Солнце мягко сияло над бескрайними лесами, заливая их мягким светом. Перламутровая кора деревьев отражала лучи, словно отполированный металл, а бирюзовая листва тихо шелестела под редкими порывами ветра. Картина была слишком красивой для мира, в котором в этот момент гибли тысячи существ, а земля впитывала кровь без разбора, не различая ни правых, ни виноватых. Глядя на этот пейзаж, легко было поверить, что войны не существует вовсе, что она — лишь дурной сон, оставшийся где-то за горизонтом.
По широкой дороге, когда-то проложенной Орденом Странствий и Торговли, быстро двигалась карета. Она выглядела строгой и лишенной излишеств, но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: материалы были дорогими, рассчитанными на дальние и опасные путешествия. По бокам, верхом на существах, напоминающих крупных, мускулистых коней, держались мнемархи.
Астар сидел впереди, рядом с поводырем, управлявшим каретой. Он молчал, глядя на уходящую вдаль дорогу, и лишь изредка переводил взгляд на лес.
"Повезло…" — отметил он про себя.
Карета мягко покачнулась на очередном участке дороги.
"Как только окажусь в Тейле," — продолжил он мысленно, "нужно начать поиск агентов Круга."
Мысленно он вспомнил о некоторых записях найденных в штаб-квартире. Там были с десяток имен — шпионов Круга, которые проживали в Тейле еще до войны.
“Она становиться меньше… Видимо нужно время, чтобы техника слежки развеялась,” — предположил он, прикасаясь к плечу, где была выжжена метка Герцога. “Благо, я все дальше от передовой…”
Мысли Астара невольно вернулись к событиям вчерашнего дня. К тому моменту, когда он осознал, насколько близко оказался к становлению полноценной частью войск Церкви Мемории, уголок его губ дернулся в кривой, почти нервной улыбке.
Приказ был уже почти отдан. Чуть меньше везения и он оказался бы прикован к фронту. Точнее — был бы вынужден дезертировать и опять жить в бегах и тени. Что в нынешних обстоятельствах континента было бы катастрофой.
Прошедшая ночь всплыла в памяти особенно отчетливо.
Он провел ее за "переводом" абиссальных письмен. Снаружи это выглядело как кропотливая, почти фанатичная работа: исписанные листы, пометки на полях, многократные возвращения к одним и тем же символам. На деле же Астар лишь умело имитировал процесс, вспоминая уроки языка, которые когда-то получал от Мериты. Он намеренно допускал неточности, менял формулировки, оставлял непереведенные куски, смещал акценты — так, чтобы текст не выглядел слишком точным, но при этом сохранял общее направление и логику
Общий смысл оставался понятен: передвижения, снабжение, намеки на цели. Но детали, которые могли выдать слишком глубокое понимание языка, он аккуратно стер, замаскировал или подал как догадки.
Когда утром Сурка увидела результат, ее реакция запомнилась Астару особенно ясно. Сначала — недоверие. Затем — внимательное, почти жадное изучение строк. И лишь потом — сдержанное, но вполне искреннее потрясение.
Это и стало тем моментом, когда она окончательно решила, что Астар будет полезнее в тылу, нежели на фронте.
Кучер, до этого молча следивший за дорогой, слегка повернул голову. Его пурпурные волосы и такие же пурпурные татуировки, сразу выдавали в нем элементаля.
— Вы уже в предвкушении? — уважительно спросил он, не отрывая рук от поводьев.
Вопрос прозвучал неожиданно.
Астар вздрогнул, выныривая из собственных мыслей. Он моргнул, переводя взгляд на кучера, и с легким недоумением ответил:
— А? О чем вы?
Элементаль позволил себе едва заметную улыбку. Он поднял взгляд к небу, где над верхушками леса медленно проплывали облака, и произнес мечтательно, почти с благоговением:
— Говорят, исследователи в Тейле работают под прямым руководством Золотого Магистра Экспедиций. Если вам повезет… возможно, вы даже увидите его лично.
Эти слова заставили Астара внутренне напрячься, хотя внешне он постарался этого не показать. Он чуть пожал плечами и ответил сдержанно, почти равнодушно:
— Вряд ли Золотой Мнемарх будет тратить время на подобные вещи во время войны.
Но в мыслях Астара прозвучало совсем иное:
"Черт… Сурка ничего не говорила о Магистре Экспедиций."
Он быстро прокрутил в голове возможные варианты. Золотой Мнемарх. Прямое курирование исследований. Личный интерес к абиссальным письменам — или, что куда хуже, к тем, кто способен их читать.
"Надеюсь, контактов с Магистром Экспедиций у меня не будет," — холодно подумал он. "Чем выше уровень — тем сложнее врать. И тем опаснее становится любая неточность."
Но надежды Астара тотчас разрушил голос Сурки, донесшийся изнутри кареты.
— Ошибаешься. Магистр Экспедиций активно занимается изучением абиссалов. Это напрямую влияет на ход войны.
Слова легли тяжело, без нажима, но с той самой интонацией, которая не оставляла пространства для иллюзий.
— И запомни, — продолжила Сурка уже с оттенком наставления, — если хочешь оставаться в Тейле и быть в безопасности, тебе придется проявить себя.
По спине Астара пробежал холодок. Он не стал оборачиваться, не стал задавать вопросов и тем более спорить. Лишь коротко, четко ответил:
— Слушаюсь.
Астар снова стих, наблюдая, как карета неслась дальше, и стволы деревьев сливались в сплошные полосы от скорости.
Он сделал вид, что наблюдает за дорогой, но теперь был погружен в себя.
"Я прочел множество записей Архивариуса," — спокойно напомнил он себе. "Его методы работы с древними руинами. Его подход к древним текстам. То, какие методы он использовал для разгадывания их языков."
В памяти также всплыли и другие образы — из Священного Града.
"Мерита многому меня научила. Философии рун абиссалов. Тому, как язык отражает их мышление. Как они формируют слова и предложения, и как одна руна может иметь разные значения в зависимости от контекста. Но самое главное — часть рун абиссалов изначально взята из древнего общего языка, и изменена с годами. Это моя главная зацепка."
Он медленно выдохнул, не сводя взгляда с дороги и мысленно добавил:
"Но хватит ли этого, чтобы убедительно имитировать работу исследователя?"
Ранее эта мысль не слишком заботила Астара, но теперь, когда он узнал, что за ним возможно будет наблюдать Золотой Мнемарх — все изменилось.
Мысль о Магистре Экспедиций потянула за собой воспоминания, которые Астар предпочел бы оставить в прошлом. Перед внутренним взором всплыли Запрещенные Мертвые Просторы — выжженные земли, где воздух казался мертвым и тяжелым.
Именно там Абиссальная Орда столкнулась с войсками Церкви Мемории. Тогда Астар наблюдал издалека, даже не помышляя о вмешательстве.
И именно в той битве он впервые увидел Золотого Мнемарха. И тем мнемархом как раз таки был Золотой Магистр Экспедиций.
"Это вновь проделки судьбы… или я просто додумываю?" — мысленно спросил он сам себя.
Он медленно выдохнул, заставляя лицо оставаться спокойным.
"Раньше его сила пугала меня издалека," — признал он. "Теперь же она будет пугать вблизи."
Обдумывая все это, он мысленно произнес: "Нельзя себя выдать, но нельзя и облажаться. Если буду бесполезным, это сулит мне проблемы."
Но была и обратная сторона, о которой Астар не мог не думать.
"Если покажу себя слишком хорошо," — холодно отметил он, "могу попасть в ту же ловушку, что и с Морианой. А быть цепным псом Церкви — последнее, чего я хочу. Мне точно не место в рядах этих отморозков..."
На миг в его взгляде мелькнула злая, почти неприкрытая ненависть. Он тут же подавил ее, но осадок остался.
За то короткое время, что он провел в военном лагере, Астар успел услышать достаточно. Разговоры у костров, сказанные вполголоса, но без тени стыда. О "зачистках" еще до начала войны с абиссалами. О горожанах, убитых лишь за подозрение в связях с Ополчением Истины. О домах, сожженных "на всякий случай".
Церковь убила бесчисленное количество невинных. Тех, кто просто не соглашался с их догмами.
"В прошлом именно по их вине пал целый Континент Библиос," — отметил он без эмоций. "И они до сих пор называют себя святыми."
Но в этот миг внутри него словно щелкнул тумблер.
Мысли, крутившиеся вокруг Церкви, внезапно отошли в сторону, уступив место другой, куда более навязчивой теме — той самой, что не давала покоя с момента возвращения на Континент Мнеморис.
"Есть ли в этой войне хоть одна 'хорошая' сторона?" — спросил он себя без самообмана.
Абиссалы, Круг, Церковь Мемории — все они действовали одинаково, когда речь заходила о целях. Ужасы, жертвы, оправдания словом “необходимость”. Различались лишь флаги и формулировки.
"По сути, все мы — лишь симптомы," — холодно сформулировал он. "А настоящая болезнь — сам этот мир."
Астар достал курительную трубку, неторопливо набил ее табаком и зажег. Табак занялся, он сделал глубокий вдох, ощущая, как напряжение чуть отступает, и выдохнул густую струю дыма.
— Как-то сложно все это… — пробормотал он себе под нос, выдыхая дым
Кучер слегка обернулся:
— Вы что-то сказали?
Астар качнул головой и улыбнулся — спокойно, без тени раздражения.
— Просто мысли вслух.
Кучер только улыбнулся, а карета продолжала мчаться вперед. Астар же вернулся к размышлениям.