Эйден не спал всю ночь.
Он стоял у окна своих покоев, глядя на спящий город. Вельмордской империи был тих — слишком тих для столицы великой империи. Пустые улицы, потушенные фонари, заколоченные окна. Город готовился к осаде.
Или к смерти.
Слова Элары не выходили из головы. "Древние драконы. Забытые боги. Духи природы." Союзники, которые могли переломить ход любой войны. Но какой ценой?
"Определённые изменения", — повторил он про себя. — Что это может означать?
— Не можешь спать? — раздался голос из темноты.
Эйден обернулся. В углу комнаты материализовалась фигура — Лилиана. Она выглядела взволнованной.
— Что случилось? — спросил он.
— Мои разведчики вернулись из города. — Она подошла ближе. — У меня плохие новости.
— Какие ещё?
— Церковь не ждёт окончания недели. — Лилиана села в кресло. — Их армии уже в пути. Три колонны, каждая по пятьдесят тысяч человек. Первая дойдёт до столицы через три дня.
Эйден сжал кулаки.
— Откуда информация?
— От купцов, бежавших из приграничных городов. От дезертиров из церковных войск. От... других источников. — Лилиана помолчала. — Эйден, они идут не воевать. Они идут истреблять.
— Что ты имеешь в виду?
— Приказ Верховного Понтифика. — Она достала свиток из складок плаща. — Мои люди украли копию. Хочешь послушать?
Эйден кивнул.
Лилиана развернула пергамент и начала читать:
— "Именем Света Всемогущего, объявляется священная война против еретической Империи Авелора. Все, кто служит лжеимператору и его дьявольскому племяннику, подлежат уничтожению. Пощады не будет — ни мужчинам, ни женщинам, ни детям. Каждый камень столицы еретиков должен быть полит кровью нечестивых. Только так мир очистится от скверны."
Тишина.
— Геноцид, — прошептал Эйден.
— Да. — Лилиана сложила свиток. — Они не хотят твоей сдачи, Эйден. Они хотят уничтожить всё, что связано с тобой.
Эйден подошёл к карте, висевшей на стене.
— Сколько у нас людей?
— В столице? Восемьдесят тысяч гражданских. Двадцать тысяч солдат. Твоя тысяча вампиров. Пятьсот теневых воинов. — Лилиана пожала плечами. — Против полутора сотен тысяч крестоносцев.
— Неплохие шансы, — саркастически заметил Эйден.
— Для нас — да. Мы привыкли к безнадёжным битвам. — Вампирша улыбнулась, показывая клыки. — Но за гражданских я не ручаюсь.
Эйден думал.
Восемьдесят тысяч невинных людей. Мужчины, женщины, дети. Все умрут из-за меня.
— Нужно эвакуировать население, — сказал он.
— Куда? — Лилиана встала. — Церковники контролируют все дороги. Беженцев будут резать как овец.
— Тогда... — Эйден замолчал.
Выхода нет. Абсолютно никакого выхода.
Кроме одного.
— Лилиана, — сказал он медленно. — Созови военный совет. Всех командиров. Сейчас.
— Посреди ночи?
— Времени мало. — Он повернулся к ней. — И пришли гонца к той женщине — Элара. Скажи, что я готов выслушать её предложение.
Лилиана нахмурилась.
— Какой женщине? О чём ты говоришь?
Эйден рассказал о встрече с таинственной посетительницей.
— Древние силы... — Лилиана побледнела. — Эйден, это опасно. Очень опасно.
— Опаснее, чем смерть всей столицы?
Она не ответила.
Потому что ответа не было.
Большой зал собраний заполнился за полчаса.
Все ключевые фигуры обороны столицы: генерал Маркус Стальная Рука — командующий имперской гвардией; архимаг Селестия — глава магической академии; Рейнхарт Вельгард — представитель северных лордов; капитан Торвальд — командир городской стражи.
И, конечно, Лилиана, Каэла и сам Эйден.
— Ситуация критическая, — начал Эйден без предисловий. — Церковь идёт войной. Полтора сотни тысяч крестоносцев будут здесь через три дня.
Шёпот пробежал по залу.
— Это подтверждённая информация? — спросил генерал Маркус.
— Подтверждённая, — ответила Лилиана. — Мои источники надёжны.
— Тогда нужно отступить, — сказал Рейнхарт. — Увести армию на север, в мои земли. Там мы сможем продержаться...
— А город? — перебил Торвальд. — Восемьдесят тысяч жителей? Бросить их на милость крестоносцев?
— Лучше спасти часть, чем потерять всех, — ответил северянин.
— Эвакуация невозможна, — сказала архимаг Селестия. — Церковники контролируют все выходы из города. Это будет резня.
— Тогда осада, — предложил Маркус. — Стены крепкие, запасов хватит на месяц. Может, за это время...
— За это время что? — Эйден посмотрел на генерала. — Нам на помощь никто не придёт. Соседние королевства либо нейтральны, либо поддерживают Церковь.
Тишина.
Все понимали: ситуация безнадёжна.
— Есть... один вариант, — сказал Эйден наконец.
— Какой? — спросил Рейнхарт.
— Союзники. Нетрадиционные союзники.
Он рассказал о визите Элары, о предложении помощи от "древних сил".
Зал взорвался спорами.
— Это безумие! — кричал генерал Маркус. — Заключать союз с... с чем? С демонами?
— Не с демонами, — поправил Эйден. — С существами, которые правили миром до людей.
— Какая разница? — Селестия встала. — Лорд Арвен, вы предлагаете продать душу дьяволу!
— Я предлагаю спасти восемьдесят тысяч невинных! — Эйден ударил кулаком по столу. — У кого-то есть лучшая идея?
Молчание.
— Что они хотят взамен? — спросил Рейнхарт тихо.
— "Определённые изменения". Не знаю, что именно.
— А если эти изменения хуже смерти?
— Тогда разберёмся потом. — Эйден обвёл взглядом собравшихся. — Сейчас главное — выжить.
Каэла, молчавшая до сих пор, подняла руку.
— Могу я сказать кое-что? — спросила она.
— Говори.
— Я дракон. Моя раса старше человечества. — Полудраконица встала. — И я знаю, о каких "древних силах" идёт речь.
Все повернулись к ней.
— Расскажи, — попросил Эйден.
— Они называют себя "Первородными". — Каэла подошла к окну. — Духи стихий, древние боги, старейшие драконы, фейри из забытых лесов. Существа, которые правили миром до того, как люди научились пользоваться огнём.
— И что они хотят?
— Вернуть старые времена. — Её янтарные глаза блеснули. — Времена, когда магия была сильна, границы между мирами — тонки, а люди знали своё место.
— Какое место?
— Рабы. Или пища. — Каэла пожала плечами. — В зависимости от настроения господ.
Новый взрыв возгласов.
— Вот видите! — Селестия указала на полудраконицу. — Они хотят поработить человечество!
— Не всё человечество, — поправила Каэла. — Только тех, кто не нужен. Сильные, умные, полезные — выживут. Остальные... — Она не договорила.
— Это геноцид, — прошептал Торвальд.
— Это эволюция, — сказал Эйден тихо.
Все уставились на него.
— Что? — Рейнхарт не поверил своим ушам.
— Подумайте, — Эйден встал, начав ходить по залу. — Что такое современное человечество? Слабые, глупые, ленивые существа, которые воюют из-за пустяков и не могут решить простейшие проблемы.
— Эйден... — Лилиана насторожилась.
— Церковь хочет убить нас за то, что мы дружим с вампирами. Соседние королевства воюют из-за клочков земли. Крестьяне умирают от болезней, которые маги могут вылечить заклинанием. — Он остановился. — Может, пора что-то изменить?
— Ты говоришь как... как Малахий, — сказала Селестия.
— Малахий хотел превратить людей в марионеток. — Эйден посмотрел на неё. — Я говорю о том, чтобы сделать их лучше.
— Убив большую часть?
— Спасти тех, кто достоин спасения.
Тишина была оглушительной.
Я сошёл с ума? — подумал Эйден. — Или наконец прозрел?
Воспоминания Малахия шептали в его голове. Три тысячи лет наблюдений за человеческой глупостью, жадностью, жестокостью. Империи, которые рушились из-за мелочности правителей. Войны из-за религиозных разногласий. Миллионы смертей во имя ничего.
Может, древние силы правы. Может, пора начать сначала.
— Я против, — сказал генерал Маркус резко. — Это предательство всего, за что сражалась Империя.
— Империя? — Эйден рассмеялся горько. — Какая империя? Та, которая готова сдать своего героя врагам? Та, половина лордов которой сбежала при первой угрозе?
— Это не...
— Это правда! — Эйден развернулся к генералу. — Посмотри вокруг! Где верность? Где честь? Где благородство, о котором так любят говорить рыцари?
— У нас, — тихо сказал Рейнхарт. — У тех, кто остался.
Эйден замолчал.
Северянин был прав. В этом зале сидели люди, которые остались. Несмотря на угрозы, несмотря на страх, несмотря на почти неизбежную смерть.
Может, не все люди безнадёжны.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Голосуем. Кто за союз с Первородными?
Поднялась одна рука — Каэлы.
— Кто против?
Все остальные.
— Понятно. — Эйден кивнул. — Тогда готовимся к осаде. По-старинке.
Оставшиеся до рассвета часы прошли в лихорадочной деятельности.
Городская стража укрепляла ворота, складывая за ними мешки с песком и устанавливая баррикады. Маги из академии готовили защитные заклинания и боевые артефакты. Вампиры патрулировали улицы, выявляя возможных шпионов и диверсантов.
Эйден стоял на городской стене, наблюдая за работой.
— Думаешь, мы продержимся? — спросила подошедшая Лилиана.
— Нет, — честно ответил он. — Но умрём красиво.
— Утешительно. — Она встала рядом. — Эйден, то, что ты говорил на совете... ты серьёзно?
— О чём именно?
— О том, что большая часть человечества недостойна спасения.
Эйден долго смотрел на город внизу. На людей, которые готовились умереть за право остаться собой.
— Не знаю, — признался он. — В голове у меня сейчас не только мои мысли. Воспоминания Малахия, знания Кайрона, опыт всех врагов, которых я поглотил... Иногда трудно понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.
— Это пугает.
— Меня тоже. — Он повернулся к ней. — Лилиана, скажи честно. Я ещё человек?
Вампирша долго изучала его лицо.
— Человек? Нет. — Она улыбнулась. — Ты что-то большее. И что-то меньшее одновременно.
— Спасибо за откровенность.
— Всегда пожалуйста. — Лилиана помолчала. — А насчёт Первородных... предложение ещё актуально?
— Почему?
— Потому что утром я получила ещё одно сообщение. — Её лицо стало серьёзным. — Церковь ведёт не только армии.
— Что ещё?
— Ангелов.
Эйден замер.
— Что?
— Ты слышал. Пять Серафимов Возмездия. Существа из чистого света, каждый размером с дракона. — Лилиана сглотнула. — Они могут благословлять целые армии, лечить смертельные раны одним прикосновением, убивать взглядом любую нечисть.
— Откуда информация?
— От дезертира-паладина. Он видел их собственными глазами. — Она схватила его за руку. — Эйден, против ангелов не поможет никакая магия. Никакое оружие. Они — воплощённая воля богов.
— Значит, нужны боги покрепче. — Эйден посмотрел на восток, где уже светлела заря. — Пришли гонца к Элара. Скажи, что я принимаю их предложение.
— Ты уверен?
— Нет. — Он усмехнулся. — Но выбора всё равно нет.
Элара появилась в его кабинете ровно в полдень.
Не постучала, не вошла через дверь. Просто материализовалась из воздуха, словно была частью теней.
— Лорд Арвен, — поприветствовала она. — Я получила ваше сообщение.
— Я принимаю предложение, — сказал Эйден без предисловий. — Но хочу знать точную цену.
— Прямолинейно. Мне нравится. — Элара села в кресло. — Цена проста. После победы над Церковью вы поможете нам в... реструктуризации мира.
— Что это означает?
— Возвращение к естественному порядку. — Она достала из воздуха небольшой кристалл, светящийся мягким синим светом. — Люди займут подобающее им место в иерархии. Не на вершине, как сейчас, а где-то посередине.
— А на вершине?
— Те, кто сильнее, мудрее, древнее. — Элара положила кристалл на стол. — Мы не хотим истребить человечество, лорд Арвен. Мы хотим его... улучшить.
— Каким образом?
— Слабые вымрут естественным путём. Сильные получат возможность стать ещё сильнее. Маги обретут истинную власть над стихиями. Воины — нечеловеческую скорость и силу. Правители — мудрость веков.
— За счёт чего?
— Смешения крови. Людской и нашей. — Элара улыбнулась. — Представьте мир, где каждый маг может призвать дракона. Где каждый рыцарь сильнее десяти обычных людей. Где каждый король живёт тысячи лет.
— И где обычные люди — рабы полубогов.
— Где обычные люди защищены полубогами. — Она поправила его. — От войн, болезней, голода. От собственной глупости.
Эйден взял кристалл. Он был тёплым, пульсировал как живое сердце.
— Что это?
— Договор. — Элара встала. — Разбейте его в момент крайней нужды — и помощь придёт немедленно.
— Какая помощь?
— Достаточная. — Она направилась к выходу. — Помните, лорд Арвен — назад пути не будет. Разбив кристалл, вы запустите процессы, которые уже нельзя будет остановить.
— А если я передумаю?
— Тогда умрёте вместе со всеми остальными. — Элара остановилась у двери. — Выбор за вами. Эволюция или вымирание.
Она исчезла так же внезапно, как появилась.
Эйден остался один с кристаллом в руке.
Эволюция или вымирание, — повторил он про себя. — Как будто есть разница.
К вечеру стало ясно, что времени почти не осталось.
Дозорные на башнях сообщали о пыльных облаках на горизонте. Беженцы из окрестных деревень рассказывали ужасающие истории о крестоносцах, сжигающих всё на своём пути.
— Они не берут пленных, — докладывал один из разведчиков. — Убивают всех подряд. Даже тех, кто пытается сдаться.
— Сколько их? — спросил Эйден.
— Первая колонна — около пятидесяти тысяч. Будет здесь к утру. — Разведчик сглотнул. — Милорд... они ведут за собой что-то страшное. Высокие фигуры в белом. Сияющие как солнце.
— Ангелы.
— Да, милорд.
Эйден отпустил разведчика и созвал последний военный совет.
— Последний шанс эвакуироваться, — сказал он собравшимся. — Кто хочет уйти — уходите сейчас. Никто не будет считать это трусостью.
Никто не двинулся с места.
— Хорошо. — Он встал. — Тогда к утру мы все будем мертвы. Но умрём как герои.
— А альтернатива? — спросил Рейнхарт. — Тот кристалл, который тебе дали?
Эйден достал артефакт из кармана. В свете факелов он светился особенно ярко.
— Альтернатива — сделка с силами, которые могут оказаться хуже наших врагов.
— Но мы выживем?
— Некоторые из нас — да. — Эйден повертел кристалл в руках. — Вопрос — стоит ли выживание такой цены.
Генерал Маркус встал.
— Я служу Империи тридцать лет, — сказал он. — Я видел много войн, много смертей. И я знаю одно — лучше умереть свободным, чем жить рабом.
— Благородно, — согласился Эйден. — А ты, Селестия? Готова умереть за принципы?
Архимаг колебалась.
— Я... не знаю. — Она опустила глаза. — У меня есть ученики. Молодые маги, которые ещё ничего не видели в жизни. Имею ли я право обрекать их на смерть?
— Имеешь ли ты право обрекать их на рабство?
— Не знаю! — Она вскочила. — Я не знаю, что правильно! Это слишком большой выбор для одного человека!
— К сожалению, выбирать приходится мне. — Эйден поднялся. — И я принял решение.
Все смотрели на него.
— Мы сражаемся. До конца. Без сделок с древними силами. — Он убрал кристалл обратно в карман. — Если суждено умереть — умрём людьми.
— А если появится шанс на победу? — спросила Лилиана.
— Тогда воспользуемся им. — Эйден улыбнулся. — Но пока что готовимся к красивой смерти.
Город не спал.
На стенах горели костры, солдаты проверяли оружие, маги заряжали боевые посохи. В тавернах пили за здоровье живых и память мёртвых. На площадях священники (те немногие, что остались верны Империи) проводили последние службы.
Эйден обходил посты, разговаривал с командирами, подбадривал рядовых. Но его мысли были далеко.
Кайрон, — позвал он мысленно.
Я здесь, — откликнулся древний герцог.
Что ты думаешь о завтрашнем дне?
Думаю, что мы проиграем, — честно ответил предок. — Но это не значит, что не стоит сражаться.
Почему?
Потому что иногда поражение важнее победы. Иногда нужно умереть, чтобы показать миру, что некоторые вещи стоят жизни.
Красиво сказано.
Спасибо. Я много лет это придумывал.
Эйден усмехнулся.
А что насчёт Первородных? Я принял правильное решение?
Кайрон долго молчал.
Не знаю, — признался он наконец. — Тысячу лет назад я тоже стоял перед подобным выбором. Когда сражался с Тёмным Владыкой.
И?
И выбрал смерть вместо компромисса. Может, это было глупо. А может — единственное, что делало меня человеком.
Эйден кивнул и продолжил обход.
На восточной башне он нашёл Изольду. Мастер меча стояла у зубцов стены, глядя на огни вражеского лагеря.
— Сколько их? — спросил он.
— Пятьдесят три тысячи в первой колонне. — Она не оборачивалась. — Плюс пять ангелов. Плюс артиллерия, осадные машины, военные маги.
— Против наших двадцати тысяч.
— Против наших двадцати тысяч. — Изольда наконец повернулась к нему. — Эйден, это самоубийство.
— Знаю.
— Тогда зачем? — В её золотых глазах плескался огонь факелов. — Зачем обрекать всех нас на смерть?
— Потому что альтернатива хуже.
— Откуда ты знаешь? Может, эти Первородные не такие плохие, как кажутся.
— Малахий тоже не казался плохим. Поначалу. — Эйден встал рядом с ней. — Он искренне верил, что делает мир лучше.
— И ты думаешь, древние силы такие же?
— Думаю, что власть развращает. Любая власть. — Он посмотрел на звёзды. — А власть богов развращает абсолютно.
Изольда кивнула.
— Понимаю. — Она достала меч, проверяя лезвие. — Значит, завтра мы умираем за право оставаться несовершенными.
— Именно.
— Хорошая причина для смерти. — Она улыбнулась. — Лучше многих других.
Они стояли в тишине, наблюдая за приготовлениями врага.
— Изольда, — сказал Эйден вдруг.
— Да?
— Когда это всё закончится... — он замолчал.
— Что?
— Неважно. — Он развернулся к лестнице. — Увидимся на поле боя.
— Увидимся, — согласилась она.
Эйден спустился со стены, не зная, что это их последний мирный разговор.
И что через несколько часов ему придётся сделать выбор, который изменит мир навсегда.
Продолжение следует...