Царство Демонов.
Эйден думал, что готов. Думал, что Разломы, демонические пустоши и кошмары Пика Вечной Зимы подготовили его к чему угодно.
Он ошибался.
Царство Демонов было... изнанкой мира. Небо здесь пылало багровым, словно вечный закат, который никогда не заканчивался. Земля была чёрной, покрытой пеплом и костями. Воздух пах серой, кровью и чем-то ещё — чем-то, чему не было названия на человеческом языке.
И повсюду были демоны.
Тысячи. Десятки тысяч. Они двигались по равнинам, как муравьи, — бесконечные армии, готовящиеся к вторжению в мир людей.
— Не смотри на них, — сказала Нокс. — Смотри на меня.
Она шла впереди, и её аура изменилась. Здесь, в Царстве Демонов, она больше не скрывала свою истинную природу. Тьма окутывала её фигуру, рога проступили сквозь волосы, а глаза горели алым огнём.
Дочь Владыки Демонов.
Принцесса Бездны.
— Они не нападут? — спросил Эйден.
— Не посмеют. — Нокс усмехнулась. — Пока ты со мной — ты под защитой.
— А когда мы доберёмся до твоего отца?
— Тогда... — она помедлила, — тогда всё будет зависеть от него.
Они шли три дня.
Три дня через выжженные равнины, мимо крепостей из чёрного камня, через реки, которые текли не водой — чем-то густым и тёмным.
Демоны провожали их взглядами. Низшие — с голодом и страхом. Высшие — с любопытством и настороженностью. Но никто не приближался.
На второй день Эйден увидел битву.
Две демонические армии сходились на равнине — тысячи против тысяч. Рёв, лязг оружия, вспышки тёмной магии. Это была не война с людьми — демоны сражались друг с другом.
— Что происходит? — спросил он.
— Политика, — ответила Нокс равнодушно. — Лорды Бездны делят власть. Так было всегда.
— Даже сейчас? Когда Тёмный Владыка пробуждается?
— Особенно сейчас. — Она посмотрела на него. — Некоторые хотят освободить его. Другие — боятся того, что будет после.
— А твой отец?
— Мой отец... — Нокс замолчала. — Мой отец делает то, что должен.
На третий день они увидели Цитадель.
Она возвышалась над миром, как гора из чёрного стекла. Её шпили пронзали багровое небо, а стены... стены были живыми. Эйден видел, как они пульсируют, дышат, двигаются.
— Цитадель Вечной Ночи, — сказала Нокс. — Дом моего отца. Сердце Царства Демонов.
— И тюрьма Тёмного Владыки.
— Да. — Её голос стал тише. — Глубоко внизу, под фундаментом. Там, куда не проникает даже демонический свет.
Эйден смотрел на цитадель — и чувствовал её. Шесть ключей внутри него резонировали с чем-то там, внутри. Седьмой ключ. Последний фрагмент.
И что-то ещё.
Что-то древнее, голодное, ждущее.
Тёмный Владыка.
Даже заточённый, даже ослабленный — он был здесь. Его присутствие давило на разум, как камень на грудь.
— Ты чувствуешь его, — сказала Нокс. Не вопрос.
— Да.
— Он тоже чувствует тебя. — Она посмотрела ему в глаза. — С момента, как ты взял первый ключ, он знает о тебе. Ждёт тебя.
— Ждёт?
— Ты — единственный, кто может его освободить. Или уничтожить. — Нокс отвернулась. — Для него это... интересно.
Врата Цитадели открылись сами.
За ними ждала тьма — не обычная, а живая, осязаемая. Она обволакивала, проникала внутрь, шептала на языках, которых Эйден не знал.
Но он не остановился.
Они шли по коридорам из чёрного камня, мимо дверей, за которыми скрывались вещи, которые лучше не видеть. Демоны-слуги кланялись Нокс и шарахались от Эйдена.
— Они боятся меня, — заметил он.
— Они чувствуют ключи. — Нокс шла быстрее. — Сила Кайрона. Благословения тех, кто охранял фрагменты. Для них ты — ходячее оружие.
— А для тебя?
Она не ответила.
Тронный зал был огромен.
Потолок терялся во тьме. Колонны из чёрного камня уходили ввысь, покрытые рунами, которые пульсировали багровым светом. Пол был зеркально гладким, отражая всё и ничего одновременно.
И в центре — трон.
Трон из костей и теней, на котором сидел Владыка Демонов.
Эйден остановился.
Он ожидал монстра. Ожидал чудовище из кошмаров — рога, клыки, крылья, всё то, что рисовали в книгах про демонов.
Но Владыка Демонов был... почти человеком.
Высокий, стройный, с острыми чертами лица и длинными чёрными волосами. Его кожа была бледной, почти белой. Глаза — два провала в бесконечность, как у Нокс, но глубже, древнее.
Он выглядел уставшим.
Бесконечно, невыносимо уставшим.
— Наследник Кайрона, — голос Владыки был глубоким, мелодичным, как погребальный звон. — Наконец-то.
— Владыка Бездны. — Эйден не поклонился. — Или... как вас называть?
— Меня зовут Малахар . — Тень улыбки. — Хотя это имя не звучало тысячу лет.
— Малахар, — повторил Эйден. — Кайрон упоминал вас.
— Упоминал? — Владыка поднялся с трона. Его движения были плавными, нечеловечески грациозными. — И что он говорил?
— Что вы были союзниками. Друзьями.
— Друзьями. — Малахар произнёс это слово, словно пробуя на вкус. — Да. Пожалуй, это подходящее слово.
Он спустился по ступеням — и остановился перед Эйденом. Вблизи его присутствие было... подавляющим. Не агрессивным — просто настолько огромным, что рядом с ним всё остальное казалось незначительным.
— Ты похож на него, — сказал Малахар. — Не лицом. Чем-то другим.
— Чем?
— Упрямством. — Снова тень улыбки. — Кайрон тоже никогда не отступал. Даже когда должен был.
— Отец.
Голос Нокс прервал молчание. Она выступила вперёд, склонив голову.
— Я привела его, как ты просил.
— Знаю, дочь. — Малахар коснулся её волос — неожиданно нежный жест. — Ты хорошо справилась.
— Он прошёл все испытания. Собрал шесть ключей. Он готов.
— Готов? — Малахар посмотрел на Эйдена. — Никто не готов к тому, что ждёт впереди.
— Тогда зачем вы призвали меня? — спросил Эйден.
— Потому что у нас нет выбора. — Малахар отошёл к окну — если это можно было назвать окном. За ним простиралась бесконечная тьма. — Печать слабеет. Каждый день, каждый час. Скоро она падёт — и тогда...
— Тёмный Владыка освободится.
— Да.
— И вы хотите, чтобы я остановил его.
— Я хочу, чтобы ты сделал то, что не смогли мы с Кайроном. — Малахар повернулся. — Уничтожил его. Навсегда.
Эйден молчал.
— Вы с Кайроном были сильнее меня, — сказал он наконец. — Если вы не смогли...
— Мы не хотели, — перебил Малахар.
— Что?
— Уничтожить его. — Владыка подошёл ближе. — Тысячу лет назад у нас был шанс. Семь ключей были собраны. Ритуал был готов. Но мы... — он замолчал.
— Что произошло?
— Мы испугались.
Слова повисли в воздухе. Эйден не мог поверить — Владыка Демонов, один из могущественнейших существ в мире, признавал страх?
— Тёмный Владыка — не просто враг, — продолжил Малахар. — Он — часть мироздания. Разрушение, воплощённое в форме. Уничтожить его означало... — он покачал головой, — мы не знали, что произойдёт. Может, мир бы выжил. А может — рухнул вместе с ним.
— Поэтому вы заточили его.
— Поэтому мы выбрали трусость. — Горечь в голосе была почти осязаемой. — И теперь платим за это.
Малахар подошёл к постаменту в углу зала.
На нём лежал кристалл — седьмой ключ. Он был другим — темнее остальных, с багровыми прожилками внутри.
— Последний фрагмент, — сказал Владыка. — Кайрон оставил его мне. На случай, если однажды появится тот, кто будет достаточно смел... или достаточно безумен.
— Чтобы сделать то, что не сделали вы.
— Да.
Эйден подошёл к постаменту. Шесть ключей внутри него пели, резонируя с седьмым. Так близко. Так близко к завершению.
— Что будет, когда я возьму его?
— Ты узнаешь всё. — Малахар стоял рядом. — Все знания Кайрона. Все его воспоминания. Все его страхи и надежды.
— И смогу провести ритуал.
— Да. Но...
— Но?
— Ритуал требует жертвы.
Эйден замер.
— Какой жертвы?
— Ключи — не просто артефакты, — сказал Малахар. — Они — воплощения принципов, противоположных Тёмному Владыке. Созидание. Жизнь. Порядок. Любовь. Надежда. Вера. Единство.
— Я знаю.
— Но ты не знаешь, откуда они взялись. — Малахар посмотрел ему в глаза. — Кайрон создал их. Из себя.
— Что?
— Каждый ключ — фрагмент его души. Его сущности. Чтобы создать оружие против абсолютного разрушения, он разорвал себя на части.
Эйден похолодел.
— Поэтому он умер.
— Поэтому он не мог завершить ритуал. — Малахар кивнул. — К моменту, когда ключи были готовы, от него осталась только оболочка. Он передал их хранителям — и угас.
— Но если ключи — части его души...
— Тогда тот, кто соберёт их все... — Малахар не закончил.
Эйден понял.
— Станет им.
Молчание.
Долгое, тяжёлое молчание.
— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Эйден, — что когда я возьму седьмой ключ...
— Душа Кайрона сольётся с твоей. — Малахар кивнул. — Не полностью. Не сразу. Но постепенно... ты станешь им. Или он станет тобой. Грань размоется.
— И это — жертва?
— Часть её. — Малахар отвернулся. — Другая часть... ритуал уничтожения требует равноценного обмена. Чтобы уничтожить воплощение разрушения, нужно отдать воплощение созидания.
— Кайрона.
— Себя. — Малахар посмотрел на него. — К тому моменту ты и Кайрон будете одним целым. И когда ритуал завершится...
— Я умру.
— Вы оба умрёте. — Голос Владыки был тихим. — Тёмный Владыка будет уничтожен. Мир будет спасён. Но ты... тебя больше не будет.
Эйден стоял перед постаментом.
Седьмой ключ пульсировал, словно живое сердце. Зов был почти непреодолимым — взять, завершить, стать целым.
Но теперь он знал цену.
— Кайрон знал, — сказал он. — С самого начала.
— Да.
— И всё равно создал ключи.
— Да.
— Почему?
Малахар долго молчал.
— Потому что любил этот мир, — сказал он наконец. — Больше, чем себя. Больше, чем свою жизнь. Больше, чем что-либо.
— Любовь, — повторил Эйден.
— Самое сильное оружие против тьмы.
— Отец.
Голос Нокс дрогнул. Она стояла в стороне, и её лицо... впервые Эйден видел на нём страх.
— Ты не сказал мне. О жертве.
— Ты не спрашивала.
— Я бы не привела его, если бы знала!
— Именно поэтому я не говорил.
Нокс шагнула вперёд.
— Это несправедливо! Он прошёл через всё — через Разломы, через пустоши, через Храм и Пик — только чтобы умереть в конце?!
— Несправедливо? — Малахар повернулся к ней. — Тёмный Владыка уничтожит мир. Всех демонов. Всех людей. Всё, что существует. Одна жизнь против миллиардов — это несправедливо?
— Это его жизнь!
— Это его выбор.
Они оба посмотрели на Эйдена.
Он стоял перед кристаллом, не двигаясь. В его голове звучали голоса — шёпот шести ключей, зов седьмого, эхо меча Кайрона.
«Ты не обязан», — шептали ключи. — «Можешь уйти. Жить. Любить. Быть счастливым».
«Мир погибнет», — отвечал меч. — «Все, кого ты любишь, умрут».
«Но ты будешь жив».
«Ненадолго».
Эйден закрыл глаза.
Он думал о матери — о её улыбке, о её любви, о её бесконечной вере в него.
Думал об Авроре — о её смехе, её упрямстве, её отваге.
Думал о Дэмиене — о дружбе, которая пережила все испытания.
Думал о Кире — о её глазах, её голосе, её руках.
Думал о мире — о солнце, которое встаёт каждое утро, о детях, которые играют на улицах, о стариках, которые рассказывают истории у огня.
Обо всём, что будет уничтожено, если он отступит.
Обо всём, ради чего стоит умереть.
Он открыл глаза.
— Я согласен.
Нокс вскрикнула.
— Эйден, нет!
— У меня нет выбора. — Он повернулся к ней. — Ты сама сказала — я первый человек, который посмотрел на тебя и не увидел монстра. Хочешь, чтобы мир был полон таких людей? Хочешь, чтобы демоны и люди когда-нибудь жили в мире?
— Да, но...
— Тогда дай мне сделать это.
Он протянул руку и коснулся её щеки — нежно, легко, как прикосновение ветра.
— Ты была хорошим другом, Нокс. Лучшим, чем я заслуживал.
— Я не хочу терять тебя. — В её голосе было что-то надломленное. — Не хочу терять ещё одного...
— Кого?
Она не ответила.
Но Эйден понял.
— Кайрон, — сказал он. — Ты любила его.
Долгое молчание.
— Да, — прошептала Нокс. — Тысячу лет назад. Когда он был молод, а я... — она закрыла глаза, — я была другой.
— И ты смотрела, как он умирает.
— Я смотрела, как он разрывает себя на части ради мира, который его ненавидел. — Слёзы — чёрные, демонические — потекли по её щекам. — И теперь должна смотреть снова.
Эйден обнял её.
Просто — шагнул вперёд и обнял. Демонессу, дочь Владыки Бездны, существо, которое должно было быть его врагом.
— Спасибо, — сказал он. — За всё.
Она вцепилась в него — отчаянно, как утопающий.
— Не благодари. Не смей благодарить.
— Тогда просто... помни обо мне.
Эйден отстранился.
Повернулся к постаменту.
И взял седьмой ключ.
Мир взорвался.
Свет — ослепительный, невыносимый — залил всё вокруг. Семь ключей слились в один, и этот один вошёл в Эйдена, как река, прорвавшая плотину.
Он кричал.
Или не он?
Голоса — тысячи голосов — звучали в его разуме. Воспоминания, которые не были его. Жизни, которые не были его. Боль и радость, любовь и потеря — всё, чем был Кайрон, вливалось в него.
И где-то в глубине...
«Здравствуй, наследник».
Голос был знакомым. Голос меча — но теперь полный, живой, настоящий.
«Здравствуй... Кайрон».
«Так странно — снова быть целым». — Смех, полный горечи и облегчения. — «Тысячу лет я ждал этого момента».
«И теперь мы...»
«Теперь мы — одно».
Свет угас.
Эйден стоял посреди тронного зала.
Он изменился.
Не внешне — что-то другое. Его глаза теперь светились мягким серебряным светом. Его присутствие... заполняло комнату, как свет заполняет тьму.
Малахар смотрел на него с чем-то похожим на благоговение.
— Кайрон?
— Отчасти, — ответил Эйден. Его голос был другим — глубже, старше. — Но всё ещё Эйден. Мы... вместе.
— Ритуал...
— Я знаю, как его провести. — Эйден поднял руку, и семь ключей вспыхнули внутри него — радуга из света, силы, надежды. — Знаю, что нужно делать.
Он посмотрел вниз — туда, где под фундаментом цитадели ждала тьма.
— Пора заканчивать.
Продолжение следует...