Серафина вошла в хижину так, словно владела ею всю жизнь.
Дверь просто распахнулась перед ней — без скрипа, без усилий. Она переступила порог, и воздух в комнате мгновенно изменился. Стал тяжелее, гуще, пропитался чем-то древним и опасным.
Кира инстинктивно потянулась к оружию. Элара побледнела и вжалась в спинку кресла.
Эйден остался стоять неподвижно.
— Добрый вечер, — промурлыкала Серафина, оглядывая собравшихся. — Какая милая компания. Беглая аристократка, бывшая узница и... — её красные глаза остановились на Эйдене, — мой любимый наследник.
— Ты следила за нами, — это был не вопрос.
— Разумеется. — Она улыбнулась, обнажив идеально белые зубы. — С того момента, как ты покинул деревню. Ты был так занят своими маленькими интригами, что даже не заметил.
— Зачем?
— Затем, что ты — моя инвестиция. — Серафина прошла мимо Киры, которая смотрела на неё с нескрываемой враждебностью, и остановилась у камина. — Я вложила в твоих предков слишком много, чтобы позволить тебе глупо погибнуть.
— Вложила? — Эйден нахмурился. — Что ты имеешь в виду?
Серафина повернулась к нему. Огонь в камине отражался в её глазах, делая их ещё более нечеловеческими.
— Пора поговорить начистоту, мальчик. О твоём наследии. О том, что ты такое на самом деле.
— Я слушаю.
— Нет. — Серафина покачала головой. — Не здесь. Не при них.
— Всё, что ты скажешь мне, они тоже могут услышать.
— Как трогательно. — Демоница усмехнулась. — Но я настаиваю. Это — между тобой и мной. Наедине.
Эйден посмотрел на Киру, потом на мать. Обе выглядели напряжёнными, но ни одна не возразила.
— Хорошо, — сказал он. — Выйдем.
Ночной лес встретил их тишиной. Серафина шла впереди — легко, грациозно, словно паря над землёй. Эйден следовал за ней, держа руку на рукояти меча.
— Можешь расслабиться, — бросила она через плечо. — Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже был мёртв.
— Ты это уже говорила.
— И повторю ещё раз, если нужно.
Они вышли на небольшую поляну. Луна освещала её серебристым светом, и Эйден вдруг понял, что это место ему знакомо.
— Это похоже на мою поляну, — сказал он. — В Чернолесье.
— Не похоже. Это и есть она.
— Что?!
Эйден огляделся. Серафина была права — он узнавал старый дуб, ручей, даже камень, на котором обычно сидел во время медитации.
— Как мы...
— Я переместила нас. — Серафина пожала плечами, словно речь шла о чём-то обыденном. — Пространство — податливая вещь, когда знаешь, как с ним обращаться.
— Ты можешь перемещаться мгновенно?
— Могу. И ты тоже сможешь. Когда-нибудь.
Она села на поваленное дерево и похлопала рядом с собой.
— Садись. Разговор будет долгим.
Эйден помедлил, но всё же сел. Не вплотную к ней — на расстоянии вытянутой руки.
— Итак, — начала Серафина, — ты хочешь знать, кто ты такой. Что ж, слушай.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Тысячу лет назад род Арвен был никем. Мелкие дворяне, третьесортные вояки на службе у какого-то барона. Их глава — Кайрон Арвен — был амбициозным человеком, но амбиции без силы ничего не стоят.
— И тогда он встретил тебя.
— Умный мальчик. — Серафина кивнула. — Да, он нашёл меня. Точнее — призвал. Древний ритуал, запрещённый ещё тогда. Он предложил сделку.
— Какую?
— Свою душу в обмен на силу. Классика. — Она усмехнулась. — Но я отказалась.
— Почему?
— Потому что одна душа — это скучно. — Серафина посмотрела на него. — Я предложила другую сделку. Не его душу — его кровь.
— Кровь?
— Я изменила его Прану. Слила её со своей собственной... эссенцией. Сделала её сильнее, темнее, смертоноснее. — Она провела рукой по воздуху, и Эйден увидел, как тёмные искры пляшут между её пальцами. — И это изменение передавалось по наследству.
— Демоническое искусство меча.
— Именно. Кайрон стал первым носителем. Он был... великолепен. — В голосе Серафины проскользнула нотка ностальгии. — За десять лет он поднялся от никого до герцога. Основал род, который до сих пор трясёт империю.
— А что получила ты?
Серафина улыбнулась — медленно, хищно.
— Связь. Каждый Арвен с демонической Праной — часть меня. Я чувствую их. Могу... влиять на них.
— Контролировать?
— Нет. — Она покачала головой. — Не контролировать. Просто... направлять. Подсказывать. И когда они умирают... — она облизнула губы, — часть их жизненной силы возвращается ко мне.
Эйден похолодел.
— Ты питаешься нами.
— Грубо, но... да. — Серафина пожала плечами. — Не волнуйся. Я не убиваю своих носителей. Это было бы глупо — убивать курицу, несущую золотые яйца.
— Какое утешение.
— Ты хотел правду — получи правду. — Она посмотрела на него. — Но есть проблема. Со временем связь ослабла. Дети Кайрона были слабее его. Их дети — ещё слабее. Демоническая Прана разбавлялась обычной кровью.
— Но я...
— Ты — другой. — Серафина подалась вперёд, её глаза горели. — В тебе демоническая Прана такая же чистая, как у самого Кайрона. Может быть — даже чище.
— Как это возможно?
— Я не знаю. — Впервые в её голосе прозвучала неуверенность. — Такое не должно было случиться. Ты — аномалия. Мутация. Подарок судьбы.
— Или проклятие.
— Зависит от точки зрения.
Эйден встал и отошёл на несколько шагов. Ему нужно было подумать. Переварить услышанное.
— Ты сказала, что хочешь меня научить. Раскрыть мой потенциал.
— Да.
— Зачем?
— Потому что сильный носитель — это больше энергии для меня. — Серафина не стала скрывать. — И потому что у меня есть... враги. Существа, которые хотели бы меня уничтожить.
— Какие существа?
— Другие демоны. Боги. Сущности, которых ты даже не можешь вообразить. — Она встала и подошла к нему. — Мир больше, чем ты думаешь, Эйден. Ваша империя, ваши войны, ваши интриги — это песчинка в океане. Есть силы, которые спят уже тысячелетия. И некоторые из них скоро проснутся.
— И ты хочешь, чтобы я защищал тебя?
— Я хочу, чтобы ты был готов. — Серафина положила руку ему на грудь. — Когда буря придёт, ты должен быть достаточно силён, чтобы выжить. Иначе всё, что ты любишь, будет уничтожено.
Эйден смотрел в её красные глаза. Там была правда — он чувствовал это. Но также там была манипуляция, расчёт, собственные интересы.
— Что ты предлагаешь? — спросил он.
— Обучение. Я научу тебя техникам, которые были утеряны столетия назад. Покажу, как использовать демоническую Прану в полную силу. Открою секреты, о которых не знает ни один смертный.
— А взамен?
— Взамен ты станешь моим... партнёром. Не слугой — партнёром. Когда мне понадобится помощь, ты поможешь. Когда враги придут за мной, ты встанешь рядом.
— Это звучит как рабство с дополнительными шагами.
Серафина рассмеялась — искренне, мелодично.
— Мне нравится твой юмор. Но нет — это не рабство. Ты можешь отказаться. Можешь уйти прямо сейчас и никогда меня больше не видеть.
— И что тогда?
— Тогда ты останешься тем, кто ты есть. Сильным, но неотёсанным. Способным победить герцога, но не способным противостоять настоящим угрозам. — Она пожала плечами. — Твой выбор.
Эйден думал. Взвешивал варианты. Он не доверял Серафине — да и как можно доверять демонице? Но она была права. Ему нужна была сила. Больше силы. Чтобы защитить мать. Чтобы защитить Киру. Чтобы противостоять Вальтеру и всем, кто придёт за ними.
— Если я соглашусь, — медленно сказал он, — у меня будут условия.
— Какие?
— Первое. Ты не трогаешь моих близких. Мать, Киру, никого.
— Принято.
— Второе. Ты не лезешь в мою голову. Не пытаешься контролировать меня.
— Я и так не могу тебя контролировать. Твоя Прана слишком сильна.
— Тем не менее. Я хочу твоё слово.
— Хорошо. Даю слово.
— Третье. — Эйден посмотрел ей в глаза. — Когда я захочу уйти — я уйду. Без последствий.
Серафина помолчала.
— Это... сложнее, — сказала она наконец. — Связь между нами нельзя просто разорвать.
— Тогда сделки не будет.
— Подожди. — Она подняла руку. — Я не говорю, что это невозможно. Просто... если ты уйдёшь, ты потеряешь часть своей силы. Ту часть, которая связана со мной.
— Насколько большую?
— Треть. Может, половину. Зависит от того, как глубоко мы будем связаны к тому моменту.
Эйден обдумал это.
— Приемлемо, — сказал он наконец. — Если я решу уйти, я готов заплатить эту цену.
— Тогда договорились. — Серафина протянула руку. — Партнёры?
Эйден посмотрел на её руку. Бледную, изящную, нечеловеческую.
Он пожал её.
— Партнёры.
В момент, когда их руки соприкоснулись, Эйден почувствовал... что-то. Как будто электрический разряд прошёл по всему телу. Его Прана вспыхнула, потянулась к Серафине, и он ощутил её присутствие — не снаружи, а где-то глубоко внутри.
— Что это?..
— Связь укрепляется. — Серафина отпустила его руку. — Теперь ты чувствуешь меня. И я чувствую тебя. Всегда.
— Ты могла бы предупредить.
— Могла бы. — Она улыбнулась. — Но так интереснее.
Когда они вернулись в хижину (снова мгновенным перемещением — Эйден начинал к этому привыкать), Кира и Элара ждали их с явным беспокойством.
— Вы в порядке? — Кира тут же подошла к Эйдену. — Вас не было три часа!
— Три часа? — Эйден удивился. Ему казалось, что прошло минут сорок.
— Время течёт по-разному, когда я рядом, — небрежно бросила Серафина. — Побочный эффект моего существования.
— Что она тебе сказала? — Элара смотрела на демоницу с нескрываемым страхом. — Эйден, что она тебе предложила?
— Обучение. — Эйден сел рядом с матерью и взял её за руку. — Она научит меня контролировать мою силу.
— За какую цену?!
— За разумную, — вмешалась Серафина. — Не волнуйтесь, госпожа Элара. Я не собираюсь красть душу вашего сына или превращать его в демона. Мне он нужен живым, здоровым и в своём уме.
— Почему я должна тебе верить?
— Не должны. — Серафина пожала плечами. — Но у вас нет выбора. Вальтер Арвен ищет вас. Он не остановится, пока не найдёт. И когда найдёт... — она не закончила.
— Она права, мама, — тихо сказал Эйден. — Нам нужна сила. Больше силы, чем у меня есть сейчас.
Элара долго смотрела на него. Потом опустила голову.
— Я не могу тебя остановить, — прошептала она. — Ты уже взрослый. Но прошу — будь осторожен.
— Буду.
Кира, которая всё это время молчала, наконец заговорила:
— Допустим, ты станешь сильнее. Что потом? Какой план?
— План? — Эйден посмотрел на неё. — Выжить. Стать достаточно сильным, чтобы никто не мог нам угрожать. А потом...
— А потом?
— А потом мы вернёмся. — В его глазах вспыхнул холодный огонь. — И закончим то, что начали.
— Отец... — начала Кира.
— Твой отец убил мою мать, — перебила Элара. Её голос был неожиданно твёрдым. — Изабеллу. Женщину, которая спасла мне жизнь. Он держал меня в подземелье девятнадцать лет. Он хотел убить моего сына.
Она подняла голову, и в её глазах было что-то новое. Не страх, не слабость — ярость.
— Я не стану просить Эйдена остановиться. Вальтер заслуживает смерти. И если боги милостивы, я доживу до того дня, когда увижу его конец.
Тишина повисла в комнате.
Серафина улыбнулась.
— Мне нравится ваша мать, — сказала она Эйдену. — В ней есть огонь.
— Он есть во всех нас, — ответил Эйден. — И скоро Вальтер это узнает.
Следующие дни слились в бесконечную череду тренировок.
Серафина оказалась безжалостным учителем. Она гоняла Эйдена до изнеможения, заставляя его повторять движения снова и снова, пока они не становились частью его самого.
— Слишком медленно! — кричала она, когда он выполнял очередную серию ударов. — Твой противник уже отрубил тебе голову! Ещё раз!
— Я не могу быстрее!
— Можешь. Твоё тело способно на большее. Твой разум ставит ограничения. Сними их!
— Как?!
— Перестань думать. Позволь инстинктам вести тебя.
Эйден закрыл глаза. Позволил Пране свободнее течь по каналам. И вдруг — что-то щёлкнуло.
Мир замедлился. Он видел каждую пылинку в воздухе, слышал биение сердца в своей груди. Его тело двигалось само — быстрее, точнее, смертоноснее.
Когда он открыл глаза, Серафина улыбалась.
— Вот. Теперь ты понимаешь.
— Что это было?
— Состояние потока. Единение с Праной. Высшие мастера могут поддерживать его часами. Ты — пока только секунды. Но это начало.
Кира тоже тренировалась — отдельно, со своими техниками. Иногда они с Эйденом спарринговали, и эти бои становились всё интенсивнее.
— Ты стал быстрее, — сказала она однажды, вытирая пот со лба. — Намного быстрее.
— Серафина знает своё дело.
— Не нравится мне это. — Кира нахмурилась. — Ты слишком ей доверяешь.
— Я не доверяю ей вообще. Но использую то, что она может дать.
— А если она использует тебя?
— Тогда я разберусь с этим, когда придёт время.
Элара тем временем восстанавливалась. С каждым днём она становилась сильнее — ела, спала, начала выходить на короткие прогулки. Цвет возвращался в её щёки, а в глазах появлялся блеск, которого не было раньше.
— Ты знаешь, — сказала она Эйдену однажды вечером, — я мечтала об этом. Все эти годы в темноте. Мечтала, что ты жив. Что однажды найдёшь меня.
— И я нашёл.
— Да. — Она улыбнулась. — И теперь я хочу жить. По-настоящему жить. Впервые за девятнадцать лет.
Прошёл месяц. Потом ещё один.
Эйден менялся. Его тело стало жёстче, рефлексы — острее. Техники, которые раньше требовали усилий, теперь выполнялись автоматически. И Прана...
Прана была как река, превратившаяся в океан.
— Ты готов, — сказала Серафина однажды утром.
— К чему?
— К следующему этапу. — Она посмотрела на него своими красными глазами. — Я научила тебя основам. Теперь пора показать тебе настоящую силу.
— Какую?
— Демоническую трансформацию. То, что сделало Кайрона Арвена легендой.
Эйден почувствовал, как его сердце забилось быстрее.
— Расскажи.
— Не расскажу. — Серафина улыбнулась. — Покажу.
Она подняла руку, и её тело начало меняться. Кожа потемнела, покрылась чешуйками. Из спины выросли огромные перепончатые крылья. Глаза засветились ярче, а изо рта показались клыки.
За секунду красивая женщина превратилась в существо из ночных кошмаров.
— Это, — её голос стал глубже, резонирующим, — моя истинная форма. И ты можешь достичь чего-то похожего.
— Я не демон.
— Нет. Но в тебе достаточно демонической эссенции, чтобы частично трансформироваться. — Она вернулась в человеческий облик. — Это даст тебе силу, скорость, выносливость, которые недоступны обычным людям.
— Какой ценой?
— Контроль. — Серафина посмотрела на него серьёзно. — Во время трансформации демоническая часть твоей души выходит на поверхность. Если потеряешь контроль, она может поглотить тебя.
— И что тогда?
— Тогда ты станешь зверем. Машиной для убийства без разума и памяти.
Эйден обдумал это.
— Есть способ избежать этого?
— Якорь. Что-то — или кто-то — что привязывает тебя к человечности. Нечто, за что ты можешь держаться, когда тьма попытается поглотить тебя.
Эйден подумал о матери. О Кире. О Томасе и Марте, которые вырастили его. О всех, кого он любил.
— У меня есть якорь.
— Тогда попробуем.
Процесс трансформации оказался... болезненным.
Эйден стоял посреди поляны, концентрируясь на своей Пране. Серафина стояла рядом, готовая вмешаться, если что-то пойдёт не так.
— Почувствуй тьму внутри себя, — инструктировала она. — Те тёмные прожилки в твоих каналах. Потянись к ним. Позволь им расшириться.
Эйден сделал, как она сказала. И сразу же пожалел.
Боль пронзила его тело — как будто тысячи раскалённых игл вонзились в каждую клетку. Он закричал, упал на колени. Его кожа горела, кости трещали, перестраиваясь.
— Не сопротивляйся! — голос Серафины доносился словно издалека. — Прими боль! Сделай её частью себя!
Не могу... слишком больно... слишком...
А потом он услышал голос.
Не голос Серафины. Другой голос. Древний, холодный, голодный.
Отдайся. Стань частью тьмы. Вместе мы будем непобедимы.
Нет.
Ты не сможешь сопротивляться вечно. Я — часть тебя. Всегда был.
Нет!
Эйден вцепился в свой якорь. Вспомнил лицо матери. Улыбку Киры. Запах свежего хлеба в доме Томаса и Марты.
Я — Эйден. Я — человек. И я. Не. Сдамся!
С рёвом он оттолкнул тьму. Не уничтожил — подчинил. Взял под контроль.
Боль отступила. Он открыл глаза.
Мир выглядел по-другому. Ярче, чётче, детальнее. Он слышал, как бьётся сердце Серафины в трёх метрах от него. Чувствовал запах страха от кролика в полукилометре.
Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты чёрными чешуйками, а ногти превратились в когти.
— Получилось, — выдохнул он.
Серафина смотрела на него с чем-то похожим на изумление.
— Невероятно, — прошептала она. — Ты сделал это с первой попытки. Даже Кайрону понадобилось три.
— Это... — Эйден сжал и разжал кулаки, привыкая к новым ощущениям. — Это потрясающе.
— И опасно. — Серафина подошла к нему. — Ты почувствовал голос?
— Да.
— Он будет возвращаться. Каждый раз, когда ты трансформируешься. Станет сильнее. Убедительнее.
— Я справлюсь.
— Посмотрим.
Тем вечером, когда Эйден вернулся в хижину (уже в человеческом облике), Кира ждала его у двери.
— Ты изменился, — сказала она, внимательно глядя на него.
— В каком смысле?
— Не знаю. — Она склонила голову набок. — Что-то в глазах. В том, как ты двигаешься.
— Серафина показала мне... кое-что новое.
— Демоническую трансформацию?
— Ты знаешь о ней?
— Легенды. — Кира скрестила руки на груди. — Говорят, основатель нашего рода мог превращаться в демона. Что в этом облике он был непобедим.
— Легенды — правда.
— И ты теперь тоже можешь?
— Могу.
Кира долго смотрела на него. Потом вдруг шагнула вперёд и обняла его.
— Эй... — Эйден опешил. — Что ты делаешь?
— Заткнись. — Её голос был приглушённым, лицо уткнулось ему в грудь. — Просто... дай мне минуту.
Он осторожно обнял её в ответ. Она была тёплой, живой, настоящей. Так непохожей на холодную аристократку, которой притворялась.
— Кира...
— Я боюсь за тебя, — прошептала она. — Эта сила... эта демоница... всё это пугает меня.
— Меня тоже.
— Тогда почему ты это делаешь?
— Потому что должен. — Он погладил её по волосам. — Потому что иначе не смогу защитить тех, кого люблю.
Кира подняла голову. Её фиолетовые глаза были влажными.
— Тех, кого любишь? — переспросила она тихо.
— Маму. Тебя. — Эйден понял, что сказал, только когда слова уже вылетели.
— Меня?
— Я... — он замялся. — Кира, я...
Она не дала ему договорить. Просто поднялась на цыпочки и поцеловала его.
Поцелуй был мягким, нежным, совсем не таким, каким он ожидал от неё. Но он чувствовал в нём отчаяние, страх, надежду — всё то, что она прятала за маской холодности.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
— Давно хотела это сделать, — прошептала Кира.
— Почему не сделала раньше?
— Потому что боялась. — Она слабо улыбнулась. — Я всю жизнь боялась. Близости, привязанности, чувств. В моей семье любовь — это слабость.
— Твоя семья ошибается.
— Знаю. — Она снова прижалась к нему. — Теперь знаю.
Той ночью они не спали.
Не в том смысле — просто сидели у камина, разговаривая. О прошлом, о будущем, о мечтах и страхах. Эйден рассказывал о своём детстве в деревне, о родителях, которые его вырастили, о том, как впервые обнаружил свою силу.
Кира рассказывала о жизни в замке Арвен. О жестокости отца, о садизме Виктора, о манипуляциях Леонарда. О матери, которую едва помнила. О редких моментах счастья с Дэмиеном.
— Он был единственным, кто относился ко мне как к человеку, — говорила она. — Не как к инструменту, не как к пешке — как к сестре.
— Может, стоит связаться с ним? Если он такой, как ты говоришь...
— Может быть. — Кира вздохнула. — Но это рискованно. Леонард следит за ним. Если узнает, что мы на связи...
— Мы что-нибудь придумаем.
— Мы?
— Мы. — Эйден взял её за руку. — Ты больше не одна, Кира.
Она посмотрела на их переплетённые пальцы. Потом на него.
— Знаешь, — сказала она, — когда я впервые увидела тебя в той деревне, я думала — просто очередной крестьянин с необычной Праной. Любопытный экземпляр, не более.
— А теперь?
— Теперь... — она придвинулась ближе, — теперь я понимаю, почему моя мать рискнула всем ради такого, как ты.
— Такого как я?
— Человека. Настоящего человека. Не монстра в человеческом обличье, как мой отец. Не расчётливой машины, как Леонард. Человека с сердцем.
Эйден не знал, что ответить. Поэтому просто наклонился и поцеловал её снова.
На рассвете их разбудил голос Серафины.
— Просыпайтесь, голубки. У нас гости.
Эйден вскочил, мгновенно приходя в боевую готовность. Кира была рядом, уже с кинжалом в руке.
— Какие гости?
— Интересные. — Серафина стояла у окна, глядя наружу. — Похоже, вас нашли раньше, чем я ожидала.
Эйден подошёл к окну и посмотрел. На опушке леса, в нескольких сотнях метров от хижины, стояли всадники. Много всадников.
И во главе, в чёрных доспехах с гербом Арвенов, ехал человек, которого Эйден надеялся больше никогда не увидеть.
Виктор Арвен.
Продолжение следует...