Он взмыл к Архимагу Барьеров, и его коса вспыхнула кровавым светом. Рывок — и лезвие рассекло воздух, оставляя за собой красный шлейф, будто след кометы. Удар был настолько мощным, что само пространство чуть прогнулось.
Но бес лишь взмахнул рукой.
Перед ним мгновенно возник сферический фиолетовый барьер, гладкий, как стеклянный шар, но с пульсирующими внутри молниями.
БААААМ!
Удар косы взорвался на поверхности барьера, пробив его почти наполовину — лезвие прорвало три слоя защит, разрушило четвертый… но остановилось всего в кулаке от шеи беса.
Не хватило одного мгновения. Одной капли силы.
Тысячи багровых черепов, что обрушились следом, ударялись один за другим, взрываясь создавали шквал разрушений. Фиолетовый барьер затрещал, покрываясь паутиной из тонких разломов.
Но бес не отступал, даже видя, что очевидно проигрывает в силе.
Он лишь бесстрашно встретился взглядом со Жнецом, и произнес:
— Не вините Церковь. Вы первыми посеяли хаос, — голос беса был ровным, полным уверенности в своих словах. — Вы — те, кто виноват во вторжении чужаков. Вы виноваты в дестабилизации Континента Мнеморис.
Барьер вокруг него усилился, словно откликаясь на его слова.
— Кровь невинных на ваших руках. А не на руках Церкви.
И словно ставя точку, в переговорах, бес резко хлопнул ладонями, соединяя их воедино. Пространство вздрогнуло, а гигантский посох, еще удерживаемый многоножкой и барьером Тайдмура, содрогнулся — а затем...
БА-БААААМ!
Посох тотчас взорвался, рассыпаясь на тысячи ровных фиолетовых молний, похожих на сияющие колья.
Все они были связаны тонкими мерцающими нитями, сходящимися в центр — фиолетовый грозовой шар, возникший на месте посоха. Он пульсировал, и в следующую секунду молнии сорвались вниз, стремительно устремляясь в разные точки барьера, будто точно знали структуру купола.
Голос беса тотчас прошелся по небу.
— Я слишком хорошо знаю этот барьер. У вас нет шансов.
Эти слова заставили сердце Жнеца пропустить удар, а в тот же миг молнии достигли цели.
Тысячи "кольев" пронзили барьер. Одни только касались поверхности, другие били в опорные точки. И почти сразу, глубоко в городе, в Храме Мемории — сердце защитной системы — прогремел взрыв.
БАААМ!
Храм разлетелся на куски. Огромные валуны со свистом упали на улицы, давя прохожих и разрушая дома. Крики ужаса моментально наполнили воздух.
Но в следующий миг произошло еще более ужасающее событие…
Барьер задрожал, а его поверхность пошла трещинами, которые расширялись так быстро, будто купол давно держался на пределе.
Ужас дополнился тем, что дикие абиссалы также заметили эти изменения.
И словно единая волна ринулись вперед. Десятки тысяч тварей бросались в появившиеся трещины, карабкались по сколам, прогрызали своими телами новые пути внутрь.
Люксенхейм мгновенно погрузился в хаос.
Жнец, едва успев осознать происходящее, яростно взревел и вырвал косу из треснувшего барьера.
На его лице внезапно появилась алая татуировка, словно маска в виде черепа. И одним мощным рывком он разогнался вперед, и лезвие его оружия вспыхнуло алым светом. Удар был настолько внезапным и сильным, что пульсирующая оболочка защиты вокруг Архимага Барьеров треснула и разлетелась, словно хрупкое стекло.
БАААМ!
Но бес сместился назад с почти неестественной скоростью и увернулся в последний миг. Лишь легкий порез на шее показывал, насколько близким был удар.
Жнец оскалился, глаза полыхнули красным.
— Я уничтожу тебя, ублюдок!
Архимаг Барьеров чуть наклонил голову, будто сочувствуя его ярости, и спокойно покачал ей.
— Я специализируюсь на защите, — произнес снисходительным тоном. — Хотя я не смогу вас победить, на быструю победу вам троим лучше не рассчитывать.
Он бросил короткий взгляд вниз — туда, где хаос уже стремительно заполнял улицы города.
— Молчу уже о том, что в любой момент могут прибыть Золотые Абиссалы, — добавил он негромко, но достаточно ясно, чтобы троица услышала угрозу.
А затем, прищурившись, бес слегка наклонился вперед, как будто давал дружеский совет:
— Лучше постарайтесь спасти побольше невинных, которые умрут из-за вас.
Его слова словно застыли в воздухе, как гильотина над шеей смертника.
Внизу город тонул в реве монстров, в трещащем свете падающего барьера, в криках и плаче людей. И в этот краткий миг трое Золотых Мнемархов поняли: им нужно сделать выбор — попытаться убить Ахримага Барьеров, или спасать своих людей.
От осознания происходящего их буквально затрясло — смесь ярости, шока и бессильной злости кипела в каждом.
Под ними Люксенхейм превращался в поле боя. Мнемархи всех рангов выбегали на улицы, бросаясь навстречу чудовищным потокам диких абиссалов. А обычные горожане в панике бежали прочь от прорывов. Все происходило так стремительно, будто сам город начал разваливаться на глазах.
Тайдмур сжал рукоять меча так, что та заскрипела, и, понимая правдивость слов Архимага Барьеров, выкрикнул:
— Нужно выиграть время для отступления! Любой ценой!
Он зыркнул на беса с такой ненавистью, что его аура, похожая на воду, начала закипать.
— Когда-то вы поплатитесь за это. Клянусь!
Бес даже не попытался скрыть равнодушия. Он лишь слегка покачал головой, будто устал повторять одно и то же.
— Такого не будет. После сегодняшнего дня ваша жалкая организация перестанет создавать нам проблемы.
Он повернулся лицом на юг, на мгновение прищурившись.
— А вот и помощники спешат на всех парах…
Вдалеке, на горизонте, уже различались две фигуры, стремительно приближающиеся к городу. Старуха с витыми рогами, и женщина с красными перепончатыми крыльями.
Королева Асендия и Королева Мемира.
Тайдмур выругался сквозь зубы. Рагнара хрипло втянула воздух, понимая, что ситуация хуже некуда.
В этот момент бес развернулся резким движением, и рванул на запад — прочь от города. Он уходил так же стремительно, как и появился, оставляя после себя лишь слабый фон вибрирующей мемории.
Жнец дернулся вперед, но мгновенно остановился. Даже мысль преследовать его была смешной — не потому что он не мог догнать, а потому что это сейчас ничего не решало.
Город умирал. Люди умирали. И два Золотых Абиссала уже мчались к барьеру.
В этот миг Жнец вспомнил свои же слова, произнесенные минутами ранее: "Круг Оскверненной Клятвы состоит не только из нас троих… Если вся структура умрет, мы потерпим поражение."
Стиснув зубы, Жнец коротко рыкнул и выкрикнул:
— Старик, помоги задержать полчища абиссалов и организуй эвакуацию нашей штаб-квартиры! Мы с Рагнарой не дадим Золотым Абиссалам вмешаться!
Он не ждал ответа — просто рванул вперед, оставляя за собой алую дугу, будто кровавый разрез в воздухе. Рагнара, сжав копье, взмыла следом. Их силуэты взлетели навстречу двум несущимся фигурам — старухе Асендии и крылатой Мемире.
Тайдмур лишь коротко кивнул, и его лицо сразу стало суровым и собранным. В следующий миг он камнем упал вниз, с силой взмахнув мечом. Вокруг него вспухла гигантская волна из жидкой мемории — она поднялась над улицами и, изогнувшись, расслоилась на сотни, а затем тысячи прозрачных клинков. Они, словно живые, рванули в сторону прорывов — скользя по воздуху, вырезая абиссалов, пробираясь в узкие проходы, стабилизируя линии обороны там, где мнемархи едва держались.
— Всем сохранять спокойствие! Помогите слабым и соседям добраться к северному выходу их города! Мнемархи — сдерживайте абиссалов, я вам помогу! — голос Тайдмура тотчас накрыл весь Люксенхейм.
И уже через секунду по улицам раздались команды мнемархов. Люди начали стекаться к безопасным зонам, а бойцы — занимать новые линии обороны. Казалось, указание и поддержка Золотого Мнемарха придала им уверенности.
Извлекая из-под мантии тонкий золотой талисман, Тайдмур активировал его двумя быстрыми касаниями и приказал:
— Случилась катастрофа. Немедленно начинайте экстренную эвакуацию штаб-квартиры. Всем подразделениям Круга — отход по заранее утвержденным маршрутам!
Тайдмур же на мгновение задержал взгляд на разрушающемся барьере, на кричащих людях, на падающих каменных плитах Храма Мемории. И тихо, с горечью произнес:
— В Люксенхейме сосредоточено огромное количество ресурсов Церкви… Не думал я, что они пойдут на такие меры.
Он знал, что это было только началом. И что сегодняшний день станет для Круга одной из сложнейших точек существования.
И в следующий миг отдаленный гул сменился резким, оглушительным раскатом. Где-то на южном горизонте разорвался первый удар — такой мощи, что он перекрыл даже рев паники, стоявший по всему Люксенхейму. Вспышка багрового света мелькнула между разломами облаков, и следом прогремел другой взрыв — глухой, низкий, будто сами небеса рухнули.
Жнец и Рагнара столкнулись с двумя Королевами.
Тайдмур цокнул языком, не скрывая раздражения.
— Черт бы все это побрал…
Словно обрезав собственные эмоции, он подался вперед и взмыл к переднему краю обороны.
Пролетая над улицами, он мельком видел: мнемархи выстраивают защитные линии, жители бегут к северному сектору.
Тайдмур смотрел на все это, и его мысли звучали тяжелее, чем любой взрыв на горизонте:
“Теперь наше будущее еще туманнее…”
Он понимал: Храм Мемории разрушен, а значит и барьер не восстановить. Люксенхейм становился местом, где они просто не смогут выжить, а значит нужно было бежать. А для этого, нужно было выиграть время.
И с этой мыслью он рванул вперед, отбрасывая сомнения так же решительно, как его меч рассекал плоть абиссалов.