Путеводная звезда

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Запись из дневника Эйриан: №888

В тот момент мы разругались не на шутку, разойдясь окончательно во мнениях о том, что стоит делать. Космос постепенно разрывал наши сестринские узы, столкнув и сделав нас врагами друг для друга. И сейчас желала только об дном: «Услышь меня, дура».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Мои шаги гулко отдавались на арене, где лёд под ногами отражал свет, словно зеркало, готовое поймать каждую мою ошибку. Анималис дышал вокруг меня: его воздух, пропитанный запахом трав и влажной земли, смешивался с резким холодом ледяного поля. Я чувствовала, как сердце бьётся в горле, как пальцы дрожат, сжимая кольцо с гравировкой «А». Сегодня я должна была доказать, что не зря стою здесь. Не зря мои друзья и моя семья сейчас смотрят на меня с трибун.

Мама сидела там, её тёмные волосы блестели под светом биолюминесцентных фонарей, глаза лучились теплом, которое я так боялась принять. Рядом — мой младший брат, с его вечно недовольным выражением лица, будто мир обязан ему за существование. И сестра, чья улыбка могла растопить даже этот лёд. Они не были связаны со мной кровью, но их присутствие сжимало моё сердце. Отец ушёл, когда я была ещё ребёнком, оставив лишь пустоту и вопросы, на которые я так и не нашла ответов. Мама нашла другого мужчину, который пытался заменить его, но стал лишь тенью в моей жизни. Мои чувства к нему — как этот лёд: холодные, скользкие, без твёрдой опоры. Но сегодня они все здесь. Ради меня. И это заставляло меня чувствовать себя одновременно уязвимой и сильной.

— Эйрюся, давай, ты сможешь! — мамин голос прорезал шум толпы не хуже хейвиного, и я чуть не поперхнулась воздухом. Эйрюся. Это прозвище... Щёки вспыхнули, и я мысленно взмолилась, чтобы лёд подо мной разверзся и поглотил меня от стыда.

— Мама, я уже взрослая! — выкрикнула я и тут же осела на холодную поверхность, осознав сказанное.

— Помоги мне, Чибиски!

Его фурмилд, Чибиски, был птицей: зелёно-чёрное оперение, белое брюшко, крылья, режущие воздух, как лезвия. Летающий противник. Пингвин против птицы. Моя удача, как всегда, хохотала надо мной где-то в космосе.

— Помоги мне, Пинчо! — мой голос дрожал, но я вложила в него всю решимость, что смогла собрать, вставая на ноги.

Кольцо на пальце нагрелось, и мой пингвин материализовался на арене, его чёрно-белое тельце скользило по льду, как по родной стихии. Противник — парень чуть старше меня, с раздражающей ухмылкой, от которой внутри всё кипело. Я поняла Хейву: эти взгляды, сверху вниз, будто ты — лишь препятствие на их пути.

Противник напоминал первого моего оппонента, только чуть взрослее. Его ухмылка так же меня раздражала. Его Чибиски оказался птицей в зелёно-чёрном окрасе и белым брюшком. Летающий противник будет тяжёлым для меня. Мой пингвин не считается за обычную птицу.

— Удар клювом! — скомандовал он, и Чибиски рванулся к Пинчо, словно молния. Я едва успела крикнуть:

— Уклоняйся!

Но было поздно. Клюв прошёл по животу Пинчо, и мой маленький воин покачнулся, издав жалобный писк. Я почувствовала, как энергия в кольце дрогнула, будто часть меня самой получила удар. Сердце сжалось.

Не сейчас, Эйриан. Не паникуй.

Но мысли путались, как провода на станции «Нуль». Я не знала, что делать. Впервые за долгое время я снова почувствовала себя той девочкой, что лежала на полу каюты, сжимая дневник и шепча: «Я не могу».

— Продолжай!

— Вернись, Пинчо! — я щёлкнула пальцами, и пингвин растворился в кольце, оставив лишь лёгкую дрожь в моей ладони. Забрать его обратно было лучшим решением, а то иначе он потерял бы волю к сражению. Я не могла рисковать им. Не сейчас. В груди кололо чувство вины, но я заставила себя выпрямиться.

Думай, Эйриан. Ты тренировалась. Ты не слабое звено.

— Помоги мне, Рика! — мой козырь. Я берегла её для Камио, для того момента, когда смогу стереть его самодовольную маску одним ударом. Но сейчас выбора не было. Рика появилась на арене — странное существо, смесь кенгуру и кота. Её лапы с мягкими подушечками ступали по льду уверенно, острый хвост подрагивал, а два роговых отростка на голове блестели, как обсидиан. Она не была похожа ни на одного фурмилда, и это пугало. Я заметила, как толпа затаила дыхание, как глаза противника расширились. Даже мама, брат и сестра смотрели с чем-то, похожим на страх. Или удивление? Я не могла понять. Рика умела копировать способности других, и её телепатия — мой секрет, моя надежда. Если не она, то сомневаюсь, что мне что-то поможет сейчас.

— В-взмах крыла! — крикнул противник, и Чибиски ринулся вперёд, создавая волну воздуха. Я стиснула зубы.

— Рика, взмах крыла! — скомандовала я, и хотя у Рики не было крыльев, она знала, что делать.

Её тело напряглось, лапы оттолкнулись от льда, и невидимая волна энергии, скопированная с Чибиски, ударила в ответ. Две силы столкнулись, но Рика была сильнее. Удар сбил птицу с траектории, и она рухнула на лёд, без сознания.

— Возвращайся, Чибиски… — голос противника дрогнул, его ухмылка исчезла, как звезда за горизонтом.

Я выпрямилась, чувствуя, как кровь стучит в висках. Победа. Моя. Я хотела закричать, но вместо этого просто приподняла подбородок, скрестив руки на груди. Не смешно тебе, да? Смотри, смотри. Увидь, что я — не просто девчонка с Земли. Пусть почувствует и поймёт нашу разницу.

— Помоги мне, Коплайн.

Но бой не закончился. Оппонент вызвал своего второго фурмилда — муравья размером с собаку, чьи челюсти блестели, как металл. В моменте даже спутала с Каттой. То есть с его обликом из игры!

Просто буду надеяться, что он не умеет читать мысли.

— Рика, удар хвостом! — я вложила в команду всё, что у меня было. Рика исчезла в мгновение ока — телепортация, её вторая способность. Она появилась за спиной Коплайна, и её хвост, острый, как клинок, ударил точно в цель. Муравей рухнул, его лапы скользнули по льду, и он замер, не шевелясь.

— Тц. Это нечестно! — выкрикнул противник, его лицо покраснело от злости.

— ЗАКРОЙСЯ, БЕЗДАРЬ! — голос Хейвы разнёсся по арене, как взрыв. Я вздрогнула, но не смогла сдержать улыбку. Она всегда была такой. Толпа загудела, кто-то осуждающе покачал головой, но Элли, стоявшая рядом с Полтаном, лишь шепнула что-то ему, и Хейву оставили в покое. Я знала: Элли прикроет её. Они успели стать подругами, пока я не видела. Когда это произошло? Или тут что-то большее?

«Ещё должно быть двое», — так я подумала, но противник вдруг покачнулся.

Его глаза закатились, и он рухнул, как марионетка с обрезанными нитями. Джули, медик, подбежала к нему, но я уже знала: он истратил всю энергию, как Хон в тот раз, когда хотела спасти людей от катастрофы на «Нуль». Тот учёный предупреждал меня об этом, но не думала, что настолько он слаб. Нужно было ради приличия имя его спросить. А то советом помог, а я даже не знаю, как его звать.

Фурмилд и носитель связаны — если один падает, другой может не выдержать. Я посмотрела на своё кольцо, чувствуя тепло. Рика, Пурхо и Пинчо были в порядке. Я была в порядке. Впервые за долгое время я не чувствовала вялости, не чувствовала себя слабой.

Полтан объявил меня победителем, и толпа взорвалась аплодисментами. Я пыталась пошутить про себя: «Я так красива, что он упал в обморок», но тут же одёрнула себя. Глупо. Но внутри что-то пело. Я сделала это. Не Хейва, не Хон, не Катта или Камио, а я.

Я обернулась к трибунам. Мама смотрела на меня с гордостью, её глаза блестели, как звёзды. Брат всё ещё хмурился, но уголки его губ чуть дрогнули. Сестра махала руками, держа флажок, который, судя по всему, Хейва отобрала у кого-то из зрителей. Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение отпускает.

Мои бой на этот день был последним, поэтому собравшись, я отправилась обратно. Время разговоров с семьёй ещё не пришло. Как минимум мне нужно морально к этому подготовиться.

— Фиби, пошли, — я щёлкнула пальцами, и моя собака появилась рядом, виляя хвостом. Её тёплая морда ткнулась в мою ладонь, и я улыбнулась шире. — Ты знаешь, кто хорошая девочка?

— Тяяффф! — она тявкнула, будто смеялась надо мной.

— Правильно, я!

— АФ!

Ладонь опустилась к её шерсти, начав усиленно гладить.

— Шучу, шучу. Ты, моя звёздочка.

— Аф!

Фиби рванула к ближайшей клумбе, её хвост мелькал, как метроном, отмеряющий ритм моего нового начала. Я вдохнула аромат трав, смешанный с запахом свежей выпечки с местных лавок. Победа пахла пылью, потом и чем-то сладким, как нектар рассвета, о котором говорила Элли. Время отдохнуть. Время стать сильнее.

Уведомление с мини-коммутатора звякнуло, как монетка, упавшая на каменный пол. Я взглянула на экран: из-за нечётного числа участников сетка турнира запуталась, и мой первый бой завтра отменён. Лёгкое облегчение смешалось с раздражением. Почему всё всегда идёт не по плану? Но, может, это и к лучшему — лишний день, чтобы собраться с мыслями. Чтобы почувствовать себя свободной.

— Гаф! Ррр! — Фиби выдернула меня из размышлений, гордо сжимая в зубах кусок колбасы, явно украденный с прилавка. Её глаза блестели, как звёзды в космосе, полные невинной наглости.

— Мисс… Это ваша собака? — торговец, пухлый мужчина с усталым взглядом, указал на мою воровку, держа в руках пустой поднос.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули.

Фиби, ну за что?!!

— Да, простите, — пробормотала я, заходя в банковское приложение. — Она… просто очень любит колбасу.

Отплатив за украденное и купив пару булочек — одну для себя, другую для Фиби, которую я тут же мысленно окрестила «Булочкой» за её выходку — я поспешила к отелю.

И главное в следующий раз уследить за ней, а то в будущем она какую-нибудь бяку съест. Как тяжело порой бывает с ней. Буквально тяжело! Она будто подросла ещё немного, а сколько еды уходит на её пропитание! Нужно будет устроить турнир между ней и Хейвой.

Но мысли уже уносились к семье. Они были здесь. Они видели меня. И это было важнее любого турнира.

Комната встретила меня полумраком и гулом голосов. Хейва, как редкий гость в собственной каюте, сидела на кровати, лениво листая планшет с мануалами по корабельным системам. Её белые волосы растрепались, но глаза горели привычной искрой — той, что всегда толкала меня вперёд. А рядом… семья. Айсуру, Ярвин, Кейт. Их присутствие было как тёплый плед, но с колючими нитками — я не была готова к этому разговору.

— Эйрюся! — мамин голос, как луч солнца, прорезал тишину, и её руки тут же заключили меня в объятия, от которых не сбежать. Я замерла, чувствуя, как сердце сжимается от смеси тепла и неловкости.

Чёрт, мама, дай мне дышать!

— И тебе привет, — пробормотала я, пытаясь выскользнуть, но её материнская хватка была крепче, чем у любого, кого я знала. Ладно, жить буду.

— Ты была великолепна, — сказала она, отстраняясь, но её глаза всё ещё держали меня, как магнит. Для мамы я всегда буду шедевром, даже если сама вижу в себе лишь набросок.

— Но… что вы тут делаете? — я обвела взглядом комнату, замечая, как Хейва хитро ухмыляется.

Засранка, ты знала. Жди, в будущем я тебя так накажу, что мало не покажется. Да и когда она всё успевает? Хотя с её энергичностью неудивительно, что она то тут, то там.

Мама вздохнула, её тёмные волосы, тяжёлые, как шёлк, качнулись.

— После того, как Япония объявила войну, началась эвакуация. Мы оказались среди первых — благодаря твоей связью с Хейвой. А Ярвин предположил, что ты будешь здесь, и мы прилетели. Я хотела… воссоединиться с тобой.

Ярвин кивнул, его лицо, как всегда, было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Он никогда не был мне родным в полном смысле — скорее, человеком, который понимал меня больше всего, но не знал, как пробиться через мою броню. Вместе с Кейт они стали частью нашей семьи после трагедии. Их мать…

Я до сих пор вздрагиваю, вспоминая, как мама рассказала мне о её судьбе. Изнасилована. Убита. Это было как удар, от которого я не могла оправиться, хотя не знала её. Подобная участь могла ждать и меня, если бы не Хейва, которая отделала одного сталкера, который упорно меня преследовал месяц. Поэтому может Ярвина я воспринимала из всех них ближе к себе, хотя не подпускала ближе, чем хотелось. А мой отчим искренне любил мою маму, и я не могла ненавидеть его за это. Просто… держала дистанцию.

— Я рада, что вы целы, — сказала я, и это было правдой. Мой голос дрогнул, но я заставила себя улыбнуться.

Кейт вдруг шагнула ко мне и обняла — быстро, почти робко. Это было так не похоже на неё. Обычно наши разговоры — «привет», «как дела», «что на ужин». Ничего больше. Но её объятие было тёплым, как луч солнца, пробившийся сквозь тучи.

— Привет, — улыбнулась она, отстраняясь.

— Д-да, привет, — я растерялась, чувствуя, как что-то внутри шевельнулось.

Может, в этом и есть подлинный смысл семьи? Не безупречный образ из грёз, а живая, дышащая реальность. Она может быть рождена кровными узами или выбором сердца — но суть её неизменна. Это путеводная звезда поддержки и тихое пристанище понимания, что освещают твой путь.

Мы раскрываем двери своей жизни перед теми, чьи души отзываются на нашу мелодию. Перед теми, кто не ждёт приглашения, а сам стремится сократить расстояние — чьи шаги навстречу, чьё участие в нужный миг говорят громче любых клятв, высекая искру в кромешной тьме.

Так и моя семья раскинулась шире любых границ. Это не только экипаж «Фисташки» и не только те, с кем меня свели земные стены. Команда «Энигмы» — такие же частицы этого целого. А вместе мы — не просто сумма душ, но нечто неизмеримо большее: сплетение судеб, ставшее единым организмом.

И главное — та незримая нить, что связала наши судьбы и намертво переплелась в узор прочнее любой стальной цепи. Она не знает расстояний, не подвластна времени и не отпускает. Никогда.

— Йоу! — брат поднял руку, его лицо, как всегда, выражало лёгкое раздражение, но уголки губ дрогнули в улыбке.

— Йоу! — ответила я, подражая ему, и он удивлённо моргнул.

Хейва хмыкнула, а мама рассмеялась. Это было так… непривычно. Я, вечно зажатая, вечно боящаяся сделать шаг, вдруг почувствовала себя на месте.

Воспоминания нахлынули, как волна, смывающая песок с берега. Я была егозой, вредной девчонкой, что прятала своих демонов за ухмылкой. Я росла в идеальной, нарисованной на открытке семье — такой, о какой шепчутся в своих мечтах все дети. Отец баловал меня конфетами с карамелью и солью, даже когда я шкодила — разбивала вазы или разрисовывала звёздами обои в прихожей.

«В этом мире есть кое-кто, кто знает всё на свете», — говорил он.

А я смеялась, не вникая. А потом он ушёл. Испарился, оставив маму в разбитом молчании, а меня — с грудой вопросов, на которые у неё не находилось ответов.

В моём детском, незрелом сознании было всё куда проще, чем в том, что я вижу теперь. Мы с мамой похожи как две капли воды, скрывая слова, что могут ранить больнее выстрела.

«Много работы», — говорила она, чтобы не расстраивать меня, и я верила. Наивная. Маленькая. Любящая.

И тогда что-то внутри надломилось. Чёрная плесень одиночества начала медленно пожирать меня изнутри, отгораживая от реальности толстым стеклом. Спустя три года мама встретила другого. Он ворвался в её жизнь стремительно и ярко, а я оставалась в пустом доме, один на один с нарастающим комом в горле. Я не знала, что чувствовать, кроме горечи смирения — смирения с тем, что родные люди становятся призраками в моей жизни.

Учиться стало невыносимо. Мир казался громадным и безразличным, а я — крошечной пылинкой, затерявшейся в его бескрайних песках. А отчим… он давил на меня своей нарочитой добротой, и с каждым таким проявлением заботы пропасть между нами лишь расширялась. Но сильнее всего ранило осознание, что всё это она затеяла ради меня. Ага, конечно. Поверила.

«Впустить в нашу личную обитель чужаков — какое безумие», — вот о чём я тогда думала.

Его дети — Кейт и Ярвин — встроились в мою жизнь, как новые винтики в чужом механизме, без спроса отнимая мои последние крохи времени с матерью. Порой ей словно заменяли разум. Она была одержима этой выдуманной идиллией, этой навязчивой заботой. Твердила: «Всё ради твоего счастья».

Мне хотелось сбежать. Испариться. Но я была слишком слаба, чтобы подчинить себе страх. Я лишь мечтала, чтобы меня изгнали — лишь бы не видеть больше этого фарса, этой пародии на семью.

Возможно, в тот момент я была способна совершить с собой что-то ужасное, если бы на моём пути не возникла она — Хейва. Глоток свежего воздуха. Моё личное солнце. Она появилась в новом учебном году, потерянная и чужая. Все обходили её стороной, а я разглядела в ней своё отражение — такую же одинокую, такую же непонятую.

И вот уже через пару дней она была как буря — непредсказуемая, дерзкая, но рядом с ней я чувствовала себя живой. Она стала моей сестрой, не по крови, а по духу. Когда Рейва, её сестра, стала императором Японии, она уговорила мою маму отпустить нас в космос. Говорила: «Это будет лучше для нас с Хейвой, так наших отношений с матерью».

Но я-то знала правду. Я просто хотела убежать от привычной жизни, от всех тех оков, что меня в заточении. От своих страхов.

Хоть и не скажешь, но Рейва очень дальновидная и предусмотрительная. Мне бы стоило у неё поучиться, как я только встречу. Если встречу… Но не буду о грустном.

Сколько времени уже прошло с того момента, как я покинула Землю? Эта разлука точно пошла обоим нам на пользу. Они изменились… или этой мой взгляд на всё это поменялся?

— Ты в порядке? — Хейва отложила планшет, её взгляд был серьёзнее, чем обычно. — Ты выглядишь… задумчивой.

— Просто… много всего, — я пожала плечами, чувствуя, как Фиби ткнулась носом в мою ладонь. — Иногда кажется, что я не успеваю за этим миром.

— Ты успеваешь, Эйрюся, — мама улыбнулась, и это прозвище уже не резало уши. — Ты всегда успевала. Просто иногда забываешь об этом.

Я посмотрела на неё, на Ярвина и Кейт. На Хейву, которая уже что-то шептала Фиби, явно подговаривая её на новую шалость. И вдруг поняла: я не одна. Даже когда боюсь, даже когда падаю, даже когда сомневаюсь. Они продолжают верить в меня.

Вечер в отеле был как тёплый чай с привкусом неловкости — уютный, но с лёгкой горечью. Семья заполнила комнату: мамин смех, тихие и редкие высказывания Ярвина и неожиданная теплота Кейт. Хейва, как всегда, была искрой, то и дело подбрасывая в разговор свои колкости. Я сидела, обнимая колени, и слушала, как мама рассказывает Кейт о моих детских выходках — как я однажды пыталась «спасти» соседского кота, утащив его в свою комнату, или как уснула в куче книг. Надеюсь, она не упомянула тот случай в детском саду, где я спрятала все игрушки и играла в молчанку, пока воспитатели три дня их искали, чтобы успокоить других малышей. Или с попыткой приготовить «космический суп». Я чувствовала, как щёки горят, но в груди разливалось тепло. Они говорили обо мне с любовью, и это было… непривычно.

— Да не было такого! — воскликнула я, когда мама стала переходить границу смущающегося.

— Как не было, а как же… — начала она говорить.

— А где Гелайн? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— На работе, — ответила мама, поправляя прядь волос. — Но он просил передать поздравления с победой. Сказал, что не сомневался в тебе.

Я улыбнулась. Гелайн, с его вечной верой в меня, заработал один балл в моём сердце. Может, я и правда не так безнадёжна, как иногда думаю и если дам крохотную трещину, то его доброта вольётся в меня с новой силой?

Кейт вдруг посмотрела на меня с чем-то новым в глазах — не просто вежливость, а искренний интерес. Мамины рассказы, похоже, сделали своё дело. Я поблагодарила брата за подарок, но в ответ он как всегда буркнул что-то невнятное. Всё же Ярвин раскрывается не в словах, а в жестах внимания, которые значат больше, чем пустой трёп.

Разговор перешёл на войну. Я узнала, что нейтральная Канада тайно поддерживала Японию, помогая с эвакуацией и ресурсами. Элли, оказывается, сыграла ключевую роль: её корабли перевозили людей, её планеты, включая Анималис, открыли границы для многих людей, которые хотели продолжать мирную жизнь. Ярвин, как выяснилось, настоял на том, чтобы прилететь сюда. Хейва, конечно, знала об этом — и, как обычно, решила, что молчание будет «весёлым». Я бросила на неё взгляд, полный притворной злобы, и она тут же начала теребить пальцы, делая вид, что боится.

«Ох, Хейва, придёт время и моя кара угробит тебя», — подумала я, но уголки губ предательски дрогнули.

Перед сном я перевела родителям немного кредитов — небольшой жест, чтобы они могли устроиться на Анималисе. Команда, надеюсь, не будет против. У нас нет бухгалтера, так что моё «самоволие» останется тайной. Когда семья ушла в свои комнаты, мы с Хейвой остались вдвоём. Я шутливо пригрозила задушить её подушкой за все её секреты, и она, смеясь, сбежала из комнаты ещё до полуночи.

«Трусиха», — подумала я, но в груди кольнула вина. Не хотела я её выгонять, честно.

Утро встретило меня тишиной. Хейва не вернулась, и я представила, как она спит где-нибудь в ангаре, завернувшись в одеяло рядом с «Фисташкой», которая сейчас была на ремонте по инициативе Элли. Какая-никакая компенсация за нападение пиратов на их территории. Иначе бы пришлось чуть ли не всю награду за её голову потратить для ремонта корабля.

Фиби, моя верная Булочка, свернулась калачиком у моих ног, тихо посапывая. Я погладила её тёплую шерсть, чувствуя, как её спокойствие передаётся мне. Завтра меня ждут новые шаги. Я должна быть готова к тому, что встречу на пути.

***

По пути на арену я наслаждалась утренним Анималисом: воздух пах цветами и влажной землёй, а небо переливалось оттенками бирюзы и золота. Бои стали длиннее, но их число сократилось, и я была благодарна за передышку. У входа на арену я столкнулась с тем самым учёным — худощавым парнем с растрёпанными волосами и взглядом, который будто видел больше, чем говорил.

— Привет, — бросил он, поправляя очки.

— И тебе, — ответила я, пытаясь вспомнить его имя. Кажется, он был братом одной из участниц.

— Идёшь побеждать? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Само собой, — я подмигнула, чувствуя, как привычная бравада возвращается. — А ты идёшь болеть за меня?

Он рассмеялся, качнув головой.

— За сестру. Она сегодня дерётся.

— Волнуешься за неё? — я прищурилась, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Какой брат не волнуется, — ответил он, передразнивая мой тон. Я хмыкнула. Совпадение или он меня копирует?

— Если она встретится со мной, я буду помягче, обещаю, — сказала я, но тут же добавила: — Хотя, если её противник Камио, то… сочувствую.

Его лицо посерьёзнело, но в глазах мелькнула решимость.

— Я знаю, что он силён. Но я верю в неё. А если он сделает ей больно, ему не поздоровится.

Я едва сдержала улыбку.

Знал бы какой он сильный, то подумал пару раз, как озвучить это. Но его тоже можно понять. Ярвин похож на него. Молча, но помогает всем, кому может.

— Она фанатка LIO. Хотел достать ей билеты на их концерт, чтобы порадовать, но исход ты знаешь. Теперь тяжко себя чувствую, что оказался таким бесполезным братцем.

— LIO? — я оживилась. — Если я выиграю, приз — семь билетов. Нам нужно пять, так что два отдам тебе. Договорились?

Его глаза загорелись, и он посмотрел на небо, будто благодарил звёзды. Думаю, даже если Камия или Катта выиграют, то им эти билеты совсем не сдались, поэтому если покажу щенячьи глазки — они у меня в руках. Иначе Хейву натравлю… Хотя с такой судьбой, которая меня протягивает дальше по раундам, я думаю, что для меня это будет лёгкой прогулкой.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Знаешь, твой фурмилд… Рика. Она…

Я напряглась. Рика — моя гордость, мой козырь, но и загадка.

— Что с ней не так? — спросила я, чувствуя, как кольцо на пальце нагревается.

— Когда Анималис только заселяли, существо, похожее на Рику, нападало на колонистов. Прогоняло их.

Я замерла. Рика? Моя Рика?

— Никто не пострадал, — поспешил добавить он, заметив мой взгляд. — Но она разрушила посевы, дома. Жители охотились на неё, травили. Жестоко.

Моё сердце сжалось. Я вспомнила, как впервые встретила Рику. Тогда я на Вентриксах долетела на опушку леса, но уже чувствовала что-то неладное, когда они не хотели опускаться. Пришлось самой спрыгнуть и с помощью ботинок аккуратно спуститься.

Татуировка на запястье засветилась, как маяк, и мои глаза загорелись странным блеском, тянувшим меня вперёд. Я шла по лесу Анималиса, пока не оказалась у входа в пещеру. Свет звезды проникал внутрь, освещая неровные стены. Пройдя шагов пятьдесят, я услышала голос — не ушами, а в голове.

«Уходи».

В темноте вспыхнули два розовых глаза, и моё сердце ухнуло в пятки. Ноги дрожали, я не могла бежать, хотя всё внутри кричало: «Беги, Эйриан, это медведь, или хуже!»

Но я осталась. Может, это была глупость. Может, смелость. Существо вышло на свет — Рика, как она после представилась. Её лапы с розовыми подушечками ступали мягко, но уверенно. Хвост, острый, как кинжал, подрагивал. Рога на голове блестели, как обсидиан. Она подошла так близко, что я чувствовала её дыхание. Страх сковал меня, но я заметила рану на её груди — глубокую, со следами запёкшейся крови.

— П-прости, могу я помочь? — мой голос дрожал, как лист на ветру.

Она повернула голову, её взгляд был тяжёлым, недоверчивым.

— Ты меня слышишь? — её телепатический голос был резким, как лёд.

— Эм… да, — ответила я, чувствуя, как страх отступает. Мы говорили долго, и я узнала её историю.

Рика защищала фурмилдов Анималиса, когда люди начали вторгаться в их владения. Она не ненавидела их — просто хотела сохранить дом. Но колонисты видели в ней угрозу. Травили её, охотились, как на зверя. Даже другие фурмилды нападали, борясь за ресурсы. Рика научилась лечить себя, но одиночество и постоянные атаки истощали её.

И почему я не удивлена. Ко мне тянет странных существ. Фиби на Крейтосе. Акира хоть и не мой, но кот, который умеет разговаривать. Камио, хоть и не совсем животное, но тайн не меньше. И теперь моя Рика попала под удар. Боюсь, что будет дальше… Дракона приручу или что? Я бы не удивилась после этой планеты, ведь есть столько всего до сели невиданного человечеству.

Но ужаснее всего в этой Вселенной мы — люди. Убедилась в этом, когда в пещеру ворвались местные, называвшие себя Культом Разлома. Тогда мне не хотелось её бросать, да и беспомощная Фиби за спиной. Поэтому пришлось собрать всю решимость и выйти против них.

— Ты что удумала? — ворвался в мою голову голос Рики.

— Защитить вас обоих. — сказала я, смотря в усмехающимся гримасам мужчин в чёрных одеяниях с кровавой изломанной чертой по центру.

Только один из них хотел что-то сказать, как его отправило в стену, оставив только кровавое пятно в память о нём. Оставшихся двоих ждала участь не лучше: свёрнутая шея после телепортации Рики и вытащенное сердце её хвостом. После этого месива она вернулась, украшенная в красные узоры.

— Впервые кто-то меня захотел защитить. Назови своё имя.

— Эйриан.

— Рика.

Не знаю, чем я ей понравилась, но с того момента она захотела меня защищать. Что-то в ней укрепило доверие ко мне. Я рассказала ей о своей жизни, о космосе, о друзьях. Она захотела чего-то большего — не пещеры, не изгнания. Мы заключили союз: она помогает мне в боях, а я даю ей шанс на новую жизнь. Звучало высокомерно, но тогда я думала алчно и делала всё для того, чтобы победить.

Я вернулась в реальность, глядя на учёного.

— И получается я нарекла на себя негодование жителей?

— Не пойми неправильно. Хоть этот монстр нападал, но никто не пострадал. Но вот в обратную сторону был гнёт жителей, чьи посевы испорчены, а здания разрушены. Они охотились на неё и изводили. Довольно жестоко.

— Рика не монстр, — сказала я твёрдо. — Она защищала свой дом, как бы сделал любой другой. Но теперь она со мной и ей ничего не угрожает. Мы вместе пройдём любимые трудности.

Он смотрел на меня, будто пытаясь разгадать, кто я такая — девчонка с Земли или нечто большее. Его слова о Рике всё ещё звенели в ушах. Она была легендой Анималиса, тенью, которую боялись и ненавидели. Но я видела в ней другое — одиночество, борьбу, желание защитить свой кров. И я не могла позволить, чтобы её история осталась лишь страшной сказкой.

— Просто… будь осторожна. Не все здесь забыли прошлое. Некоторые думали, что она умерла. И к слову, она единственная в своём роде.

— Я рада, что она уникальна, — сказала я, глядя ему в глаза. — Но она не заслужила гонений.

— Гонения? — Джозеф приподнял бровь, и я поняла, что придётся объяснить.

Я рассказала ему всё: о пещере, о ранах, о её борьбе за фурмилдов и против них. О том, как она не нападала, а защищала. Как люди, сами того не понимая, сделали из неё врага. Мой голос дрожал, но я не останавливалась. Если я смогу убедить хотя бы одного человека, что Рика не монстр, это уже будет шаг к её новой жизни. К жизни, где ей не придётся прятаться. Это будет и моим искупление перед собой.

— Получается, преступники получили своё? — спросил он, когда я закончила.

— Угу, — ответила я, чувствуя, как уголки губ тянутся вверх. — Если так можно сказать.

— На вид милая, а на самом деле опаснее любых злодеев? — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула искренняя теплота.

— Не представляешь насколько, — подмигнула я, и мы оба рассмеялись. Это был лёгкий, почти невесомый момент, как звезда, мелькнувшая в ночном небе.

— Я, кстати, забыл представиться. Джозеф С. Нельсон, — сказал он, протягивая руку.

— Я и так знала, — хмыкнула я. — Информацию об участниках я давно изучила.

— Ого, — он театрально округлил глаза. — Вот теперь ты меня реально напугала. Надеюсь, ничего личного не нарыла?

Я рассмеялась, качая головой, и он помахал мне на прощание, уходя в сторону зрительских трибун. Участники и зрители — разные миры, разные пути. Но сегодня наши пути пересеклись, и я надеялась, что оставила в его голове хотя бы маленькую искру сомнения в старых историях о Рике.

Фиби ткнулась носом в мою ладонь, и я погладила её, чувствуя, как её тепло успокаивает. Арена ждала меня, но теперь я знала: я иду туда не только за победой. Я иду, чтобы показать, что Рика — не угроза, а часть этого мира, с которой можно ужиться мирно.

Бой был быстрым, но выматывающим. Моя милая Рика двигалась быстрее света, её телепортация и копирование способностей сбивали противника с толку. Его фурмилд — массивный зверь с когтями, похожими на кинжалы, — не успел даже коснуться её. Один точный удар хвостом, и он рухнул на лёд, а его хозяин побледнел, хватаясь за голову. Но участь других тоже была решена за секунды.

Я чувствовала взгляды толпы — смесь страха, удивления и чего-то нового. Может, уважения? Я выпрямилась, приподняв подбородок, и посмотрела на трибуны. Мама улыбалась, Кейт махала руками, даже брат слегка кивнул. Хейвы не было — и это кольнуло в груди. Я перегнула палку с шуткой про подушку, и теперь вина грызла меня.

Я вернулась в отель, чувствуя усталость, но и лёгкость. Победа грела, но мысли о Хейве не давали покоя. Я отправила ей сообщение с извинениями, приложив фото Фиби с булочкой в зубах и подписью: «Прости, я была дура. Приходи, куплю что-нибудь вкусное». Она ответила коротким «Ок», но в комнату не пришла. Похоже, всё ещё дуется. Завтра я найду её и заглажу вину — может, подкуплю её своими любимыми сладостями.

Вечером я смотрела трансляции других боёв. Катта сражался яростно, но его первый противник был дисквалифицирован за использование незарегистрированного фурмилда. Система не прощает обмана. Второй бой он выиграл с трудом, выложившись до предела. Я мысленно пожелала ему сил — следующий бой будет последним, Каттушка. Камио, как и ожидалось, победил сестру Джозефа. Мне было жаль её — я видела, как она старалась, но против Камио мало кто мог устоять. Его второй противник просто выдохся, как мой в прошлом бою. А вот Кишира… Она была безупречна. Её движения, её фурмилды — всё казалось танцем, где каждый шаг рассчитан. Хон не ошиблась, выбрав её кандидатом в победители. Я скрестила пальцы за отношения Хон, пожелав всего самого хорошего.

Ночь укутала Анималис мягким светом звёзд. Я переоделась в чёрную ночнушку с вышитыми звёздами, которую купила до турнира. Фиби свернулась калачиком у моих ног. Я лежала, глядя в потолок, и думала о Рике. О том, как она смотрела на меня в той пещере — с недоверием, но и с надеждой. О том, как мы сражались вместе, как она доверилась мне. Её история — это не только прошлое Анималиса, но и моя история. Мы обе были чужими рядом с близкими нам. Но теперь мы вышли на свет.

Завтра меня ждёт новый бой. Новый шанс доказать, что я — та, кто может изменить правила. Для себя. Для Рики. Для всех, кто в меня верит.

Я закрыла глаза, чувствуя, как кольца на пальцах нагреваются, будто напоминая: мы — одно целое. И этот свет, что горит внутри нас, никто не погасит.