Тьма не была пустотой.
Она была живой — извивающейся, дышащей, голодной. Эйден чувствовал, как она обвивается вокруг него, проникает в поры кожи, ищет путь к душе.
Кайрон!
Но ответа не было. Древний герцог молчал — может, не мог пробиться сквозь магию Малахия, а может... просто боялся.
Эйден выхватил мечи, их лезвия вспыхнули серебристым светом. Тьма отшатнулась — ненадолго. Уже через мгновение она снова сжималась кольцом.
— Бесполезно, — сказал Малахий, наблюдая за борьбой со спокойным интересом. — Твоя сила впечатляет, Эйден Арвен. Но я изучал некромантию три тысячелетия. Ты не можешь победить меня.
— Посмотрим.
Эйден рванулся вперёд, его клинки рассекли воздух. Один меч — в горло, второй — в сердце. Идеальная атака, которая убила бы любого противника.
Лезвия прошли сквозь Малахия, словно сквозь дым.
— Иллюзия? — выдохнул Эйден.
— Проекция. — Некромант улыбнулся. — Моё истинное тело покоится в другом месте. Здесь лишь частица моего духа.
Тьма сгустилась, принимая форму огромных рук. Они схватили Эйдена за плечи, прижимая к полу. Он пытался вырваться, но силы было недостаточно.
Проклятье. Нужно больше силы.
Он погрузился внутрь себя, туда, где пульсировал осколок Тёмного Владыки. Тёмная сила хлынула по венам, усиливая каждую мышцу, каждый удар сердца.
Тьма отступила.
— О? — Малахий поднял бровь. — Осколок Повелителя Тьмы? Интересно. Очень интересно.
Эйден поднялся на ноги, его глаза теперь горели красным светом.
— Теперь мы поговорим на равных.
— На равных? — Малахий рассмеялся. — Мальчик, я пожирал таких, как Тёмный Владыка, на завтрак. Один осколок не сделает тебя моим равным.
Он взмахнул рукой — и весь зал содрогнулся.
Клетки раскрылись. Из них начали подниматься фигуры — заключённые, но теперь они двигались. Медленно, неестественно, с пустыми глазами.
— Встречай мою армию, — сказал Малахий. — Каждый из них был когда-то героем. Рыцарем. Магом. Воином. Теперь они — мои слуги.
Сотни мертвецов окружили Эйдена. Среди них он узнал имперских солдат — тех, кто прибыл с Изольдой.
— Сражайся с ними, — продолжил некромант. — Убивай их снова и снова. Но помни — каждый удар по мертвецу ослабляет твою душу. А когда она станет достаточно хрупкой...
Он не договорил. Не нужно было.
Первый мертвец атаковал — бывший рыцарь с ржавым мечом. Эйден перерубил его пополам, но тело сразу же начало срастаться.
Второй, третий, десятый...
Они не прекращали атаковать. Бесконечная волна разложившейся плоти и старых доспехов. Эйден рубил, колол, сжигал их тёмной энергией — но их становилось всё больше.
И с каждым убитым мертвецом он чувствовал, как что-то внутри него тускнеет.
Душа. Он пожирает мою душу через них.
— Умно, — прошептал он, уклоняясь от очередной атаки. — Но у меня тоже есть козыри.
Он призвал теневых воинов.
Пятьсот фигур материализовались из его тени — безликие, молчаливые, смертоносные. Они врезались в толпу мертвецов, рассекая их чёрными клинками.
— Теневая магия? — Малахий выглядел заинтригованным. — И откуда у живого человека такие способности?
— Долгая история.
— У меня есть время.
Битва бушевала вокруг них. Теневые воины сражались с мертвецами, но исход был неочевиден. Теней можно было рассеять магией, мертвецов — оживить снова.
Эйден искал выход.
Малахий здесь только проекцией. Значит, нужно найти его истинное тело. Но где?
— Изольда! — крикнул он. — Где он?!
Мастер меча всё ещё сидела в клетке, сражаясь с какой-то внутренней битвой.
— Башня... — прохрипела она. — Северная... башня... наверху...
— Спасибо.
Эйден рванулся к выходу, прорубаясь сквозь толпу мертвецов.
— Бежишь? — Малахий звучал разочарованно. — Как... обыденно.
— Не бегу. Иду к тебе в гости.
Северная башня возвышалась над дворцом, уходя в ночное небо.
Эйден поднимался по винтовой лестнице, перешагивая через тела стражников. Его теневые воины расчистили путь, но некоторых пришлось оставить сражаться с преследователями.
Кайрон, где ты?
По-прежнему тишина. Древний герцог словно исчез — или прятался от чего-то страшного.
На каждом этаже башни Эйден находил что-то ужасающее. Лаборатории с заспиртованными органами. Библиотеки, заполненные запретными знаниями. Комнаты пыток, где некромант изучал пределы человеческих страданий.
И повсюду — тела. Тысячи тел, превращённых в материал для экспериментов.
Три тысячи лет безумия, — думал Эйден. — Как можно так долго жить и не сойти с ума?
А может, он уже сошёл.
Наконец лестница закончилась.
Перед ним была дверь — массивная, из чёрного дерева, покрытая рунами. Они пульсировали красным светом, отталкивая любое прикосновение.
Эйден приложил ладонь к двери.
Боль пронзила руку — магические защиты кусались, как живые существа. Но он не отступил. Тёмная энергия хлынула из него, сражаясь с древними заклинаниями.
Руны затрещали. Погасли одна за другой.
Дверь открылась.
Комната за дверью была... неожиданной.
Просторная, светлая, обставленная изысканной мебелью. Большие окна выходили на город, картины украшали стены, цветы стояли в вазах.
Почти нормально. Если бы не фигура в центре.
Малахий лежал на каменном алтаре — его истинное тело, не проекция. Он выглядел... мёртвым. Кожа серая, глаза закрыты, на груди зияла рана — след древней битвы.
Но его грудь медленно поднималась и опускалась.
— Добро пожаловать в мою обитель, — сказал он, не открывая глаз. — Извини за скромность. После трёх тысяч лет перестаёшь заботиться об интерьере.
— Ты не можешь двигаться, — понял Эйден.
— Проницательно. — Малахий наконец открыл глаза — две пылающие синие точки. — Моё тело умерло давно. Я поддерживаю его магией, но... есть ограничения.
— Тогда как ты управляешь королевством?
— Марионетки. Проекции. Иллюзии. — Некромант слабо улыбнулся. — Когда у тебя есть вечность, ты учишься быть творческим.
Эйден подошёл ближе, сжимая мечи.
— Теперь всё кончено.
— Ты думаешь, можешь просто убить меня? — Малахий рассмеялся. — Я умирал множество раз. Смерть для меня — просто неудобство.
— Тогда что тебя остановит?
— Ничего. — Глаза некроманта вспыхнули. — Именно поэтому я и предлагаю союз. Ты не можешь победить меня. Но можешь присоединиться.
— Уже отказался.
— Тогда посмотри на это.
Малахий жестом указал на стену. Она стала прозрачной, показывая город внизу.
Люди ходили по улицам — спокойные, улыбающиеся, счастливые. Дети играли, торговцы торговали, стражники патрулировали. Идеальный порядок.
— Они не знают страданий, — сказал некромант. — Не знают страха. Не знают войны. Разве это не лучше твоего мира? Мира, полного боли и хаоса?
— Они не живые.
— Они не мёртвые. — Малахий повернул голову к Эйдену. — Они — нечто лучшее. Освобождённые от бремени души.
— Душа — это то, что делает нас людьми.
— Душа — это то, что делает вас слабыми. — Некромант сел на алтаре. — Посмотри на себя. На то, что ты стал. Ты убиваешь без жалости. Торгуешь частями души. Заключаешь союзы с монстрами. — Его голос стал мягче. — Разве ты ещё человек?
Эйден замер.
Слова некроманта попали в цель. Последние месяцы он действительно делал вещи... сомнительные. Казни пленных. Союз с вампирами. Использование запретной магии.
Может, он прав? Может, я уже потерял душу?
— Сомневаешься? — Малахий улыбнулся. — Это естественно. Но сомнения — тоже часть бремени души. Откажись от неё — и обретёшь покой.
— Нет.
Голос прозвучал не из уст Эйдена.
Кайрон?
Да. Наконец смог пробиться.
Где ты был?
Прятался. Этот... Малахий... он опасен даже для мёртвых душ. Голос древнего герцога был напряжённым. Но теперь я здесь. И у меня есть план.
— Что? — Малахий нахмурился. — Кто это сказал?
Он не слышал Кайрона. Не мог.
В чём план?
Он прав — ты не можешь убить его. Но можешь сделать кое-что другое.
Что?
Поглотить.
Поглотить? Ты хочешь, чтобы я поглотил трёхтысячелетнего некроманта?
Не его самого. Его силу. Кайрон говорил быстро. Есть древняя техника — "Пожирание Сущности". Я изучал её, когда сражался с Тёмным Владыкой.
И?
Она позволяет забрать магию врага. Все его знания, весь опыт. Но цена...
Какая цена?
Его воспоминания. Три тысячи лет воспоминаний хлынут в твой разум. Это может свести с ума.
Эйден смотрел на Малахия, который всё ещё ждал ответа.
А если не сработает?
Тогда мы все умрём. Включая Изольду и всех пленных внизу.
Выбора не было.
— Я принимаю твоё предложение, — сказал Эйден вслух.
Малахий просиял.
— Мудрое решение. Подойди ближе.
Эйден приблизился к алтарю. Некромант протянул руку — сухую, холодную, пахнущую могилой.
— Возьми мою руку. И позволь мне показать тебе истинную силу.
Эйден схватил его ладонь.
И активировал технику Кайрона.
«ПОЖИРАНИЕ СУЩНОСТИ»
Боль была невыносимой.
Не физическая — душевная. Воспоминания Малахия хлынули в разум Эйдена потоком:
Молодой маг в древней империи, изучающий запретные искусства...
Первая смерть — от меча палача, казнившего его за ересь...
Пробуждение в могиле, понимание того, что он больше не жив...
Века экспериментов, изучения границ между жизнью и смертью...
Империи, которые он создавал и разрушал...
Тысячи жертв, принесённых ради знаний...
Бесконечное одиночество существа, переросшего человечество...
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — кричал Малахий.
Его сила утекала в Эйдена — знания некромантии, власть над смертью, опыт тысячелетий. Эйден чувствовал, как его собственная магия растёт, трансформируется, становится чем-то новым.
— Ты... ты не можешь... — некромант слабел на глазах.
— Могу. — Голос Эйдена изменился — стал глубже, древнее. — Ты научил меня многому, Малахий. Даже не желая того.
Воспоминания продолжали хлынуть:
Создание первых марионеток...
Техники контроля над душами...
Секреты продления существования...
И главное — истинная цель всех экспериментов...
Эйден увидел правду.
Малахий не просто хотел создать идеальное королевство. Он искал способ умереть. По-настоящему, окончательно. Три тысячи лет существования сломали его разум, и теперь он жаждал только покоя.
Но не мог найти его.
— Пожалуйста... — прошептал некромант. — Покончи с этим... дай мне покой...
Эйден посмотрел на умирающего монстра.
Существо, которое причинило столько страданий. Которое превратило тысячи людей в марионеток. Которое хотело распространить своё безумие на весь мир.
Но сейчас оно просто просило о милосердии.
— Хорошо, — сказал Эйден. — Я дарую тебе то, чего ты искал.
Он высосал последние крупицы силы из некроманта.
Малахий улыбнулся — впервые за века искренне.
— Спасибо...
И рассыпался в пыль.
Дворец содрогнулся.
С исчезновением Малахия его магия начала рассеиваться. По всему королевству марионетки останавливались, их пустые глаза наполнялись жизнью — или смертью, в зависимости от того, как долго они были под контролем.
Эйден стоял среди пыли, которая когда-то была величайшим некромантом в истории. В его разуме бушевал хаос из чужих воспоминаний, а в венах текла сила, которую он ещё не понимал.
Кайрон?
Здесь. Ты в порядке?
Не знаю. Чувствую... по-другому.
Это пройдёт. Со временем ты научишься контролировать новые способности.
Эйден покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок.
Нужно освободить пленных.
Он вернулся в подземелье, где битва уже закончилась. Мертвецы рассыпались в прах без поддержки своего создателя. Теневые воины стояли среди останков, ожидая приказов.
Изольда была свободна — клетки открылись сами, когда магия Малахия исчезла.
— Эйден? — Она смотрела на него с удивлением. — Что произошло?
— Долгая история. — Он помог ей встать. — Ты в порядке?
— Буду. — Она растёрла запястья. — Этот монстр держал нас здесь месяцами. Изучал. Экспериментировал.
— Больше не будет.
Другие пленные тоже приходили в себя — имперские солдаты, местные жители, путешественники. Многие были в шоке, не понимая, где находятся и что произошло.
— Сколько их? — спросил Эйден.
— Около трёхсот. — Изольда оглядела зал. — Малахий коллекционировал людей, как другие коллекционируют книги.
— Теперь они свободны.
— А королевство?
Хороший вопрос. С исчезновением истинного правителя Астория погрузится в хаос. Три принца снова начнут войну за трон, некроманты из Аргенты попытаются захватить власть, банды разбойников разграбят беззащитные города.
Если только кто-то не возьмёт контроль.
— У меня есть идея, — сказал Эйден.
К утру дворец был под контролем.
Эйден не убивал марионеток короля — просто освободил их от чуждой воли. Танатос, Веспер и Скарлет оказались такими же пленниками, как и остальные. Их души были подавлены, но не уничтожены.
Когда магия Малахия рассеялась, они вернулись к нормальному состоянию — и ужаснулись тому, что творили под контролем некроманта.
— Я помню всё, — сказал Танатос, сняв маску черепа. Под ней оказалось обычное человеческое лицо — уставшее, измученное, полное стыда. — Каждое убийство. Каждое злодеяние. И не мог остановиться.
— Это не была твоя вина, — сказал Эйден. — Ты был марионеткой.
— Знание не облегчает боль.
Эйден понимал его. Сам он делал вещи, о которых теперь сожалел. Но выбора не было — тогда и сейчас.
— Где настоящий король? — спросил он.
— Мёртв, — ответил Веспер. Архимаг выглядел постаревшим на десятилетия. — Малахий убил его три года назад. С тех пор правил через марионетку — магически созданного двойника.
— А принцы?
— В темницах. Живые, но... сломленные. — Скарлет кутала лицо в плащ, пытаясь скрыть следы слёз. — Малахий использовал их как рычаги давления на знать.
— Покажите мне.
Принцы Астории оказались жалким зрелищем.
Торан, старший — некогда гордый военачальник, теперь сидел в углу камеры, бормоча что-то бессвязное. Разум не выдержал пыток.
Каспер, средний — умер неделю назад от болезни. Его тело уже начало разлагаться.
Дариус, младший — единственный, кто сохранил рассудок. Может, потому что был магом и мог сопротивляться ментальному воздействию.
— Вы... — он смотрел на Эйдена с недоверием. — Вы освободили нас?
— Да.
— Почему?
— Потому что это правильно.
Дариус молчал долго.
— Малахий мёртв?
— Да.
— Тогда... тогда трон свободен. — Принц встал, пытаясь выпрямиться. — Я единственный наследник. Но...
— Но?
— Но я не знаю, как править. — Он опустил глаза. — Три года я был пленником в собственном королевстве. Что я знаю о нуждах народа?
Эйден обдумывал ситуацию.
Слабый король означал нестабильность. Нестабильность — войну. Война — угрозу для Империи.
Можно поставить марионетку. Но тогда я стану не лучше Малахия.
Можно аннексировать Асторию. Но это вызовет войну с соседними королевствами.
Или...
— У меня есть предложение, — сказал он.
Они встретились в тронном зале — Эйден, Изольда, принц Дариус и бывшие слуги Малахия.
— Я предлагаю союз, — сказал Эйден. — Астория остаётся независимым королевством. Дариус становится королём. Но заключает договор с Империей.
— Какой договор? — спросил принц.
— Взаимная защита. Торговые льготы. Обмен информацией. — Эйден подошёл к карте на стене. — Астория получает стабильность и защиту. Империя — союзника на южной границе.
— А взамен?
— Ты проводишь реформы. Восстанавливаешь королевство. Следишь, чтобы некроманты из Аргенты не проникли сюда снова.
Дариус думал.
— Это... разумно. Но я один не справлюсь. Мне нужны советники.
— У тебя они есть. — Эйден указал на Танатоса, Веспера и Скарлет. — Они знают королевство лучше всех. И хотят искупить вину.
— Мы... мы будем служить, — сказал Танатос. — Если ваше величество позволит.
— Позволю. — Дариус выпрямился. — Но не как прежде. Не как слуги тирана. Как защитники народа.
Эйден улыбнулся.
— Хорошо. Тогда у нас есть соглашение.
Изольда подошла к нему.
— Умно, — сказала она тихо. — Но надолго ли это решение?
— Не знаю. — Эйден пожал плечами. — Но сейчас оно работает. А будущее... будущее покажет.
— Ты изменился, — заметила она.
— В каком смысле?
— Стал... старше. Мудрее. — Она посмотрела ему в глаза. — И печальнее.
— Власть меняет людей.
— Не власть. Ответственность. — Изольда отошла к окну. — Когда я была твоим экзаменатором, я видела в тебе потенциал. Но не знала, во что он превратится.
— И?
— И теперь вижу. Ты стал тем, кем должен был стать. — Она повернулась к нему. — Правителем.
— Я не правитель. Я просто...
— Ты решаешь судьбы королевств. Заключаешь союзы. Меняешь мир. — Её золотые глаза блеснули. — Если это не власть правителя — тогда что?
Эйден не ответил.
Потому что она была права.
Через неделю они были готовы к отъезду.
Астория стабилизировалась — по крайней мере, внешне. Король Дариус I начал реформы, его советники восстанавливали разрушенные институты, народ потихоньку приходил в себя после лет кошмара.
Эйден стоял в королевском саду, наблюдая за работами по восстановлению. Его армия уже собралась за городом — вампиры, теневые воины, драконы. Готовые к возвращению домой.
— Спасибо, — сказал Дариус, подходя сзади. — За всё.
— Не благодари. — Эйден не оборачивался. — Это было взаимовыгодно.
— Возможно. Но многие на твоём месте просто захватили бы королевство. Ты дал нам шанс.
— Шанс нужно заработать.
— Заработаем. — В голосе молодого короля звучала решимость. — Обещаю.
Изольда подошла к ним.
— Готовы ехать?
— Да. — Эйден повернулся к Дариусу. — Помни наш договор.
— Помню.
— И ещё — если Аргентские некроманты попытаются вернуться...
— Я сообщу немедленно.
— Хорошо.
Эйден направился к выходу, но Изольда остановила его.
— Эйден. — Она протянула ему свиток. — Это... для императора.
— Что?
— Мой отчёт о происшедшем. — Она помолчала. — Но есть одна вещь, которую я не включила в письменный доклад.
— Какая?
— Малахий говорил о чём-то. В последние дни, когда думал, что я без сознания. — Её лицо стало серьёзным. — О "Великом Пробуждении".
— Что это такое?
— Не знаю. Но он был взволнован. Говорил, что скоро "древние силы вернутся" и "старый мир умрёт". — Изольда схватила его за руку. — Эйден, я думаю, Малахий был только частью чего-то большего.
— Чего именно?
— Не знаю. Но будь осторожен. — Она отпустила его руку. — Что бы ни происходило — это только начало.
Эйден взял свиток, кивнул и вышел из сада.
За его спиной Астория засыпала под мирным закатом. Впереди лежал долгий путь домой — в Империю, где его ждали новые проблемы, новые враги, новые испытания.
Но сейчас, хотя бы на мгновение, он позволил себе почувствовать удовлетворение.
Ещё одна угроза устранена. Ещё одно королевство спасено. Ещё один шаг к тому неопределённому будущему, которое ждало впереди.
«Великое Пробуждение», — думал он, глядя на звёзды. — Что бы это ни означало — мы будем готовы.
По крайней мере, он на это надеялся.
Продолжение следует...