Астар и Бел’иар летели уже несколько дней, почти без остановок, пересекая весь юг континента. День сменял ночь, затем снова день, но картина внизу менялась слабо — лишь масштаб происходящего становился все очевиднее.
То, что они видели, тяготило обоих.
Астара поражали разрушения. Не следы отдельных сражений, а систематическое истребление. Целые города были разорены: стены обрушены, площади залиты засохшей кровью, улицы завалены телами, которые уже никто не хоронил. Местами над руинами еще держались защитные купола — треснувшие, потускневшие, с прожженными дырами.
Полчища диких абиссалов рыскали повсюду. Они бродили между развалинами, копались в трупах, дрались за добычу, а иногда просто бесцельно уничтожали то, что еще стояло. Некоторые города превратились во временные форпосты разумных абиссалов. Но в них не чувствовалось стремления управлять или подчинять континент — только разрушение.
Бел’иара тяготило другое.
Он смотрел на свой народ, и видел, как абиссалы сходят с ума. Болезнь, связанная с их душами, прогрессировала быстрее, чем он ожидал. Кровопролитие размывало остатки самоконтроля, склоняя даже самых разумных к хаосу.
Они пролетали над лагерями абиссалов. Внизу шли драки — не из нужды, а ради ставок и развлечения. Пленных использовали как игрушки, истязали без цели, без выгоды. Прямо на улицах, среди грязи и трупов, происходило то, что еще недавно считалось недопустимым для абиссалов.
Бел’иар молчал, но его взгляд становился все тяжелее.
Как раз в этот момент под ними показался очередной небольшой городок. Когда-то он был местом остановки торговых караванов, с плотной застройкой и низкими стенами, но теперь полностью перешел под контроль разумных абиссалов.
На подступах к городу темнели груды сожженных тел. Они лежали беспорядочно — вперемешку, слоями, обугленные до неузнаваемости. Местами еще тлели кости, поднимая в воздух тонкие струйки дыма. Доносившийся ветер, приносил тяжелый, тошнотворный запах паленой плоти.
Из самого города слышался хохот. Грубый, резкий. Перекрикивались голоса на языке абиссалов, иногда — визг, удары, звон металла. Жизнь там продолжалась, но в искаженной, уродливой форме.
Бел’иар смотрел вниз и медленно оскалился. В его глазах мелькнула мрачная тень.
— Мерзость, — процедил он.
В последние дни он становился все более раздражительным. Обычная холодная собранность и выверенная хитрость давали трещину, уступая место глухой, плохо сдерживаемой ярости.
Он продолжал смотреть на город, будто вбивая эту картину себе в память.
— Мятежные Короли должны поплатиться за это, — сказал он жестко. — Они превращают наш народ в грязный скот.
Бел’иар стиснул зубы.
— Если все эти ублюдки вернутся на Континент Библиос, — добавил он, — уже наши города превратятся в такие же руины.
Астар тоже смотрел вниз, не отводя взгляда от дымящихся куч тел и разрушенных улиц. Когда он заговорил, в голосе не было ни гнева, ни повышенного тона — только холодная, неприкрытая мысль.
— Бел’иар… — произнес он. — Ты хочешь, чтобы я поддержал вот это?
Он медленно перевел взгляд на спутника.
— Ты говорил, что абиссалы достойны править миром. Но то, что я вижу сейчас… — Астар на мгновение задержал паузу, подбирая слова, — даже хуже деяний Церкви Мемории.
Бел’иар сцепил зубы так, отчего челюсть заметно напряглась. Его взгляд дрогнул, но он не отвернулся.
— Я понимаю вас, Пророк, — прошипел он. — Мне самому отвратно на это смотреть.
Он снова взглянул вниз, и в его голосе прозвучала искренность.
— Но прошу… не дайте эмоциям поглотить вас. Вы видели наши города. Вы знаете, что абиссалы могут быть другими.
Бел’иар сжал кулаки.
— Мы умеем созидать. Строить. Жить, не погружаясь в безумие и хаос. То, что вы видите сейчас, — это не наш путь. Это искажение. Результат власти мятежных Королей и затянувшейся войны.
Астар прищурился, продолжая смотреть вниз, туда, где дым смешивался с пылью, а смех — с криками боли.
— Я знаю, что вы можете созидать. Но теперь я вижу, — произнес он медленно, — как быстро этот баланс и эта идиллия могут разрушиться. И что следует за этим…
Он не договорил, но взгляд стал тяжелее. Мысли одна за другой накатывали, темнели, переплетались с увиденным за последние дни.
И вместе с этим в памяти всплывали и другие образы.
Храмы Мемории. Эксперименты. Пленные. Холодная, выверенная жестокость, прикрытая словами о порядке и свете.
— Что абиссалы… — продолжил он, — что дети мемории… Все мы носим в себе часть порядка и часть хаоса.
Он замолчал, словно проверяя эти слова на вкус.
"Предок Астарос был прав", — мелькнуло у него в уме. "Пока я не сбалансирую этот мир, он будет вечно страдать."
Астар медленно сжал кулаки. Напряжение отозвалось в плечах и спине, будто само небо давило сверху.
"Значит ли это…" — продолжил он про себя, "что самим миром должен управлять тот, кто носит в себе этот баланс?"
Но в этот миг мысли Астара резко оборвались.
На горизонте проступали знакомые очертания — вернее, то, что от них осталось. Когда-то там тянулись поля и пастбища, ровные, ухоженные, пересеченные дорогами и ирригационными каналами. Теперь же вся равнина была изуродована. Землю исполосовали воронки, словно по ней прошелся метеоритный дождь. Целые участки были выжжены до серого пепла, другие — вздыблены, перевернуты, будто их выворачивали изнутри.
Но не это заставило сердце Астара похолодеть.
Он приоткрыл рот, всматриваясь внимательнее, словно не веря собственным глазам.
— Где… — выдохнул он. — Где Барьер Мемории?
Слова сорвались сами собой, принося за собой шок и неверие.
Бел’иар сразу заметил перемену. Он перевел взгляд вдаль, затем — на Астара.
— Пророк, — настороженно произнес он. — Что-то не так?
Ответа не последовало.
На горизонте начали вырисовываться силуэты. Силуэты некогда великого города Люксенхейма, над которым сиял великолепный защитный барьер. Сейчас же город был открыт, и на нем виднелись "шрамы" прошедшей битвы.
Астар сжал кулаки так, что пальцы побелели.
— Не верю… — прошептал он. — Люксенхейм пал?
Он резко втянул воздух.
— Но как?! — голос стал жестче.
Он знал, что на Континент Мнеморис отправилось четверо Королей. И даже если бы они все находились в одной точке — что было не так — они бы не могли просто так разрушить оборону Люксенхейма.
У Круга было три Золотых Мнемарха. Барьер Люксенхейма считался одним из самых крепких на всем континенте. Даже совместный штурм не должен был дать такого результата. Город не мог пасть. Не так быстро.
Но реальность была перед глазами.
И эта реальность накрыла Астара тяжелой волной тревоги, от которой стало трудно дышать. На секунду он потерял самообладание, не понимая, как действовать дальше.
Где искать его союзников? Что с его близкими? Живы ли они?
Бел’иар сразу почувствовал перемену. Полет замедлился, давление воздуха ослабло, и вскоре они зависли в небе.
— Так значит… — начал он осторожно. — Ваши союзники…
Астар резко выпрямился, будто стряхивая с себя оцепенение, и отрезал:
— Они не настолько слабы, чтобы полностью пасть.
Слова прозвучали жестко — скорее как приказ самому себе.
— Я не знаю, что здесь произошло… — продолжил он уже тише. — Но они должны были сбежать. Иначе быть не могло.
Но даже произнося это, Астар чувствовал, как тревога не отпускает. Круг сделал бы все возможное, чтобы защитить его близких, но масштаб увиденного был слишком велик. В таких катастрофических событиях могло произойти что угодно — даже то, о чем он предпочитал не думать.
Бел’иар повернулся к Астару, внимательно глядя на него.
— Ситуация скверная, — произнес он, становясь серьезнее. — Но нужно сохранять хладнокровие.
Астар медленно кивнул, собирая мысли воедино.
— Уйти на юг они не могли, — сказал он, уже более собранно. — Как и на запад. Оба эти направления под контролем врагов.
Он на секунду задумался.
— Скорее всего, они отступили севернее. Возможно — на земли элементалей или ящеров… — добавил он. — В Люскенхейме точно должны быть подсказки…
Астар прищурился, снова глядя на израненный силуэт города. В его взгляде мелькнуло едва заметное сомнение.
— Вы что-то задумали? — сразу же спросил Бел’иар, уловив направление взгляда Астара и слишком долгую паузу.
Астар недовольно цокнул языком, не отрывая глаз от разрушенного города.
— Под Люксенхеймом есть тайное логово, — сказал он. — Место, о котором знали только члены Круга. Если они отступали в спешке, то ответы можно найти только там.
Он на секунду замолчал и добавил уже с раздражением:
— Насколько я знаю, туда ведут несколько тайных проходов… Но есть большая проблема.
— Какая? — сразу уточнил Бел’иар.
— Я знаю только об одном из них, — ответил Астар. — И он находится в самом центре города.
Бел’иар даже не стал раздумывать. Он покачал головой.
— Тогда забудьте об этой идее. По моим сведеньям на этом участке фронта находятся Мемира и Асцендия. Учитывая масштабы Люксенхейма, я уверен — они сделали его своим главным штабом.
Астар прищурился, мысленно перебирая варианты действий. Он хотел придумать какой-то другой вариант, как найти Круг Оскверненной Клятвы. Но ничего просто не приходило в голову.
— Континент Мнеморис огромен, — произнес он. — Без подсказок найти моих союзников будет невероятно сложно. А если они залегли на дно — и вовсе почти невозможно.
Он сжал кулаки.
— Без них мы не сможем осуществить задуманное. А нам бы поспешить. Сам видишь — твой народ все больше лишается разума. Неизвестно, как долго это сможет продолжаться.