~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Запись из дневника Эйриан: №369
То, что случилось на Мёркролисе — до сих сидит в душе. Это первая запись спустя долгое время, как это всё случилось. Просто не могла прикоснуться снова к воспоминаниям, которые так долго ценила и берегла. Но решилась на этот шаг. Нельзя жить в прошлом, а стоит идти в будущее. Где их больше нет. Я приняла это.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
«Сегодня 19 ноября. День начала турнира. Меня зовут Эйриан Сэкай и сегодня я точно уделаю Камио.»
Я сидела на краю кровати, дневник раскрыт на коленях, ручка скользила по странице, выплёскивая мысли, как вода из переполненного сосуда. Фиби устроилась рядом, её тёплая морда прижалась к моей ноге, и я машинально поглаживала её мягкую шерсть — это был мой устоявшийся утренний ритуал. Записи в дневнике всегда помогали мне разобраться в хаосе внутри: страхах, которые цеплялись за душу; надеждах, что мерцали, словно далёкие звёзды в иллюминаторе Фисташки. Сегодняшняя запись была короче обычного — решимость переполняла меня, но под ней скрывалась тень сомнения. Камио... Этот чумной доктор с его маской, скрывающей ухмылку, и глазами, что пронизывали насквозь, как холодный ветер Казе. Он спасал меня, но каждый раз оставлял послевкусие опасности, как пари, которое я проиграла на станции Нуль. Сегодня я верну долг. Не просто выиграю — разобью его иллюзию превосходства.
Закончив, я отложила дневник и встала, чувствуя, как тело протестует против раннего подъёма. Комната была тихой, слишком тихой без Хейвы — её кровать снова пустовала, простыни аккуратно заправлены. Чем же она всё это время занимается? Надеюсь, что не убивается ради нас. Не хочется, чтобы этот мой двигатель — тот, кто толкает вперёд, когда я готова сдаться, сломалась. Без неё утро казалось пресным, как синтетическая еда на корабле, которую я попробовала в первый день полёта. Тогда мы обе поняли: нужно готовить самим. Правда теперь этим занимается Катта, а еда стала только в разы лучше.
Я оделась быстро: удобные брюки, лёгкая куртка с карманами, мини-коммутатор и кольца, где пряталась мои любимые зверята. Отражение в зеркале смотрело на меня с вызовом — глаза красно-карие, как всегда в напряжении, волосы растрёпаны, но в них была сила, которой не хватало раньше.
«Ты изменилась, Эйриан», — подумала я, вспоминая те дни на Фисташке, когда лежала на полу, парализованная страхом. Теперь я шагала вперёд, пусть и с дрожью в коленях.
Завтрак был простым — пара фруктов из местных садов Анималиса, их сок брызнул на пальцы, сладкий и терпкий, как воспоминания о Земле. Фиби жадно грызла свою порцию, её хвост вилял, создавая мини-вихрь из шерстинок на полу.
— Ты готова, девочка? — прошептала я, и она тявкнула в ответ, будто понимая. Я спрятала её в кольцо — лёгкий всплеск энергии, и она исчезла, оставив после себя тепло в ладони. Это был наш секрет: Фиби не просто питомец, она часть меня, как дыхание, как магия, что теперь растекалась во мне.
Сделав привычную тренировку, я вышла на улицу, ступая на свежую плитку — она ещё пахла раствором и пылью, недавно уложенная, как шрам на коже планеты, заживающий под лучами солнца. Тропинка петляла между деревьями и кустарниками, их листья шелестели на ветру, словно шептали секреты мира. По бокам расставлены скамейки, фонари с мягким, биолюминесцентным свечением — подарок от лумискверов — и урны, украшенные узорами, напоминающими крылья вентриксов. Приятные создание, а сидя на них в полёте — аж дух начинает захватывать!
Аромат свежей выпечки витал в воздухе, смешиваясь с запахом трав и земли; лавки манили яркими вывесками — еда для людей и фурмилдов, аксессуары с магическими камнями, экипировка, что светилась от встроенных кристаллов, лекарства в пузатых флаконах, одежда, сшитая из тканей, пропитанных энергией. Один взгляд — и я могла бы потеряться в этом изобилии, потратить часы на выбор ошейника для Фиби или браслета, усиливающего, по заверениям продавца, связь. Но я закрыла глаза, проходя мимо — не время для искушений. Турнир ждал, и каждая минута была как песчинка в часах, утекающая в бездну.
Подходя к входу, я замерла перед огромной аркой — величественной, как врата в другой мир, украшенной резьбой фурмилдов и цветов, что переливались в лучах утреннего света. Это был мой первый взгляд на арену вживую; регистрация прошла в онлайн, и теперь она стояла передо мной, дышащая, живая. Я достала мини-коммуникатор и сделала снимок — вспышка поймала блики на камне, запечатлев момент. Моя галерея разрослась за эти дни: фото садов Флориона с их висячими мостами, ночных огней Серениума, где вихри вентриксов танцевали в небе, даже фурмилды, которых я ловила — они прятались от меня теперь, как дети от строгой няни, но в их глазах была искра доверия. Выставив фото на своей странице, я получила шквал сообщений — лайки, комментарии, даже от друзей с Земли. Кроме одного человека… Илдан, который всегда, как маньяк следивший за мной, вдруг перестал проявлять активность. Скорее всего потерялся в какой-то новой игрушке, забыв совсем про меня. Даже стримы не проводит. Всё ли у них хорошо? Они были как нить, связывающие меня с прошлым: Кирейна жаловалась на свою команду в «Энигме», но пообещала, что весь экипаж будет смотреть трансляцию, болеть за нас. «Мы с тобой, Эйри!» — её слова грели, как тёплый ветерок, напоминая, что родные — это топливо для души. Только смущало одно: не одного упоминания про Илдана.
Вдобавок к этому таилась ещё одна тень: после событий на Земле связь с семьёй прервалась. Я не показывала, как это грызёт меня изнутри — словно червь в яблоке, незаметный снаружи, но разрушающий всё. Поговорив с Хейвой перед прибытием на Анималис, я услышала её уверенный голос: «Рейва не допустит беды. Она защитит их, как меня когда-то».
— Ну... Мне остаётся только верить. Уф.
Вздох вырвался тяжёлый, как груз невысказанных страхов, но я выпрямилась и пошла дальше.
Перейдя по мосту над рекой — вода в ней искрилась, отражая небо, как зеркало душ планеты, — я заметила сады вокруг арены. Цветы расцветали буйством красок: розы с лепестками, острыми как шипы воспоминаний; лилии, чистые и нежные, как надежда; лантаны, пылающие оранжевым, словно огонь в сердце люмиверса; альстромерии, с их грациозными стеблями, напоминающими танец флормидов.
— Пока гуляла по лесу, не замечала их. Видимо, их привезли с Земли, как кусочек дома в этом чужом мире.
Аромат кружил голову, сладкий и пьянящий, но я не остановилась — турнир звал.
Внутри арена поражала: снаружи она напоминала римский Колизей, но с современным лоском — белый пол, как волосы Хейвы (такое себе сравнение, но похоже же, чистый и ослепительный), стены нежно-жёлтого оттенка, как закат над пустыней Крейтоса, вазы с цветами, добавляющие всплески цвета, словно акварель на холсте. Я крутила головой, впитывая незнакомую местность, сердце стучало в унисон с далёким гулом толпы.
Администратор проверила мою карточку — быстрый скан, кивок — и направила в комнату ожидания. Удивительно, но там никого: ни одного участника. То ли я опоздала, то ли пришла слишком рано. Во время регистрации я указала всех своих фурмилдов, так что проблем не должно быть — использовать незарегистрированного значило дисквалификацию, как удар в спину в самый неподходящий момент. Это второй турнир на Анималисе; победитель первого имел право на финал в этом году. Я пыталась собрать информацию о нём — шёпот в Серениуме, обрывки разговоров в Люмиверсе, — но все утаивали, как тайну за семью печатями. Кто же это? Загадка добавляла адреналина.
Одной сидеть в комнате было утомительно — стены давили, как воспоминания о «Нуль», где я проснулась в цепях. Здесь был проецируемый цветной телевизор, чтобы следить за боями, но пока экран молчал. Судейством займутся Полтан Грейнд, Джули Серсе и Элли. Я сначала спутала Джули с той, что лечила моих немощей на Фисташке, — те же мягкие черты, та же забота в глазах, — но нет, видимо, сестра. Так совпало, что в этот раз Элли произнесёт речь. Обстоятельства привели её сюда, как и нас всех — вихрь судеб, сплетённый в один узел.
И вот она начинается: голос Элли разнёсся по арене, тёплый и уверенный, как объятия друга в темноте, а мой экран в комнате ожидания загорелся мягким сиянием, отражая её силуэт на подиуме. Я села ровнее, чувствуя, как волнение накатывает волнами — не страх, как раньше, на «Нуль» или в лабиринте Крейтоса, а предвкушение, острое, как искра маны перед Казе. Это мой шанс доказать, что я не тень в углу, не «жалкое создание», а свет — тот, что может разогнать тьму сомнений и врагов.
Белокурая девушка, чуть выше Хейвы... И почему Хейва познаётся в сравнении? Ладно, её энергия просто въелась в меня. Элли стояла там, под лучами, пронизанными пыльцой фурмилдов, и... волновалась. Видно по дрожи в руках, по тому, как она схватила второй бокал воды и осушила его залпом, не успев произнести ни слова речи.
— Я... я… я Эл… л-ли Демон…ай…нт, — голос дрогнул, но в нём уже звенела сталь.
В моих глазах она была не правительницей Канады, а просто девочкой, сжимающей кулаки перед гулом публики — такой же уязвимой, как я когда-то, лёжа на холодном полу Фисташки, парализованная стыдом.
Но потом... она вздохнула, опустила голову на миг, собирая осколки уверенности, и выпрямилась.
— Приветствую всех присутствующих. Зрители, я, надеюсь, вы увидите незабываемый дух соперничества, а носители пусть покажут насколько может быть сильна связь человека и фурмилда.
Я забираю свои слова назад. Она преобразилась: страх отступил, как тень перед рассветом, и слова полились чётко и уверенно — будто она схватила сам этот страх за горло и подчинила его. Мне бы так — побороть демонов внутри за секунды. Её сила кольнула меня завистью, но вдохновила: если Элли смогла стать лидером целой страны, то и я — Эйриан Сэкай — способна на большее.
Она пожелала «зрелищных боёв», объявила: 240 участников, один чемпион. Призы — кругленькая сумма, бесплатные билеты на концерт «Life in One» и вход за кулисы. В первый год были только деньги, как я выудила из разговоров жителей в Серениуме, собирая сведения об оппонентах, а эти добавки спонтанные, чтобы усилить внимание и подбодрить простой народ в трудный час. Тройная мотивация: поддержка друзей, билеты и злость на Камио, что жжёт внутри. Ух! Держите меня семеро! А второе кольцо... Победитель получит его тоже — четвёртая причина для такого коллекционера, как я! И где они его вообще достали?
Я погладила кольцо на указательном пальце — тёплое, пульсирующее, как сердце Фиби в кольце. У меня все пятеро напарников, особенно спасибо тебе... Она хранило их силу, их верность и желание показать себя.
Экран показывал сетку: Катта в моей группе, но удалён, как далёкая звезда. А Камио — в другой. Встретимся в финале, если повезёт — не просто бой, а отобрать титул у чемпиона первого турнира. Пешки сначала, потом босс. Смотря бои, я отметила: все односторонние — быстро, без пощады. И вот — Камио.
— Давай-давай, покажи козыри, — пробормотала я, поглаживая руки, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.
Он призвал ворона — настоящего, чёрного, как ночь, с глазами, сверкающими злобой. Где достал? Вороны и здесь? По взглядам зрителей — шок, как будто он вытащил осколок Земли в сердце Анималиса. Бой кончился в один удар: ворон ринулся, как тень смерти, и противник пал, не успев моргнуть. Крепкое телосложение оппонента, такой же у его фурмилда — грозный, как страж Флориона — но бесполезно. Камио стоял без слов, маска ухмылялась неоном, и толпа ахнула. Встретишь такого в подворотне — подумаешь дважды, прежде чем шагнуть. Кажется, я его видела: строитель, когда мы с Полтаном шли к отелю — мускулы, как корни древодуба.
Спустя бои — Кишира. Хон предупреждала: умелая, как нуктид в тенях. Призвала бело-чёрное четвероногое с щупальцами и бутоном на голове — гибрид ужаса и красоты, как фурмилд из разлома. Противница — ровесница, тот же тип фурмилда, но разница в опыте раздавила её в миг: щупальца хлестнули, бутон распустился ядом или иллюзией, и бой кончился. Кишира — сила в точности, не в грубой мощи.
Катта вышел с Джиро — ничего сверхъестественного, но безжалостен? Шутка. Он деликатно разобрал ребёнка-оппонента, никто не пострадал, а после пожал руку, как равному. Плюсик в мою симпатию к этому человеку. Сетка подбирает равных, чтоб не было избиения, но односторонние бои кричат обратное. Даже новички — Катта, Камио — смяли, будто отобрали конфету у детей. Освоились они быстрее, чем жившие тут годами…
У противников были довольно интересные существа и выглядели грозно, но они больше не мои оппоненты, поэтому зацикливаться не буду. Порой неважно, как ты выглядишь. Красотой можно победить только в показе мод.
И вот — мой черёд. Сердце заколотилось, ноги понесли по коридору к арке, где воздух густел от гула толпы. Обширная овальная площадь раскрылась, как пасть зверя, ступеньки вверх — к квадратной арене. 40 метров отделяли меня от противника: ребёнок, худой, с глазами, полными решимости, — взрослых соперников тут по пальцам пересчитать можно. К нам подошёл Полтан в роли рефери — осматривал, как страж, чующий подвох, потом отошёл за зону.
Успев осмотреться, я заметила Хон и Хейву в ложе. Акиру нигде не было видно. Катта не глупый и догадался, что можно установить связь со своим питомцем.
Сегодня у меня два боя, это первый. Волнение жгло — сиденья забиты, люди стоят, толпы скандируют заранее выученные фразы. С дня рождения я должна была стать сильнее, не прятаться. Похлопала себя по щекам — жгучая боль разогнала туман в голове, собрала мысли в кулак.
— К бою! — прогремел голос Полтана, и я шагнула на арену, чувствуя, как песок под ногами хрустит, словно крошащиеся воспоминания.
Передо мной — паренёк лет тринадцати, с самодовольной ухмылкой, будто он уже держит победу в кармане. Думает, я лёгкая добыча? Ошибаешься, малыш. Я стиснула кулаки, ощущая тепло кольца на указательном пальце — там Фиби и её поддержка, которая текла сквозь металл.
— ЭЙРИАН! ВПЕРЁД! ЭЙРИАН, ВПЕРЁД!!! — Хейва орала с трибун, её голос перекрывал гул толпы.
Чёрт бы тебя побрал, Хейва! Смущаешь, идиотка! Щёки вспыхнули, но её крики притянули взгляды зрителей — все повернулись к ней, к её белым волосам, сверкающим в лучах. Ну, хоть отвлекла внимание. Польза есть.
— Помоги мне, Райнборг! — выкрикнул паренёк, и перед ним возникла обезьяна: лохматая, с длинными лапами и глазами, горящими наглостью, как у хозяина.
Я вдохнула, выгоняя из головы шум трибун, крики Хейвы, собственное волнение. Сосредоточься, Эйриан.
— Помоги мне, Пурхо! — прошептала я, и кольцо вспыхнуло. Передо мной возникла она — моя фиолетовая лошадь, рог на её голове сиял, как звезда в ночи. Единорог. Мой личный единорог! Сердце подпрыгнуло от восторга — всегда мечтала о таком, с детства, когда читала сказки под одеялом на Земле. Но бой не ждёт. Сосредоточься!
— Захват! — скомандовал паренёк, и его Райнборг двинулся, неторопливо перебирая лапами, как хищник, уверенный в добыче.
— Земляной пик! — выкрикнула я, чувствуя, как мана пульсирует в груди. Пурхо топнула копытом, и земля под обезьяной взорвалась: каменный столб вырвался из грунта и Райнборг рухнул, нокаутированный одним ударом.
Толпа взревела, но я стояла, замерев. Первая победа. Радость теплилась, но что-то грызло внутри. Условия турнира — один фурмилд в первом раунде — отдавали несправедливостью. Удача решает, кто против кого и кого призвать. Ему не повезло, что я выбрала Пурхо. Или мне повезло? Почва под ногами казалась зыбкой, как мои сомнения.
Вернувшись в комнату ожидания, я плюхнулась на стул, но голод тут же дал о себе знать — живот заурчал, требуя своё. Я направилась в столовую, где витали ароматы свежих трав и выпечки, напоминающие сады Флориона. Купила обед: салат с местными листьями, пахнущими мятой, и сэндвич с чем-то вроде земного сыра, но с привкусом ягод, а напиток я, конечно же, выбрала чай. Устроившись поудобнее, я попыталась вернуть себе комфорт — этот стул был как трон после арены.
— Пурхо, значит? — голос Катты раздался так близко, что я подпрыгнула.
— Ай?!
— О! Это же Эйриан и Катта! — Кишира подскочила к нам, её глаза блестели, как у фурмилда перед прыжком. Они уселись рядом, с подносами: салатик, суп, бутерброды и напитки, пузырящиеся, как нектар лумискверов. Я краем глаза оценила их выбор — завидно, но мой сэндвич не хуже.
— Я видел Пурхо, — Катта кивнул в мою сторону. — Хотел себе такого же, но не нашёл. Завидно.
— Всё будет замурчательно, — я ухмыльнулась, подмигнув. — Акира в одном из твоих колец, да?
Он покосился, но уголки губ дрогнули — угадала. Кишира рассмеялась, тыча в свой поднос.
— А мою девочку видели?! — восторженно спросила Кишира.
— Красивая горничная, — задумчиво ответитал Катта.
— Это не горничная, а Нейла! — возмутилась она, и я хихикнула. Пурхо — от «пурпур" и «лошадь» с английского, которому меня учил Илдан. Не шедевр имени, но лучшее, что я придумала в тот момент.
Экран в столовой загорелся — бой Камио. Во втором раунде можно использовать двух фурмилдов, но ему это не понадобилось. Его ворон, чёрный, как беззвёздная ночь, разнёс противников одним ударом — молниеносным. Я не успела разглядеть оппонента, слишком занятая сэндвичем, но маска Камио мелькнула на экране, и я разжёвывала еду с яростью, бормоча что-то невнятное для моих собеседников. Не могу же я при людях весь свой неодобрительный лексикон показать. Он — финальный босс, а не прошлый чемпион. Его ворон — как предвестник смерти, и мне его одолеть? Злость кипела, как лава в жерле вулкана.
Кишира доела и вскочила, её аура пылала — смесь азарта и решимости. Она крикнула на всю столовую:
— Пойду получу свою минуту славы! — и толпа ответила хлопками и возгласами. Её энергия заражала, но я чувствовала в ней что-то тревожное, о чём она умолчала.
Катта ушёл следом, односторонние бои делали отбор молниеносным. Я осталась, допивая новую чашечку чая, когда...
— Мисс, можно вас? — невысокий паренёк, лет пятнадцати, подсел ко мне, его глаза сверкали хитринкой.
— Ась? — я моргнула, не понимая.
— Предлагаю сделку. Проиграй мне бой за 15 миллионов кредитов.
— А? — мозг завис. Не то чтобы меня привлекали пятнадцатилетние, но... о чём он вообще?
— Продажный бой, — уточнил он, будто предлагал купить сэндвич.
Пятнадцать миллионов. Это как половина Хейвы... Ладно, хватит мерить всё в людях! Это три Катты в прошлом! Нет, стоп, не то. Я покачала головой.
— Нет, спасибо.
— Тц. Тогда просто проиграешь и зря потратишь время, — он фыркнул, плюнув в мой напиток.
— Не зря. Я хорошо провожу время, а такие, как ты, портят это место, — слова вырвались раньше, чем я успела подумать. Ой. Разошлась. Но он заслужил — наглость и бесчестье воняли хуже, чем свалка.
— Тогда не пожалей, — бросил он, уходя с недовольной гримасой.
Из-за него я пропустила бой Киширы, а Катта уже покидал арену — его бой шёл следом. Ладно, мой черёд. Я направилась к месту второго боя, заметив, что арена другая: вместо грунта теперь возвышались валуны. Как они сменили поле так быстро? Магия?
— Победитель — Эйриан! — объявил Полтан, и я замерла, чувствуя диссонанс.
— Н-но... почему? — противника не было видно.
— Твой оппонент занимался продажей боёв. Камеры зафиксировали, сверили с его действиями — дисквалификация. Поздравляю.
— Угу... — победа горчила, как недозревший фрукт. Но этот урод получил по заслугам.
— ЭЙРИАН ЛУЧШАЯ! ЭТА ДЕВУШКА ПОБЕДИТ! — Хейва снова заорала, и я чуть не провалилась сквозь землю от стыда.
Когда она заткнётся?! Смущает до жути! Я ускорила шаг, чтобы сбежать с арены, чувствуя, как жар заливает лицо, но в груди разгорался огонёк — я прошла дальше, и это только начало.
Бои первого дня закончились, и я, подхватив сумку, рванула к отелю, ноги сами несли по знакомой тропинке, где фонари мягко светились, как лумискверы в ночи. За спиной всё ещё гудела арена, и я слышала, как Хейва спорит с кем-то о победителях — её голос, звонкий, как колокольчик, пробивался сквозь гомон толпы. Приятно, что она так верит в меня, но...
— Ух… Вернётся — устрою ей взбучку! — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят от её криков. — Как ей не стыдно орать такое смущающее?!
В отеле я рухнула на кровать, не разуваясь, — усталость навалилась, как песчаная буря в пустыне. Дневник лежал раскрытым, но сил писать не было. Глаза закрылись сами, и я провалилась в сон, где мне всю ночь снился то ли кошмар, то ли благодать. Пылающая Земля, где бродили толпы демонов и ангелы, что выступили искоренить их, а в середине этого хаоса — человек.
Проснулась я от мягкого тычка — Фиби, свернувшись калачиком на моей кровати, ткнулась носом в руку. Хейвы не было. Даже ночью не вернулась. Её там на голой земле полюбилось спать что ли? Или бродит и попрошайничает ночлега. Точно! Она же с топографическим кретинизмом! Она не смогла найти дорогу домой. Или её за вчерашней дебош посадили? Сомневаюсь.
Скорее всего ради нас тренируется до седьмого пота. Эти тренировку пугали меня: Хейва, с её безумной решимостью защищать нас, будто несла на плечах всю ношу человечества. А я... мне стало стыдно. Всё также развлекаюсь и дурачусь, пока она занята делом. Хотя мы всё же первоначально пытались вырваться из земной суеты, отправиться в приключения и наслаждаться жизнью.
И так! Надо доказать свою полезность — выиграть деньги, билеты, кольцо, вход за кулисы.
КАКАЯ Я АЛЧНАЯ!
— Ахахаха, — смех вырвался сам, и Фиби, вздрогнув, приподняла голову.
— Прости, девочка, — я погладила её тёплую шерсть. — И я тебя люблю.
— Аф! — она тявкнула, и я улыбнулась. Тренировки с Камио не прошли даром — я теперь понимала животных лучше, чем людей. Их язык был честнее.
Раннее утро ушло на просмотр трансляции первого дня. Я вглядывалась в бой Киширы — её Нейла двигалась с грацией хищника, щупальца и бутон на голове создавали завораживающий танец смерти. Катта с Джиро был точен, как всегда, — ни одного лишнего движения, но с уважением к противнику. Ещё я узнала про арену: под полем скрывался механизм, убирающий песок и поднимающий другое покрытие — камни, воду, может, даже траву.
«Чтобы никто не был готов заранее», — подумала я. Адаптивность — ключ. Камио и Катта побеждали легко, потому что читали поле, как я дневник, — быстро, без колебаний. Мне бы так.
Я нехотя встала, собралась, чуть не забыв кольцо с Пурхо и Пинчо, и помчалась на арену по знакомой тропе, где цветы альстромерии качались на ветру, как привет из дома. Осталось 60 участников — отбор шёл стремительнов. Из-за сонливости я чуть не опоздала на бой. Бросила сумку в комнате ожидания и бегом рванула к центру арены.
Крики поддержки встретили меня: Хейва орала, как обычно, но теперь к ней присоединилась Хон, и их голоса сплелись в гимн, от которого я чуть не разревелась. Смущение и благодарность боролись во мне, как два фурмилда на арене. Это доводило до слёз, но грело, как чай в холодный вечер. Я не должна их подвести — ни друзей, ни простых людей, чьи поздравления всё ещё светились на экране коммуникатора.
— К бою! — Полтан, как всегда, был резок, но в его глазах мелькнула искра одобрения.
Поле оказалось бассейном — вода искрилась, отражая свет, как жидкое небо. В этом раунде можно использовать до трёх фурмилдов, и у меня был козырь. Противник — мужчина, высокий, в белом халате, с тёмными волосами и спокойным взглядом. Ого, симпатичный... Стоп, Эйриан, выключи фантазии! Он явно из лабораторий, где тусит Хон.
— Помоги мне, Пинчо! — я вызвала пингвинёнка, чьи чёрно-белые перья блестели в воде, как звёзды в ночи. С именами надо поработать — возьму уроки у Хейвы.
— Эйриан! Эйриан! — Хейва и Хон снова заорали, и я, стиснув зубы, подавила желание спрятаться навеки под водой.
Он призвал... золотую рыбку? Нет, скорее зебро-рыбу — золотую, с белыми полосками, как узоры на тканях Флориона. Грациозная, но опасная.
— Лобовой удар! — скомандовал он, и его фурмилд ринулся по воде, рассекая волны.
— Уклоняйся, Пинчо! — крикнула я. Пингвинёнок нырнул, скользнув вбок, как тень. Ура! Не бой в один удар! Но радость сменилась тревогой — победа не будет лёгкой.
— Удар плавником! — его команда была точной, но Пинчо увернулся, плеснув водой мне в лицо.
— Удар плавником! — ответила я, и мой пингвинёнок хлестнул крылом, но зебро-рыба извернулась. Удар за ударом, шлепки по воде — это выглядело почти комично, как детская игра, но я была серьёзна. Пинчо, я верю в тебя!
Битва превратилась в проверку выносливости. Удар — шлепок, ещё удар — шлепок. Оба фурмилда задыхались, но не сдавались. В итоге — ничья. Оба рухнули без сознания, вода вокруг них покрылась рябью. Я потянулась к кольцу, чтобы вызвать Пурхо, но он вдруг поднял руку.
— Я сдаюсь, — сказал он, и его голос был спокойным, как озеро после бури.
Я замерла. Толпа ахнула, Полтан приподнял бровь.
— Вы уверены? — спросил рефери.
— Да. У меня нет подходящих фурмилдов для воды. Посылать других — делать из них грушу для битья.
Полтан пожал плечами и объявил меня победителем. Я стояла, чувствуя, как реальность ускользает. Турнир казался шуткой судьбы: первый противник проиграл из-за дурацких правил, второй — дисквалифицирован, третий сдался. Мне везёт, или звёзды играют за меня? Я не против, но... это слишком странно.
— Можно вас? — мужчина подошёл с лёгкой улыбкой.
— А? — я моргнула, всё ещё пребывая ступоре.
— Пойдём в столовую, перекусим. Хочу поговорить.
Я кивнула, и мы направились к столикам, захватив лёгкие закуски и чайный нектар. Столовая была почти пуста — только для участников, и бои шли так быстро, что на полноценный обед времени не хватило. Камио, конечно, снова смёл всех одним ударом — его ворон был потрясающе непреклонен. Неловкое молчание повисло между нами, пока я жевала булочку с вареньем, стараясь не пялиться на его лицо. Если это свидание, я уйду. Но... может, подумаю.
— Я хотел поговорить, — наконец начал он, и я чуть не поперхнулась.
— О чём? — я прищурилась. Тянет время или издевается?
— Хочу кое-что рассказать.
— Что? — я начинала терять терпение. Ну же, признайся, что я тебе нравлюсь, и я подумаю, дать ли шанс! Или это что-то совсем другое? Его глаза были серьёзными.
— Хотел дать совет, — начал он, откидываясь на стуле, его взгляд скользнул по моему лицу, как луч света по воде. — Мне не удалось победить, но, думаю, ты фанатка LIO.
— Как ты узнал? — я удивлённо моргнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Он кивнул на мою левую руку, где поблёскивало кольцо с выгравированной буквой «А». Ну да, забыла, что оно так выдаёт. Но я не стесняюсь своего желание хоть раз попасть на концерт группы «Life in One».
— А что за совет? — я наклонилась ближе, пытаясь уловить в его словах что-то полезное, а не просто болтовню учёного. Мне их от Хон на всю жизнь уже хватило.
— Знаешь, почему эти битвы безопасны? — его голос стал тише, будто он раскрывал секрет, спрятанный глубок в архивах.
— Догадываюсь, — я пожала плечами.
— Фурмилд и носитель связаны. Они вырабатывают Энгенж, но главная подпитка — от хозяина. Чем больше твоя энергия, тем сильнее твой партнёр. — Он сделал паузу, словно давая словам осесть.
— И чем мне это поможет сейчас? — я прищурилась, ожидая чего-то конкретного, а не лекции по биологии.
— Сама решай, как этим распорядиться, — он улыбнулся, начав свою трапезу.
— Ну, спасибо… — пробормотала я, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. Бесполезно! Он будто дразнил меня, как Камио своей маской. Я пропустила бой Киширы из-за этой болтовни, но успела на Катту. Экран в столовой показывал ледяное поле — арена четвёртого этапа, гладкая, как зеркало. Пинчо будет как дома, скользя по льду, как по воде. Можно использовать до трёх фурмилдов — пора показать, на что я способна.
— Ещё могу сказать, — он вдруг посерьёзнел, — не беспокойся из-за ранений. Я видел твою сдержанность, волнение за Пинчо, так?
— Ась? — я отвлеклась от экрана, где Катта только что уложил противника одним точным ударом Джиро.
Сдержанность? Да, я волновалась. Жестокость к животным — не моё, даже если здешние животные выносливы. Но Пинчо выглядел таким хрупким, когда падал в воде...
— Кольца — это ёмкость, где они восстанавливаются за счёт твоей энергии. Иногда они вылезают наружу, чтобы не тянуть лишнего. Отсюда твоя вялость, — он кивнул на моё кольцо, будто оно было живым.
Учёный, точно. Он должен знать про них лучше, чем я себя. Вялость? Я списывала её на волнение, но, может, он прав?
— А если полностью израсходовать энергию? — я спросила, чувствуя нотку страха.
— Упадёшь без сознания, — он ответил спокойно. — Человек не может приручить фурмилда сильнее себя. Это контракт. Слабый не руководит сильным — закон животного мира.
Интересно, но... я уже опаздывала. Катта закончил бой минуту назад, а мой вот-вот начнётся.
— Чёрт! — вырвалось у меня. Это уже комедия! — П-пока!
Схватив тост с джемом в зубы, я умчалась, на бегу облизывая губы от сладкого вкуса, напоминающего земные утра. Успела! Взбираясь по ступенькам к арене, я услышала знакомый рёв поддержки — Хейва и Хон орали так, будто хотели разнести всю архитектуру своими связками, и я, стиснув зубы, подавила смущение. Это грело, как свет звёзд, но раздражало, как камни в ботинках.
Присмотревшись к ложе, я замерла. Сердце пропустило удар. Протерев глаза, я убедилась — это не мираж. Там, рядом с девочками стояла моя другая семья.