Северные пустоши.
Край мира, где заканчивались карты и начинались легенды. Здесь снег никогда не таял, ветер резал как бритва, а температура падала настолько, что обычный человек замерзал за минуты.
Эйден шёл сквозь метель.
Пять ключей внутри него пульсировали теплом, защищая от холода. Но даже их силы едва хватало — Пик Вечной Зимы был местом, где сама природа враждебна жизни.
— Там, — Нокс указала вперёд.
Сквозь пелену снега проступил силуэт — гора, уходящая в небо. Её вершина терялась в облаках, а склоны были покрыты льдом такой толщины, что он казался синим.
Пик Вечной Зимы.
Дом шестого ключа.
— Расскажи мне об этом месте, — попросил Эйден.
Они остановились в небольшой пещере у подножия горы. Нокс развела огонь — странный, демонический, горевший без топлива — и они сидели у него, восстанавливая силы перед восхождением.
— Что именно ты хочешь знать?
— Всё. Почему Кайрон спрятал ключ здесь? Что за существо его охраняет?
Нокс помедлила.
— Пик Вечной Зимы — не просто гора, — сказала она наконец. — Это место силы. Очень древней силы.
— Какой?
— Силы забвения.
Эйден нахмурился.
— Не понимаю.
— Здесь заморожено время. — Нокс смотрела в огонь. — Не буквально — но почти. Те, кто поднимаются на вершину... они забывают. Сначала — мелочи. Имена знакомых. Вкус любимой еды. Потом — больше. Свою цель. Свою личность.
— И в конце?
— В конце они становятся частью горы. Ледяными статуями, которые стоят там веками.
Эйден поёжился — и не от холода.
— Кайрон прошёл это?
— Кайрон был исключением. — В голосе Нокс прозвучало уважение. — Он нашёл способ сохранить память. Но...
— Но?
— Но он не оставил записей о том, как это сделал.
Отлично. Просто отлично.
«Я оставил», — шепнул меч. — «Слушай внимательно».
Голос Кайрона звучал в разуме Эйдена — не как раньше, отдельными фразами, а как... поток сознания. Воспоминания, передаваемые напрямую.
«Пик Вечной Зимы пытается заморозить не тело — душу. Он ищет то, что ты держишь ближе всего к сердцу, и отнимает это. По кусочку. Пока не останется ничего».
«Как ты выжил?»
«Я держался за боль».
Эйден не понял.
«Боль — единственное, что нельзя заморозить. Она слишком живая. Слишком настоящая. Когда гора пыталась отнять мои воспоминания о тех, кого я любил, я вспоминал тех, кого потерял. Боль утраты была моим якорем».
«Это... жестокий способ».
«Единственный, который работает».
На рассвете они начали восхождение.
Склон был крутым, покрытым льдом и снегом. Ветер усилился, превратившись в непрерывный вой, который заглушал все звуки.
Эйден карабкался вверх, используя мечи как ледорубы. Рядом Нокс двигалась легче — демоны не страдали от холода так, как люди.
Первые часы прошли без происшествий.
Потом началось.
— Эйден.
Он обернулся — и замер.
Позади него стояла Элара.
Его мать. Живая, здоровая, улыбающаяся. Она протягивала к нему руки, как когда он был ребёнком.
— Эйден, сынок. Вернись домой. Здесь так холодно...
— Мама?
— Не слушай! — Голос Нокс прорезался сквозь вой ветра. — Это иллюзия! Гора пытается...
Но Эйден уже не слышал.
Он шагнул к матери — и мир вокруг изменился.
Он стоял в Тихой Заводи.
Их старая хижина. Запах свежего хлеба. Тепло очага. Всё было таким... реальным.
— Зачем тебе уходить? — Элара сидела у огня, штопая его старую рубашку. — Здесь безопасно. Здесь — дом.
— Я... должен...
— Должен? — Она подняла глаза. — Кому? Миру, который никогда не был к тебе добр? Людям, которые тебя презирали?
— Нет, я...
— Останься. — Её голос был таким мягким, таким любящим. — Останься со мной. Забудь о демонах, о войне, о ключах. Просто... останься.
Эйден почувствовал, как что-то внутри него тает. Сопротивление. Воля. Цель.
Так легко было бы сдаться. Так легко — остаться здесь, в этом тёплом, безопасном месте, где ничто не могло его ранить.
«Боль», — голос Кайрона был далёким, едва слышным. — «Вспомни боль».
Боль?
И тогда Эйден вспомнил.
Лицо матери, когда его избивали деревенские мальчишки. Слёзы, которые она прятала, когда он приходил домой в синяках.
Её дрожащие руки, когда солдаты Вальтера пришли забрать его.
Её письма — полные любви и тревоги — которые он получал в академии.
Страх в её глазах, когда она узнала, что он отправился на войну.
Боль. Настоящая боль. Не его — её.
Боль матери, которая всю жизнь смотрела, как мир ломает её сына. И ничего не могла сделать.
— Нет, — сказал Эйден.
Иллюзия дрогнула.
— Что?
— Это не ты. — Он отступил. — Моя мать никогда не просила бы меня сдаться. Она... — голос дрогнул, — она всегда верила в меня. Даже когда я сам не верил.
— Эйден...
— Ты — не она!
Он выхватил меч Кайрона — и ударил.
Не по иллюзии матери. По самой лжи. По морозу, который пытался заморозить его душу.
Серебряное пламя вспыхнуло — и мир раскололся.
Эйден стоял на склоне горы.
Нокс держала его за плечо, её лицо было бледным от напряжения.
— Ты очнулся, — выдохнула она.
— Сколько?..
— Минуту. Может, две. Но ты почти ушёл.
Эйден посмотрел вверх. Вершина была всё ещё далеко.
— Это повторится?
— Много раз. — Нокс помрачнела. — С каждым шагом — сильнее.
— Тогда идём. — Он снова вонзил меч в лёд. — Чем быстрее доберёмся, тем лучше.
Они поднимались.
Иллюзии приходили снова и снова.
Аврора — предлагающая забыть о долге и остаться с ней навсегда.
Дэмиен — зовущий вернуться в академию, где всё было проще.
Вальтер — протягивающий руку, обещая признание, которого Эйден так долго ждал.
Кира — с грустной улыбкой, просящая прекратить сражаться.
Каждый раз Эйден вспоминал боль.
Боль расставания с Авророй. Боль предательства друзей. Боль отвержения отца. Боль от того, что не мог защитить тех, кого любил.
Боль была его щитом.
Боль была его компасом.
Боль напоминала ему, кто он и зачем здесь.
На середине пути они нашли первую статую.
Человек — воин в древних доспехах, замерзший в позе идущего. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Он шёл к вершине — и не дошёл.
— Сколько их здесь? — спросил Эйден.
— Сотни, — ответила Нокс. — Может, тысячи. Все, кто искал ключ до тебя.
— Кайрон говорил, что он единственный, кто добрался.
— Он был. — Нокс указала дальше вверх. — Но до него тоже приходили. Герои, искатели, безумцы. Все они стали частью горы.
Эйден остановился у статуи.
— Кем он был?
— Не знаю. — Нокс коснулась ледяного лица. — Может, великим воином. Может, просто человеком, который хотел что-то изменить.
— Как и я.
— Как и ты.
Эйден помолчал.
— Я не стану статуей, — сказал он наконец.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что у меня есть то, чего не было у них. — Он коснулся груди, где пульсировали пять ключей. — У меня есть причина вернуться.
Чем выше они поднимались, тем страннее становился мир.
Время текло иначе. Иногда казалось, что прошли часы — а солнце едва сдвинулось. Иногда мгновение растягивалось в вечность.
Иллюзии стали... другими.
Не просто видениями близких — целыми жизнями. Эйден проживал годы за секунды. Видел себя стариком, окружённым внуками. Видел мир без войны. Видел счастье, которого никогда не знал.
И каждый раз — вырывался обратно.
Боль.
Всегда боль.
— Ты сильнее, чем я думала, — сказала Нокс после очередного пробуждения.
— Я просто упрямый.
— Это не упрямство. — Она смотрела на него странно. — Это... я не знаю слова. Люди называют это по-разному.
— Глупость?
— Надежда.
Вершина открылась внезапно.
Один момент — бесконечный склон. Следующий — плато, окружённое кольцом ледяных шпилей.
В центре стоял алтарь.
Простой каменный постамент, покрытый инеем. А на нём — кристалл. Шестой ключ, сияющий холодным голубым светом.
— Мы добрались, — выдохнул Эйден.
— Подожди.
Нокс указала на тени между шпилями.
Там что-то двигалось.
Страж Пика Вечной Зимы вышел из тьмы.
Он был... красивым. Невозможно красивым — как всё, что несёт смерть. Высокая фигура, сотканная из льда и лунного света. Черты лица — идеальные, нечеловеческие. Глаза — два провала в бесконечность.
«СМЕРТНЫЙ», — голос был как хруст льда под ногами. — «ТЫ ДОШЁЛ ДАЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУГИЕ».
— Я пришёл за ключом.
«ЗНАЮ. ВСЕ ПРИХОДЯТ ЗА НИМ». — Страж сделал шаг вперёд. — «И ВСЕ ОСТАЮТСЯ».
— Я не останусь.
«ТАК ГОВОРИЛИ ВСЕ».
Страж поднял руку — и воздух вокруг него взорвался холодом. Температура упала настолько, что Эйден почувствовал, как замерзает кровь в венах.
Но пять ключей внутри него вспыхнули в ответ.
Тепло. Сила. Жизнь.
— Я. Не. Останусь.
Бой начался.
Страж двигался как метель — везде и нигде одновременно. Его атаки были не ударами, а волнами холода, которые замораживали всё на своём пути.
Эйден уклонялся, контратаковал — но его мечи проходили сквозь стража, как сквозь туман.
— Его нельзя убить обычным оружием! — крикнула Нокс.
— Тогда чем?!
— Он — воплощение холода! Забвения! Чтобы победить его...
— Нужно противоположное, — закончил Эйден.
Он понял.
Эйден остановился посреди боя.
Закрыл глаза.
И вспомнил.
Не боль — на этот раз не боль. Но всё остальное.
Улыбку матери, когда она пекла его любимый пирог. Смех Авроры, когда он сказал что-то глупое. Рукопожатие Дэмиена после первой совместной победы. Гордость в глазах Киры, когда он освоил новый приём.
Тепло. Любовь. Связь.
Всё, что делало его живым.
— Я помню, — сказал он. — Я помню всё.
Пять ключей внутри него вспыхнули — ярче, чем когда-либо. Их свет был тёплым, золотым, как летнее солнце.
Страж отшатнулся.
«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?»
— То, что должен был с самого начала.
Эйден открыл глаза — и они горели.
Не демоническим огнём. Человеческим. Огнём памяти, любви, надежды.
— Ты забираешь воспоминания, — сказал он стражу. — Замораживаешь души, превращаешь людей в пустые оболочки. Но знаешь что?
Он поднял меч Кайрона.
— Мои воспоминания — не слабость. Они — моя сила.
И ударил.
Клинок вошёл в стража — и на этот раз не прошёл насквозь.
Потому что это был не просто металл. Это была память. Тысячелетия воспоминаний, запечатлённых в мече. Жизни тех, кто держал его до Эйдена. Надежды тех, кто сражался и пал.
Страж закричал.
Его форма начала распадаться — не от боли, от тепла. Он таял, как лёд под солнцем, как забвение перед памятью.
«НЕВОЗМОЖНО... Я ВЕЧЕН... Я...»
— Ты — прошлое, — сказал Эйден. — А я иду в будущее.
Последний удар.
Страж рассыпался на миллион снежинок — и ветер унёс их прочь.
Эйден подошёл к алтарю.
Шестой ключ ждал его — холодный, древний, полный силы. Он взял кристалл — и почувствовал, как последний барьер в его разуме рушится.
Шесть ключей.
Шесть фрагментов знания Кайрона.
Осталось одно.
«Последний ключ», — шепнул меч. — «Он в самом тёмном месте мира. Там, где я заточил Его».
— Где?
«В Бездне. В сердце Царства Демонов».
Эйден сглотнул.
— Значит, мне придётся...
«Да. Ты должен спуститься в ад».
Нокс подошла к нему.
— Ты получил его, — сказала она. — Шестой ключ.
— Да.
— Осталось...
— Одно. — Эйден повернулся к ней. — Ты знаешь, где он?
Долгое молчание.
— В тронном зале моего отца, — сказала Нокс наконец. — В Цитадели Вечной Ночи. Рядом с тюрьмой, где заточён Тёмный Владыка.
— Твой отец — Владыка Демонов.
— Да.
— И ты всё это время...
— Следила за тобой? Да. — Она не отвела взгляд. — Но не как враг. Отец... он верит в тебя. Верит, что ты можешь сделать то, что не смогли они с Кайроном.
— Почему он сам не уничтожит Тёмного Владыку?
— Потому что не может. — В голосе Нокс прозвучала горечь. — Печать питается его силой. Если он умрёт — печать падёт. Если он атакует — печать ослабнет. Он заточник, который стал частью тюрьмы.
— Ловушка.
— Да. Ловушка, которую они с Кайроном создали тысячу лет назад. — Нокс отвернулась. — Отец знал, что однажды придётся заплатить. И заплатил.
Эйден смотрел на неё — на демонессу, которая следовала за ним через ад и обратно.
— Почему ты помогаешь мне? — спросил он. — По-настоящему?
— Потому что отец попросил.
— Только поэтому?
Долгое молчание.
— Нет, — сказала Нокс тихо. — Не только.
— Тогда почему?
Она повернулась — и в её чёрных глазах мелькнуло что-то живое.
— Потому что ты — первый человек, который посмотрел на меня и не увидел монстра.
Они спускались с горы в молчании.
У подножия Эйден остановился и посмотрел на север — туда, где ждал последний ключ. Туда, где ждала судьба.
— Готов? — спросила Нокс.
— Нет, — честно ответил он.
— Это правильный ответ.
Она протянула ему руку.
— Тогда идём. Отец ждёт.
Эйден взял её руку.
И шагнул во тьму.
Продолжение следует...