В изолированном мире Библиотеки Истока, время словно перестало существовать для Астара. Он просто продолжал беспрерывные тренировки, не заботясь о происходящем во внешнем мире.
Для него не было ни дня, ни ночи, лишь ровное сияние искусственного солнца. Лишь сам Астар и взрывы энергии от его неудач напоминали, что в этом пространстве был кто-то живой.
Изначально он полагал, что процесс освоения Энергии Истока займет несколько недель, все же у него был Массив Истока. Но реальность оказалась куда суровее.
День за днем, неделю за неделей он терпел неудачу за неудачей. Каждый раз массив, выстроенный с идеальной точностью, вспыхивал, набирал силу — и затем рушился, взрываясь вихрем энергии. Каждая ошибка оставляла ожоги, ранения, и гул в ушах.
Со временем Астар выработал привычку — едва замечая, что баланс рушится, он мгновенно отступал, бросаясь в сторону, чтобы избежать прямого удара. Все происходило на инстинктах: едва вибрации начинали искажаться, он уже катился по полу, прикрывая голову от вспышки.
Спустя месяцы он уже мог рисовать Массив Истока по памяти — без схем, без размышлений, будто его пальцы сами знали каждый изгиб и каждую руну. И все же, результат оставался неизменным: ни разу он не приблизился к рождению настоящей Энергии Истока.
Лишь взрывы, боль и тишина после очередного провала — а затем все заново.
✦ ✦ ✦
Астар сидел, привалившись спиной к холодной стене тренировочного зала. Воздух еще пах гарью — следы недавнего взрыва постепенно рассеивались. Его грудь поднималась тяжело, неравномерно, а на коже, чуть ниже ключицы, темнел свежий ожог.
Он был с обнаженным торсом, волосы взъерошены, а лицо покрыто потом и пылью. На полу рядом стояла почти пустая бутылка вина — ставшая привычным спутником его отдыха.
Астар поднял бутылку, сделал несколько глотков, потом выдохнул и глухо пробормотал:
— Я пытаюсь уже пять месяцев… — он провел рукой по лицу, оставляя на коже след от пепла. — Но я все никак не могу уловить этот чертов момент… и удержать нужный баланс.
Он нахмурился, задумчиво глядя на выжженный след от разрушенного массива.
— Может, я что-то делаю не так? — произнес он вполголоса, но тут же покачал головой. — Нет. Я точно все делаю по инструкциям Пожирателя. Просто… нужно больше практики. Еще немного.
Он опустил взгляд и сжал кулак на груди — в том месте, где ощутил внезапную, странную пульсацию. Миг — и в нем вспыхнула раздражающая, необъяснимая злость. Он нахмурился, заставив себя дышать ровнее.
— Снова это чувство… — тихо выдохнул он, закрыв глаза. — Из-за постоянных тренировок я невольно становлюсь сильнее… Проклятие все сильнее давать о себе знать.
Несколько секунд он сидел молча, вслушиваясь в собственное дыхание, потом сжал кулак еще сильнее.
— Неужели мне тоже придется соревноваться со временем?
Астар медленно откинул голову назад, позволяя затылку коснуться холодного камня стены. Его дыхание постепенно выровнялось, а взгляд потускнел — он смотрел не на потолок, а сквозь него, вглубь себя.
Он закрыл глаза, мысленно воспроизводя последнюю попытку, шаг за шагом. Каждый поток, каждый импульс, вибрацию массива, момент, когда все пошло не так.
В памяти вспыхивали огни, баланс энергии и треск воздуха перед взрывом.
“Ощущение, что мне нужно поймать момент в точности до долей секунды…” — размышлял он. “Не просто следить за балансом, а почувствовать его. Не логикой, не рассудком… а чем-то глубже. Чувствами. Инстинктом.”
Он медленно выдохнул, отпуская остатки напряжения. Мысли становились тише, звук пульса — ровнее.
— Нужно меньше анализировать… — прошептал он про себя. — И больше слушать саму энергию.
С этими словами Астар опустил руки на колени и полностью погрузился в себя.
✦ ✦ ✦
Пока Астар пребывал в изолированном мире Библиотеки Истока, за его пределами жизнь не стояла на месте.
На далеком Континенте Мнеморис, под вечерним небом, окрашенным золотом заката, происходили совсем иные события.
По одной из главных улиц Люксенхейма — города, который когда-то сиял роскошью, песнями и шумом рынков, — теперь шли две женщины. Узкие переулки пустовали, лавки закрывались, а на мостовых отражались мягкие отблески только что зажженных фонарей. Город, некогда полный смеха и суеты, теперь казался усталым и настороженным.
Первая женщина шла впереди — девушка с длинными, чуть волнистыми розовыми волосами. Ее походка была уверенной, плечи выпрямлены, а на груди виднелся герб Отряда Багряного Золота.
Рядом с ней, чуть позади, двигалась другая — женщина из человеческой расы, с короткими синими волосами и мягким взглядом.
Солнце почти скрылось за крышами, знаменуя начало ночной жизни. Но если раньше в этот час улицы заливались музыкой, криками торговцев, ароматами вина и жареного мяса — то теперь все было иначе.
Жители спешили домой. Двери закрывались, ставни опускались. Город, некогда дышавший энергией, теперь будто боялся темноты.
Женщина с синими волосами нарушила тишину:
— Мне больно видеть Люксенхейм таким… — тихо произнесла она, глядя на пустые окна домов. — Вижу, что тебе тоже. Я ведь права, Ланая?
Девушка с розовыми волосами не ответила сразу. Ее взгляд был устремлен вперед, холодный и задумчивый. Потом она слегка покачала головой.
— Лучше не говорить об этом, Ренала, — произнесла она спокойно. — Раз Церковь Мемории решила, что комендантский час обязателен — так тому и быть.
В этот момент их разговор прервал быстрый топот шагов. Из боковой улицы выбежала женщина из расы миконитов. Ее дыхание было сбивчивым, а в руках она держала холщовый мешок.
— Извините! — выкрикнула она, почти спотыкаясь на ходу. — Молю вас, можно мне в мясную лавку? Я… я целый день работала и не успела купить продукты на ужин!
Она говорила быстро, почти задыхаясь, и в голосе чувствовалась неподдельная мольба.
Ланая остановилась, бросив короткий взгляд на женщину, а потом — по сторонам.
Она тяжело выдохнула.
— У вас есть еще полчаса, — сказала Ланая, спокойно, но твердо. — Если не успеете, мне или моим коллегам придется вас задержать.
Женщина испуганно вскинула глаза, поклонилась и выкрикнула:
— Да-да, конечно! Спасибо вам! Спасибо!
Ланая чуть смягчила выражение лица, но все же добавила, уже тише:
— Простите, но мы не можем ослушаться приказов.
Женщина только коротко поклонилась, пробормотала слова благодарности и почти бегом скрылась вверх по улице, прижимая мешок к груди.
Некоторое время Ланая молчала, глядя ей вслед. Тишина вновь опустилась на улицу, нарушаемая лишь отдаленным звоном колоколов, возвещающих приближение комендантского часа.
Ренала вздохнула, покачав головой.
— Дожились… Элитные Отряды теперь патрулируют улицы и допрашивают простых жителей.
Ланая бросила на нее короткий взгляд, в котором читалось и раздражение, и усталость.
— Благодари капитана Зигмунда, что мы занимаемся этим, а не помогаем с “зачисткой” неверных.
Она сжала кулаки, опуская взгляд на мостовую.
— Я слышала, — добавила Ланая после короткой паузы, — что Отряд Мертвых Псов отправили в земли каменитов. Им приказано вырезать целый клан… — ее голос стал тише. — Якобы тех заподозрили в поддержке Ополчения Истины.
Ренала нахмурилась.
— Это безумие, что… — начала Ренала, но не успела договорить.
Небо над Люксенхеймом внезапно прорезала ослепительная золотая вспышка. На миг город залило сиянием, и даже кристаллы уличных фонарей померкли перед ее мощью.
И ядром этой вспышки была летящая внутри фигура. Она стремительно двигалась по направлению к центральной части города — туда, где возвышался главный дворец Люксенхейма.
Ланая прищурилась, заслоняя глаза рукой.
— Золотой Хранитель Казны… — тихо произнесла она, различая очертания молодого на вид ноксули, с белыми волосами и дорогими одеждами
Ренала хмыкнула, но на лице ее мелькнула легкая улыбка.
— Буду честна, — сказала она, наблюдая, как фигура скрывается за шпилем дворца, — я рада, что Люксенхейм оказался под его контролем, а не кого-то другого из Декалога Святых.
Ланая бросила на нее короткий взгляд, но промолчала.
Однако Ренала вдруг напряглась. Она словно что-то вспомнила — что-то, от чего холод пробежал по спине.
Ренала сжала кулаки, опустив взгляд в мостовую, и глухо пробормотала:
— Слышала о Клане Ядовитых Болот?
— Слышала, — коротко ответила Ланая, чуть нахмурившись. — Не верится, что Церковь действительно уничтожила половину правящей верхушки одного из сильнейших кланов ящеров.
Ренала медленно кивнула, ее взгляд потемнел.
— Говорят, туда направили Верховную Экзорциарх, — тихо произнесла она. — Она прославилась особым хладнокровием. Заливая полы дворца кровью, она ни разу не дрогнула.
Несколько секунд они шли молча. Вечерний воздух стал гуще, словно сам город слушал их разговор.
Ренала опустила голову и глухо добавила:
— Сколько еще будет длиться это безумие?
Ланая остановилась, на мгновение посмотрела на огни города, и только потом покачала головой.
— Сдается мне, что это только начало…
Их шаги вновь зазвучали по пустой мостовой, растворяясь в тишине города.
✦ ✦ ✦
И пока девушки вели этот разговор, патрулируя пустые улицы Люксенхейма, глубоко под землей, под самыми основаниями города, жизнь текла по совершенно иным законам.
Там, глубоко под землей, скрываясь от глаз Церкви Мемории, существовал тайный город — сердце Круга Оскверненной Клятвы.
В одном из центральных залов этого подземного мира, освещенном бледным светом, за круглым каменным столом сидели трое. Трое существ, чьи ауры давили на пространство.
Первой — восседала Рагнара, воинственная женщина бес с широкими плечами и копьем, прислоненным к спинке ее кресла. Ее кожа была красной, а глаза — янтарными, будто расплавленное золото. От нее исходила неукротимая сила, первобытная и живая.
Рядом сидел молодой на вид парень — Золотой Жнецом Скорби. Его присутствие напоминало смерть — холодную, тихую, но неотвратимую.
Третьим же был элементаль — старик, чья кожа была испещрена синими татуировками, будто волны океана. Его длинные, зачесанные назад синие волосы блестели влажным отливом, а в заостренных ушах покачивались серебряные серьги. Он задумчиво потирал короткую козлиную бородку, от чего морщины на его лице растягивались.
Затянувшуюся паузу нарушил Жнец, откинувшись на спинку кресла. Его каштановые кудри упали на лоб, и он небрежным движением отбросил их назад.
— Что думаешь, старик Тайдмур? — произнес он спокойно.
Старик будто вынырнул из собственных мыслей. Его взгляд прояснился, стал острым, но в нем по-прежнему сохранялось то странное спокойствие, присущее лишь глубоким старцам.
— В мое отсутствие вы сделали максимум, — произнес он ровным, почти безэмоциональным голосом. В его тембре не было ни похвалы, ни укора — только сухая констатация факта.
Он помолчал, будто взвешивая что-то в уме, потом поднял глаза на Жнеца:
— Теперь… расскажи мне об Ополчении Истины.
Жнец чуть усмехнулся, и на мгновение в его глазах сверкнул хитростью.
— После смерти Золотой Матери Наследия, — начал он, положив ладони на стол, — осиное гнездо под названием Церковь Мемории пришло в движение. Церковь сделала то, что умеет лучше всего — начала уничтожать неугодных.
Он слегка наклонился вперед, и в его голосе появилась расчетливость:
— Но в этом хаосе мы сумели отвести в тень всех сильнейших мнемархов и шпионов, которых вырастили за последние столетия. Не только из Ополчения Истины, но и из всевозможных кланов континента.
Жнец хмыкнул и добавил:
— Пока они искали мятежников, мы воспользовались хаосом, чтобы вычистить следы нашего присутствия.
Рагнара, до этого молчавшая, кивнула и слегка ударила ногтем о стол. Камень зазвенел, отражаясь в стенах, словно подчеркивая ее слова:
— Церковь в ярости, — произнесла она с мрачным удовлетворением. — Рубит всех подряд, потому что почуяла подвох. Они уже знают: за Ополчением Истины стоял кто-то гораздо мощнее, чем простые фанатики.
Тайдмур — старик-элементаль — слушал внимательно, не перебивая. Лишь когда она закончила, он медленно кивнул.
— Все, как всегда, — сказал он тихо, но твердо. — Пока лучше держать всех наших последователей в тени и направить все ресурсы на их развитие. Пусть растут. Пусть набирают силу.
На мгновение в его глазах мелькнул блеск — холодный и живой, как отблеск молнии над океаном.
— А нам троим, — добавил он, чуть склонив голову, — пора охотиться.
Эти слова прозвучали как приказ.
Рагнара мгновенно оживилась. На ее лице расплылась дьявольская ухмылка — широкая, полная хищного предвкушения.
— Предлагаю Хранителя Казны, — произнесла она, откинувшись в кресле и сжимая древко копья. — Он легкая добыча. Да и у нас под носом. Более того, вместе с ним рухнет их ресурсная цепочка. Без него Церковь на время ослабнет.
Жнец, который до этого усмехался, хотел было возразить, но Тайдмур его опередил.
— Опрометчивый шаг, — спокойно произнес старик. — Наш главный штаб находится под Люксенхеймом. Если убьем его здесь, привлечем слишком много внимания. Церковь начнет рыскать вокруг… и может докопаться до нас.
Он посмотрел на обоих через стол, взглядом, от которого даже у Рагнары на миг исчезла улыбка.
— Мы не должны действовать сгоряча. Охота — не мясорубка. Она требует холодного ума.
Жнец коротко кивнул, сцепив пальцы в замок. В его взгляде мелькнула холодная расчетливость.
— Согласен, — произнес он спокойно. — Мы добились рассосредоточения врага. Сейчас самое время забирать сильнейших и ценнейших.
Он чуть подался вперед, опершись локтями о край стола.
— Я предлагаю убрать Верховную Экзорциарх, — его голос стал ниже. — Без нее структура управления экзорцистами развалится. В долгой перспективе это подорвет поступление ресурсов и дисциплину внутри самой Церкви Мемории.
Тайдмур кивнул, на его лице появилась тень задумчивости.
— Хороший ход, — произнес он спокойно. — Но если получится, нужно будет и старуху убрать… ту, что управляет Инквизиторием. Тогда карательные меры ослабнут, и у народов появится время подумать. Если подпитаем их сомнения, они обратят свой страх — в ярость.
Он постучал пальцем по столу, будто ставя точку в своих мыслях.
Рагнара рассмеялась — глухо, с каким-то диким азартом. Ее смех эхом прокатился по залу, заставив каменные стены будто вздрогнуть.
— В стратегии вы получше меня будете, — сказала она с ухмылкой. — Так что просто скажите, кого мне убить.
Она подняла свое копье и стукнула по земле. На миг по его лезвию прошел тусклый медный отблеск.
— Даже если в нашем поколении Церковь не падет, — добавила Рагнара с предвкушением, — все складывается так, что мы сильно подорвем ее авторитет. Убьем еще нескольких Золотых Мнемархов — и Церкви придется восстанавливаться сотни лет.
Жнец одобрительно кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка.
— В том, что Церковь столь огромная и влиятельная, есть плюсы Она неповоротлива. Решения принимаются медленно, каждый из Декалога Святых тянет одеяло на себя.
Он чуть наклонился вперед, и в его глазах зажегся опасный блеск:
— Если убьем нескольких из Декалога, — продолжил он, — они будут бояться действовать поодиночке и вновь соберутся вместе. Попытаются восстановить порядок, обвиняя друг друга в некомпетентности. А вот тогда… тогда наши подчиненные вновь выйдут из тени. Они подогреют недовольство, подпитают ярость народа. После кровавых чисток люди будут не прочь выступить против своих “святых”.
— Шокировать, — медленно произнес Тайдмур, — затем рассосредоточить, убрать самых неудобных, а потом заставить их собраться вновь… и воспользоваться пространством между этими решениями.
Он тихо усмехнулся, и в его голосе прозвучала хрипловатая похвала:
— Ты, как всегда, коварен, Жнец. Хладнокровен и точен. — Старик откинулся на спинку кресла. — Но именно поэтому ты и сидишь за этим столом.
Жнец лишь чуть склонил голову в знак благодарности, а затем произнес:
— Они знают о двух Золотых Мнемархах в наших рядах... Воспользуемся же их неосведомленностью.
✦ ✦ ✦
И пока в подземном зале велось это обсуждение, где три фигуры строили планы — на поверхности, далеко за пределами Люксенхейма, происходили другие, не менее важные события.
В разных частях Континента Мнеморис, в горах, у границ и даже на окраинах великих городов, двигались тени. Фигуры в черных кожаных плащах, скрытые под капюшонами, избегали людных мест и дорог. Они не вступали в контакт с жителями, не появлялись в святилищах и не приближались к патрулям Церкви. Их задачей было только одно — наблюдать.
Они несли на себе едва уловимую ауру чего-то иного, древнего, чуждого Континенту Мнеморис.
Один из таких разведчиков стоял сейчас на краю леса, за стволом массивного дерева. Перед ним, внизу у городских ворот, разгорался костер. Воины Церкви Мемории в белых доспехах бросали в огонь изувеченные тела — как мертвых, так и еще дышащих. На фоне пламени их силуэты казались почти фанатичными, лишенными человечности.
Фигура за деревом молча наблюдала за этим зрелищем, не моргая. Блеск отражался в ее красных глазах.
Она тихо хмыкнула, а затем произнесла на низком, шипящем языке абиссалов:
— Ситуация на континенте серебряных духов сильно изменилась… Сдается мне, что сейчас они в очень уязвимом состоянии.
Он сделал шаг назад, не спуская взгляда с костра, и добавил:
— Как только соберу побольше информации, сразу полечу назад в Столицу…
Фигура растворилась в воздухе — словно ее поглотила сама ночь.
А внизу, у ворот, ветер качнул огонь, и пламя взвилось выше, будто почувствовав, что где-то, совсем рядом, за ним наблюдает нечто, чего в этом мире быть не должно.