Перед ним возвышалось здание, которое он узнал мгновенно, до боли ясно. Высокое, вытянутое вверх, разделенное на несколько секторов, с характерными ребрами-опорами вдоль стен. Даже в полумраке подземного города его силуэт невозможно было спутать ни с чем.
Здесь все началось.
Именно здесь он когда-то впервые понял, что такое экзорцизм, и начал его практиковать.
Но у этого здания было и другое предназначение — именно под ним и находилось проклятое хранилище.
Астар не стал колебаться.
Он ускорил шаг, почти не оглядываясь по сторонам, и уже через минуту оказался у входа. Ладонь легла на створку, и он толкнул дверь вперед.
Та поддалась без сопротивления.
Внутри его встретил просторный зал с высоким потолком. На обратной стороне зала стояли две массивные двери.
Астар замер на пороге, позволив воспоминаниям накрыть его на краткий миг. Уголки губ сами собой приподнялись в слабой, почти незаметной улыбке.
Он повернул голову вправо, туда, где когда-то находился учебный сектор, и тихо произнес:
— Тогда я только попал в этот мир… и все казалось невероятно сложным.
Он сделал шаг внутрь зала, взгляд скользнул по знакомым линиям стен.
— А теперь, — добавил он чуть тише, — оглядываясь назад… понимаю, что все было не так уж плохо.
Иронично усмехнувшись, Астар не стал еще больше проваливаться в ностальгию.
Он развернулся и направился к двери слева — той самой, где были спрятаны проклятые предметы.
“Проклятое хранилище…” — отметил он про себя. “ Интересно, что оно из себя представляет на самом деле?”
Астар приложил жетон Круга к двери, открывая ее, и потянул ее на себя.
Камень скрипнул, будто недовольно, словно сам зал сопротивлялся вторжению, но все же массивные створки медленно разошлись, открывая проход.
И сразу за порогом его встретил барьер.
Плотный, почти идеально прозрачный слой мемории дрожал в воздухе, как застывшая водяная гладь. За ним начиналась винтовая лестница, уходящая вниз, в темноту, вызывающую жутковатое чувство.
Астар остановился, внимательно вглядываясь.
Он почти сразу заметил, как в барьер одна за другой ударяются волны абиссии. Темные, вязкие всплески поднимались снизу, разбивались о преграду и стекали обратно, не в силах прорваться наружу.
“Видимо, Круг не оставил надежды вернуться,” — мысленно заключил он. “Почти все вспомогательные массивы в городе отключены… но не этот.”
Астар медленно кивнул сам себе.
— Загрязнение города предотвращается даже если город теперь заброшен…
Не колеблясь ни секунды, Астар сделал шаг вперед.
Барьер мемории не оказал на него никакого сопротивления, лишь мягко расступился, словно признавая в нем допустимого гостя. Волны абиссии, бившиеся о преграду снизу, отступили, когда Астар пересек границу.
Винтовая лестница уходила глубоко вниз. Ступени были узкими и в некоторых местах обломаны. Стены вокруг поглощали свет, и каждый шаг отдавался приглушенным эхом, которое тут же терялось в глубине.
Астар двигался спокойно, но собранно.
И не прошло и минуты, как он вышел из последнего витка лестницы.
Он поднял руку и направил сияющий кристалл вперед.
Свет разлился — и перед ним открылось громадное помещение.
Потолок терялся в темноте, а пространство уходило в стороны настолько далеко, что кристалл не мог осветить все сразу. Большая часть зала была заставлена стеллажами с книгами и свитками. Полки тянулись рядами, аккуратно расставленные, подписанные, разделенные по секциям.
Но внимание Астара сразу привлек другой сектор.
Справа от книжных рядов находилась зона с массивными ящиками, металлическими контейнерами и каменными тумбами. На некоторых из них светились слабые символы подавления.
— Похоже… там есть ядра абиссалов, — пробормотал он, меняя направление.
Он сделал всего десяток шагов, когда заметил еще одну деталь.
Из этой секции вела дверь.
Она была чуть приоткрыта, и из-за нее исходило слабое, неровное отражение света. Астар замедлил шаг, подошел ближе — и заглянул внутрь.
Это было дополнительное помещение.
Небольшое по сравнению с основным залом, но куда более плотное по наполнению. Вдоль стен тянулись стойки, а на них — оружие, элементы брони и оскверненные материалы для разных ремесел.
Некоторые выглядели настолько древними, что распадутся от прикосновения. Другие — весьма цельными.
И в этот самый миг, разум Астара пронзила четкая мысль:
“Эти оружия провели в абиссии огромное количество лет… Может поискать замену своему сломавшемуся копью?”
✦ ✦ ✦
А в это самое время, далеко от подземных залов Круга, в другом уголке Люксенхейма, заседали трое Черных Абиссалов.
Роскошный зал когда-то был элитным рестораном. Высокие потолки, темный мрамор пола, резные колонны и огромные окна, ныне плотно завешенные тяжелыми тканями. Когда-то здесь звучала музыка и велись тихие беседы знати, теперь же воздух был пропитан напряжением.
Встречу организовала Герцогиня Мурана. Она сидела прямо, но в ее позе чувствовалась тревога, словно она удерживала себя усилием воли.
Напротив расположились Герцог Акх’алин и Герцог Драг’иар.
Такая расстановка была логичной, ведь Мурана — подчиненная Королевы Асцендии.
Акх’алин и Драг’иар, напротив — последователи Королевы Мемиры.
Драг’иар смотрел на Мурану исподлобья, тяжелым, холодным взглядом. Его крылья были сложены, будто он не признавал в ней угрозы.
— Извини, Мурана, — произнес он низким голосом, в котором не было ни злости, ни колебаний. — Но твои уговоры бесполезны.
Он слегка откинулся на спинку кресла.
— Я не ослушаюсь приказа Королевы Мемиры. Более того… — уголки его губ дернулись. — Я поддерживаю ее решение. Лжепророк должен умереть.
Мурана резко подняла голову.
— Вы правда этого не видите? — ее голос дрогнул, и она даже не пыталась это скрыть. — Во что превращается наша армия? Во что превращаются ваши подчиненные… ваши близкие?!
Она наклонилась вперед, почти умоляя.
— Солдаты теряют себя. Их разум размывается. Они становятся агрессивнее, жестче, неуправляемее! Это не сила — это путь к деградации!
Драг’иар пренебрежительно хмыкнул.
— Да. Мы становимся хаотичнее и свирепее, — согласился он спокойно. — Но ясность ума компенсируется силой. Когда мы перестаем сдерживать хаос внутри себя, наш потенциал заметно растет.
Он холодно зыркнул на женщину, и добавил:
— И не говори, что ты этого не почувствовала, Мурана.
В зале повисла тяжелая пауза.
Акх’алин молчал, скрестив руки, его взгляд скользил по столу, словно он взвешивал услышанное. И именно его молчание было самым тревожным.
— Это временно, — наконец добавил Драг’иар. — Хаос — инструмент. А когда наши враги падут, мы наведем порядок. Как всегда.
Мурана медленно выпрямилась.
В ее глазах не было ярости — только страх и глубокое, горькое разочарование.
— Вы уже не видите грани, — тихо сказала она. — А когда поймете, что зашли слишком далеко… будет уже поздно.
Она перевела взгляд на молчавшего Акх'алина, и выдала: — Только не говори, что ты тоже веришь в эти бредни, Акх’алин.
Акх’алин на миг скривился, будто слова Мураны задели что-то скрытое внутри.
— Если быть честным… — он чуть наклонил голову, — меня тоже волнует нынешнее положение дел.
Драг’иар дернулся, но Акх’алин продолжил, не давая себя перебить:
— Да, у нас стало больше силы. Намного больше. Но эта сила плохо контролируется. — Он постучал пальцами по столу. — Подчиненные становятся непредсказуемыми. Территории захватываются быстрее, но приказы выполняются все менее четче.
Он на мгновение замолчал, вспоминая недавние события.
— Когда Лжепророк высвободил свою силу… — произнес он медленнее, — многие из наших солдат на краткий миг пришли в себя. Будто с них сорвали пелену безумия и хаоса. Вы ведь тоже это заметили?
Он перевел взгляд на Мурану.
— Ты ведь говорила со своими подчиненными после этого?
Драг’иар резко дернулся вперед.
— Ты опять за свое? — перебил он с раздражением. — Я думал, ты давно отказался от этих религиозных бредней.
Акх’алин лишь сухо ухмыльнулся.
— Не важно, во что я верю, — ответил он ровно. — Пока мои близкие находятся в плену у Королевы Мемиры… я верю в то, что мне прикажут.
На мгновение Драг’иар замолчал, его челюсть напряглась, а крылья едва заметно дернулись. Но он ничего не ответил, словно у него не было чего возразить.
И именно в этот момент Мурана сорвалась.
— Тогда помогите мне! — выкрикнула она, поднимаясь со стула. — Дайте Пророку уйти!
Ее голос дрожал, но не от страха — от отчаянной надежды.
— Пусть его судьба будет в руках Бездны Абиссии, а не на нашей совести! — продолжила она. — Не берите этот грех на себя!
Она обвела их обоих взглядом.
— Когда Асцендия и Бел’иар освободятся, они помогут вам. Помогут избежать гнева Мемиры. Еще не поздно сделать шаг в сторону.
От этих слов лицо Акх’алина на мгновение исказилось. Он отвел взгляд, будто разглядывая узор на столешнице, и глухо, почти не поднимая голоса, пробормотал:
— Легко сказать… но куда сложнее сделать.
Драг’иар внимательно наблюдал за ним. Его взгляд медленно скользнул с Мураны на Акх’алина, задержался, оценивая, и в этот миг внутри него отозвалась брезгливость.
"Акх’алин сомневается…" — холодно отметил он про себя. "Это плохо."
Хаос в душе Драг’иара начал нарастать, подпитываемый раздражением и страхом потерять лицо. Если он не выполнит приказ Королевы Мемиры. Если Лжепророк выживет. Если слухи о провале расползутся дальше… В таком случае под удар попадет не только он сам — тень ляжет на весь его род.
Внешне, однако, он остался невозмутим. Ни один мускул на лице не дрогнул.
— Лжепророк не должен влиять на нашу расу, — произнес он сурово. — И точка.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть, а затем добавил уже спокойнее, почти рассудительно:
— Но… возможно, его необязательно убивать. Если мы рассчитываем на поддержку других Королей, живой Лжепророк может оказаться куда полезнее мертвого. В плену он станет инструментом давления. Символом. Разменной фигурой.
Слова звучали разумно, даже прагматично, от чего Мурана даже ощутила легкую надежду.
Но внутри Драг’иара, под слоем внешнего хладнокровия, пронеслось совсем иное:
"Чертовы слабаки… Вам остается лишь надеяться, что я решу быть на вашей стороне."