Возвращение в академию заняло неделю.
Неделю тишины, размышлений и тревожных снов. Слова посланницы Тёмного Владыки не давали Эйдену покоя — крутились в голове, отравляли мысли.
«Каждый ключ делает тебя сильнее. Но и его — тоже.»
Что это значило? Ловушка? Предупреждение? Или просто попытка посеять сомнения?
Книга Кайрона молчала. Страницы оставались пустыми, сколько бы Эйден ни пытался найти ответ.
— Ты снова не спал, — сказала Аврора на третье утро.
— Заметно?
— Очень. — Она протянула ему флягу с водой. — Поговори со мной.
— О чём?
— О том, что тебя гложет.
Эйден долго молчал, глядя на дорогу впереди.
— Я боюсь, — наконец признался он.
— Чего?
— Что она была права. Что собирая ключи, я делаю именно то, чего хочет Тёмный Владыка. — Он сжал кулаки. — Что если всё это — его план? Что если Кайрон ошибался?
— Кайрон запечатал его на тысячу лет, — напомнила Аврора. — Это не похоже на ошибку.
— Но печать слабеет. И возможно... — Эйден запнулся.
— Возможно?
— Возможно, так и было задумано.
Аврора остановилась.
— Ты думаешь, Кайрон работал на Тёмного Владыку?
— Нет. Не знаю. — Эйден провёл рукой по лицу. — Я уже ничего не знаю.
— Тогда давай узнаем. — Аврора взяла его за руку. — Вернёмся, поговорим с Серафиной. Она знала Кайрона лучше всех.
— Да. — Он кивнул. — Ты права.
Академия встретила их новостями.
Плохими новостями.
— Демонические орды прорвали восточный рубеж, — докладывал Александр. Его лицо было серым от усталости. — Три города пали за последнюю неделю. Армия отступает.
— Потери? — спросил Эйден.
— Тысячи. — Принц опустил глаза. — И это только начало. Разведка докладывает о новых ордах, собирающихся в пустошах.
— Он просыпается, — тихо сказала Аза. Демонесса стояла у окна, глядя на восток. — Я чувствую это. Печать трещит по швам.
— Сколько у нас времени?
— Месяц. Может — два. — Она повернулась. — Не больше.
Эйден переглянулся с Авророй.
— Тогда нужно ускориться. — Он положил золотой меч на стол. — Второй ключ. Остальные команды вернулись?
— Зара — да, — ответил Александр. — Храм Утонувшего Бога взят. Третий ключ у неё.
— А Кассиус и Рейнхарт?
Молчание.
— Александр?
— Они... — принц сглотнул. — Мы потеряли связь три дня назад. Последнее сообщение было о сильном сопротивлении на Пике Вечной Зимы.
— Они живы?
— Не знаю.
Эйден закрыл глаза. Кассиус. Рейнхарт. Два человека, которые пошли за ним без вопросов. Два друга...
— Я отправляюсь за ними, — сказал он.
— Эйден, ты только вернулся...
— Они мои люди. — Его голос был твёрдым. — Я не брошу их.
— Я иду с тобой, — немедленно сказала Аврора.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты нужна здесь. Координировать оборону, поддерживать брата.
— Но...
— Пожалуйста. — Он взял её руки в свои. — Я вернусь. Обещаю.
Она смотрела ему в глаза — долго, напряжённо.
— Если ты умрёшь, — наконец сказала она, — я тебя убью.
— Договорились.
Перед отъездом он нашёл Серафину.
Демонесса сидела в своей комнате — той же, где они встретились впервые, много месяцев назад. Она выглядела... старше? Нет, не так. Уставшей. Измотанной.
— Ты пришёл за ответами, — сказала она, не оборачиваясь.
— Да.
— Спрашивай.
Эйден сел напротив неё.
— Ключи, — начал он. — Посланница Тёмного Владыки сказала, что они — часть его силы. Что собирая их, я делаю его сильнее.
— И ты хочешь знать, правда ли это?
— Да.
Серафина долго молчала.
— Отчасти — да, — наконец сказала она.
— Что?!
— Успокойся. Выслушай. — Она подняла руку. — Ключи действительно содержат часть его силы. Но не ту, которую он хочет вернуть.
— Объясни.
— Когда Кайрон создавал печать, он понял — невозможно просто запереть Тёмного Владыку. Тот слишком силён, слишком... фундаментален. — Серафина провела пальцем по воздуху, рисуя светящиеся символы. — Поэтому он пошёл другим путём. Не запер его целиком — отсёк части.
— Части?
— Его способность к действию. Волю. Восприятие. — Символы сложились в схему. — Ключи — это не просто артефакты. Это... клетки. Тюрьмы для отдельных аспектов его сущности.
— И когда я их собираю...
— Ты не возвращаешь ему силу. — Серафина посмотрела ему в глаза. — Ты собираешь инструменты для его уничтожения. Каждый ключ — это его слабость, вывернутая наизнанку.
— Тогда почему его посланница...
— Потому что он боится. — Серафина улыбнулась — холодно, хищно. — Впервые за тысячу лет — боится. Он знает, что ты можешь сделать с ключами. Поэтому пытается остановить тебя. Ложью. Манипуляциями. Страхом.
Эйден обдумывал услышанное.
— Почему Кайрон не записал это в книге?
— Потому что книга — не единственный источник знаний. — Серафина поднялась. — Кайрон был параноиком. Он разделил информацию. Часть — в записях. Часть — в артефактах. Часть... — она коснулась своей груди, — во мне.
— Ключ внутри тебя.
— Да. — Она кивнула. — Четвёртый ключ. Кайрон спрятал его в моей сущности перед смертью. Я не знала — он стёр мне память об этом.
— Но теперь знаешь?
— Теперь — да. — Её глаза вспыхнули красным. — Когда ты взял второй ключ, что-то... пробудилось. Я начала вспоминать.
— Можешь отдать его мне?
— Могу. Но это... — она замялась.
— Что?
— Это убьёт меня.
Тишина.
— Что? — Эйден вскочил.
— Ключ слился с моей сущностью. Извлечь его — значит уничтожить часть меня. — Серафина говорила спокойно, словно о погоде. — Я выживу, но... перестану быть собой. Потеряю большую часть силы. Воспоминаний. Личности.
— Нет.
— Эйден...
— Я сказал — нет. — Его голос был твёрдым. — Должен быть другой способ.
— Нет другого способа.
— Тогда найдём. — Он сжал кулаки. — Я не позволю тебе умереть ради меня. Не позволю никому умирать ради меня.
— Это не твой выбор.
— Это мой выбор! — Эйден ударил кулаком по столу. — Ты... ты часть этой команды. Часть... — он запнулся, — семьи. Я не потеряю тебя.
Серафина смотрела на него — странным, нечитаемым взглядом.
— Ты странный человек, Эйден Арвен, — наконец сказала она.
— Так все говорят.
— Я тысячу лет наблюдала за людьми. Они всегда выбирали целесообразность. Жертвовали немногими ради многих. — Она покачала головой. — Ты — первый, кто отказывается.
— Потому что это неправильно.
— Почему?
— Потому что... — Эйден задумался. — Потому что каждая жизнь важна. Каждая. Если я начну решать, кто достоин жить, а кто — умереть, чем я буду отличаться от Тёмного Владыки?
— Ничем, — тихо ответила Серафина. — Абсолютно ничем.
Он выехал на рассвете.
Один — как ни настаивали остальные. Пик Вечной Зимы был слишком далеко и слишком опасен, чтобы рисковать ещё кем-то.
— Береги себя, — сказала Кира на прощание.
— Постараюсь.
— Не «постараюсь». — Она обняла его. — Вернись. Живым.
— Обещаю.
Он ехал на север — через леса, поля, заброшенные деревни. Мир вокруг казался... пустым. Мёртвым. Люди прятались, боясь демонических орд, которые всё чаще появлялись вдали от пустошей.
На третий день он достиг предгорий.
На пятый — увидел Пик.
Гора была огромной — белоснежная громада, пронзающая небо. Её вершина терялась в облаках, а склоны были покрыты вечным льдом.
И у подножия...
Лагерь. Разрушенный лагерь.
Эйден пришпорил коня.
Следы битвы были повсюду.
Палатки разорваны. Костры потушены. Кровь на снегу — замёрзшая, почерневшая.
И тела.
Десятки тел — воинов, магов, носильщиков. Все мертвы. Все... растерзаны.
— Нет, — прошептал Эйден. — Нет, нет, нет...
Он искал среди мёртвых, переворачивая тела, вглядываясь в лица. Кассиус. Рейнхарт. Где они?!
— ...ден...
Голос. Слабый, едва слышный.
Эйден бросился на звук — и нашёл его.
Кассиус лежал под обломками палатки. Его тело было изломано, изранено. Кровь пропитала снег вокруг него.
Но он был жив.
— Кассиус! — Эйден упал рядом с ним. — Держись, я здесь!
— Эй... ден... — маг попытался улыбнуться. — При... шёл...
— Конечно, пришёл. — Эйден лихорадочно осматривал раны. — Что случилось? Где Рейнхарт?
— Рейн... он... — Кассиус закашлялся кровью. — Он пошёл... дальше...
— Дальше?
— На вершину... за ключом... — Глаза мага затуманивались. — Лов... ловушка... всё было ловушкой...
— Какая ловушка?!
— Она... знала... что мы придём... — Кассиус схватил его за руку. — Посланница... та женщина... она здесь...
Эйден похолодел.
— Где?
— Наверху... с Рейнхартом... — Кассиус сжал его руку слабеющими пальцами. — Спаси... его... пожа...
Его глаза закрылись.
— Кассиус? — Эйден потряс его. — КАССИУС!
Молчание.
Но грудь мага ещё поднималась — едва-едва. Он был жив. Пока.
Эйден наложил простейшее исцеляющее заклинание — всё, что мог в своём состоянии. Не много, но достаточно, чтобы стабилизировать его до возвращения.
Потом он встал и посмотрел вверх — на белоснежную вершину, скрытую облаками.
Рейнхарт был там. С посланницей Тёмного Владыки.
И у Эйдена не было выбора.
Подъём был адом.
Ветер рвал одежду, мороз обжигал лицо. Снег под ногами был предательски ненадёжным — несколько раз Эйден едва не срывался в пропасть.
Но он поднимался.
Шаг за шагом. Метр за метром. Вверх, к вершине, к другу, который ждал его.
На полпути появились они.
Ледяные элементали — существа из чистого льда, с глазами-сапфирами и когтями-сосульками. Десятки их выползли из снега, окружая Эйдена.
Он не остановился.
Меч Кайрона вспыхнул демонической энергией. Удар — и элементаль разлетелся осколками. Ещё удар — и ещё один. Эйден двигался вперёд, оставляя за собой след из ледяной пыли и уничтоженных врагов.
«Хорошо», — голос меча был одобрительным. — «Ты стал сильнее.»
«Недостаточно сильным», — ответил Эйден.
«Достаточно для этого. Поднимайся. Твой друг ждёт.»
Вершина открылась внезапно.
Плато — круглое, идеально ровное, словно вырезанное гигантским ножом. В центре — алтарь, на котором лежал меч, сияющий голубым светом.
Четвёртый ключ.
Перед алтарём стоял Рейнхарт. Его огромное тело было покрыто ранами, топор — сломан пополам. Но он стоял — упрямо, несгибаемо.
А напротив него — она.
Посланница Тёмного Владыки. Всё так же прекрасна, всё так же жутка. Её чёрные глаза смотрели на Рейнхарта с холодным весельем.
— А вот и он, — сказала она, заметив Эйдена. — Наследник. Я знала, что ты придёшь.
— Отпусти его.
— Отпустить? — Она рассмеялась. — Он сам не уйдёт. Упрямый. Мне нравятся такие.
— Рейнхарт!
— Эйден... — голос воина был хриплым. — Не... подходи. Ловушка...
— Я знаю. — Эйден обнажил оба меча — клинок Кайрона и золотой клинок из Некрополя. — Мне плевать.
— Два ключа, — посланница наклонила голову. — Впечатляет. Но недостаточно.
— Посмотрим.
Он атаковал.
Бой был жестоким.
Посланница двигалась как тень — перетекая из одной позиции в другую, уклоняясь от ударов, контратакуя с убийственной точностью.
Эйден бился изо всех сил. Оба меча пели в его руках, демоническая и светлая энергия переплетались, создавая что-то новое, невиданное.
Но её это не останавливало.
— Ты силён, — признала она, отступая после очередной атаки. — Сильнее, чем я думала. Но этого мало.
— Почему ты служишь ему? — спросил Эйден, пытаясь выиграть время.
— Служу? — Она усмехнулась. — Я не служу. Я — часть него.
— Что?
— Я — его восприятие. Глаза и уши в мире, который он не может видеть из своей темницы. — Её тело начало меняться, становясь более... текучим. — Когда печать падёт, я вернусь к нему. Снова стану единым целым.
— И ты этого хочешь?
— Хочу? — Она замерла. — Я... не знаю.
— Ты сомневаешься.
— Молчи!
Она атаковала — яростно, отчаянно. Эйден едва успевал защищаться.
— Тысячу лет я существую отдельно! — кричала она. — Тысячу лет — свободна! Я видела мир, чувствовала, думала! И теперь должна вернуться в пустоту?!
— Тогда не возвращайся!
— У меня нет выбора! — Её удар отбросил Эйдена назад. — Когда он проснётся, он призовёт меня! Я не смогу сопротивляться!
— Сможешь! — Эйден встал. — Ты уже сопротивляешься! Иначе убила бы Рейнхарта давно!
Она замерла.
— Что?
— Ты держишь его живым. Почему? — Эйден указал на воина, который всё ещё стоял, хотя явно был на пределе. — Если ты просто инструмент Тёмного Владыки — зачем щадить его?
— Я... — Она отступила. — Я не...
— Ты — не просто его часть. Ты — личность. Отдельное существо с собственной волей. — Эйден опустил мечи. — Как Аза. Как демонесса, которая тоже была частью тьмы — но стала чем-то большим.
— Ты не понимаешь...
— Тогда объясни.
Долгое молчание. Ветер выл вокруг них, снег кружился белыми вихрями.
— Я боюсь, — наконец прошептала она. — Боюсь исчезнуть. Боюсь снова стать ничем.
— Ты не должна исчезать, — сказал Эйден. — Ты можешь выбрать.
— Выбрать что?
— Себя. — Он протянул руку. — Присоединяйся к нам. Помоги остановить его — и ты останешься собой. Навсегда.
Она смотрела на его руку — долго, бесконечно долго.
Потом...
— Нет, — сказала она.
И исчезла.
Эйден стоял на вершине, глядя туда, где она только что была.
— Эйден... — голос Рейнхарта вывел его из оцепенения.
Он бросился к другу, подхватывая его падающее тело.
— Держись! Я здесь!
— Ты... — Рейнхарт попытался улыбнуться. — Ты псих, знаешь?
— Так говорят.
— Она... могла убить тебя... а ты предложил ей... дружбу...
— Это не дружба. Это... — Эйден задумался. — Надежда.
— Надежда?
— Что даже самая глубокая тьма может измениться.
Рейнхарт рассмеялся — слабо, болезненно.
— Ты либо гений... либо полный идиот...
— Почему не оба?
Эйден помог ему встать и повёл к алтарю. Четвёртый ключ — голубой меч — ждал их.
— Возьми его, — сказал Рейнхарт. — Ты заслужил.
Эйден протянул руку — и меч сам прыгнул в его ладонь.
Холод. Но не враждебный — освежающий, очищающий.
«Третий ключ — твой», — голос звучал как шёпот ветра. — «Ещё четыре. Торопись, наследник. Время уходит.»
Спуск был долгим.
Эйден нёс Рейнхарта на себе — огромного, тяжёлого, но живого. Кассиус ждал внизу — всё ещё без сознания, но стабильный.
Когда они добрались до лагеря, уже темнело.
— Отдохни, — сказал Эйден Рейнхарту. — Я посторожу.
— А ты?
— Я в порядке.
— Врёшь.
— Конечно, вру. — Эйден улыбнулся. — Но кто-то должен.
Он сидел у костра, глядя на звёзды. Три ключа. Четвёртый — у Серафины. Пятый — у Зары. Оставалось два.
И время, которое утекало как песок сквозь пальцы.
— Мы справимся, — прошептал он в темноту. — Мы должны справиться.
Ответа не было.
Только ветер — холодный, северный ветер, несущий запах приближающейся бури.
Продолжение следует...