Первые золотистые лучи пробились сквозь плетеные створки окна и легли на лицо Астара.
Вырываясь из глубокого сна, тот прищурился и томно открыл глаза. Пара секунд ушла на то, чтобы понять, где он находится, и только потом он медленно поднялся, потер виски и проворчал:
— Это сколько ж я вчера выпил?
Осознание пришло не сразу. Он уже давно забыл, что такое настоящая головная боль — слишком долго жил с телом, лишенным подобных слабостей. Но сейчас, после ночи, проведенной за несколькими кувшинами эля с Фалесом, его сознание ощутило легкую, давно забытую тяжесть.
Он скривился — больше от удивления, чем от боли — и с усилием поднялся с кровати.
"Видимо, мне это было нужно," — мысленно пробормотал он.
Комната была наполовину залита солнечным светом. Легкий ветерок колыхал занавески, и откуда-то доносился мерный плеск воды — обычное утро в Тейле, размеренное и мирное.
Астар провел рукой по лицу, вспоминая вчерашние разговоры.
Фалес рассказывал ему все куда прямее и суше, чем Астар ожидал.
После падения Золотой Матери Наследия Церковь Мемории начала лютовать — устраивать массовые зачистки, уничтожать тех, кого считала предателями или возможной угрозой. Ополчение Истины вело партизанскую войну, растягивая силы Церкви, нарушая их контроль и подрывая стабильность.
На этом фоне верхушка Круга смогла воспользоваться хаосом — и ликвидировать еще двух Святых. Было тяжело, но у Круга действительно были планы, выстроенные заранее.
Однако все рухнуло в тот момент, когда внезапно напала организованная армия разумных абиссалов. С этого момента начался настоящий хаос: ни один план уже не работал, и даже Круг оказался загнан в угол.
Фалес рассказал и то, чего Астар не ожидал услышать: "Люксенхейм пал не из-за абиссалов."
Его уничтожил Архимарх Барьеров, собственноручно разрушив защитный купол. Именно из-за этого абиссалы ворвались в город без сопротивления, и все беженцы хлынули сначала в Тейле… а затем были вынуждены бежать дальше. Церковь, воспользовавшись разрухой, решила добить ослабленный Круг. Таким образом, сейчас в Тейле осталось только около двух десятков агентов Круга.
Потирая голову, Астар тихо пробормотал:
— Фалес вроде видел кого-то похожего на Ланаю… и моего деда. Надеюсь, что с ними все в порядке.
Он поднялся, потянулся, чувствуя, как мышцы отзывались ноющей болью. В комнате пахло бумагой, чернилами и теплым деревом — напоминание о том, чем он занимался все прошедшие дни.
А затем мысль ударила его куда четче: "С сегодняшнего дня нужно заняться созданием словаря абиссалов."
Он нахмурился, глядя на беспорядок записей, словно пытаясь представить, с чего вообще начать.
— Вот только как лучше его сделать? — пробормотал он вслух, почесав затылок. — Разбить по смысловым секциям? Или по частоте употребления? Черт… я не силен в подобном.
Ему даже захотелось снова лечь, но он только устало махнул рукой, отгоняя эту слабую мысль.
"Ладно. Разберусь по ходу. Главное — начать."
Продолжая рассуждать Астар умылся, привел себя в порядок, поправил одежду Церкви и вышел из комнаты. Голова уже прояснилась, и мысли становились чище.
Но стоило ему подойти к залу исследователей и открыть дверь — как все ощущения переменились.
Посреди зала стоял Аурион.
Строгий, неподвижный, словно вырезанный из камня. И от одной только его неподвижной фигуры Астар почувствовал, как что-то неприятно сжалось в груди.
"Почему он здесь? Что-то случилось?"
Он сразу поклонился:
— Приветствую, Магистр Аурион. Не ожидал вас здесь увидеть.
Аурион поднял на него взгляд и коротко кивнул:
— Ты как раз вовремя. Садись.
Тон был спокойный, но в нем читалось что-то такое, что не позволяло задавать вопросы.
Направляясь к своему столу, Астар заметил, что все руководители уже находились в зале.
Салантис, задумчиво листающий свои записи.
Мусафир, который обычно приходил позже всех, — и сейчас сидел полностью собранный.
И Розетта, молча наблюдающая за происходящим, будто уже почувствовала, что разговор будет непростым.
Как только Астар сел, Аурион громко заговорил, отчего все подняли головы.
— Ситуация на фронте обострилась. Примерно через месяц Святые отправятся на войну. А это значит — за этот месяц вы должны сделать максимум.
Слова обрушились на зал словно гора.
По спинам исследователей пробежало напряжение — и вместе с ним вспыхнуло чувство долг. Даже Мусафир, обычно расслабленный до равнодушия, выпрямился.
Аурион продолжил, делая шаг вперед:
— Каждая из наших армий должна иметь свод основных рун и слов абиссалов. Так мы сможем начать собирать больше информации на месте. Любая деталь может спасти тысячи жизней.
Но дальше прозвучало то, что заставило сердце Астара болезненно сжаться.
— Некоторые из вас также отправятся на войну, чтобы помогать в допросах абиссалов. Остальные останутся в тылу и продолжат работу.
И не успел Астар даже подумать о потенциальных угрозах его позиции, как Ауреон посмотрел на него и выдал:
— Астарос, сделай максимум за этот месяц, — и окидывая взглядом остальных, добавил: — Если есть вопросы — успейте их задать Астаросу.
От этих слов внутри Астара все перевернулось, и он тотчас выпалил:
— Магистр Ауреон, что вы имеете в виду?
На что Ауреон абсолютно спокойно, без права на отказ приказал:
— Все очевидно. Ты отправишься со мной на фронт.
В уме Астара зазвенело. Он только начал привыкать к Тейле и нашел связь с Кругом. Приказ Ауреона снова рушил все его планы. Более того, он совершенно точно не хотел оказаться у Люксенхейма, даже если метка Герцога уже пропала.
Но все что в этот миг мог сделать Астар, это выдержать спокойное лицо, уточняя:
— Какой участок фронта мы займем?
— Основные бои сейчас на востоке, возле Люксенхейма, — без промедления ответил Аурион. — А также на западе, у границ каменитов. Мы же будем в центре, у города Тартарул.
Он сказал это спокойно, буднично, будто речь шла не о месте, где можно умереть за три секунды.
— Можешь не переживать, — добавил Аурион. — Ты будешь под моей полной защитой.
Астар же мысленно выругался: "Да плевал я на твою защиту!"
Но Ауреону было не до эмоций и мнения Астара, он уже повернулся к Мусафиру, говоря:
— Ты останешься здесь и возьмешь руководство исследователями на себя. После Астароса ты лучше всех понимаешь, как расшифровывать язык абиссалов.
Мусафир почтительно, даже чуть гордо кивнул:
— Слушаюсь, Магистр.
Салантис приосанился, будто тоже хотел предложить помощь. Розетта тихо выдохнула, но в ее глазах зажегся азарт.
Все они — целый зал исследователей — вдруг выглядели так, будто их назначили архитекторами судьбы Континента. Они чувствовали важность момента. Легенду, в которой теперь занимали место.
Аурион не дал никому времени перевести дух. Он сделал шаг вперед, и его голос стал еще громче, тверже:
— Сейчас у вас нет права жаловаться. Придется работать день и ночь. Но все это — ради нашей победы!
Слова прозвучали, как удар. И почти сразу исследователи, будто по команде, ударили себя кулаками в грудь:
— Согласны!
— Во имя победы!
— Сделаем все необходимое!
Аурион удовлетворенно кивнул — будто ставил завершающую точку — и развернулся к выходу. Его шаги гулко отражались от стен, пока он покидал зал, оставляя всех в бурлящей смеси эмоций.
Астар же… был просто взбешен.
"Вот черт! Если я попаду на фронт… вытащить меня будет гораздо сложнее."
Сердце неприятно кольнуло, мысли метнулись, пытаясь найти выход, но он сразу же остановил накатывающую тревогу. Он начал использовать Мантру Сопротивления Скверне, подавляя накатившие эмоции, и мысленно заговорил с собой:
"Успокойся, Астар. В этом мире все всегда идет не по-нашему плану. У судьбы быстрое и непредсказуемое течение… но это не значит, что нельзя его использовать на свою пользу."
Быстро анализируя свое положение, Астар выровнял дыхание и мысленно зафиксировал:
"Самое главное — я успел отправить Кругу сообщение. И прикрепил обращение к Бел’иару. Даже без меня, Круг и абиссалы смогут начать взаимодействовать."
Эта мысль стала точкой опоры, даже среди хаоса.
"Допустим, у меня есть месяц. Если за это время ответ Круга не успеет прийти — я должен оставить Фалесу хотя бы словарь. Минимальный, но рабочий. С основными словами и рунами. Словарь, которым сможет пользоваться и Круг, и абиссалы."
Он кивнул самому себе. В груди разгорелась стальная решимость, сжигая остатки тревоги.
— Цель предельно ясна. — тихо произнес он, совершенно ровным голосом. — Все остальное сейчас не имеет значения.
Поднимая взгляд, Астар медленно встал со стула и направился к столам трех руководителей исследований.
Салантис поднял голову первым, Мусафир обернулся следом, Розетта чуть распрямилась, будто ожидая сложного вопроса.
Но никто из них не успел открыть рот.
Астар заговорил первым, с необычной для него строгостью:
— Я собираюсь полностью погрузиться в исследования. Раз ситуация критическая, мне придется работать по-другому.
Салантис тотчас вежливо уточнил:
— Вам нужно что-то конкретное?
На что Астар коротко кивнул, отвечая:
— Извините за прямоту — мне нужна тишина.
Слова прозвучали не требованием, но фактом. Не грубо, но без права на возражение.
Он слегка наклонил голову, объясняя:
— Я продолжу работать в своей комнате.
Потом он отвел взгляд от троицы и окинул им весь зал, всех исследователей — каждого, кто ранее постоянно просил его помощи.
— Утром я буду приходить на пару часов, — продолжил он так же ровно. — Чтобы помочь со всеми накопившимися вопросами. Договорились?
В голосе не было высокомерия. Лишь уверенность человека, который знает, что делает. И знает, что теперь времени вновь в обрез.
✦ ✦ ✦
А в это же самое время, на юго-востоке Континента, события разворачивались совсем иначе.
Половина главного дворца Люксенхейма была превращена в щебень и искореженный камень. Обрушенные залы, разорванные колонны, перекошенные арки — все говорило о катастрофе колоссальной силы. Но вокруг не было ни огня, ни дыма. Воздух стоял неподвижный и чистый, словно разрушение произошло не сегодня, а несколько дней назад.
Глубоко под дворцом, в подземельях, находилась широкая каменная камера.
На коленях в самом ее центре стояла Мемира.
Ее руки и ноги были скованы алыми цепями, усыпанными шипами. Они впивались в плоть, оставляя кровавые борозды, и едва заметно пульсировали, подавляя любую попытку сопротивления. Разорванные крылья были грубо стянуты теми же цепями — переломанные, бессильно повисшие за спиной.
Ее взгляд был безумен.
Не просто злым — пылающим. В нем не осталось ни расчета, ни холодной ярости, только чистая, выжженная ненависть.
Бел’иар и Асцендия стояли напротив нее, смотря сверху вниз.
Мемира резко вскинула голову и сорвалась на крик:
— Чертовы предатели! — ее голос срывался, захлебывался яростью. — Как только я выберусь из этих цепей — я убью вас… и ваших чертовых пешек!
Алые цепи едва заметно натянулись, реагируя на всплеск эмоций. По ее лбу вздулась вена, дыхание стало рваным.
— Чертов Акх’алин посмел предать меня… — она брызгала слюной, не сдерживая себя. — Ничего. Ничего! Весь твой клан потонет в крови!
В камере повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь ее хриплым дыханием.
И только тогда заговорил Бел’иар, слегка повернув голову к Асцендии, и почти буднично спросил:
— Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы она успокоилась?
Старуха медленно перевела взгляд с пленницы на цепи, затем обратно. В ее глазах не было ни жалости, ни злорадства.
— Сложно сказать, — ответила она тихо. — Безумие слишком глубоко проникло в ее душу.
Бел’иар нахмурился, будто подводя внутреннюю черту.
— Главное, что Пророк Бездны сумел сбежать, — произнес он глухо.
Он развернулся и направился к выходу из камеры, не оглядываясь. Асцендия последовала за ним, опираясь на посох, и уже у порога вытянула ладонь. Пространство дрогнуло, и на входе сомкнулся плотный барьер, полностью отсекающий камеру от внешнего мира.
За их спинами тотчас вспыхнули новые крики.
Проклятия Мемиры били в барьер, как волны о скалу — но бесполезно. Цепи звякнули, шипы глубже вошли в плоть, и все снова утонуло в глухом эхе подземелья.
Бел’иар даже не замедлил шаг.
— Пока Пророк Бездны в поисках союзников, — продолжил он уже на ходу, — нам нужно стабилизировать фронт и прекратить это безумное кровопролитие.
Он говорил спокойно, словно речь шла не о войне, а о сложной, но решаемой задаче.
— Чтобы заключить альянс, Круг должен увидеть в нас разумных существ. Не просто разумных… — он на мгновение задержал шаг, — но и сильных.
Асцендия понимающе кивнула.
— Благо, Агаресс и Димирус отреагировали на наше сообщение, — сказала она. — Мои подчиненные докладывают, что они начали брать армии под контроль.
Бел’иар тихо выдохнул.
— Значит, не до конца потеряли разум, — произнес он. — Теперь, когда Мемира больше не подстрекает их… они начинают трезветь.
Асцендия внезапно остановилась.
Она тяжело оперлась на посох, будто не столько из-за усталости, сколько из-за внезапной мысли, которая требовала быть произнесенной. Каменный пол под ее ногами был холодным, и этот холод словно помогал ей сохранять ясность.
— Кажется, что ситуация стабилизируется… — начала она медленно, — но на самом деле, мы находимся в самой опасной точке.
— Это затишье перед бурей, — продолжила Асцендия.
Она подняла взгляд и посмотрела куда-то далеко на запад, за пределы разрушенного дворца, словно ее взор проходил сквозь горы, океан, и само пространство — туда, где лежал Континент Библиос.
— Если мы не заключим альянс с союзниками Пророка Бездны, — сказала она тише, но жестче, — и если не призовем сюда Оробаэса и Ремиру… мы можем проиграть эту войну.
Она слегка сжала пальцы на посохе.
— Церковь Мемории действительно сильна. Сильнее, чем многие хотят признать.
Бел’иар молча слушал, затем медленно кивнул, соглашаясь.
— Хаос непредсказуем, — произнес он. — Он вспыхнул внезапно, прокатившись по всему миру. И так же неожиданно может закончиться. Вопрос лишь в том… что останется после.
На миг между ними повисла тишина.
Затем Бел’иар добавил, уже тверже:
— Нужно верить в Пророка Бездны. Я уверен, он не подведет.
Асцендия ничего не ответила.
Она лишь медленно кивнула — не как жест надежды, а как признание того, что других вариантов у них больше нет. С этими словами, они оба пошли дальше по коридору, мысленно готовясь к надвигающейся буре.