Бел’иар ответил не сразу. Он смотрел на Люксенхейм с холодным, расчетливым выражением, словно мысленно просчитывал возможные риски.
— У мятежников достаточно связей в Столице, — наконец сказал он. — Информацию доставить легче и быстрее, чем физически пересечь океан. Скорее всего, они уже прекрасно осведомлены о нашем прибытии на Континент Мнеморис.
Он повернулся к Астару.
— В бою Мемира лишь чуть слабее меня.
Между ними повисла напряженная тишина.
Астар молчал, глядя на изломанные башни Люксенхейма. Понимая все риски, он пытался придумать какой-то вариант. Мысли медленно выстраивались в цепочку — очень рискованную.
— Необязательно сражаться, — наконец произнес он, не отрывая взгляда от города. — Есть другой вариант.
Бел’иар повернул голову, внимательно слушая.
— Что если ты отвлечешь внимание мятежников на себя, — продолжил Астар уже тверже. — А я, тем временем, проберусь в тайное логово Круга.
Он перевел взгляд на Бел’иара.
— Ты скажешь, что, осознавая риски, я ушел к своим союзникам. А ты, прибыл в Люксенхейм, чтобы оценить ситуацию… и начать переговоры о возможном альянсе.
Несколько секунд Бел’иар молчал, обдумывая услышанное. Затем снова посмотрел на Люксенхейм, и в его голосе прозвучала настороженность.
— После всего, что мы видели, я не уверен в состоянии Мятежных Королей. Они могут быть заражены хаосом не меньше, чем их подчиненные.
Бел’иар сжал челюсть.
— Безумцами сложно манипулировать, — добавил он. — Они не руководствуются разумом. И если Мемира или Асцендия увидят во мне врага… я не уверен, что смогу их сдержать.
Он замолчал, давая Астару время осмыслить сказанное.
Астар медленно выдохнул и на мгновение закрыл глаза. Слова Бел’иара были рациональны — и именно это делало их тяжелыми.— Раз Круг Оскверненной Клятвы пал, ситуация на континенте вообще не ясна, — произнес он после паузы. — Бездумно лететь на север, не понимая, что там происходит, тоже опасно. Все же мы на фронте, и можем наткнуться на Золотых Мнемархов из Церкви.Бел’иар нервно покручивал свою серьгу, не сводя взгляда с разрушенного Люксенхейма.
— Значит, нам в любом случае придется идти на высокий риск. Вопрос лишь в том: где риск будет более оправдан?
На что Астар кивнул, говоря:
— Пробравшись в Люксенхейм, мы хотя бы имеем реальные шансы выйти на след Круга.
На что Бел’иар хмыкнул, бормоча себе под нос:
— С сородичами я хотя бы могу попытаться договориться…
В воздухе повисла тяжелая тишина. Они оба понимали, что обе идеи опасны, но выбор все же был очевидным.
Бел’иар первым нарушил молчание. Его голос стал более ровным, деловым.
— Предлагаю допросить обычных воинов, и разведать обстановку. Понять, что на самом деле происходит в Люксенхейме. Когда у нас будет больше информации — примем решение. Заодно немного придем в себя.
Астар сжал кулаки. Напряжение не ушло, но он понимал — это наиболее трезвый вариант из всех возможных.
— Согласен, — произнес он после короткой паузы.
Бел’иар кивнул, больше не теряя времени. Он развернулся в воздухе и направился в сторону одного из небольших городов, над которыми они пролетали ранее.
Астар последовал за ним, бросив последний взгляд на Люксенхейм.
✦ ✦ ✦
В это же время, в самом сердце Люксенхейма, на широкой террасе главного дворца, откуда открывался вид на изуродованный город, сидели Мемира и Асцендия.
Высота позволяла видеть почти все. Разбитые кварталы, перекрытые улицы, импровизированные казармы, возникнувшие прямиком внутри целых домов. Толпы абиссалов заполняли город, и их движение напоминало живой, беспокойный организм.
Кто-то был занят делом. Отряды таскали камень и металл, укрепляя позиции, восстанавливая стены, приспосабливая уцелевшие здания под склады. В других местах возводили новые конструкции.
Но рядом с этим происходило и иное.
Часть абиссалов предавалась излишествам. Алкоголь — чуждый для их континента — здесь лился рекой, добытый из разграбленных хранилищ и караванов. Пьяный хохот разносился по улицам, смешиваясь с криками и музыкой. Мужчины и женщины, не заботясь ни о месте, ни о взглядах, отдавались плотским утехам прямо на площадях, словно стараясь заглушить внутренний зуд и напряжение.
В некоторых районах города картина была еще мрачнее.
Там, где раньше находились торговые площади или внутренние дворы, теперь стояли клетки. В них держали представителей рас Континента Мнеморис — изможденных, запуганных, покрытых синяками и засохшей кровью. Для абиссалов они были не пленниками войны, а скорее живыми трофеями. Игрушками. Поводом для смеха, ставок или просто проявления власти.
Мемира лениво расправила крылья, позволив им слегка вздрогнуть на ветру. Перепонки отливали красным блеском, и в ее позе читалось откровенное довольство. Она смотрела на город снизу так, будто наблюдала удачно разыгранное представление.
Хаос ее не смущал — напротив, казалось, он ее питал.
Асцендия же сидела неподвижно. Ее лицо, покрытое морщинами, было нахмуренным. Она наблюдала за Люксенхеймом иначе. Было заметно, что именно ее отряды — более дисциплинированные, выстроенные, — удерживали остатки порядка в городе. Там, где стояли ее знамена, не было бесконтрольных оргий и бессмысленной праздности. Подчиненные Мемиры, напротив, все глубже увязали в хаосе.
Асцендия отвела взгляд от улиц и на мгновение закрыла глаза.
"Дела плохи…" — думала она. "Под влиянием Мемиры, Агаресс и Димирус тоже начинают терять рассудок. Наши армии становятся слишком неорганизованными. Если не пресечь это сейчас, ситуация может стать необратимой."
Она посмотрела за стены Люксенхейма, туда, где по изуродованным равнинам бродили бесконечные полчища диких абиссалов, словно живое море.
"На нашей стороне вся мощь Стадных абиссалов…" — продолжила она мысленно. "Но если враги полностью мобилизуются, нас начнут медленно перемалывать. Численное преимущество будет постепенно испаряться."
Ее взгляд стал жестче.
"Когда же прибудет Бел’иар?"
Мемира, словно почувствовав напряжение, повернула голову. На ее губах заиграла насмешливая улыбка.
— Мрачность тебе не к лицу, — сказала она легко.
Асцендия медленно прищурилась и посмотрела на нее в упор.
— А есть поводы для веселья? — холодно ответила она. — Нам нужно подкрепление.
Она сделала короткую паузу, затем продолжила уже тверже:
— Я знаю, что вы с Бел’иаром не переносите друг друга. Но когда он прибудет, его нужно переманить на нашу сторону. Убедить помочь.
Мемира хмыкнула, откидывая голову назад. Ее крылья чуть дрогнули, словно от нетерпения, а в голос прозвучал лениво.
— Я и сама это знаю, — произнесла она. — Как только мы убьем Лжепророка, у Бел’иара не останется выбора, кроме как помочь.
Асцендия слегка дрогнула. Впервые за все время в ее голосе прозвучала открытая злость.
— Приди в себя! — выкрикнула она. — Мы уже обговаривали это!
Старуха стиснула зубы так, что на скулах выступили жилы. Она поднялась со своего места, опираясь на посох, и теперь смотрела на Мемиру сверху вниз — не по росту, а по давлению взгляда.
— Даже если он Лжепророк, — продолжила она уже жестче, — он нужен нам. Живым.
Асцендия сделала шаг вперед.
— Если мы будем его контролировать, оставшиеся Короли придут к нам сами. А может — и Апостолы.
Она махнула рукой в сторону города.
— Без них мы не справимся. Ни с Церковью Мемории. Ни с тем, во что превращается наш собственный народ.
На мгновение между ними повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. Мемира смотрела на Асцендию уже без улыбки, крылья медленно сложились за спиной.
— Ты слишком боишься потерять контроль, — наконец произнесла она холодно. — Это противоречит нашей сути.
Асцендия не отвела взгляда. Ее красные зрачки начали сиять, и она сурово произнесла:
— Ты живешь уже почти четыре сотни лет, как Золотой Абиссал. Разве это хаос сделал тебя тем, кем ты сейчас являешься? — старуха сделала паузу и снова крикнула: — Приди в себя. Иначе потеряешь и свою суть, и своих подчиненных!
От этого крика Мемира на секунду застыла.
Ее взгляд стал пустым, холодным — жестким, как клинок. В этот миг в ней не осталось ни насмешки, ни ленивого удовольствия. Только чистая, хищная жестокость, направленная внутрь, словно она сама на мгновение стала чужой себе.
Крылья медленно напряглись.
Но затем — будто что-то треснуло.
Мемира резко вдохнула, глубоко, судорожно, словно вынырнув из темной воды. Напряжение в плечах ослабло, крылья чуть опустились, а в глазах снова появилось осмысленное выражение. Безумие не исчезло полностью — но отступило, рассеялось, оставив после себя тяжелый осадок.
— Я… — она замолчала, подбирая слова, и тихо добавила: — Я немного забылась.
Мемира отвела взгляд.
— Извини.
Слова прозвучали непривычно просто. Без вызова. Без игры.
Она посмотрела куда-то на юг, за пределы Люксенхейма, туда, где горизонт терялся в дымке и разоренной земле. Теперь ее голос был трезвым и расчетливым. Словно говорила уже не та Мемира, что наслаждалась хаосом минуту назад.
— Судя по информации наших шпионов… — произнесла она, — и примерной скорости левиафана… они уже должны быть на Континенте Мнеморис.
Она на мгновение замолчала, будто сверяясь с внутренними расчетами.
А затем, Мемира на секунду прищурилась, и добавила:
— Я никогда не признаю Лжепророка... Но раз ты говоришь, что он нам нужен. Я прислушаюсь к тебе.
На что Асцендия исправила ее:
— Нам нужен не Лжепророк, а абиссалы, что его чтят.
Мемира же только смиренно кивнула, но краешек ее губ слегка дрогнул, словно в ее голову пришла какая-то смешная шутка или идея, которую она быстро сдержала.
Асцендия внимательно наблюдала за ней все это время. Когда появилась улыбка, старуха медленно прищурилась, не сводя взгляда с лица Мемиры.
Внутри у нее холодно кольнуло.
"Не нравится мне это…" — мелькнула мысль. "Просветы в ее сознании становятся все короче и короче…"
Она ничего не сказала вслух.
Лишь крепче сжала посох, чувствуя, что времени у них остается все меньше — и что настоящая угроза может оказаться куда ближе, чем Церковь Мемории или Лжепророк.