Рассвет над Вельмордской империей был серым.
Дым всё ещё поднимался над восточным кварталом — там, где вчера бушевала битва. Запах гари и крови висел в воздухе, и даже утренний ветер не мог его развеять.
Эйден стоял на балконе императорского дворца, глядя на разрушения. Три сотни погибших. Тысячи раненых. Целый квартал в руинах.
И это было только начало.
— Ты не спал.
Голос Авроры. Она вышла на балкон, закутанная в тёплый плащ. Синяки на её лице уже начали желтеть — целительная магия работала быстро, но не мгновенно.
— Не мог, — ответил Эйден.
— Думаешь о Корвусе?
— О многом. О нём. О том, что он сказал. О «Господине», который стоит за всем этим.
Аврора встала рядом, касаясь его плеча.
— Мы справимся. Вместе.
— Знаю. — Он повернулся к ней. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.
— Что?
— Поехать домой. К отцу.
Аврора нахмурилась.
— К Вальтеру? Сейчас? После всего, что было между вами?
Эйден вспомнил что было в прошлом и какие отношения были с его отцом. Часовню. Чёрный клинок отца. Слова, которые резали глубже любого меча.
«Ты — ошибка. Случайность. Грязь, которую я должен был вычистить двадцать лет назад».
— Да, — сказал он. — Именно сейчас.
— Почему?
— Потому что война требует армии. А армия Арвенов — одна из сильнейших в Империи. — Эйден смотрел на восток. — И потому что Кира рассказала мне о нём. О том, каким он стал после моей «смерти».
— Каким?
— Сломленным. Он пьёт. Не выходит из поместья. Виктор пытается управлять делами рода, но без отца — не справляется.
Аврора долго смотрела на него.
— Ты думаешь, он изменился?
— Он изменился безусловно. После того как он был одержим внутренним демоном долгие годы.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Ты нужна здесь. Александру нужна поддержка, городу нужна защита. — Он коснулся её щеки. — И кто-то должен присматривать за Рейнхартом. Он получил по голове слишком сильно.
Аврора невольно улыбнулась.
— Он будет в ярости, что пропустил убийство Регрессора.
— Он переживёт.
Зал Совета. Час спустя.
За столом сидели все — Александр, Рейнхарт с перевязанной головой, Виктория Кастер, Кассиус Морган. И Кира, которая выглядела так, словно не спала несколько дней.
А ещё — Серафина.
Эйден смотрел на женщину, которая научила его всему. Серафина Вэйл — бывший верховная демоница Царства Демонов Академии, великий демон она была та которого научила владению мечу и дала огромную духовную силу Кайрону первому герцогу рода Арвен, легенда, чьё имя знал каждый воин Империи. Её серебристые волосы были собраны в строгий узел, лицо — спокойное, непроницаемое. Но в глазах он видел что-то новое.
Гордость. И облегчение.
«Она рада, что ты жив», — заметил Кайрон.
«Знаю».
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Александр, выслушав план Эйдена.
— Нет. Но это единственная идея.
— Твой отец пытался тебя убить, — напомнила Виктория. — В той часовне. Три года назад.
— Помню. — Эйден машинально коснулся груди, где когда-то остался шрам от чёрного клинка Вальтера. — Но обстоятельства изменились и он был одержим демоном темными демоническими искусствами семьи Арвенов.
— Изменились, темные искусства Арвенов, демон? — Рейнхарт фыркнул. — Вальтер Арвен — «Демон Меча». Он не из тех, кто меняется, даже если он был одержим.
— Люди меняются, когда теряют то, что любят, — тихо сказала Серафина.
Все повернулись к ней.
— Я знаю Вальтера много лет, — продолжила она. — Мы сражались бок о бок в Войне Пепла. Он жесток, да. Безжалостен — когда нужно. Но он не чудовище. — Она посмотрела на Эйдена. — Когда пришло известие о твоей смерти, он... сломался. Я видела это своими глазами. Человек, который никогда не показывал слабости, плакал как ребёнок.
— Он ненавидел меня.
— Он боялся тебя. — Серафина покачала головой. — Это разные вещи.
Молчание.
— Дом Арвенов контролирует восточные территории, — сказала Кира. — Пять крепостей, двадцать тысяч солдат, лучшие кузницы в Империи. Без их поддержки мы не выстоим против Падших.
— А Виктор? — спросил Александр. — Он же теперь фактически управляет родом?
Кира поморщилась.
— Виктор... сложный. Он пытается, но ему не хватает авторитета отца. И Леонард ему не помогает.
— А что с Леонардом?
— Мой младший брат. — Кира вздохнула. — Он всегда был в тени Виктора. После «смерти» Эйдена стал ещё более замкнутым. Почти не выходит из библиотеки.
Эйден вспомнил Леонарда — Красивого интеллигентного юношу с книгой в руках, который стоял у бокового выхода часовни в тот день. Он не участвовал в бою, только наблюдал. Его глаза были... пустыми.
«Твоя семья — клубок змей», — заметил Кайрон.
«Ты основал этот род. Сам виноват».
«Справедливо».
— Тогда решено, — сказал Александр. — Эйден, ты едешь к отцу. Кира — с тобой?
— Да, — ответила она. — Он мой отец тоже.
— Хорошо. Возьмите эскорт.
— Не нужно, — начал Эйден.
— Это приказ.
У ворот дворца его ждали.
Дэмиен — младший брат от другой матери. Единственный из детей Вальтера, кого герцог не воспринимал всерьез как своего ребенка. Серафина — учитель, который дал ему шанс. И Аврора.
— Возвращайся, — сказала она, обнимая его.
— Постараюсь.
— Не «постараюсь». Возвращайся.
Серафина подошла следующей. Её лицо было спокойным, но руки — когда она взяла его за плечи — дрожали.
— Ты превзошёл все мои ожидания, — сказала она тихо. — Когда я начала тренировать тебя в Академии и в той захолустной деревне когда я за тобой только наблюдала, ты был добрым и одновременно злым мальчишкой с огромным потенциалом. Теперь ты — герой.
— Я не герой.
— Ты убил Тёмного Владыку. И Корвуса Арвена. — Она усмехнулась. — Если это не героизм, то что?
— Выживание.
— Иногда это одно и то же. — Серафина отступила. — Будь осторожен с Вальтером. Он сильнее, чем ты помнишь. И опаснее.
— Знаю.
— Но он также... — она замолчала, подбирая слова. — Он любит своих детей. По-своему. Криво, болезненно, разрушительно — но любит.
— Странная любовь.
— Единственная, на которую он способен.
Дэмиен подошёл последним.
— Брат, — сказал он. — Я хотел поехать с тобой.
— Лучше останься. Отец... — Эйден замолчал.
— Он не в себе. Знаю. — Дэмиен опустил глаза. — Я единственный, кого он не хотел бы видеть возле себя потому что я был другим нежели как Виктор или Леонард или ты Эйден. Но разговаривать со мной он тем более не станет.
— Ты — единственный, на кого он никогда не поднимал руку.
— Может, потому что я — единственный, кто никогда ему не угрожал и не считался угрозой для него.
Они обнялись.
— Если я не вернусь, — сказал Эйден тихо, — присмотри за Авророй.
— Вернёшься. Ты всегда возвращаешься.
Они выехали на рассвете.
Эйден, Кира и небольшой отряд — десять воинов из личной гвардии принца. Дорога до Твердыни Арвенов занимала три дня.
На первом привале Кира заговорила о прошлом.
— Ты помнишь ту часовню?
Эйден не ответил сразу. Воспоминания накатили волной — тяжёлые, болезненные.
Часовня превратилась в ловушку.
Он стоял в центре, Кира и матушка Элара за его спиной. Вокруг — кольцо солдат, не меньше сорока человек. Виктор у главного входа, Леонард — у бокового. Все пути отступления отрезаны.
— Ну что, ублюдок? — Виктор сделал шаг вперёд, его огромный меч покоился на плече. — Некуда бежать. Некому помочь.
А потом вошёл отец.
Вальтер Арвен. Герцог. «Демон Меча». Человек, чьи глаза — серо-стальные, как у Эйдена — смотрели с ледяной ненавистью.
— Так вот ты какой. Мой... бастард.
— Отец.
— Не называй меня так. Ты — ошибка. Случайность. Грязь, которую я должен был вычистить двадцать лет назад.
— Помню, — сказал Эйден наконец. — Каждое слово. Каждый удар.
— Он был другим тогда, — тихо сказала Кира. — Злым. Одержимым.
— Одержимым чем?
— Своим внутренним демоном. — Она помолчала. — И страхом перед Корвусом. Перед тем, что ты можешь стать таким же.
— Я не...
— Знаю. Но он не знал. Он видел в тебе отражение своего отца — безумца, который чуть не уничтожил всё, что он любил.
Эйден вспомнил тот бой. Чёрный клинок Вальтера. Давление его Праны — тяжёлое, удушающее. И слова:
— Разочаровываешь. Я ожидал большего от носителя древней крови.
— Подожди немного.
Он почти проиграл тогда. Спасла его только Серафина — её тренировки, её техники. И Кира, которая в последний момент встала между ними.
— Что изменилось? — спросил он.
— Ты умер. — Кира смотрела в огонь. — Или он так думал. И это... сломало его.
— Сломало?
— Он винит себя. За всё. За то, как обращался с тобой. За ту ночь в часовне. За то, что ты ушёл на смерть, не сказав ему ни слова.
— Я не обязан был говорить.
— Нет. Но он всё равно винит себя.
Они молчали, слушая треск костра.
— А Виктор? — спросил Эйден. — Леонард?
— Виктор... смирился. Он всегда был прагматиком и более жестоким чем Леонард. Твоя «смерть» сделала его наследником — он не стал оплакивать.
— Типично.
— Леонард — другое дело. — Кира нахмурилась. — Он стал странным после того дня. Закрылся в себе. Почти не разговаривает. Целыми днями сидит в библиотеке, читает старые книги, Леонард гений он настоящий стратег дома но и ужасный интригант.
— Какие книги?
— Не знаю. Он никого не пускает.
«Интересно», — заметил Кайрон. — «Твой брат что-то ищет».
«Или от чего-то прячется».
На третий день они увидели замок.
Твердыня Арвенов возвышалась над холмами — массивное сооружение из чёрного камня с башнями, уходящими в облака. Знамёна с родовым гербом развевались над стенами.
Но что-то было не так.
— Слишком тихо, — заметил один из гвардейцев.
Он был прав. Обычно у ворот стояла стража, на стенах — дозорные. Теперь — никого.
— Осторожно, — сказал Эйден, кладя руку на меч.
Они подъехали ближе.
Ворота были открыты.
— Что за... — начала Кира.
И тогда из тени вышла фигура.
Виктор Арвен.
Старший брат выглядел иначе, чем Эйден помнил. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, неопрятная борода. Его огромный меч висел на поясе, но рука не тянулась к оружию.
— Ты, — сказал он, глядя на Эйдена. — Ты жив.
— Здравствуй, Виктор.
— Как?
— Долгая история.
Виктор смотрел на него — долго, тяжело. Потом неожиданно рассмеялся.
— Конечно. Конечно, ты жив. Ты же Арвен. — Он покачал головой. — Мы никогда не умираем просто так.
— Где отец?
— Внутри. Пьёт. Как обычно. — Виктор отступил, пропуская их. — Входи. Он будет... удивлён.
Эйден спешился.
— Виктор.
— Что?
— Ты не пытаешься меня убить.
— Зачем? — Виктор пожал плечами. — Ты уже мёртв для меня. Был мёртв два года. А теперь... — он махнул рукой, — теперь мне всё равно.
Он развернулся и пошёл к замку.
Эйден переглянулся с Кирой.
— Он сдался, — сказала она тихо.
— Вижу.
— Это плохо. Виктор никогда не сдавался.
— Знаю.
Они вошли в замок.
Главный зал Твердыни был тёмен.
Факелы почти не горели. Гобелены на стенах покрылись пылью. Оружие — мечи, копья, топоры предков — тускло блестело в полумраке.
И в центре, на троне герцога, сидел Вальтер Арвен.
Эйден едва узнал его.
Три года назад «Демон Меча» был воплощением силы — высокий, широкоплечий, с жёстким взглядом. Человек, которого боялись враги и уважали союзники.
Теперь перед ним сидел старик.
Сгорбленные плечи. Потухшие глаза. Седина, которой раньше не было. Вокруг трона — пустые бутылки.
— Кто там? — голос Вальтера был хриплым.
— Это я, отец, — сказала Кира. — И... и Эйден.
Молчание.
Вальтер поднял голову. Его глаза — мутные от выпивки — сфокусировались на Эйдене.
— Эйден, — повторил он медленно. — Эйден...
— Здравствуй, отец.
Вальтер встал. Пошатнулся. Ухватился за подлокотник трона.
— Ты... ты мёртв, — прошептал он. — Я сам... я сам хоронил твой меч...
— Я вернулся.
— Как?!
— Долгая история.
Вальтер смотрел на него. Его руки дрожали.
И тогда случилось то, чего Эйден не ожидал.
Слёзы.
Вальтер Арвен — «Демон Меча», человек, который никогда не показывал слабости — плакал.
— Ты жив, — повторял он. — Ты жив... Ты жив...
Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И упал на колени.
— Прости меня.
Эйден застыл.
— Что?
— Прости меня, — повторил Вальтер. Его голос был сломанным. — За всё. За то, что отверг тебя. За ту ночь в часовне. За каждое жестокое слово, которое я сказал.
— Отец...
— Я был чудовищем мной овладел внутренний демон. — Вальтер поднял голову. Слёзы текли по его лицу. — Я смотрел на тебя и видел своего отца. Корвуса. Безумца, который чуть не уничтожил всё. И я боялся.
— Чего?
— Что ты станешь таким же. Что сила сведёт тебя с ума. Что однажды ты... — он замолчал.
— Что я — что?
— Что ты убьёшь меня. Как Корвус убил своего отца. Как каждый сильный Арвен рано или поздно убивает предшественника.
Эйден вспомнил слова Киры: «Он боялся тебя. Это разные вещи».
— Я не он, — сказал он. — Никогда им не был.
— Знаю. — Вальтер кивнул. — Теперь знаю. Ты мог стать чудовищем. Мог разрушать. Но вместо этого ты спас мир.
— Как ты узнал?
— Виктория Кастер. Она прислала сообщение. — Вальтер горько усмехнулся. — О том, что ты убил Корвуса. Моего отца. Твоего деда.
— Он пытался убить меня.
— Знаю. Он всегда был... — Вальтер замолчал. — Неважно. Он мёртв. Наконец-то.
Он попытался встать — и не смог. Эйден подошёл и протянул ему руку.
Вальтер посмотрел на неё.
— Ты... ты простишь меня?
— Не знаю, — честно ответил Эйден. — Может быть. Со временем.
— Это справедливо.
Он взял руку сына.
Они сидели у камина — отец и сын. Кира ушла искать Леонарда. Виктор исчез куда-то.
— Расскажи мне, — сказал Вальтер. — Всё.
И Эйден рассказал.
О ритуале. О слиянии с Кайроном. О двух годах в пустоте. О возвращении. О культистах. Об осколке. О Корвусе.
Когда он закончил, Вальтер долго молчал.
— Кайрон, — сказал он наконец. — Основатель рода. Внутри тебя.
— Да.
— Это... — он покачал головой. — Это невозможно.
«Скажи ему, что возможно», — посоветовал Кайрон с ноткой веселья.
— Возможно, — сказал Эйден. — Для Арвенов.
Вальтер невольно улыбнулся.
— Ты говоришь как он.
— Как кто?
— Как Кайрон. По легендам. — Вальтер посмотрел на огонь. — Говорят, он никогда не признавал невозможного. Только «ещё не сделанное».
— Это правда.
— Ты... можешь говорить с ним?
— Да.
— И что он говорит?
Эйден прислушался.
«Скажи ему, что я горжусь своими потомками», — сказал Кайрон. — «Даже теми, кто сбился с пути. Даже теми, кто причинял боль. Потому что они — моя кровь. Моё наследие. И они могут измениться».
Эйден передал слова.
Вальтер молчал долго.
— Измениться, — повторил он. — Может ли такой, как я, измениться?
— Не знаю. Но ты же уже пытался измениться.
— Хм и то верно?
— Помоги мне. — Эйден встал. — Война идёт. Падшие атакуют. Кто-то — кого Корвус называл «Господином» — стоит за всем этим. Мне нужна армия.
— Армия Арвенов.
— Да.
Вальтер смотрел на него.
— И мой меч?
— И твой меч. — Эйден протянул руку. — Рядом со мной. Как отец. Как союзник.
— Ты доверяешь мне?
— Нет. — Эйден не стал лгать. — Но я готов дать тебе шанс.
Вальтер встал. Его движения были неуверенными — но в глазах что-то изменилось. Искра. Цель.
— Клятва крови, — сказал он. — Старый ритуал Арвенов.
— Я знаю.
— Отец и сын связывают судьбы. Сражаются вместе. Умирают вместе.
— Я знаю.
Вальтер достал нож.
— Тогда — клянись.
Кровь смешалась с кровью.
— Клянусь, — сказал Вальтер, — защищать своего сына. Сражаться рядом с ним. И искупить свои грехи.
— Клянусь, — ответил Эйден, — дать своему отцу шанс. Сражаться рядом с ним. И попытаться простить.
Тьма сгустилась вокруг них — древняя магия приняла клятву.
Когда они разжали руки, что-то изменилось. Связь. Нить между ними.
— Вот и всё, — сказал Вальтер.
— Вот и всё.
Они стояли в тишине.
— Мне нужно протрезветь, — сказал Вальтер наконец. — И собрать армию.
— Сколько времени?
— Три дня. Может, четыре.
— Хорошо.
Эйден повернулся к выходу.
— Эйден.
— Да?
— Спасибо. — Голос Вальтера был тихим. — За шанс.
Эйден не обернулся.
— Не благодари. Заслужи.
И вышел.
Библиотека Твердыни располагалась в северной башне.
Эйден поднимался по винтовой лестнице, и с каждым шагом странное чувство усиливалось. Что-то было не так. Что-то в самом воздухе.
«Тёмная магия», — сказал Кайрон. — «Слабая, но ощутимая».
«Леонард?»
«Возможно».
Дверь в библиотеку была заперта. Эйден постучал.
— Уходите, — раздался голос изнутри.
— Леонард. Это я. Эйден.
Молчание.
— Эйден мёртв.
— Уже нет.
Снова молчание. Потом — звук отодвигаемого засова.
Дверь открылась.
Леонард Арвен стоял на пороге. Он изменился ещё больше, чем Виктор или отец. Худой — почти истощённый. Бледный — как будто не видел солнца месяцами. Глаза — запавшие, лихорадочно блестящие.
— Ты и правда жив, — сказал он.
— Да.
— Как?
— Долгая история.
Леонард смотрел на него. В его взгляде было что-то странное — смесь страха, надежды и... вины?
— Входи, — сказал он наконец.
Библиотека была завалена книгами. Они лежали повсюду — на столах, на полу, на подоконниках. Старые тома, свитки, записи. Многие были открыты, испещрены пометками.
— Что ты ищешь? — спросил Эйден.
Леонард отвернулся.
— Ничего.
— Леонард.
— Я сказал — ничего!
Его голос сорвался. Руки дрожали.
Эйден подошёл к ближайшему столу и посмотрел на книги.
«Регрессия и её природа».
«Ритуалы возвращения».
«Тёмные практики древних родов».
Он понял.
— Ты искал способ вернуть меня, — сказал он тихо.
Леонард замер.
— Два года, — продолжил Эйден. — Ты сидел здесь два года, читая запретные книги. Пытаясь найти способ воскресить мёртвого брата.
— Заткнись.
— Почему?
— Потому что я не заслуживаю! — Леонард развернулся. Его лицо было мокрым от слёз. — Я стоял там, в той часовне! Я видел, как отец пытался тебя убить! И я... я ничего не сделал!
— Ты не мог...
— Мог! — Леонард ударил кулаком по столу. — Я мог встать между вами! Мог сказать отцу, что он неправ! Мог... мог хоть что-то!
Он упал на колени.
— Но я просто стоял и смотрел. Как трус. А потом ты ушёл. И умер. И я... — он всхлипнул, — я думал, что это моя вина.
Эйден присел рядом с братом.
— Это не твоя вина.
— Это...
— Нет. — Он положил руку на плечо Леонарда. — Я сделал свой выбор. Отец сделал свой. Ты был ребёнком, Леонард. Ты не мог ничего изменить.
— Я не был ребёнком. Мне было семнадцать.
— Достаточно молод, чтобы бояться отца. — Эйден помолчал. — Я не виню тебя. Никогда не винил.
Леонард поднял голову.
— Правда?
— Правда.
Они сидели в тишине.
— Ты нашёл что-нибудь? — спросил Эйден наконец. — В этих книгах?
— Нет. — Леонард покачал головой. — Все способы воскрешения требуют... ужасных жертв. Я не мог...
— Хорошо. — Эйден встал и помог брату подняться. — Ты не должен был искать. Но... спасибо, что пытался.
Леонард смотрел на него.
— Что теперь?
— Теперь — война. — Эйден огляделся. — Ты можешь помочь. Эти книги — в них есть знания о тёмной магии. О врагах, с которыми мы столкнёмся.
— Ты хочешь, чтобы я...
— Хочу, чтобы ты использовал то, что узнал. Во благо. — Эйден положил руку на его плечо. — Ты не трус, Леонард. Ты просто ещё не нашёл своё место.
Леонард молчал.
Потом кивнул.
— Хорошо. Я помогу.
Три дня.
За три дня Твердыня преобразилась.
Вальтер — трезвый, собранный, снова похожий на «Демона Меча» — отдавал приказы. Виктор, встряхнувшись от апатии, организовывал войска. Леонард работал в библиотеке, собирая информацию о Падших.
И армия просыпалась.
Двадцать тысяч воинов выстроились на полях. Кузницы работали день и ночь. Знамёна Арвенов снова реяли над башнями.
На четвёртый день армия была готова.
Эйден стоял на стене рядом с отцом, глядя на войско.
— Впечатляет, — сказал он.
— Это наследие Кайрона, — ответил Вальтер. — Твоё наследие.
— Наше.
Вальтер посмотрел на него.
— Ты изменился.
— Два года — долгий срок.
— Не в этом дело. — Вальтер покачал головой. — Раньше ты был злым. На меня, на мир, на себя. А теперь...
— Теперь я просто устал злиться.
— Это хорошо.
Они стояли в молчании.
— Отец.
— Да?
— Почему ты ненавидел меня? — Эйден наконец задал вопрос, который мучил его годы. — По-настоящему. Не из-за Корвуса. Не из-за страха. И не из-за внутреннего демона который тобой овладел. Почему?
Вальтер долго молчал.
— Потому что ты напоминал мне о моей слабости, — сказал он наконец. — О ночи, когда я изменил жене с простолюдинкой. О том, каким жалким я был.
— Ты любил её? Мою мать?
— Да. — Голос Вальтера дрогнул. — Больше, чем должен был. Больше, чем мог признать. И поэтому... — он замолчал.
— Поэтому ты ненавидел нас обоих.
— Да.
— Это... — Эйден искал слова.
— Жестоко. Несправедливо. Трусливо. — Вальтер кивнул. — Знаю.
— Я хотел сказать «по-человечески».
Вальтер посмотрел на него с удивлением.
— Ты... прощаешь меня?
— Нет. Ещё нет. — Эйден встретил его взгляд. — Но, может быть, начинаю понимать.
Это было не прощение. Но это было начало.
Армия выступила на рассвете.
Эйден ехал во главе — рядом с отцом, Кирой и Виктором. Леонард остался в Твердыне — координировать разведку.
Колонна растянулась на километры. Знамёна Арвенов развевались над войском.
«Странное чувство», — сказал Кайрон.
«Какое?»
«Видеть армию под знамёнами, которые я создал. Рядом с потомками, которых никогда не знал».
«Ты горд?»
«Горд. И полон надежды. Впервые за долгое время».
Впереди лежала война. Впереди ждали Падшие.
Но теперь Эйден был не один.
Теперь у него была семья.
Продолжение следует...