Утренний туман стелился по земле, словно саван. Солнце едва пробивалось сквозь кроны деревьев, окрашивая мир в серые и золотистые тона.
Эйден считал всадников. Двадцать. Нет — двадцать пять. Элитные воины в чёрных доспехах, каждый с гербом дома Арвен на груди. И во главе — Виктор, восседающий на огромном вороном жеребце, как демон из древних легенд.
— Сукин сын быстро нас нашёл, — процедила Кира.
— Леонард, — Эйден сжал кулаки. — Больше некому.
— Неважно, кто навёл. — Серафина отошла от окна. — Важно, что они здесь.
— Сколько из них владеют Праной?
— Все. — Демоница усмехнулась. — Виктор не стал бы брать обычных солдат на такую охоту. Это — Чёрная Гвардия. Личные псы герцога.
— Твою мать...
Элара появилась в дверях комнаты, бледная, но решительная.
— Что происходит?
— Нас нашли, мама. — Эйден повернулся к ней. — Тебе нужно спрятаться.
— Нет.
— Мама...
— Я сказала — нет. — В её глазах была сталь. — Я девятнадцать лет пряталась. Хватит.
— Это не игра! Там двадцать пять воинов и Виктор!
— Я знаю. — Элара подошла к нему и положила руку на щёку. — Но если сегодня мне суждено умереть, я умру стоя. Рядом с тобой.
Эйден хотел возразить, но что-то в её взгляде остановило его. Это была не глупость, не бравада. Это было... принятие.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но держись позади.
Снаружи раздался голос — громкий, насмешливый, знакомый:
— Эй, в хижине! Выходите по-хорошему! У вас минута!
Виктор.
Эйден взял свой меч — тот самый, который купил у торговца много лет назад. Обычная сталь, но за эти месяцы она стала продолжением его руки.
— План? — спросила Кира, проверяя свои кинжалы.
— Я выйду первым. Отвлеку их. Ты уведёшь маму через заднюю дверь.
— К чёрту такой план.
— Кира...
— Я сказала — к чёрту. — Она встала рядом с ним. — Мы идём вместе.
— Трогательно, — Серафина закатила глаза. — Но позвольте предложить кое-что получше.
— Что?
— Я создам отвлечение. Телепортирую Элару в безопасное место. А вы двое... — она улыбнулась хищной улыбкой, — покажете этим щенкам, что значит настоящая сила Арвенов.
— Ты можешь телепортировать кого-то кроме себя?
— Могу. Но только одного человека. Выбирайте.
Эйден и Кира переглянулись.
— Маму, — сказали они одновременно.
— Нет! — Элара схватила Эйдена за руку. — Я не оставлю тебя!
— Мама, пожалуйста. — Он обнял её. — Я только что тебя нашёл. Не могу потерять снова.
— А если ты погибнешь?!
— Не погибну. — Эйден посмотрел ей в глаза. — Обещаю.
Снаружи снова раздался голос Виктора:
— Тридцать секунд!
— Решайтесь, — поторопила Серафина.
Элара смотрела на сына — долго, мучительно. Потом кивнула.
— Живи, — прошептала она. — Ради всего святого, живи.
— Буду.
Серафина положила руку Эларе на плечо.
— Увидимся на той стороне, наследник. Постарайся не умереть — я вложила в тебя слишком много усилий.
И они исчезли — просто растворились в воздухе, оставив после себя лёгкое мерцание.
— Время вышло! — заорал Виктор. — Ломайте дверь!
Эйден посмотрел на Киру.
— Готова?
— Всегда. — Она улыбнулась — дикой, опасной улыбкой. — Покажем моему братцу, с кем он связался.
Дверь разлетелась в щепки от удара закованного в броню плеча.
Первый воин ворвался внутрь — и тут же рухнул с кинжалом в горле. Кира отступила в тень, уже готовя следующий бросок.
Второй воин перепрыгнул через тело товарища, занося меч для удара. Эйден встретил его — клинок к клинку. Сталь запела, высекая искры.
Воин был силён — Прана пульсировала в его мышцах, делая каждый удар смертоносным. Но Эйден был быстрее. Он скользнул под замах, развернулся и полоснул мечом по незащищённому бедру.
Крик. Кровь. Падение.
Третий, четвёртый, пятый — они лезли в хижину, как муравьи в разорённый муравейник. Эйден танцевал среди них, его меч был везде и нигде одновременно. Кира работала из теней — её кинжалы находили щели в доспехах с пугающей точностью.
— На улицу! — крикнул Эйден. — Здесь слишком тесно!
Он прорубился к двери, оставляя за собой стонущих раненых. Кира следовала по пятам, прикрывая спину.
Снаружи их ждал Виктор.
Он спешился и стоял в центре поляны, скрестив руки на груди. Его чёрные доспехи блестели в утреннем свете, а на губах играла презрительная усмешка.
— Наконец-то, — сказал он. — А я уж думал, вы будете прятаться вечно.
Эйден остановился в десяти шагах от него. Кира встала рядом, тяжело дыша.
— Виктор, — ровно произнёс Эйден. — Давно не виделись.
— Ублюдок. — Виктор сплюнул. — Я знал, что ты доставишь проблемы. С того момента, как увидел тебя в в императорском дворце.
— Рад, что не разочаровал.
Виктор расхохотался.
— Дерзкий! Мне это нравится. Будет приятно вырезать это из тебя. Медленно.
— Можешь попробовать.
— Попробую. — Виктор щёлкнул пальцами. — Но сначала...
Оставшиеся воины Чёрной Гвардии — около пятнадцати человек — окружили их, образуя кольцо. Мечи обнажены, Прана пульсирует.
— Убейте девку, — приказал Виктор. — Ублюдка оставьте мне.
Воины двинулись вперёд.
Эйден почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло. Время замедлилось. Мир стал кристально чётким.
Пятнадцать противников. Профессионалы. Работают слаженно. Слабые места — суставы доспехов, забрала шлемов, подмышки.
Кира справа. Может держать троих, максимум четверых.
Значит, мне нужно взять одиннадцать.
Он позволил Пране хлынуть в мышцы. Не полная трансформация — ещё рано. Просто... усиление.
И атаковал.
Первый воин умер, не успев понять, что произошло. Меч Эйдена прошёл сквозь щель в его шлеме, пронзив глаз и мозг.
Второй попытался блокировать — Эйден просто отбил его клинок в сторону и ударил локтем в горло. Хруст. Воин захрипел, хватаясь за шею.
Третий и четвёртый атаковали одновременно — слева и справа. Эйден пригнулся, пропуская их мечи над головой, и полоснул обоих по ногам. Они рухнули, вопя от боли.
Четверо за три секунды. Неплохо.
Но остальные уже перегруппировались. Они больше не лезли по одному — атаковали тройками, прикрывая друг друга.
Умно. Но недостаточно.
Эйден нырнул в гущу схватки. Его меч пел, рисуя смертельные узоры в воздухе. Он не думал — просто двигался, позволяя инстинктам вести себя.
Удар — отбить — контратака — уклониться — разворот — удар — удар — удар.
Кровь брызгала на его лицо. Крики раненых заполняли воздух. Но Эйден не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.
Краем глаза он видел Киру — она держалась. Двое воинов уже лежали у её ног, третий отступал, зажимая рану на боку. Её движения были плавными, смертоносными — танец теней и стали.
Хорошая девочка.
Эйден сразил ещё двоих — одного ударом в шею, другого обратным взмахом по животу. Осталось четверо.
— Отступить! — заорал один из них. — К лорду Виктору!
Воины попятились, формируя защитный полукруг вокруг своего командира. Эйден позволил им — ему нужна была передышка.
Он огляделся. Поляна превратилась в бойню. Одиннадцать воинов Чёрной Гвардии лежали на земле — мёртвые или умирающие. Четверо ещё стояли на ногах, но в их глазах был страх.
— Невозможно, — прошептал один из них. — Это... это невозможно...
Виктор молчал. Его лицо было непроницаемым, но Эйден видел, как сжались его челюсти.
— Ну что, братец? — Кира подошла к Эйдену, вытирая кровь с кинжала. — Всё ещё хочешь убить "девку"?
— Заткнись, сука, — прорычал Виктор.
— Такие манеры. — Она покачала головой. — Мать была бы разочарована.
При упоминании матери что-то изменилось в глазах Виктора. Ярость — чистая, первобытная — вспыхнула в них.
— Не смей, — прошипел он, — говорить о ней.
— Почему? Потому что отец её убил? — Кира улыбнулась жестокой улыбкой. — О да, мы знаем. Знаем всё. Как он отравил её за то, что она помогла Эларе сбежать.
— ЗАТКНИСЬ!
Виктор взорвался движением. Его меч — огромный двуручник из чёрной стали — вылетел из ножен и обрушился на Киру.
Эйден едва успел подставить свой клинок.
Удар был чудовищным. Эйдена отбросило назад, его ноги прочертили борозды в земле. Руки онемели от силы столкновения.
Быстрый. Сильнее, чем я думал.
Виктор не остановился. Он атаковал снова и снова, обрушивая на Эйдена град ударов. Каждый взмах его меча нёс в себе убийственную мощь — Прана усиливала его тело до нечеловеческих пределов.
Эйден отступал, едва успевая парировать. Он чувствовал, как трещит его защита под натиском.
Он сильнее меня. Физически сильнее. Если продолжу играть в его игру — проиграю.
Он нырнул под очередной удар и откатился в сторону, разрывая дистанцию.
— Что, ублюдок? — Виктор ухмыльнулся. — Уже устал?
— Просто разминался.
— Врёшь. — Виктор двинулся к нему, его меч оставлял борозды в воздухе. — Я чувствую твою Прану. Сильная, да. Но не сильнее моей.
— Уверен?
— Абсолютно.
Эйден улыбнулся. И позволил демонической части своей души выйти на поверхность.
Боль пронзила его тело — знакомая, почти желанная теперь. Он почувствовал, как меняется его кожа, как обостряются чувства, как сила наполняет каждую клетку.
Виктор остановился. Его глаза расширились.
— Что за...
Эйден поднял голову. Он знал, как выглядит сейчас — чёрные чешуйки на лице и руках, когти вместо ногтей, глаза, светящиеся серебристым светом.
— Ты хотел знать, насколько я силён, — его голос стал глубже, резонирующим. — Позволь показать.
И он атаковал.
Мир превратился в размытые полосы света и тени.
Эйден двигался быстрее, чем когда-либо в жизни. Его меч был везде — слева, справа, сверху, снизу. Виктор едва успевал защищаться, и впервые в его глазах появился страх.
— Невозможно! — рычал он, отбивая удары. — Это... это древняя техника! Она была утеряна!
— Была. — Эйден нанёс серию молниеносных ударов, заставляя Виктора отступить. — Теперь — нет.
Их мечи столкнулись с такой силой, что воздух вокруг задрожал. Ударная волна отбросила оставшихся воинов Чёрной Гвардии на несколько метров.
— Ты... — Виктор оскалился, — ты не можешь быть сильнее меня! Я — наследник! Я — будущий герцог!
— Ты — мертвец, который ещё не понял этого.
Эйден усилил натиск. Его атаки становились всё быстрее, всё смертоноснее. Виктор пятился, его движения становились всё более отчаянными.
Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
И тут Виктор сделал что-то неожиданное.
Он бросил меч.
Эйден на мгновение опешил — и этого мгновения хватило. Виктор выбросил руки вперёд, и из его ладоней вырвался поток чистой Праны — концентрированной, смертоносной.
Удар пришёлся Эйдену прямо в грудь.
Его отбросило назад. Он пролетел добрых двадцать метров и врезался в дерево с такой силой, что ствол треснул.
Боль. Невыносимая боль.
Эйден попытался встать, но тело не слушалось. Грудь горела — он чувствовал, как минимум три сломанных ребра. Может, больше.
— Эйден! — крик Киры прорезал туман в его голове.
— Не подходи! — он выплюнул кровь. — Я справлюсь...
Виктор шёл к нему — медленно, наслаждаясь моментом. Он поднял свой меч с земли и крутанул его в руке.
— Знаешь, что это было? — спросил он почти дружелюбно. — "Кулак Разрушения". Техника, которую отец показал только мне. Ни Леонард, ни Дэмиен её не знают.
— Поздравляю, — прохрипел Эйден.
— Ты силён, ублюдок. Признаю. Сильнее, чем я ожидал. — Виктор остановился над ним. — Но силы недостаточно. Нужен опыт. Тренировки. Годы практики. А у тебя... — он поднял меч, — у тебя нет времени.
Эйден смотрел на занесённый клинок. Время словно замедлилось.
Так вот как это заканчивается? Здесь, в грязи, от руки этого ублюдка?
Нет.
НЕТ!
Что-то внутри него взорвалось.
Не Прана — что-то глубже. Древнее. То, что спало в его крови тысячу лет, ожидая своего часа.
Голос — тот самый голос из темноты — зашептал снова:
Отдайся. Позволь мне помочь. Вместе мы уничтожим его.
И впервые Эйден не стал сопротивляться.
Да.
Виктор занёс меч для финального удара.
И замер.
Потому что воздух вокруг Эйдена изменился. Стал густым, тяжёлым, пропитанным чем-то настолько тёмным и древним, что даже Виктор — человек, не знавший страха — почувствовал, как его сердце пропустило удар.
Эйден встал.
Его раны... они затягивались прямо на глазах. Сломанные рёбра срастались с влажным хрустом. Кровь, текшая изо рта, остановилась.
И его глаза...
Они больше не были серо-стальными. И не серебристыми, как во время обычной трансформации.
Они были чёрными. Полностью чёрными, без белков и зрачков. Как два провала в бездну.
— Что... — Виктор отступил на шаг. — Что ты такое?!
Эйден не ответил. Он просто посмотрел на Виктора — и тот почувствовал, как его тело парализует ужас.
Это не человек, — пронеслось в голове Виктора. — Это... это демон.
Эйден поднял руку. Его меч, лежавший в нескольких метрах, вздрогнул и взлетел в воздух, сам прыгнув в раскрытую ладонь.
— Ты хотел знать, — голос Эйдена был нечеловеческим, многослойным, словно говорили сразу несколько существ, — что я такое?
Он исчез.
Нет — не исчез. Просто двигался так быстро, что глаз не мог уследить.
Виктор успел поднять меч для защиты — и это спасло ему жизнь. Удар Эйдена обрушился на его клинок с такой силой, что чёрная сталь — та самая сталь, которая, по легендам, могла выдержать удар дракона — треснула.
— Невозможно! — заорал Виктор.
Эйден ударил снова. И снова. И снова.
Каждый удар был как падение молота богов. Виктор отступал, едва успевая защищаться. Его меч трещал, покрываясь всё новыми трещинами.
— Я — наследие, — говорил Эйден, и его голос разносился по поляне, как гром. — Я — то, что твой род потерял тысячу лет назад. Я — истинная сила Арвенов.
Удар — и меч Виктора разлетелся на куски.
Виктор рухнул на колени, глядя на обломок клинка в своей руке. Его лицо было белым как мел.
Эйден занёс меч для финального удара.
— Эйден, стой!
Голос Киры прорезался сквозь красную пелену в его разуме.
— Не убивай его!
Убить. Уничтожить. Стереть с лица земли.
— Эйден, пожалуйста! Вернись! Это не ты!
Она мешает. Убрать её. Убрать всех.
— Эйден, я люблю тебя! Слышишь?! Я люблю тебя! Вернись ко мне!
Что-то щёлкнуло.
Любовь.
Якорь.
Эйден вспомнил — лицо матери. Улыбку Киры. Запах свежего хлеба. Тёплые руки Марты, обнимающие его после ночного кошмара. Смех Томаса за ужином.
Я — Эйден. Я — человек. Я — НЕ — ДЕМОН!
С рёвом, который, казалось, сотряс сами небеса, он отогнал тьму обратно. Его глаза постепенно прояснились, чешуя исчезла с кожи.
Он стоял над Виктором, тяжело дыша. Меч дрожал в его руке.
— Почему... — прохрипел Виктор. — Почему не убил?
Эйден опустил меч.
— Потому что я не такой, как ты.
Он развернулся и пошёл к Кире. Она бросилась к нему, обхватила руками, прижалась всем телом.
— Ты вернулся, — шептала она. — Ты вернулся, ты вернулся...
— Вернулся.
За их спинами Виктор медленно поднялся на ноги. Его лицо было искажено яростью и унижением.
— Это не конец, — прорычал он. — Слышишь, ублюдок?! Это не конец! Я вернусь! С армией! И тогда...
Эйден обернулся. Посмотрел на него спокойно, почти равнодушно.
— Возвращайся. Приводи армию. Приводи хоть всю империю. — Он позволил своей Пране на мгновение вспыхнуть — и Виктор снова побледнел. — Результат будет тем же.
Он повернулся к оставшимся воинам Чёрной Гвардии — четверо, которые всё ещё стояли на ногах, хотя их колени тряслись от страха.
— Забирайте своего господина и уходите. Если увижу вас снова — пощады не будет.
Воины не заставили себя упрашивать. Они подхватили Виктора под руки и потащили к лошадям.
— Я убью тебя! — орал Виктор, пока его уводили. — Слышишь?! Я убью тебя и всех, кого ты любишь! Я сожгу всё, что тебе дорого! Я...
Его голос постепенно затих вдали.
Тишина опустилась на поляну.
Эйден стоял неподвижно, глядя вслед уезжающим всадникам. Его тело ныло от боли — раны зажили, но усталость никуда не делась.
— Эйден, — голос Киры был тихим, осторожным. — Что это было?
— Не знаю. — Он повернулся к ней. — Что-то... новое. Глубже обычной трансформации.
— Твои глаза... они были полностью чёрными.
— Знаю.
— Это было страшно. — Она взяла его за руку. — Ты был страшным.
— Знаю.
Кира сжала его пальцы.
— Но ты вернулся. Это главное.
— Благодаря тебе.
Они стояли так несколько минут, просто держась за руки. Вокруг них лежали тела — убитые и раненые воины Чёрной Гвардии. Кровь впитывалась в землю. Где-то в лесу пели птицы, словно ничего не произошло.
— Что теперь? — спросила Кира наконец.
— Теперь... — Эйден посмотрел на небо. — Теперь мы узнаем, что это было. И как это контролировать.
— Серафина?
— Серафина.
Словно услышав своё имя, демоница появилась на краю поляны. Она медленно шла к ним, переступая через тела, и её красные глаза были странно задумчивыми.
— Впечатляюще, — сказала она, остановившись рядом. — Честно говоря, я не ожидала этого так скоро.
— Чего именно?
— Полного пробуждения. — Серафина посмотрела на него с чем-то похожим на благоговение. — Ты не просто использовал демоническую Прану, Эйден. Ты слился с ней. Стал с ней единым целым.
— Я чуть не потерял себя.
— Да. Это... риск. — Она помолчала. — Но то, что ты смог вернуться... это говорит о силе твоей воли. Даже Кайрон однажды потерялся на несколько часов. А ты...
— Я вернулся за секунды.
— Именно.
Эйден посмотрел на свои руки. Обычные руки. Человеческие.
— Это случится снова? — спросил он.
— Возможно. Когда ты будешь на грани. Когда не останется другого выхода.
— И каждый раз я буду рисковать потерять себя?
— Да. — Серафина не стала смягчать. — Но с каждым разом контроль будет расти. Если переживёшь достаточно таких моментов — научишься входить в это состояние по собственной воле. Без риска.
— Сколько времени это займёт?
— Годы. Может — десятилетия.
Эйден кивнул. Он ожидал чего-то подобного.
— Тогда лучше начать сейчас.
— Мне нравится твой настрой. — Серафина улыбнулась. — Но сначала — отдых. Ты выложился почти полностью. Ещё один бой — и твоё тело просто откажет.
— Элара?
— В безопасности. Я отправила её в место, о котором знаем только мы с тобой.
— Хорошо.
Эйден позволил себе расслабиться — впервые за последние часы. Усталость накатила волной, и он почувствовал, как подгибаются колени.
Кира подхватила его.
— Идём. Нужно найти место для отдыха.
— Хижина...
— К чёрту хижину. Виктор знает о ней. Нам нужно что-то новое.
— У меня есть идея, — вмешалась Серафина. — Старое убежище Кайрона. Оно скрыто от посторонних глаз уже тысячу лет.
— Веди.
Они шли через лес — медленно, с остановками. Эйден опирался на Киру, едва переставляя ноги.
— Ты был невероятным, — сказала она негромко. — Там, на поляне. Я никогда не видела ничего подобного.
— Я был чудовищем.
— Нет. — Она сжала его руку. — Ты был воином. Защитником. Человеком, который сделал то, что должен был сделать.
— Я чуть не убил его.
— Он заслуживал смерти.
— Может быть. Но не от моей руки. Не так.
Кира остановилась. Повернула его к себе.
— Послушай меня, Эйден Кроу. Или Арвен. Или как ты там себя называешь. — Её глаза горели. — Ты — не монстр. Ты — не демон. Ты — человек, который делает невозможное ради тех, кого любит. И мне плевать, какой цвет принимают твои глаза или сколько чешуек появляется на твоей коже. Ты — это ты. И я люблю тебя таким.
Эйден смотрел на неё — на эту невозможную женщину, которая видела худшее в нём и всё равно осталась рядом.
— Кира...
— Заткнись и поцелуй меня.
Он подчинился.
Убежище Кайрона оказалось пещерой в скале, скрытой за водопадом. Внутри было сухо и удивительно уютно — древняя магия до сих пор поддерживала тепло и освещение.
Элара ждала их там. Когда она увидела Эйдена — живого, хоть и измотанного — она бросилась к нему с криком.
— Ты жив! Боги, ты жив!
— Живой, мама. — Он обнял её. — Всё хорошо.
— Я видела... Серафина показала мне... — Элара плакала. — Ты был таким... таким...
— Знаю.
— Я испугалась. Испугалась, что потеряю тебя.
— Не потеряешь. — Он отстранился, глядя ей в глаза. — Я обещал, помнишь? И я сдержал обещание.
Элара всхлипнула и снова прижалась к нему.
Кира стояла в стороне, наблюдая за ними с мягкой улыбкой. Серафина устроилась у входа, глядя на водопад.
— Что теперь? — спросила Элара, когда немного успокоилась.
— Теперь — отдых, — ответил Эйден. — А потом — тренировки. Много тренировок.
— И?
— И когда я буду готов... — он посмотрел на Киру, потом на мать, потом на Серафину, — мы вернёмся. В замок Арвен. И закончим это.
— Ты имеешь в виду...
— Вальтера. — Эйден произнёс это имя как проклятие. — Человека, который хотел убить меня. Который держал тебя в подземелье девятнадцать лет. Который убил мать Киры.
— Эйден...
— Я не стану таким, как он, мама. Обещаю. Но и оставить это безнаказанным не могу.
Элара долго смотрела на него. Потом медленно кивнула.
— Я понимаю. И... — она сглотнула, — я буду рядом. До конца.
— Мы все будем, — добавила Кира, подходя к ним.
— Я тоже, — небрежно бросила Серафина от входа. — Хотя бы ради развлечения.
Эйден посмотрел на них — на этих трёх женщин, таких разных, но объединённых общей судьбой.
Моя семья, — понял он вдруг. — Вот моя настоящая семья.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Всем вам.
— За что? — удивилась Кира.
— За то, что вы есть.
Той ночью Эйден спал крепко и без снов.
А где-то далеко, в замке Арвен, герцог Вальтер слушал сбивчивый рассказ своего старшего сына — и впервые за много лет чувствовал что-то похожее на страх.
Продолжение следует...