Армия двинулась на север через три дня.
Тридцать тысяч воинов — объединённые силы Арвенов и подкрепление из столицы. К ним присоединились отряды Рейнхарта Вельгарда, который узнал о падении родового города и примчался с севера, горя жаждой мести.
Эйден ехал во главе колонны рядом с отцом. Рана от перенапряжения всё ещё давала о себе знать — тупая боль в груди, слабость в конечностях — но он не показывал этого.
«Ты должен отдыхать», — ворчал Кайрон.
«Отдохну, когда всё закончится».
«Если доживёшь».
«Это риск, который я готов принять».
Северные земли были суровыми. Бесконечные равнины, покрытые жёсткой травой. Редкие деревни, жители которых смотрели на армию с испугом и надеждой одновременно. Холодный ветер, который пробирал до костей.
На пятый день марша они увидели горы.
Хребет Сломанных Клыков — так их называли. Острые пики, уходящие в облака, словно зубы гигантского чудовища. Между ними — узкие перевалы, где армия могла пройти только в колонне по три.
— Там, — сказал Вальтер, указывая на центральный пик. — Если верить картам, Врата Бездны находятся у его подножия.
— Карты? — Рейнхарт фыркнул. — Какие карты? Это место — легенда.
— Была легендой. — Эйден смотрел на горы. — Теперь — реальность.
«Я помню это место», — сказал Кайрон. — «Тысячу лет назад здесь была битва. Последняя битва с Тёмным Владыкой перед тем, как я запечатал его».
«Ты сражался здесь?»
«Да. Мы потеряли половину армии, прежде чем добрались до Врат. Тёмный Владыка использовал саму землю как оружие».
«И что нас ждёт теперь?»
Кайрон молчал долго.
«Не знаю», — признал он наконец. — «Тёмный Владыка мёртв. Но тот, кого они называют «Господином»... я не знаю, кто он. И это пугает меня».
Армия разбила лагерь у подножия гор.
Эйден собрал совет — Вальтер, Виктор, Кира, Рейнхарт и командиры отрядов. Карта местности лежала на столе, испещрённая пометками разведчиков.
— Перевал узкий, — докладывал командир разведки. — Пройти можно только по одной тропе. И она охраняется.
— Кем?
— Мертвецами. Тысячи их. Они стоят в ущелье, как стена.
— Падшие?
— Видели нескольких. Но в основном — мертвецы.
Рейнхарт ударил кулаком по столу.
— Тысячи? После Вельгарда и Морнхейма — откуда у них столько?
— Они собирали их годами, — сказала Кира мрачно. — Каждая деревня, каждый город, который пал... все мертвецы отправлялись сюда.
— Это не армия, — сказал Вальтер. — Это ловушка. Они хотят, чтобы мы штурмовали перевал. Хотят измотать нас, прежде чем мы доберёмся до Врат.
— Есть другой путь? — спросил Эйден.
— Возможно. — Командир разведки указал на карту. — Здесь, к востоку, есть старая тропа. Она не отмечена на большинстве карт — мы нашли её случайно. Узкая, опасная, но...
— Но она обходит ущелье?
— Да. Выходит прямо к Вратам. Или близко к ним.
Эйден посмотрел на отца.
— Разделим армию, — сказал он. — Основные силы атакуют перевал. Отвлекают внимание. А небольшой отряд...
— Идёт по тропе, — закончил Вальтер. — И наносит удар в спину.
— Именно.
— Кто поведёт отряд?
— Я.
Никто не удивился.
— Сколько человек тебе нужно? — спросил Рейнхарт.
— Немного. Сто, может двести. Лучшие бойцы. Те, кто может двигаться быстро и тихо.
— Я пойду с тобой, — сказал Виктор.
Эйден посмотрел на брата.
— Ты уверен?
— Ты спрашиваешь, готов ли я умереть рядом с тобой? — Виктор усмехнулся. — После всего, что было между нами, это кажется... правильным.
— Это не искупление, Виктор.
— Знаю. Но это начало.
Эйден кивнул.
— Хорошо. Ты со мной.
— И я, — сказала Кира.
— Нет. — Голос Эйдена был твёрдым. — Ты нужна здесь. Если мы погибнем — кто-то должен продолжить.
— Эйден...
— Это не обсуждается.
Кира хотела возразить, но Вальтер положил руку ей на плечо.
— Он прав, — сказал герцог тихо. — Арвены не могут погибнуть все разом. Род должен продолжиться.
Кира сжала кулаки.
— Ненавижу, когда вы правы, — прошипела она.
— Привыкай, — сказал Виктор. — Это семейная черта.
Отряд выступил на рассвете.
Двести воинов — элита Арвенов, лучшие из лучших. Они двигались быстро, без обозов, без осадных машин. Только люди, оружие и решимость.
Тропа была именно такой, как описывал разведчик — узкой, опасной, петляющей между скалами. Местами приходилось идти гуськом, прижимаясь к камню над пропастью.
— Весёлое местечко, — пробормотал Виктор, глядя вниз.
— Не смотри вниз, — посоветовал Эйден.
— Спасибо за совет. Очень помогает.
Они поднимались весь день. К вечеру тропа вывела их на небольшое плато — достаточно большое, чтобы разбить лагерь.
— Отдых, — приказал Эйден. — Четыре часа. Потом продолжаем.
Воины рухнули на землю, слишком измотанные даже для разговоров. Эйден сел на камень, глядя на звёзды.
Виктор присел рядом.
— Не спишь?
— Не могу.
— Думаешь о том, что ждёт впереди?
— И об этом тоже.
Они молчали.
— Эйден, — сказал Виктор наконец. — Если мы не вернёмся...
— Не начинай.
— Нет, послушай. — Виктор повернулся к нему. — Я должен сказать это. Сейчас, пока могу.
— Что?
— Прости меня.
Эйден замер.
— Ты уже просил прощения.
— Нет. Я объяснял. Оправдывался. — Виктор покачал головой. — Но не просил по-настоящему. Не так.
Он встал на колени.
— Прости меня, брат. За то, что ненавидел тебя. За то, что хотел твоей смерти. За всё.
Эйден смотрел на него долго.
На человека, который мучил его в детстве. Который стоял в той часовне с ухмылкой. Который называл его ублюдком и грязью.
И на человека, который стоял на коленях сейчас. С болью в глазах. С искренностью, которую невозможно подделать.
— Встань, — сказал Эйден.
— Но...
— Встань, Виктор.
Виктор поднялся.
— Я прощаю тебя, — сказал Эйден. — Не потому, что ты заслужил. Не потому, что это легко. А потому, что ненависть — слишком тяжёлая ноша для того, что ждёт впереди.
— Эйден...
— Мы — братья. — Он протянул руку. — Пора начать вести себя соответственно.
Виктор смотрел на протянутую руку.
Потом взял её.
— Братья, — повторил он.
Они стояли так — рука в руке — пока холодный ветер не заставил их вернуться к лагерю.
На третий день они достигли цели.
Тропа вывела их на склон горы, откуда открывался вид на долину внизу. И то, что они увидели, заставило всех замереть.
Врата Бездны.
Это была не просто арка или портал. Это была рана в ткани реальности. Огромный провал в скале, из которого исходило... ничто. Не свет, не тьма — просто отсутствие. Пустота, которая была старше самого мира.
Вокруг Врат кипела активность. Сотни Падших. Тысячи мертвецов. И в центре — алтарь, похожий на тот, что они видели в Вельгарде, только в десять раз больше.
— Боги милосердные, — прошептал кто-то.
— Боги здесь не помогут, — сказал Эйден.
«Они готовятся», — голос Кайрона был напряжённым. — «Ритуал почти завершён».
«Сколько у нас времени?»
«Часы. Может, меньше».
Эйден повернулся к отряду.
— План меняется, — сказал он. — У нас нет времени ждать атаки основных сил. Мы идём сейчас.
— Двести человек против этого?! — Один из капитанов указал на армию внизу.
— Нет. — Эйден достал мечи. — Я иду один. Вы — прикрываете отход.
— Эйден... — начал Виктор.
— Это единственный способ. — Эйден посмотрел на брата. — Там слишком много врагов. Если мы атакуем все вместе — они нас раздавят. Но если я проберусь к алтарю один...
— Ты погибнешь!
— Возможно. — Он положил руку на плечо Виктора. — Но если я не попытаюсь — погибнут все. Весь мир.
Виктор молчал.
— Дай мне час, — сказал Эйден. — Если я не вернусь — уводи людей. Найди отца. Расскажи ему, что произошло.
— И что потом?
— Потом... — Эйден усмехнулся, — потом придумаете что-нибудь. Арвены всегда придумывают.
Он повернулся к Вратам.
И шагнул вниз.
Эйден двигался как тень.
Техника «Плащ Бездны» укрывала его от глаз врагов. Он скользил между скалами, обходил патрули мертвецов, избегал Падших.
«Ближе к алтарю будет сложнее», — предупредил Кайрон. — «Они почувствуют нас».
«Знаю. Но у меня есть план».
«Какой?»
«Импровизация».
«Это не план».
«Это лучшее, что у меня есть».
Он приближался к центру долины. Алтарь возвышался впереди — огромный, пульсирующий тёмной энергией. Вокруг него стояли фигуры в чёрном — некроманты, читающие заклинания.
И кое-кто ещё.
Женщина. Высокая, с бледной кожей и чёрными волосами. Она стояла у алтаря, руки подняты к небу. Её голос — низкий, гипнотический — разносился над долиной.
— Услышь нас, Господин. Прими нашу жертву. Открой Врата.
«Она — главная», — сказал Кайрон. — «Если остановишь её — ритуал прервётся».
«Понял».
Эйден собрался с силами.
И бросился в атаку.
Первые некроманты погибли, не успев понять, что происходит. Клинки Эйдена вспороли их тела, тьма поглотила их души.
— Враг! — закричал кто-то. — Враг среди нас!
Падшие бросились к нему. Мертвецы повернулись, их пустые глаза вспыхнули зелёным.
Эйден рубил, колол, уклонялся. Тени танцевали вокруг него, отбивая удары, направляя атаки мимо цели.
Но их было слишком много.
Клинок скользнул по его боку, оставляя кровавую борозду. Удар в спину отбросил его вперёд. Он упал, перекатился, встал.
«Эйден!» — голос Кайрона был встревоженным.
«Я в порядке».
«Ты ранен!»
«Это просто царапины».
Он снова атаковал.
Женщина у алтаря повернулась к нему.
Её глаза были чёрными — полностью, без белков и зрачков. Тьма, смотрящая из человеческого тела.
— Наследник Кайрона, — сказала она. — Мы ждали тебя.
— Все так говорят. — Эйден поднял мечи. — Становится скучно.
— Скучно? — Она улыбнулась. — Тогда позволь мне развлечь тебя.
Она подняла руку.
И мир взорвался болью.
Эйден упал на колени.
Что-то невидимое сжимало его — давило на грудь, на разум, на душу. Он чувствовал, как его сила утекает, как тьма внутри него воет от боли.
— Ты силён, — сказала женщина, приближаясь. — Сильнее, чем я ожидала. Но ты — лишь смертный. А я... — она рассмеялась, — я — голос Господина.
— Кто... кто он?
— Тот, кто был до богов. Тот, кто будет после. — Её глаза вспыхнули. — Тот, кого ты называешь Бездной.
«Бездна», — голос Кайрона был еле слышен. — «Я... я слышал это имя. Давно. Очень давно...»
«Кайрон?»
«Он... он был заточён. До Тёмного Владыки. До всего. Первое зло. Изначальная тьма...»
— Тёмный Владыка был лишь тенью, — продолжала женщина. — Слабым отражением истинной силы. Но теперь... теперь Господин пробудится. И мир утонет в вечной ночи.
Она подняла руку для последнего удара.
И тогда Эйден сделал то, чего она не ожидала.
Он рассмеялся.
— Что тебя так веселит? — Женщина нахмурилась.
— Ты, — сказал Эйден, поднимаясь. Боль всё ещё терзала его, но он заставил себя встать. — Ты говоришь о вечной ночи. О конце мира. О силе, которой нет равных.
— И?
— И ты забыла одну вещь.
— Какую?
Эйден выпрямился.
— Я — Арвен.
Тьма внутри него взорвалась.
Не просто сила Кайрона — что-то большее. Что-то, что копилось поколениями. Сила всех Арвенов, которые жили и умирали до него. Сила крови, которая текла в его венах.
Он был наследником Кайрона — первого герцога, победителя Тёмного Владыки.
Он был сыном Вальтера — «Демона Меча», сильнейшего воина поколения.
Он был внуком Корвуса — Кровавого Регрессора, который прожил тысячу жизней.
Он был Арвеном.
И Арвены не сдаются.
Волна силы ударила в женщину.
Она отлетела назад, врезавшись в алтарь. Её заклинание распалось, давление исчезло.
Эйден бросился вперёд.
Его клинки сверкали, тени ревели. Он был везде и нигде — смерть, принявшая человеческую форму.
Женщина вскочила, её руки пылали чёрным огнём.
— Ты смеешь?! — визжала она. — Ты смеешь противостоять голосу Господина?!
— Смею, — ответил Эйден.
Его меч пронзил её грудь.
Она замерла.
— Невозможно... — прошептала она. — Я... я бессмертна...
— Ничто не бессмертно.
Он повернул клинок.
Женщина закричала — звук, который не должен издавать человеческий голос. Что-то тёмное вырвалось из её тела — сгусток чистого зла — и устремилось к Вратам.
— Нет! — Эйден бросился следом.
Но было поздно.
Сгусток достиг Врат. Врезался в них.
И они открылись.
Мир разделился надвое.
Там, где раньше была рана в скале, теперь зияла пропасть. Бесконечная, уходящая в никуда. Из неё веяло холодом — не физическим, а чем-то иным. Холодом пустоты. Холодом небытия.
И что-то смотрело оттуда.
Эйден не видел его — не мог видеть. Это было слишком древним, слишком чуждым для человеческого восприятия. Но он чувствовал его взгляд.
«НАКОНЕЦ».
Голос — если это можно было назвать голосом — был везде. В воздухе. В земле. В его голове.
«ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ЖДАЛ».
«Эйден», — голос Кайрона был слабым, далёким. — «Ты должен закрыть Врата. Сейчас».
«Как?!»
«Я... я не знаю. Но если ты не сделаешь этого...»
«СМЕРТНЫЙ». — Взгляд из Бездны сфокусировался на Эйдене. — «ТЫ НОСИШЬ В СЕБЕ ИСКРУ ТОГО, КТО ЗАТОЧИЛ МЕНЯ».
Заточил?
«Кайрон...»
«Я... я вспоминаю», — голос Кайрона дрожал. — «Тысячу лет назад... до Тёмного Владыки... было что-то ещё. Что-то, что мы запечатали. Что-то, что мы заставили себя забыть...»
«КАЙРОН АРВЕН». — В голосе Бездны была насмешка. — «МОЙ ТЮРЕМЩИК. КАК ИРОНИЧЕНО, ЧТО ЕГО ПОТОМОК СТАНЕТ МОИМ ОСВОБОДИТЕЛЕМ».
— Я не освобожу тебя, — сказал Эйден.
«У ТЕБЯ НЕТ ВЫБОРА».
Сила ударила в него — волна чистой, первобытной тьмы. Не зло — что-то старше зла. Пустота, которая была до творения. Ничто, которое хотело поглотить всё.
Эйден упал.
Он лежал на камнях, глядя в открытые Врата.
Что-то двигалось там, в глубине. Что-то огромное. Что-то, что приближалось.
«Эйден», — голос Кайрона был еле слышен. — «Прости меня».
«За что?»
«Я... я забыл. Заставил себя забыть о том, что мы заточили здесь. Это было слишком страшно. Слишком огромно для человеческого разума».
«Что это?»
«Бездна. Первородная тьма. То, что существовало до мира — и будет существовать после».
«Как его остановить?»
Кайрон молчал.
«Кайрон?!»
«Я... я не знаю, можно ли его остановить», — признал древний герой. — «Тысячу лет назад нас было пятеро. Сильнейшие маги и воины эпохи. Мы едва смогли его заточить. И цена... цена была страшной».
«Какой?»
«Мы отдали наши воспоминания. Саму память о нём. Чтобы никто не мог его освободить. Чтобы никто не знал, где он заточён». — Голос Кайрона стал горьким. — «Но кто-то нашёл. Кто-то вспомнил».
Эйден поднялся на локтях.
Фигура в Вратах была уже ближе. Он всё ещё не мог разглядеть её — только ощущение бесконечности, надвигающейся неотвратимо.
— Если ты не знаешь, как остановить, — сказал он вслух, — то я найду способ.
«Как?»
— Не знаю. — Он встал. — Но я — Арвен. А Арвены не сдаются.
Эйден шагнул к Вратам.
Холод усилился. Давление Бездны пыталось раздавить его, стереть из существования. Но он продолжал идти.
«ГЛУПЕЦ». — Голос Бездны был повсюду. — «ЧТО ТЫ НАДЕЕШЬСЯ СДЕЛАТЬ? ТЫ — ЛИШЬ СМЕРТНЫЙ».
— Да, — согласился Эйден. — Я смертный. Но смертные делали невозможное с начала времён.
«НЕВОЗМОЖНОЕ?»
— Мой предок заточил тебя тысячу лет назад. Думаешь, его потомок слабее?
Он поднял мечи.
«Эйден», — голос Кайрона был странным. — «Есть... есть один способ».
«Говори».
«Тысячу лет назад мы использовали себя как якоря. Наши души стали печатью. Поэтому Бездна не могла вырваться — пока существовали мы, существовала и тюрьма».
«И?»
«Я всё ещё здесь. Во мне. Если ты...» — он замолчал.
«Если я — что?»
«Если ты отпустишь меня. Полностью. Не как раньше — временно. А навсегда. Моя душа сможет восстановить печать. Закрыть Врата».
Эйден замер.
«Но тогда ты...»
«Исчезну. Навсегда».
«Нет. Должен быть другой способ».
«Нет, Эйден. Это единственный». — Голос Кайрона был мягким. — «Я прожил достаточно. Тысячу лет — даже в таком виде. Пора отпустить».
«Ты — часть меня. Часть нашего рода».
«Я всегда буду частью рода. В твоей крови. В твоих потомках. Но моё время пришло».
Эйден стоял перед Вратами.
Бездна надвигалась. Мир дрожал.
«Ты уверен?» — спросил он.
«Да».
«Я... я не знаю, что сказать».
«Скажи, что не посрамишь наш род. Что будешь сражаться до последнего. Что станешь тем, кем должен стать».
Эйден закрыл глаза.
— Обещаю.
«Тогда — прощай, потомок. Было честью сражаться рядом с тобой».
Эйден отпустил.
Мир взорвался светом.
Не тьмой — светом. Чистым, ослепительным, древним. Душа Кайрона Арвена — первого герцога, победителя Тёмного Владыки, тюремщика Бездны — вырвалась наружу.
Она устремилась к Вратам.
«НЕТ!» — рёв Бездны сотряс горы. — «НЕЕЕТ!»
Свет столкнулся с тьмой. Врата задрожали. Что-то огромное по ту сторону отступило — впервые за тысячи лет.
И Врата начали закрываться.
Медленно. Мучительно. Дюйм за дюймом.
Эйден смотрел, как они сжимаются. Как свет — Кайрон — жертвует собой, чтобы восстановить печать.
«Спасибо», — прошептал он.
Ответа не было.
Врата захлопнулись.
Звук — или его отсутствие — был оглушительным. Мир замер на мгновение, словно не веря в произошедшее.
Потом всё рухнуло.
Алтарь рассыпался в прах. Мертвецы попадали — окончательно мёртвые. Падшие закричали, хватаясь за головы.
Эйден стоял посреди хаоса.
Один.
Впервые за долгое время — по-настоящему один.
Они нашли его на рассвете.
Виктор вёл отряд вниз, когда увидел фигуру — неподвижную, стоящую перед скалой, где раньше были Врата. Теперь там был только камень — гладкий, нетронутый, словно никакого провала никогда не существовало.
— Эйден!
Он бросился к брату.
Эйден стоял, глядя на скалу. Его лицо было пустым, глаза — сухими. Раны на теле запеклись, но он, казалось, не замечал их.
— Эйден, ты жив!
— Да.
— Что случилось? Мы видели свет... слышали грохот...
— Врата закрыты. — Голос Эйдена был ровным, бесцветным. — Бездна заточена. Снова.
— Как?
— Ценой.
Виктор хотел спросить ещё, но что-то в глазах брата остановило его.
— Идём, — сказал он вместо этого. — Отец ждёт.
Эйден кивнул.
И позволил увести себя.
Армия встретила их как героев.
Битва на перевале была выиграна — когда мертвецы внезапно рухнули, солдаты прорвались через ущелье. Потери были тяжёлыми, но терпимыми.
Вальтер стоял у командного шатра, когда Эйден появился.
— Сын, — сказал он.
— Отец.
Они смотрели друг на друга.
— Кайрон? — спросил Вальтер тихо.
— Ушёл. — Эйден не мог говорить больше. — Он... он пожертвовал собой. Чтобы закрыть Врата.
Вальтер молчал.
Потом сделал то, чего никогда не делал раньше.
Он обнял сына.
Эйден застыл на мгновение.
Потом обнял в ответ.
И заплакал.
Позже — много позже — они сидели у костра. Эйден, Вальтер, Виктор, Кира. Семья Арвенов.
— Что теперь? — спросила Кира.
— Теперь... — Эйден смотрел в огонь, — теперь мы восстанавливаем. Вельгард, Морнхейм, всё, что было разрушено.
— А Падшие?
— Те, кто выжил, рассеялись. Без своего «Господина» они — просто люди. Опасные, но смертные.
— Мы будем охотиться на них, — сказал Вальтер. — Пока последний не падёт.
— Да, — согласился Эйден. — Но не сегодня.
— Не сегодня, — повторил Виктор.
Они сидели в молчании, глядя на звёзды.
Война была окончена.
Но путь — только начинался.
Продолжение следует...