Армия Арвенов двигалась на юг уже второй день, когда их догнал гонец.
Эйден увидел его первым — всадник на взмыленном коне, мчащийся навстречу колонне. Животное едва держалось на ногах, бока покрыты пеной, глаза безумные от изнеможения.
— Стой! — Эйден поднял руку, останавливая авангард.
Гонец спрыгнул с коня — вернее, упал. Его форма была разорвана, лицо покрыто копотью и засохшей кровью. Он пополз к Эйдену на четвереньках.
— Милорд... милорд Арвен...
— Что случилось? — Эйден спешился и подошёл к нему.
— Вельгард... — гонец закашлялся кровью. — Вельгард пал...
Вальтер подъехал ближе, его лицо потемнело.
— Как давно?
— Два дня... может, три... я скакал без остановки... — Гонец схватил Эйдена за руку. — Они... они убили всех... женщин, детей... никого не пощадили...
— Кто? Падшие?
— Нет... хуже... — Глаза гонца расширились от ужаса. — Мёртвые... они подняли мёртвых...
Он обмяк. Кира спрыгнула с коня и склонилась над ним.
— Жив, — сказала она. — Но едва. Ему нужен лекарь.
— Позаботься о нём. — Эйден выпрямился, его лицо было каменным. — Отец. Совет. Сейчас.
Командный шатёр разбили прямо на дороге.
Вокруг стола собрались все — Эйден, Вальтер, Кира, Виктор и капитаны Арвенов. Карта южных территорий лежала перед ними, испещрённая пометками.
— Вельгард, Морнхейм, Сильверхольм, — Вальтер указывал на города. — Три крупнейших города юга. Если гонец прав, все они пали за несколько дней.
— Это невозможно, — сказал Виктор. — Вельгард — крепость. Там гарнизон в пять тысяч человек. Рейнхарт лично укреплял стены после прошлой войны.
— Рейнхарт сейчас в столице, — напомнила Кира. — С нами.
— Тем хуже. Без него оборона могла ослабнуть.
— Не настолько. — Эйден смотрел на карту. — Гонец сказал о мёртвых. О некромантии.
— Некромантия запрещена уже триста лет, — сказал один из капитанов. — Ни один маг не осмелится...
— Падшие — не обычные маги. — Эйден вспомнил слова Корвуса перед смертью. «Мой Господин древнее тьмы. Старше времени». — Тот, кто стоит за ними, не подчиняется законам Империи.
— Что ты предлагаешь? — спросил Вальтер.
— Разделить армию. — Эйден провёл пальцем по карте. — Основные силы — пятнадцать тысяч — продолжают движение к Вельгарду. Авангард — пять тысяч — идёт впереди на максимальной скорости.
— Авангард возглавишь ты?
— Да.
— Нет. — Голос Вальтера был твёрдым. — Ты слишком ценен, чтобы...
— Я — единственный, кто может противостоять их магии. — Эйден посмотрел отцу в глаза. — Ты знаешь это.
Вальтер молчал.
— Он прав, — сказала Кира тихо. — После того, что он сделал с Корвусом... никто из нас не сравнится с ним в борьбе с тёмными силами.
— Я пойду с ним, — сказал Виктор неожиданно.
Все повернулись к нему.
— Что? — Эйден не скрывал удивления.
— Я — лучший боец после отца. И у меня есть должок перед Рейнхартом. — Виктор пожал плечами. — Он спас мне жизнь в Войне Пепла. Теперь я спасу его город.
— Его город уже пал.
— Тогда я отомщу за него.
Эйден смотрел на брата. Три года назад Виктор пытался его убить. Стоял в той часовне с мечом наготове, ухмылялся, называл ублюдком.
Теперь в его глазах была только усталость. И что-то ещё — решимость?
— Хорошо, — сказал Эйден наконец. — Выступаем через час.
Авангард двигался быстро.
Пять тысяч воинов — лёгкая кавалерия и пехота — шли форсированным маршем, отдыхая лишь несколько часов в сутки. Эйден возглавлял колонну, Виктор — замыкал.
На третий день марша они увидели дым.
Чёрный столб поднимался над горизонтом, закрывая солнце. Запах гари доносился даже на расстоянии нескольких километров.
— Это Морнхейм, — сказал разведчик, вернувшийся из дозора. — Точнее, то, что от него осталось.
— Выжившие?
— Не видел, милорд. Но... — разведчик побледнел, — но я видел другое.
— Что?
— Лучше вам посмотреть самим.
Морнхейм был мёртв.
Эйден стоял на холме, глядя на город — вернее, на его руины. Стены обрушились. Здания сгорели. Улицы были завалены телами.
Но не это было худшим.
Худшим были те, кто двигался среди руин.
Фигуры — десятки, может сотни — бродили по улицам. Они двигались неуклюже, дёргано, как марионетки на верёвках. Их тела были изуродованы — оторванные конечности, зияющие раны, выпущенные кишки.
Мертвецы. Поднятые некромантией.
— Боги милосердные, — прошептал Виктор.
«Некромантия высшего порядка», — сказал Кайрон, и его голос был мрачным. — «Я не видел такого уже тысячу лет».
«Можешь объяснить?»
«Обычная некромантия поднимает тела. Пустые оболочки, которые выполняют простые команды. Но это...» — он замолчал.
«Что?»
«Это — одержимость. Кто-то вселил демонов в мёртвые тела. Каждый из этих мертвецов — не просто труп. Это — сосуд для чего-то тёмного».
Эйден сжал кулаки.
— Сколько их? — спросил он вслух.
— В городе — несколько сотен, — ответил разведчик. — Но это только то, что я видел. Могут быть ещё.
— А живые?
— Не знаю, милорд. Если кто-то выжил — они прячутся.
Эйден обернулся к офицерам.
— План такой. Кавалерия обходит город с флангов, блокирует выходы. Пехота входит с главных ворот. Цель — уничтожить всех мертвецов и найти выживших.
— А вы, милорд? — спросил один из капитанов.
— Я иду первым.
— Эйден... — начал Виктор.
— Не спорь. — Эйден уже спускался с холма. — Эти твари чувствуют живых. Если я войду один, они соберутся вокруг меня. Тогда ваша работа станет проще.
— Это самоубийство.
— Это тактика.
Виктор хотел возразить, но что-то в глазах Эйдена остановило его.
— Дай нам полчаса на позиции, — сказал он наконец.
— Даю двадцать минут.
Эйден вошёл в Морнхейм через главные ворота.
Или через то, что от них осталось. Массивные створки были сорваны с петель, разбросаны по улице как щепки. Каменная кладка вокруг — оплавлена, словно от чудовищного жара.
«Магия огня», — заметил Кайрон. — «Мощная. Очень мощная».
«Падшие используют огонь?»
«Некоторые. Те, кто сохранил свои способности после... падения».
Эйден двигался медленно, держа мечи наготове. Тени вокруг него клубились, готовые принять любую форму.
Первый мертвец появился из переулка.
Когда-то это был мужчина — крупный, широкоплечий, возможно кузнец или грузчик. Теперь половина его лица отсутствовала, обнажая череп. Глаза — один уцелевший — горели тусклым зелёным светом.
Он повернулся к Эйдену и издал звук — не крик, не рык, а что-то среднее. Звук, который не должно издавать человеческое горло.
И бросился в атаку.
Эйден шагнул в сторону, позволяя мертвецу пролететь мимо. Его клинок описал дугу, отсекая голову. Тело рухнуло, дёрнулось — и замерло.
«Уничтожь голову или сердце», — сказал Кайрон. — «Там якоря одержимости».
«Понял».
Следующие пять минут были кровавыми.
Мертвецы появлялись отовсюду — из домов, из-под обломков, из подвалов. Они чуяли живого и шли к нему, не зная страха, не зная боли.
Эйден рубил, колол, уклонялся. Его клинки мелькали, оставляя за собой груды тел. Тени помогали — хватали мертвецов, замедляли их, давали лишние секунды на удар.
Двадцать. Тридцать. Пятьдесят.
К тому времени, как авангард вошёл в город, улица вокруг Эйдена была завалена трупами.
— Боги... — выдохнул Виктор, догоняя его. — Ты один...
— Не время для восхищения. — Эйден вытер кровь с лица. — Разделяемся. Прочёсываем город квартал за кварталом. Ищем выживших.
— А если мертвецов слишком много?
— Отступайте и дайте сигнал. Я приду.
Виктор кивнул и начал отдавать приказы.
Армия растеклась по улицам.
Поиски заняли несколько часов.
Мертвецов было много — больше пятисот, как оказалось. Но против организованной армии они не выстояли. Солдаты Арвенов действовали слаженно, методично зачищая квартал за кварталом.
К закату город был чист.
И пуст.
— Ни одного выжившего, — доложил Виктор мрачно. — Мы обыскали каждый дом, каждый подвал. Все мертвы.
— Население Морнхейма — двадцать тысяч человек, — сказала Кира, которая присоединилась к ним с подкреплением. — Двадцать тысяч.
— Не все стали мертвецами. — Эйден смотрел на груды тел. — Мы уничтожили около шестисот. Где остальные?
— Может, бежали?
— Может. Или...
Он не договорил.
«Или их увели», — закончил Кайрон. — «Для чего-то другого».
«Для чего?»
«Не знаю. Но ничего хорошего».
Той ночью армия разбила лагерь за стенами города.
Никто не хотел спать среди мёртвых.
Эйден сидел у костра, когда к нему подсел Виктор. Его старший брат выглядел измотанным — и чем-то ещё. Потрясённым, возможно.
— Я никогда не видел ничего подобного, — сказал Виктор тихо.
— Я тоже.
— Ты сражался с Тёмным Владыкой. Видел вещи похуже.
— Другие. — Эйден смотрел в огонь. — Тёмный Владыка был... злом. Чистым, понятным злом. Но это... это что-то другое.
— Что именно?
— Не знаю пока. — Он помолчал. — Виктор.
— Да?
— Почему ты здесь?
Виктор нахмурился.
— Я же сказал. Должок перед Рейнхартом...
— Не ври. — Эйден посмотрел на него. — Три года назад ты хотел моей смерти. Стоял в той часовне рядом с отцом, ухмылялся, когда он называл меня грязью. А теперь — идёшь рядом со мной в бой. Почему?
Виктор молчал долго.
— Потому что я устал, — сказал он наконец.
— От чего?
— От ненависти. — Он потёр лицо руками. — Я ненавидел тебя всю жизнь. С того дня, как узнал о твоём существовании. Ты был угрозой — для моего наследства, для моего положения, для всего.
— Я никогда не хотел твоего наследства.
— Знаю. Теперь знаю. — Виктор горько усмехнулся. — Но тогда я не видел этого. Видел только врага.
— Что изменилось?
— Ты умер. — Голос Виктора дрогнул. — Или я так думал. И знаешь, что я почувствовал?
— Облегчение?
— Пустоту. — Он покачал головой. — Я ждал этого момента годами. Мечтал о нём. А когда он наступил — не почувствовал ничего. Только пустоту.
Они сидели в молчании.
— А потом начались кошмары, — продолжил Виктор. — Каждую ночь. Я видел тебя — в той часовне. Видел отцовский меч у твоего горла. Видел свою ухмылку. И каждый раз просыпался в холодном поту.
— Совесть?
— Может быть. Или что-то другое. — Виктор посмотрел на него. — Когда пришла весть, что ты жив... я испытал облегчение. Настоящее. Впервые за два года.
— Почему?
— Потому что это означало, что я не убийца. Не в полном смысле. — Он усмехнулся. — Глупо, да?
— Не глупо. — Эйден помолчал. — По-человечески.
Виктор посмотрел на него с удивлением.
— Ты... прощаешь меня?
— Нет. — Эйден покачал головой. — Но я понимаю тебя. И этого достаточно. Пока.
Виктор кивнул.
— Пока, — повторил он.
Они сидели у костра до рассвета.
Не как братья. Ещё нет.
Но уже не как враги.
Два дня спустя армия достигла Вельгарда.
Город был больше Морнхейма — один из крупнейших на юге. Мощные стены, высокие башни, река, огибающая его с трёх сторон. Идеальная крепость.
Которая пала.
— Там движение, — доложил разведчик. — На стенах и внутри. Много.
— Мертвецы?
— Не только. Я видел живых. В чёрных плащах.
Падшие.
— Сколько?
— Трудно сказать. Может, сотня. Может, больше.
Эйден поднял руку, останавливая армию.
— Совет, — сказал он. — Сейчас.
В командном шатре собрались офицеры.
— Ситуация сложная, — начал Эйден, указывая на карту. — Вельгард — крепость. Штурмовать её в лоб — значит потерять половину армии.
— Но осада займёт недели, — возразил один из капитанов. — У нас нет столько времени.
— Согласен. Поэтому мы не будем штурмовать.
— А что тогда?
— Я войду внутрь. Один.
Тишина.
— Эйден, — голос Виктора был напряжённым, — это...
— Единственный вариант. — Эйден посмотрел на брата. — Я могу использовать тени, чтобы проникнуть незамеченным. Найти командира Падших. Убить его.
— А если их несколько?
— Тогда убью нескольких.
— Это самоубийство.
— Это тактика, — повторил Эйден слова, сказанные в Морнхейме. — Без командира Падшие потеряют координацию. Мертвецы без некроманта — просто куски мяса. Тогда вы атакуете.
— И если ты погибнешь?
— Тогда атакуете раньше.
Виктор хотел возразить, но Кира остановила его.
— Он прав, — сказала она тихо. — Это единственный способ.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил его на смерть?!
— Я хочу, чтобы ты доверял ему. — Кира посмотрела на Эйдена. — Он убил Тёмного Владыку. Убил Корвуса. Он справится.
Виктор молчал.
— Дай мне три часа, — сказал Эйден. — Если через три часа не дам сигнал — атакуйте.
— Какой сигнал?
— Вы поймёте.
Ночь опустилась на город.
Эйден двигался вдоль реки, укрытый тенями. Его тело было почти невидимым — техника, которую Кайрон называл «Плащ Бездны». Она требовала огромной концентрации, но позволяла проходить мимо врагов незамеченным.
Стены Вельгарда возвышались впереди — чёрные на фоне звёздного неба. На них он видел силуэты — мертвецы, застывшие в неподвижности. Стража без души.
«Водосток», — подсказал Кайрон. — «Слева. Старая система. Она ведёт внутрь».
«Откуда знаешь?»
«Я строил этот город тысячу лет назад. Некоторые вещи не меняются».
Эйден нырнул в воду.
Холод обжёг тело, но он не остановился. Проплыл под решёткой — ржавой, но всё ещё крепкой — и вынырнул в тёмном тоннеле.
Запах гнили ударил в ноздри.
«Мертвецы близко», — предупредил Кайрон.
«Вижу».
Эйден достал кинжал — бесшумное оружие для бесшумной работы — и двинулся вперёд.
Тоннель вывел его в подвал какого-то здания.
Склад, судя по пустым бочкам и ящикам. Он осторожно поднялся по лестнице и выглянул наружу.
Улица была пуста. Почти.
В двадцати метрах стояла фигура в чёрном плаще. Падший. Он смотрел куда-то вдаль, не двигаясь.
Эйден обошёл его по широкой дуге, используя тени домов как укрытие. Он искал центр — место, где собираются командиры. В любой армии это было бы штаб. Здесь...
Он увидел свет.
Тусклое зелёное сияние исходило из центральной площади города. Там, где когда-то стоял фонтан, теперь возвышалось что-то... странное.
Эйден подобрался ближе.
И замер.
На площади был алтарь.
Огромный, чёрный, покрытый рунами, которые пульсировали тем самым зелёным светом. Вокруг него — кольцо мертвецов, стоящих в неподвижности. И в центре...
В центре были люди.
Живые люди. Десятки, может сотни. Связанные, на коленях, с кляпами во ртах. Мужчины, женщины, дети.
Жители Вельгарда.
«Они готовят ритуал», — голос Кайрона был напряжённым. — «Жертвоприношение. Большое».
«Для чего?»
«Не знаю. Но это не может быть ничем хорошим».
Эйден сжал кулаки.
— Добро пожаловать, наследник.
Голос раздался сзади.
Эйден развернулся, выхватывая мечи.
Перед ним стоял человек. Высокий, худой, с бледным лицом и впалыми глазами. Он был одет в чёрные одежды, расшитые серебром, и держал посох из чёрного дерева.
— Я ждал тебя, — сказал он, улыбаясь. — Мы все ждали.
Из теней вышли другие. Падшие. Пять, десять, двадцать. Они окружали площадь, отрезая пути отступления.
— Кто ты? — спросил Эйден.
— Меня зовут Мальхус. — Человек склонил голову. — Верховный некромант Ковена Вечной Ночи. Слуга Того-Кто-Ждёт.
— «Того-Кто-Ждёт»?
— Нашего Господина. — Глаза Мальхуса вспыхнули фанатичным огнём. — Он древнее богов. Старше времени. И скоро он пробудится.
— Благодаря вашим жертвам?
— Благодаря силе, которую они дадут. — Мальхус указал на пленников. — Каждая душа — капля в океан. Достаточно капель — и океан переполнится.
— Я не позволю.
— А у тебя есть выбор? — Мальхус рассмеялся. — Ты один. Мы — легион. И даже ты, наследник Кайрона, не сможешь победить нас всех.
Эйден посмотрел на окружающих его Падших. Двадцать воинов. Каждый — бывший рыцарь, бывший мастер меча. Плюс некромант. Плюс мертвецы.
«Он прав», — сказал Кайрон. — «Их слишком много».
«У тебя есть план?»
«Один. Но он... опасный».
«Говори».
«Отпусти меня. Полностью. Как в бою с Корвусом».
«В прошлый раз это едва не убило меня».
«Знаю. Но другого выхода нет».
Эйден закрыл глаза на мгновение.
Потом открыл — и они горели тьмой.
— Ты хочешь легион? — сказал он, и его голос был двойным — его собственный и Кайрона. — Я покажу тебе легион.
Тьма хлынула из Эйдена.
Не просто тени — нечто большее. Древняя сила, спавшая тысячу лет, наконец пробудилась. Она затопила площадь, погасив зелёный свет алтаря, поглотив факелы, затмив звёзды.
Падшие отступили.
— Что... что это?! — голос Мальхуса дрогнул.
— Это я, — ответил Эйден. — Кайрон Арвен. Первый герцог. Основатель рода. И ваш худший кошмар.
Он атаковал.
Первый Падший умер, не успев поднять меч. Тьма пронзила его грудь, вырвав сердце. Второй попытался блокировать — его меч рассыпался в прах, а следующий удар снёс голову.
Третий. Четвёртый. Пятый.
Эйден двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Его клинки пели, тьма танцевала, и каждый шаг оставлял за собой труп.
Мальхус отступал, выкрикивая заклинания. Мертвецы бросились на Эйдена — и рассыпались, не выдержав прикосновения тьмы. Их «души» — демоны, вселённые в тела — визжали, исчезая в небытии.
— Невозможно! — кричал Мальхус. — Это невозможно!
— Для Арвенов, — ответил Эйден, появляясь перед ним, — всё возможно.
Его клинок пронзил некроманта.
Мальхус захрипел, хватаясь за лезвие.
— Ты... ты не понимаешь... — прошептал он. — Господин... он уже пробуждается... ты не сможешь...
— Посмотрим.
Эйден повернул меч.
Мальхус умер.
С его смертью что-то изменилось.
Мертвецы по всему городу рухнули — как куклы, у которых обрезали нити. Зелёный свет алтаря погас. Тьма, которую выпустил Эйден, начала рассеиваться.
И он почувствовал...
Слабость. Чудовищную слабость. Мир плыл перед глазами, ноги подгибались.
«Эйден», — голос Кайрона был далёким. — «Ты перенапрягся. Тебе нужно...»
Он не услышал конца фразы.
Темнота поглотила его.
Эйден очнулся в палатке.
Первое, что он увидел — лицо Киры, склонившееся над ним. Её глаза были красными от слёз.
— Ты жив, — прошептала она.
— Видимо, — прохрипел он.
— Идиот. — Она ударила его по плечу. — Ты идиот! Ты чуть не умер!
— Но не умер.
— Это не оправдание!
— Кира. — Голос Виктора. Он вошёл в палатку, его лицо было серьёзным. — Дай ему отдышаться.
Кира отступила, всё ещё всхлипывая.
Виктор присел рядом.
— Ты устроил неплохое представление, — сказал он. — Весь город озарился тьмой. Мы видели это за километры.
— Это был сигнал.
— Да уж, не заметить было сложно. — Виктор усмехнулся. — Когда мы вошли, все мертвецы уже лежали. И Падшие тоже.
— Все?
— Двадцать три трупа. Плюс некромант. — Виктор покачал головой. — Ты один уничтожил их всех.
— Не совсем один.
— Кайрон?
— Да.
Виктор молчал.
— Пленники? — спросил Эйден.
— Живы. Напуганы до смерти, но живы. — Кира вытерла слёзы. — Около трёхсот человек. Это всё, что осталось от населения Вельгарда.
Триста из двадцати тысяч.
Эйден закрыл глаза.
— Что с алтарём?
— Разрушили. — Виктор нахмурился. — Но кое-что странное. На нём были надписи. Руны. Наши маги говорят, что это... координаты.
— Координаты?
— Место. Где-то на севере. — Виктор достал клочок бумаги. — «Врата Бездны». Слышал о таком?
«Врата Бездны», — повторил Кайрон, и его голос был мрачным. — «Слышал. Давно. Очень давно».
«Что это?»
«Место, где реальность тоньше всего. Где грань между мирами почти не существует».
«И что это значит?»
«Это значит, что «Тот-Кто-Ждёт» — кем бы он ни был — планирует войти в наш мир. Через эти врата».
Эйден открыл глаза.
— Нам нужно ехать на север, — сказал он.
— Ты едва можешь встать, — возразила Кира.
— Тогда несите меня. — Он попытался подняться — и застонал от боли. — Мы не можем ждать. Враг готовит что-то... что-то большое. И если мы не остановим его...
— То что?
— То все наши победы будут напрасны.
Виктор и Кира переглянулись.
— Отец идёт сюда, — сказал Виктор наконец. — Основные силы будут через два дня. Мы подождём его.
— Нет времени...
— Эйден. — Голос Виктора был твёрдым. — Ты едва жив. Армия устала. Мы только что потеряли триста человек в боях. Если ты хочешь идти на север — тебе нужны силы. Все силы.
Эйден хотел возразить.
Но он знал, что брат прав.
— Два дня, — сказал он. — Не больше.
— Два дня, — согласился Виктор.
На следующий день прибыл Вальтер.
Эйден смотрел, как отец входит в лагерь во главе армии. «Демон Меча» снова выглядел как воин — прямая спина, жёсткий взгляд, рука на рукояти меча.
— Сын. — Вальтер остановился перед ним.
— Отец.
— Мне рассказали, что ты сделал. — В его голосе было что-то новое. Гордость? — Один против двадцати Падших и некроманта.
— Не совсем один.
— Кайрон. Знаю. — Вальтер помолчал. — Но решение было твоим. Риск — твой. И победа — тоже твоя.
Он положил руку на плечо Эйдена.
— Я горжусь тобой.
Четыре слова.
Четыре слова, которых Эйден ждал всю жизнь.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— Не благодари. — Вальтер усмехнулся. — Мы ещё не закончили.
— Врата Бездны.
— Да. Я слышал о них. Легенды, в основном. — Он нахмурился. — Если враг действительно пытается открыть их...
— То мы должны его остановить.
— Согласен. — Вальтер оглядел лагерь. — У нас есть армия. Есть союзники. Есть ты. — Он посмотрел Эйдену в глаза. — Этого должно хватить.
— А если нет?
— Тогда мы умрём, пытаясь. — Вальтер пожал плечами. — Это путь Арвенов.
Эйден смотрел на отца.
На человека, который ненавидел его. Который пытался убить. Который сломал его детство.
И на человека, который стоял рядом сейчас. Готовый сражаться. Готовый умереть.
— Путь Арвенов, — повторил он.
Они стояли плечом к плечу, глядя на север.
Отец и сын.
Готовые к тому, что ждало впереди.
Продолжение следует...