Время словно замедлилось.
Эйден смотрел на Леонарда, просчитывая варианты. Пятеро вооружённых людей за его спиной. Узкий коридор — негде маневрировать. Элара едва держится на ногах. Кира...
Кира стояла рядом, и её рука медленно двигалась к спрятанному под плащом кинжалу.
— Не надо, сестрёнка, — Леонард покачал головой. — Ты же знаешь, что не успеешь.
— Чего ты хочешь? — холодно спросила она.
— Хороший вопрос. — Леонард спустился на несколько ступеней, его люди остались наверху. — Честно говоря, я ещё не решил. Столько вариантов...
— Леонард, — голос Эйдена был спокойным, — ты знаешь, кто я.
— О да. — Глаза Леонарда блеснули. — Знаю. Бастард отца с аномальной Праной. Ребёнок, который должен был умереть девятнадцать лет назад. — Он усмехнулся. — Ты даже не представляешь, как долго я искал информацию о тебе. Отец хорошо заметал следы.
— Но ты нашёл.
— Я всегда нахожу. — Леонард остановился в нескольких шагах от них. — Знаешь, что самое смешное? Я начал подозревать ещё тогда, на приёме. Твоя Прана... она была слишком знакомой. Слишком похожей на нашу.
— И что теперь? — спросила Кира. — Побежишь к отцу? Расскажешь всё?
— Может быть. А может — нет.
— Что это значит?
Леонард помолчал, словно наслаждаясь моментом.
— Это значит, дорогая сестра, что у меня есть собственные планы. И внезапно появившийся бастард с силой, превосходящей отцовскую... — он облизнул губы, — это очень интересная переменная.
Эйден понял.
— Ты хочешь использовать меня.
— Умный мальчик. — Леонард кивнул. — Отец стареет. Виктор — тупой громила, который развалит род за десять лет. Дэмиен — идеалист, неспособный на жёсткие решения. А я... — он развёл руками, — я умею ждать. Планировать. Манипулировать.
— Ты хочешь трон герцога.
— Я хочу то, что принадлежит мне по праву.
Кира шагнула вперёд.
— Леонард, ты больной ублюдок. Думаешь, Эйден станет твоей марионеткой?
— А у него есть выбор? — Леонард пожал плечами. — Один мой приказ — и стража поднимет тревогу. Через минуту здесь будет отец со всей своей свитой. И тогда... — он посмотрел на Элару, — эта милая воссоединённая семейка закончит свои дни на плахе.
— Сукин сын, — прошипела Элара. Это были первые слова, которые она произнесла с появления Леонарда.
— О, она ещё и разговаривает! — Леонард притворно удивился. — Девятнадцать лет в подземелье, а всё ещё огонь в глазах. Теперь понятно, откуда у нашего бастарда такая сила воли.
— Хватит, — Эйден выступил вперёд. — Говори, чего хочешь. Конкретно.
Леонард прищурился, оценивая его.
— Мне нравится твоя прямота. Хорошо, буду конкретен. Я хочу союз.
— Какой союз?
— Ты помогаешь мне устранить Виктора. Я помогаю тебе... — он кивнул на Элару, — сохранить жизнь твоей матери и отомстить отцу.
— Устранить Виктора?
— Убить, если говорить прямо. — Леонард скривился. — Не делай такое лицо. Ты же видел его. Знаешь, какой он. Виктор — животное. Если он станет герцогом, род Арвен утонет в крови.
— А ты, конечно, лучше.
— Я — умнее. — Леонард склонил голову набок. — Я не буду развязывать бессмысленные войны. Не буду мучить слуг ради развлечения. Я буду управлять — холодно, расчётливо, эффективно.
— Как отец.
— Лучше, чем отец. — В голосе Леонарда прорезалась неожиданная страсть. — Отец был великим когда-то, но он постарел. Стал сентиментальным. Держит бывшую любовницу в подземелье девятнадцать лет вместо того, чтобы просто избавиться от неё. Это — слабость.
Эйден молча смотрел на него. Внутри всё клокотало от ярости, но он держал себя в руках.
Думай. Анализируй. Ищи выход.
— Допустим, я соглашусь, — медленно сказал он. — Что потом? После того, как Виктор умрёт?
— Потом — отец. Естественными причинами, разумеется. Небольшая помощь от яда, и... — Леонард развёл руками.
— А потом ты станешь герцогом. И что будет со мной?
— С тобой? — Леонард улыбнулся. — Ты станешь моим... скажем так, личным оружием. Тенью, которая устраняет проблемы. С твоей силой и моим умом мы сможем...
— Нет.
Простое слово, но оно прозвучало как удар грома.
Леонард нахмурился.
— Что значит «нет»?
— Это значит — пошёл ты нахуй. — Эйден сделал шаг вперёд. — Я не буду твоей марионеткой. Не буду убийцей по найму. И уж точно не буду помогать ещё одному Арвену залезть на трон.
— Ты понимаешь, что подписываешь себе смертный приговор?
— Может быть. — Эйден позволил своей Пране вырваться наружу. — Но ты тоже кое-чего не понимаешь, Леонард.
— И чего же?
— Того, насколько я силён.
Воздух в коридоре изменился. Стал тяжёлым, густым. Тени заплясали на стенах, и температура упала на несколько градусов.
Леонард отшатнулся. Его лицо впервые выразило настоящий страх.
— Что за...
— Это — наследие основателя. — Голос Эйдена стал глубже, резонируя с чем-то древним и тёмным. — То самое, которое было утеряно тысячу лет назад. Хочешь проверить, достаточно ли твоих людей, чтобы меня остановить?
Стражники за спиной Леонарда переглядывались. Они чувствовали давление Праны Эйдена — и они были напуганы.
— Ты блефуешь, — неуверенно сказал Леонард.
— Проверь.
Секунды тянулись как часы.
Наконец Леонард поднял руки.
— Хорошо. Хорошо! — Он отступил на шаг. — Вижу, что недооценил тебя. Но это не меняет ситуации. Ты не сможешь вечно прятаться. Рано или поздно отец узнает, и тогда...
— Тогда — моя проблема. — Эйден медленно втянул Прану обратно. — А сейчас ты развернёшься и уйдёшь. Вместе со своими людьми. И забудешь, что видел нас здесь.
— С чего бы мне...
— Потому что иначе, — Эйден посмотрел ему прямо в глаза, — я убью тебя. Прямо сейчас. И мне плевать на последствия.
Леонард долго смотрел на него. Пытался понять — блеф или нет.
Это не было блефом.
— Ты безумец, — наконец сказал он. — Полный безумец.
— Возможно. Так что — уходишь?
Ещё несколько секунд молчания. Потом Леонард криво усмехнулся.
— Уходим, — бросил он своим людям.
Стражники с явным облегчением развернулись и начали подниматься по лестнице. Леонард задержался.
— Это не конец, — сказал он тихо. — Мы ещё встретимся. И в следующий раз я буду готов.
— Буду ждать.
Леонард скрылся в темноте лестницы.
Несколько секунд никто не двигался. Потом Кира выдохнула:
— Охренеть.
— Нужно уходить, — Эйден повернулся к ней. — Быстро. Он может передумать.
— Да, да, конечно... — Она помогла поддержать Элару. — Я знаю другой выход. Через старые катакомбы.
Они двинулись в противоположную сторону от лестницы. Кира вела их через лабиринт тёмных коридоров, уверенно сворачивая в нужных местах.
— Откуда ты знаешь эти ходы? — спросил Эйден.
— Я же говорила — выросла в этом замке. Знаю каждый камень. — Она помолчала. — И часто пряталась здесь в детстве. Когда отец... когда становилось плохо.
Эйден не стал расспрашивать. Некоторые раны лучше не трогать.
Через полчаса они выбрались наружу — через неприметную дверь в стене, скрытую за густым кустарником. Ночной воздух показался невероятно свежим после затхлости подземелий.
— Куда теперь? — спросил Эйден.
— У меня есть домик за городом, — ответила Кира. — Небольшой, неприметный. Отец о нём не знает — я купила его на подставное имя.
— Зачем?
— На случай, если придётся бежать. — Она криво улыбнулась. — Я всегда планирую на несколько шагов вперёд.
Они добрались до конюшни, где Кира заранее припрятала лошадей. Эйден помог Эларе сесть в седло — она была так слаба, что могла упасть в любой момент.
— Держись, — сказал он ей. — Скоро будем в безопасности.
— Эйден... — Элара схватила его за руку. — То, что ты там сделал... эта сила... — в её глазах был страх. — Это — наследие Серафины. Демоническая Прана.
— Ты знаешь о Серафине?
— Вальтер... он рассказывал мне. Когда мы ещё были... — она отвела взгляд. — Он мечтал о ней. О той силе, которую она дала основателю. Говорил, что если бы мог получить её...
— Что?
— Он сказал бы, что ты — идеальное оружие. — Элара посмотрела на него. — Но ты не оружие. Ты — мой сын. Не позволяй этой силе поглотить тебя.
Эйден накрыл её руку своей.
— Не позволю.
Домик Киры оказался небольшой хижиной в лесу, в нескольких часах езды от столицы. Внутри было просто, но чисто — кровать, стол, камин, запас дров и еды.
Элару уложили в кровать. Кира напоила её бульоном и укутала одеялами.
— Ей нужен врач, — сказала она Эйдену, выйдя из комнаты. — Девятнадцать лет в подземелье... я удивлена, что она вообще жива.
— Она сильная.
— Очевидно. — Кира села на стул у камина. — Что теперь?
Эйден подбросил дров в огонь.
— Теперь? Теперь мы ждём. Леонард не станет молчать вечно. Он либо придёт за нами сам, либо донесёт отцу.
— Ты думаешь, он донесёт?
— Нет. — Эйден покачал головой. — Он слишком умён для этого. Если расскажет отцу обо мне — потеряет козырь. А Леонард не из тех, кто разбрасывается козырями.
— Тогда что он сделает?
— Будет выжидать. Собирать информацию. Искать способ использовать ситуацию в свою пользу.
— Как и всегда. — Кира устало потёрла виски. — Знаешь, иногда я ненавижу свою семью.
— Только иногда?
— Ладно. Всегда. — Она посмотрела на него. — Кроме Дэмиена. И... — она замялась.
— И?
— Неважно.
Эйден сел напротив неё.
— Кира. Ты рисковала всем ради меня. Ради женщины, которую никогда не знала. Почему?
— Я же сказала — хотела узнать правду о матери.
— Только поэтому?
Кира долго молчала. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая тёплые блики на её лицо.
— Нет, — наконец сказала она. — Не только.
— Тогда почему?
Она подняла на него глаза — фиолетовые, глубокие, как два аметиста.
— Потому что впервые за долгое время я встретила человека, которому не плевать. — Её голос был тихим. — Ты мог бы просто сбежать. Забыть о прошлом. Жить спокойной жизнью где-нибудь далеко. Но ты пришёл сюда. Рискнул всем ради женщины, которую даже не помнил.
— Она — моя мать.
— Именно. — Кира слабо улыбнулась. — В нашем мире это редкость. Люди, которые ценят семью больше, чем власть.
— А ты? Ты ценишь семью?
— Я... — она отвернулась к огню. — Я не знаю. Раньше — нет. Семья была источником боли, страха, ненависти. Но сейчас... — она покачала головой. — Не знаю.
Эйден молча смотрел на неё. В этот момент она казалась такой... уязвимой. Не холодной аристократкой, не расчётливой интриганкой. Просто потерянной девушкой, пытающейся найти своё место в мире.
— Кира.
— Да?
— Спасибо.
Она удивлённо подняла брови.
— За что?
— За всё. За помощь. За риск. За то, что поверила мне.
Кира фыркнула — но в этом звуке не было холода.
— Не благодари. Мы ещё не выбрались из этого дерьма.
— Знаю. Но всё равно — спасибо.
Они сидели в тишине, глядя на огонь. Где-то снаружи ухала сова, шумел ветер в кронах деревьев.
— Эйден, — вдруг сказала Кира.
— Да?
— Там, в подземелье... когда ты выпустил свою Прану... — она помолчала. — Я никогда не чувствовала ничего подобного. Это было... пугающе.
— Знаю.
— И одновременно... — она замялась, подбирая слова, — красиво. В каком-то извращённом смысле.
Эйден усмехнулся.
— Красиво?
— Не смейся. — Она легко ударила его по плечу. — Я серьёзно. Эта сила... она как шторм. Разрушительная, но величественная.
— Она опасна. Моя мать права — я не должен позволять ей поглотить себя.
— Но ты контролируешь её?
— Пока — да. — Эйден посмотрел на свои руки. — Но иногда... иногда я чувствую, как она тянет меня. Шепчет. Обещает силу, власть, всё, что захочу. Это... пугает.
— Серафина, — тихо сказала Кира. — Это её наследие.
— Да. И рано или поздно мне придётся с ней поговорить. Узнать, чего она хочет на самом деле.
— Ты знаешь, как её найти?
— Нет. Но думаю, она сама меня найдёт. Когда придёт время.
Под утро Эйден задремал прямо в кресле. Ему снились странные сны — тёмные коридоры, красные глаза, голос, шепчущий на неизвестном языке.
Он проснулся от прикосновения.
Элара стояла рядом с ним, опираясь на стену. Она выглядела чуть лучше — немного цвета вернулось в её щёки.
— Мама? — Эйден вскочил. — Тебе нельзя вставать!
— Мне нужно было увидеть тебя. — Она коснулась его лица. — Убедиться, что это не сон.
— Это не сон. — Эйден осторожно взял её за руку. — Я здесь. Реальный.
Элара улыбнулась — слабо, но искренне.
— Ты так вырос. Такой красивый. Такой сильный.
— Благодаря людям, которые меня воспитали. Томас и Марта... они хорошие люди.
— Я знаю. — Глаза Элары наполнились слезами. — Изабелла выбрала их. Сказала, что это добрая семья. Что они позаботятся о тебе.
— Они позаботились. — Эйден помог ей сесть в кресло. — Я был счастлив там. По-настоящему счастлив.
— А потом?
— А потом я обнаружил свою силу. И понял, что не смогу прятаться вечно.
Элара молчала, глядя на него.
— Расскажи мне, — попросил Эйден. — Расскажи о себе. О том, как вы с... — он запнулся, — с Вальтером...
— Ты хочешь знать, как я могла полюбить такого человека?
— Да.
Элара вздохнула.
— Он не всегда был таким. Или... — она покачала головой, — может, я просто не видела. Была слепа.
— Что произошло?
— Я была молодой служанкой, когда поступила в замок. Семнадцать лет. Глупая, наивная девочка из провинции. — Она горько усмехнулась. — Вальтер... он был красив тогда. Харизматичен. Когда он обратил на меня внимание...
— Ты влюбилась.
— Как дура. — Элара закрыла глаза. — Я знала, что у него есть жена. Знала, что он никогда не женится на мне. Но мне было всё равно. Я любила его.
— А он?
— Он... — она помолчала. — Я думала, что он тоже любит. По-своему. Но теперь понимаю — для него я была просто... развлечением. Способом утолить скуку.
— Но ты забеременела.
— Да. И когда я сказала ему... — Элара открыла глаза, и в них была боль. — Он изменился. Стал холодным, жестоким. Сказал, что ребёнок — проблема, которую нужно устранить.
— Но ты отказалась.
— Я умоляла его. Плакала. Обещала уехать, исчезнуть, никогда не претендовать ни на что. Но он не слушал.
— И тогда вмешалась Изабелла.
— Да. — Слёзы потекли по щекам Элары. — Она пришла ко мне ночью. Сказала, что знает всё. Что не позволит убить невинного ребёнка. Она была... — Элара всхлипнула, — она была лучше, чем любой из них. Добрее. Человечнее.
— И она заплатила за это жизнью.
— Да. Когда Вальтер узнал, что она помогла мне... — Элара содрогнулась. — Он убил её. Свою собственную жену. Мать своих детей.
Эйден сжал кулаки. Ярость снова поднималась внутри — тёмная, древняя, голодная.
— Я убью его, — сказал он. — Рано или поздно.
— Нет! — Элара схватила его за руку. — Не становись таким, как он! Не позволяй ненависти поглотить тебя!
— Он заслуживает смерти.
— Может быть. Но не от твоей руки. — Она смотрела на него с отчаянием. — Я не для того выжила эти девятнадцать лет, чтобы увидеть, как мой сын превращается в убийцу!
Эйден хотел возразить, но что-то в её глазах остановило его.
— Ладно, — сказал он наконец. — Не сейчас. Но я не могу обещать, что никогда.
— Достаточно. — Элара слабо улыбнулась. — На сейчас — достаточно.
Кира вернулась через несколько часов. Она ездила в город за припасами и новостями.
— Плохие вести, — сказала она, входя в хижину. — В замке переполох. Отец узнал о побеге.
— Леонард рассказал?
— Нет. — Она покачала головой. — Стражники очнулись и подняли тревогу. Но о тебе никто не знает. Официальная версия — Элару освободил неизвестный.
— А неофициальная?
— Отец в ярости. Он подозревает... — Кира замялась.
— Кого?
— Меня.
Эйден выпрямился.
— Тебе нужно вернуться. Отвести подозрения.
— Уже нет. — Кира криво усмехнулась. — Леонард не стал рассказывать о тебе, но намекнул отцу, что я замешана. Теперь я — персона нон грата в собственном доме.
— Чёрт... Кира, прости. Это из-за меня...
— Брось. — Она села на стул. — Я знала, на что иду. И честно? — она посмотрела на него, — я рада. Давно хотела вырваться из этой клоаки.
— И что теперь?
— Теперь мы в бегах. Все трое. — Она кивнула на Элару. — Хорошая новость — у меня есть деньги и связи. Плохая — отец не успокоится, пока не найдёт нас.
— Тогда нам нужно стать сильнее. — Эйден встал. — Достаточно сильными, чтобы он не посмел нас тронуть.
— Как?
— Я знаю способ. — Эйден посмотрел в окно, на темнеющий лес. — Серафина. Она говорила, что может научить меня. Раскрыть полный потенциал моей силы.
— Демоница? — В голосе Киры было сомнение. — Ты уверен, что можно ей доверять?
— Нет. Но других вариантов у нас нет.
Кира долго смотрела на него.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Тогда найдём её.
— Как?
— Ты сам сказал — она найдёт тебя, когда придёт время. — Кира усмехнулась. — Думаю, время пришло.
Словно в ответ на её слова, за окном что-то промелькнуло. Тень среди деревьев. Красные глаза, светящиеся в темноте.
И голос — знакомый, бархатный, опасный:
— Наконец-то, наследник. Я ждала.
Продолжение следует...