неверное движение, и пуля во лбу.
— Ой, да не нагнетай, — я ткнула в него пальцем, хотя рука дрожала, как лист на ветру. — Я капитан. Мой долг — защищать вас, балбесов. И вообще, радуйся, что мы ещё дышим!
Эйриан вдруг запустила пальцы в мои волосы, поглаживая, как ребёнка. Это было лучше любого горячего источника, лучше любого вина. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит, как боль становится чуть тише.
— Мр-р-р, продолжай, — промурлыкала я, и они рассмеялись. Даже Акира, всё ещё в форме котёнка, замурлыкал громче, уткнувшись в Катту.
Мы стояли посреди пожарища — вокруг тлели деревья, воздух вонял гарью и кровью, а где-то там, в обломках Кровавой Розы, могли быть выжившие, готовые насолить нам. Но я смотрела на своих — на Эйриан, чьи слёзы всё ещё блестели на щеках, на Катту, который пытался быть серьёзным, но не мог скрыть улыбку, на Акиру, мурлыкающего, как маленький двигатель. И я знала: они в безопасности. Они со мной. И это всё, что имело значение. Всё, чего я хотела.
— Мы сделали это, — прошептала я, чувствуя, как чёрный ветер затихает внутри, как будто он тоже устал. Или насытился… — Мы сделали это, чёрт возьми.
И пусть Анималис горит. Пусть враги приходят. Я — Великая Хейва, и пока во мне течёт кровь, никто не тронет мою команду. Никто не отнимет тех, ради кого я дышу.
Но, как всегда, судьба решила плюнуть мне в лицо. Момент триумфа — этот короткий, сладкий миг — разорвали быстрые, тяжёлые шаги. Они приближались, и я напряглась, чувствуя, как чёрный ветер снова шевельнулся внутри, слабый, но вновь проголодавшийся.
— Не двигаться! — рявкнул голос, и я обернулась. — Помоги мне, Ланграйд!
Рядом с человеком, шагнувшим из тени леса, появилось нечто. Тигр, но не тигр. Тёмно-синяя кожа, чёрные ромбы вместо полос, шесть лап. Глаза горели, как звёзды в безлунную ночь, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Другие фигуры — ещё четверо — вышли следом, и каждый выкрикивал имена, от которых воздух дрожал. Существа возникали из ниоткуда: одни напоминали земных зверей, но с лишними конечностями или неестественными цветами, другие были… неправильными. Ползающая субстанция, похожая на слизь из старых игр, извивалась рядом с одним из них. Двое из них тут же начали тушить лес, выпуская струи воды из рта.
— Я офицер полиции! Полтан Грейнд! — голос человека был как удар молота. — Кто вы и что тут происходит?
Его глаза буравили нас, но я заметила, как они скользнули к Марии, лежащей без сознания в грязи. Её грудь едва поднималась, кровь стекала из разбитого лица. Рядом валялся Дурак, её прихвостень, такой же потрёпанный. Они единственные оставшиеся в живых, если не считать тех, кто ещё теплился на на корабле. Полтан расслабился — чуть-чуть, но достаточно, чтобы я поняла: он знает, кто она. И это меняет правила игры.
— Я жду! — рявкнул он, и его тигр — Ланграйд — зарычал, как будто подчёркивая каждое слово. — Мы пришли к падающему кораблю, нашли Киширу без сознания, со следами побоев. Объясняйтесь!
Я открыла рот, чтобы огрызнуться — привычка, знаете ли — но тут из леса выскочили Хон и Камио. Хон пыхтела, как после марафона, её лицо было красным, но глаза горели решимостью. Камио выглядел спокойнее, но его рука лежала на рукояти клинка, готового к бою. Они замерли, оглядывая картину: я, вся в крови, обнимаюсь с Эйриан; Катта, прижимающий мурлыкающего Акиру; Мария и Дурак, валяющиеся в грязи; и эти странные типы с их жуткими зверями. Даже я бы удивилась, увидев такое.
— Это недоразумение, — Эйриан шагнула вперёд, её голос дрожал, но в нём была сталь. Моя шатенка всегда умела говорить, когда я готова была только рычать.
— Я слушаю, — Полтан скрестил руки, и его взгляд был тяжёлым.
— Мы потеряли управление, — начала Эйриан, вытирая слёзы с щёк. — Нас нашла Кишира, пыталась помочь. Но эти пираты, — она кивнула на Марию, — застали нас врасплох. Прошу, у нас раненые. Нам нужна помощь.
Полтан молчал, его глаза скользили по нам, по Марии, по обломкам Кровавой Розы. Наконец, он кивнул.
— Хорошо.
Он подошёл к Марии и Дураку, проверяя их пульс. Живы. Конечно, живы — такие, как она, не умирают так легко. Рядом с ним появилась девушка, на вид чуть младше меня, с аптечкой в руках. Она принялась обрабатывать раны пиратов, её движения были быстрыми, но точными. Ещё одна девушка — копия первой, как будто их клонировали — занялась нами. Она перевязывала моё плечо, бок, а потом перешла к Катте и Акире. Кишира, всё ещё без сознания, лежала на носилках, которые кто-то из этих «полицейских» притащил.
Хон, конечно, и раньше любила небольшой садизм, но тут он раскрылся в полной мере. Она подошла к Марии, пока та была без сознания, и с каким-то мстительным удовольствием обмотала её верёвкой. Дважды, для верности. А потом, с видом, будто это самая обычная вещь, разорвала её одежду у груди и прилепила какую-то чёрную перчатку так, чтобы отдирать её было больно. Я поймала её взгляд — в нём пылала холодная ярость. Видимо, тот старикашка довёл её. Никто не возразил на её действия. Тоже так думаю. Пусть Мария почувствует, что значит быть беспомощной.
Эйриан ушла с Полтаном, чтобы «выяснить детали». Он уверял, что это формальности, но я видела, как её плечи напряглись. Их корабли — маленькие, юркие, как хищные птицы, — стояли в паре сотен метров, спрятанные в лесу. Хитрые. Не хотели спугнуть нас, пока не разберутся, кто мы такие. Полтан велел Фисташке следовать в ближайший порт, как только мы будем в состоянии. Врач остался на нашем корабле, чтобы не возникло «недоразумений», но предупредил, что лучше вернуться в течение дня. Я только кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить.
Шлюз Фисташки закрылся с тяжёлым лязгом, и я наконец выдохнула. Семь часов, пока мы зализывали раны, пока врач колдовал над Киширой, пока Катта, как ни в чём не бывало, готовил ужин. Запах жареного мяса и специй заполнил кухню, и я, несмотря на боль, почувствовала, как мой желудок зарычал, как зверь. Великая Хейва, побеждающая пиратов и корабли, всё ещё была ходячей чёрной дырой, когда дело доходило до еды.
Фиби, наша малышка, нервно теребила край рукава, волнуясь за Эйриан. Камио, сидя рядом, что-то тихо говорил ей, и её лицо смягчалось с каждым его словом. Мы все косились на них — не то чтобы осуждали, но… непривычно. Камио, мрачный жнец, и Фиби, которая всегда казалась слишком хрупкой для этого мира. Но если он мог её успокоить, я не против.
Мы сидели за столом, и Катта раздавал тарелки, как будто мы не только что выжили в мясорубке. Акира, снова в своей кошачьей форме, свернулся у ног Хон, мурлыча так, что пол вибрировал. Та сидела напротив, её глаза всё ещё горели, но теперь в них была не только ярость, но и что-то тёплое. Такие моменты, такие беззаботные секунды, когда мы просто вместе, — вот ради чего я дерусь. Ради чего я готова разнести весь этот чёртов мир, если понадобится.
— За Фисташку, — сказала я, поднимая баночку энергетика. Холодный металл приятно лёг в ладонь, но вкус… слишком мягкий, слишком пресный. Не то чтобы он не бодрил, но я мечтала о чём-то, что разъедало бы внутренности, как моя собственная ярость. Когда-нибудь я открою свой бизнес и покажу, каким должен быть настоящий энергетик — такой, чтобы глоток бил, как пуля. — И за нас.
Катта ухмыльнулся, и я знала, почему. Он услышал своё имя — без искажений, без моих обычных подколок. Это было как маленькая победа, и, чёрт возьми, он был рад ей больше, чем нашей схватке с Кровавой Розой. Я сдержала обещание, и это грело его больше, чем похвала за бой.
— Да, капитан! — его улыбка была шире, чем обычно, и я не могла не ответить тем же.
— Хон, — я повернулась к ней, чувствуя, как рана в плече ноет при каждом движении. — Что случилось, когда вы с Камио ушли?
Хон вздохнула, её пальцы нервно постукивал по столу. Она начала рассказывать — о том, как они догоняли Фауста, как пытались держать ситуацию под контролем, как сражались. Но когда дошло до момента, где её облапал извращенец, она замялась, а Катта нервно скрежетал своим протезом. Врач, сидевший неподалёку, покраснел, как будто это он был виноват. Остальные переглянулись, и в воздухе повисло неловкое молчание. Я только кивнула.
— Ясно, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Но Хон быстро сменила тему, пропустив всё, что касалось Камио. Я заметила, как её глаза метнулись к нему, и в них мелькнуло что-то… тайное.
— Можешь не бояться, — вдруг сказал Камио, и все повернулись к нему. Его голос обрёл мягкие оттенки. Я только сейчас заметила, что в его руке — маска, склеенная древесной смолой, потрёпанная, но всё ещё целая. Без неё он выглядел… иначе. Не мрачный, не тёмный, как мы привыкли. Его лицо было открытым, почти мальчишеским, с лёгкой тенью улыбки, которая казалась чужой на фоне его обычного образа.
— Камио… — Хон замерла, её щёки вспыхнули. Теперь всё понятно. Она что-то скрыла от нас, приукрашивая историю, чтобы сохранить его тайну. А он вот так просто взял и показал себя. Я видела, как она боролась с собой — злость, смущение, благодарность, всё смешалось. Но всё равно ощущение, будто я не до конца знала что-то.
— Я… — начал Камио, но я его перебила.
— Стой! — я подняла руку, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. — Если у тебя есть что скрывать, пусть так и будет. Мы поймём, когда придёт время. Ты уже спас Хон, помогаешь Эйриан, не дал Фисташке превратиться в рухлядь. Прости, что злилась на тебя.
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Улыбка — не та, что прячется за маской, а настоящая, почти робкая.
— Хорошо, — сказал он, и конфликт, который тлел между нами, растворился, как дым. Не сказать, что доверяю ему полностью, но сомневаться в его добрых помыслах — глупо. Пока глупо.
Хон пробормотала извинения, а я только рассмеялась, чувствуя, как боль в теле отступает под напором этого момента.
— Не хватает только Эйриан для полной коллекции, — хмыкнула я, и все заулыбались. Даже Акира замурлыкал громче, будто соглашаясь.
— Меня зовут Джейли Серсе, — вдруг подала голос врач, сидевшая в углу. Её тон был деловым, но в глазах плясали искры любопытства. — Если у вас будут вопросы, я готова ответить.
— О! — Наша кудрявая подруга, оживилась. — А вы с той девушкой сестры? Ну, с той, что лечила этих… отвратительных людей.
Джейли моргнула, явно не ожидая такого вопроса.
— Хм? А, да, — она улыбнулась, и её лицо стало мягче. — Она моя младшенькая. Мы близняшки. У меня ещё три сестры. В каждом городе своя, а одна работает на арене. Фурмилды требуют постоянного ухода, и мы справляемся.
Катта, слушая её, кивнул, как будто сравнивал её с кем-то. А так и правда. Есть сходство с врачом со станции «Нуль», той, что подлатала нас. Но Джейли… она была другой. Её руки двигались с уверенностью, когда она проверяла повязки на Акире, который всё ещё мурлыкал, но не пытался встать. Она строго запретила ему двигаться — полная реабилитация, никаких игр. Катта даже отнёс ему еду в его крохотную каюту, чтобы тот не вздумал геройствовать. Правда надолго его не хватило.
А я? Я сидела, как ни в чём не бывало, хотя кровь всё ещё сочилась через повязки. Катта смотрел на меня с какой-то смесью восхищения и раздражения. Он знал, что я не сдамся, даже если буду на последнем издыхании. Океан переплыть? Ха, да я бы и звёзды перепрыгнула, если бы это понадобилось для моих.
— Ты не перестанешь меня удивлять, — пробормотал он, качая головой, и я только ухмыльнулась.
— А ты не перестанешь ворчать, — ответила я, отпивая ещё глоток энергетика.
Джейли, наша новая знакомая врач, откашлялась, привлекая внимание. Её голос был лёгким, звонким. В ней чувствовалась открытость.
— Вам стоит знать ещё кое-что о том, как устроена жизнь на Анималисе, — начала она, и все повернулись к ней. Даже Акира, свернувшийся у ног Хон, поднял морду, будто его тоже заинтересовало.
Она рассказала о Фурмилдах — странных существах, которые были не просто зверями, а частью самой планеты. Они жили рядом с людьми, как союзники, как друзья. И всё это благодаря кольцам — устройствам, которые связывали их с носителями. Джейли подняла правую руку, показывая два серых кольца с синими камнями, поблёскивающими, как осколки неба.
— Их ловят в небольших сражениях, — объяснила она. — Победишь — можешь попытать удачу и поймать. Но это не просто ловля. Это… договор.
— Покажите? — Хон подалась вперёд, её глаза загорелись любопытством, как у ребёнка, увидевшего новую игрушку.
— Конечно, — Джейли улыбнулась и сжала кулак, направив его вперёд. — Помоги мне, Гулранг!
Из кольца вырвался поток синей энергии, словно жидкий свет, и на полу начала формироваться фигура. Змея, похожая на земную кобру, но крупнее, с жёлтой линией, что змеилась по её спине, как молния. Она подняла голову, и меня будто прожгло насквозь.
— Помоги мне, Вайл! — Джейли направила второе кольцо вверх, и комната наполнилась хлопками крыльев. Из синего света соткалась птица — огромная, в два раза больше любой, что я видела. Хон, которая всегда хвасталась своими знаниями о ботанике и фауне, пробормотала что-то про земную танагру, но я видела, что она в растерянности. Это было что-то неземное. Даже непривычно.
— Получается, для призыва нужна определённая фраза? — спросила Хон, уже доставая свой блокнот, готовая записывать всё, как одержимая.
— Ммм, получается так, — кивнула Джейли. — Но это не просто слова. Это связь. Ты зовёшь их, и они отвечают.
— Ясненько, — Хон уже что-то черкала на планшете, её глаза горели. — Обязательно запишу. А есть библиотека? Лаборатория?
— Да, рядом с портом, — ответила Джейли. — Работает всего год, но там полно данных о Фурмилдах. Уверена, ты найдёшь больше, чем я могу рассказать.
— Будет время — загляну, — Хон кивнула, и они с Джейли продолжили болтать, как старые подруги. Я смотрела на них и чувствовала, как уголки губ сами ползут вверх. Хон всегда была такой — дай ей загадку, и она разберётся, даже если придётся перевернуть всю галактику.
Катта, тем временем, смотрел на призванных существ с задумчивым видом. Его протез тихо щёлкнул, когда он скрестил руки.
— Можно поместить только Фурмилдов? — спросил он, и в его голосе было что-то… настороженное.
Джейли моргнула, явно не ожидая вопроса.
— Хм? Не знаю, — честно призналась она, пожав плечами.
Катта закрыл глаза, будто пытался сдержать себя. Но тут в разговор вмешался Камио, который до этого молчал, потягивая свой чай.
— Катта, — сказал он спокойно, но с лёгкой насмешкой, — эти камни на кольцах — как ёмкости. Люди держат в себе энергию, так же и камни содержат энергию этих существ. Если хочешь засунуть Акиру в кольцо, проблем быть не должно.
Катта замер, его лицо побагровело, и я еле сдержала смех. Акира, услышав своё имя, поднял морду и мурлыкнул, будто ему было всё равно.
— Я НЕ БУДУ СУВАТЬ АКИРУ В КЛЕТКУ! — рявкнул Катта, вложив в крик весь воздух, что был в лёгких. Его протез звякнул, когда он стукнул кулаком по столу.
— Это не клетка, мистер, — мягко возразила Джейли, но её голос был чуть напряжённым. — Это обоюдный союз. Фурмилды соглашаются на это.
— Союз? — Катта прищурился, и я видела, как в нём закипает знакомая упрямость. — Насильно сражаться и запихивать их в… не пойми что?
— Я понимаю, о чём ты, — Джейли вздохнула, её тон стал тише. — Но они могут отказаться. После боя они решают, идти с тобой или нет. Мы просто… ослабляем их, чтобы кольцо могло удержать их энергию.
— Тц, — Катта цокнул, его лицо было как грозовая туча. Не сказав больше ни слова, он встал и направился к выходу. Хон, не раздумывая, пошла за ним.
Я смотрела, как Хон и Катта исчезают в техническом отсеке. Её объятие — короткое, но такое крепкое, будто она пыталась влить в него всё своё тепло, — было последним, что я видела, прежде чем они разошлись. Катта, конечно, спрячется среди железок, будет копаться в проводах и болтах, чтобы заглушить свои мысли. Хон, скорее всего, уже в лаборатории, записывает всё, что узнала, или роется в данных, как одержимая. Они такие разные, но вместе — как шестерёнки в движке Фисташки. Без одного другого не работает.
В комнате остались только я, Камио и Джейли. Тишина повисла, тяжёлая. Мы были слишком разными, чтобы найти общий язык. Камио молчал, потягивая свой чай, его лицо — теперь без маски — всё ещё казалось мне чужим. Джейли возилась с аптечкой, перебирая инструменты с той же заботой, с какой мать проверяет, всё ли в порядке с ребёнком. А я… я просто сидела, чувствуя, как кровь медленно пропитывает повязки, и пыталась не думать о боли.
Но тишину разорвал топот маленьких ног и звонкий голос.
— Всем привет! — Кишира влетела к нам, как солнечный луч, её глаза сияли, будто она не валялась без сознания пару часов назад.
— О! Ты уже в порядке? — Джейли улыбнулась, её голос смягчился, как будто она разговаривала с младшей сестрой.
— Да, Джули! — Кишира подпрыгнула, её энергия была такой заразительной, что даже я невольно хмыкнула.
Я встала, не говоря ни слова, и направилась в капитанский отсек. Пора было уводить Фисташку отсюда. Рука ныла, каждый шаг отдавался болью в плече, но я стиснула зубы. Мы не можем позволить себе ещё одну ошибку. Не после всего.
Сев за штурвал, я запустила системы. Двигатели загудели, низко, как сердце планеты, и Фисташка медленно оторвалась от земли. Я направила её к ближайшему порту, стараясь держать руку так, чтобы не дрогнула. На всякий случай набрала высоту побольше — рухнуть дважды я не собиралась. Великая Хейва не повторяет ошибок.
— Тебя же Хейва зовут? — голос Киширы раздался за спиной, звонкий, но с какой-то осторожностью. Я не обернулась. Не хотела отвлекаться.
— А тебя Кишира, да? — ответила я, не отрывая взгляда от приборов.
— Угу.
Тишина повисла снова, только жужжание приборов и слабое поскрипывание корпуса нарушали её. Я щёлкнула языком, раздражённая болью, и чуть повернула руку, чтобы найти положение поудобнее.
— Помоги мне! Флани! — вдруг крикнула Кишира, и я почувствовала, как воздух рядом дрогнул.
Я скосила глаза и замерла. Рядом со мной парило… что-то. Белое, похожее на яйцо, но с чёрными круглыми глазками, розовыми губками и крошечным носиком. Живое. Оно смотрело на меня, как будто знало, кто я. Его крохотное тельце коснулось моей руки, и я, сама не знаю почему, не отшатнулась. Пусть делает, что хочет. Я слишком устала, чтобы спорить с яйцом.
— Юпи! — пропищало оно, и я почувствовала, как что-то тёплое, почти невесомое, проходит через моё плечо.
— Хейва, подвигай рукой, — сказала Кишира, её голос дрожал от волнения.
Я скептически хмыкнула, но всё же сделала круговое движение. Боль… её не было. Не той жгучей, рвущей, что терзала меня минуту назад. Я посмотрела на повязку — кровь больше не сочилась. Плечо всё ещё ныло, но это была уже не та агония, что заставляла меня стискивать зубы.
— Что ты сделала? — я повернулась к Кишире, прищурившись.
— Это не я! Это Флани! — она смущённо перевела взгляд на иллюминатор, но её глаза сияли гордостью.
— Не особо понятно, — я нахмурилась, глядя на парящее яйцо. Оно наклонило голову, как будто подмигивало мне.
— Ну… это её способность, — Кишира покраснела. — Она умеет лечить небольшие царапины и останавливать кровотечение. Но это максимум, что она может.
Я посмотрела на Флани, потом на Киширу. Это было странно, но… круто. Даже для меня, которая уже успела немало повидать, это маленькое яйцо с глазками было чем-то новым.
— Знаешь, — я откинулась на спинку кресла, позволяя себе редкую улыбку, — это уже немало. Спасибо, малышка. И тебе, Флани.
Кишира просияла, будто я вручила ей не просто похвалу, а целую звезду с неба. Флани запищала что-то невнятное и закружилась вокруг меня, как маленький спутник. Я не удержалась и улыбнулась — редкая, настоящая улыбка, не та, что обычно бросаю врага, чтобы показать, что мне плевать на их угрозы. Мучения в теле отступили, и Фисташка летела ровно, как будто сама Вселенная решила дать нам передышку.
— Ты молодец, Кишира, — сказала я, не оборачиваясь. — Оставайся такой же смелой.
Она хихикнула, и её лёгкие шаги застучали по полу, уносясь обратно. Наверняка побежала щебетать с Джейли или потрепать Акиру. Я осталась одна в капитанском отсеке, с гулом двигателей и видом на леса и реки, что раскинулись внизу. Где-то там, в тенях, мелькали силуэты невиданных зверей — то ли Фурмилдов, то ли чего-то похуже. Но сейчас они меня не волновали. Впервые за день я могла просто… быть.
Фисташка несла нас к порту. Чуть меньше получаса, если верить навигатору. Времени хватит, чтобы закрыть глаза и дать себе хоть немного отдыха. Мои веки уже тяжелили, как будто кто-то подвешивал к ним грузы, а кровь в венах текла медленно. Я откинулась в кресле, готовясь провалиться в забытьё, но тут — миг. Маленький, едва заметный огонёк на бортовом компьютере.
Мини-коммутатор. Два сообщения. От Рейвы и Кирейны.