Три недели Эйден бродил по Империи как призрак.
Он научился быть невидимым — не магией, а простым искусством незаметности. Простая одежда, опущенный взгляд, неприметная походка. Люди смотрели сквозь него, как сквозь пустое место.
«Ирония», — заметил Кайрон в его сознании. — «Герой, спасший мир, прячется от тех, кого спас».
«Я не прячусь. Я наблюдаю».
«Это одно и то же, и ты это знаешь».
Эйден не ответил.
Он сидел в углу таверны «Серебряный Олень» — одной из многих, которые посетил за эти недели. Дешёвый эль, жёсткий хлеб, разговоры незнакомцев. Здесь он узнавал больше, чем из любых официальных источников.
— ...говорю тебе, на востоке снова неспокойно, — бормотал купец за соседним столом. — Караван лорда Вестона разграбили три дня назад.
— Бандиты?
— Если бы! — Купец понизил голос. — Говорят, это остатки культа. Те, кто поклонялся Тёмному Владыке. Они не смирились с поражением.
Эйден напрягся.
«Культисты», — сказал Кайрон. — «Я предупреждал, что они не исчезнут просто так».
«Тёмный Владыка мёртв. Чему они поклоняются?»
«Идее. Надежде на его возвращение. Или... чему-то новому».
— А что гвардия? — спросил собеседник купца.
— Гвардия? — Купец сплюнул. — Им плевать. Говорят, это внутренние дела восточных земель. Пусть Арвены разбираются.
— Арвены? Они же...
— Да, да, великий дом, герои войны. — Купец махнул рукой. — Только глава дома совсем сдал после смерти младшего сына. Говорят, он почти не выходит из кабинета. А старший... Виктор, кажется? Он пытается, но без отца — не то.
Эйден сжал кружку так сильно, что костяшки побелели.
«Твоя семья страдает», — мягко сказал Кайрон.
«Я знаю».
«И ты всё ещё не хочешь вернуться?»
«Хочу. Но... не могу. Пока не могу».
Ночью Эйден покинул таверну.
Луна висела над городом серебряным глазом, заливая улицы призрачным светом. Он шёл по переулкам, избегая патрулей городской стражи.
Не потому что боялся. Просто... не хотел вопросов.
«Куда мы идём?» — спросил Кайрон.
«К восточным воротам. Хочу посмотреть на этих культистов».
«Один? Без оружия?»
Эйден усмехнулся.
«Ты забыл, кто я теперь?»
Он поднял руку — и тени вокруг него шевельнулись. Не угрожающе, не враждебно. Просто... откликаясь. Как верные псы на зов хозяина.
После слияния с Кайроном его силы изменились. Демоническая Прана, которую он когда-то с трудом контролировал, теперь текла в нём, как кровь. Естественно. Органично. Он больше не боролся с тьмой — он стал её частью.
И частью света тоже.
Странное, невозможное сочетание. Но оно работало.
«Ты изменился», — заметил Кайрон. — «Раньше ты бы никогда не пошёл один против неизвестного врага».
«Раньше я был слабее».
«Дело не в силе. Дело в... безрассудстве».
«Или в том, что мне нечего терять».
Кайрон замолчал.
Восточный тракт.
Эйден двигался сквозь ночь, как тень среди теней. Его чувства — обострённые слиянием — улавливали каждый шорох, каждое движение в темноте.
Через два часа он нашёл то, что искал.
Лагерь в овраге — десяток шатров, костры, фигуры в тёмных плащах. На шатрах — символы: перевёрнутые звёзды, сплетённые с изображением разорванных цепей.
«Культ Разбитых Оков», — узнал Кайрон. — «Они существовали ещё в моё время. Поклонялись идее освобождения Тёмного Владыки».
«Он мёртв».
«Они, очевидно, так не считают».
Эйден подобрался ближе, скрываясь в тенях на краю оврага.
Голоса доносились от центрального костра.
— ...ритуал почти готов, — говорил высокий мужчина в багровой мантии. Его лицо скрывал капюшон, но голос был властным, уверенным. — Ещё три жертвы — и врата откроются.
— Верховный жрец, — другой культист, помоложе, нервно переминался с ноги на ногу. — Вы уверены, что это сработает? Тёмный Владыка был уничтожен. Все видели свет...
— Уничтожен? — Верховный жрец рассмеялся — холодным, скрежещущим смехом. — Глупец. Тёмного Владыку нельзя уничтожить. Он — воплощение самой тьмы. Его можно развоплотить, рассеять, заточить. Но убить? Никогда.
— Тогда...
— Мы не будем воскрешать его. — Жрец повернулся, и Эйден увидел его глаза — абсолютно чёрные, без белков. — Мы призовём кое-что другое. Осколок его силы, оставшийся в нашем мире. Достаточно, чтобы... начать заново.
«Осколок», — Кайрон напрягся. — «Он говорит о фрагменте души Тёмного Владыки. Если такой существует...»
«То они могут создать нового Тёмного Владыку».
«Или что-то хуже».
Эйден сжал кулаки.
Он видел клетки на краю лагеря. В них — люди. Мужчины, женщины, дети. Пленники, предназначенные для жертвоприношения.
— Когда начинаем? — спросил молодой культист.
— На рассвете. — Верховный жрец указал на восток. — Когда свет встретится с тьмой — тогда завеса тоньше всего.
— А если кто-то помешает? Орден Авроры патрулирует эти земли...
— «Клинки Рассвета»? — Жрец презрительно фыркнул. — Горстка фанатиков, цепляющихся за память мёртвого героя. Они не успеют. К тому времени, как они узнают, будет слишком поздно.
«Ты слышал?» — спросил Кайрон.
«Слышал».
«Что будешь делать?»
Эйден посмотрел на клетки. На людей внутри — испуганных, отчаявшихся.
«То, что должен».
Он не стал ждать рассвета.
Первый культист умер, даже не поняв, что произошло. Тень за его спиной ожила, и острый клинок из чистой тьмы пронзил его сердце.
Второй успел обернуться — и увидел глаза Эйдена. Глаза, в которых танцевали золотые и багровые искры.
— Что за— АРГХ!
Его крик оборвался, когда теневое лезвие рассекло горло.
Лагерь ожил.
— ТРЕВОГА! — заорал кто-то. — НА НАС НАПАЛИ!
Культисты выскакивали из шатров — с мечами, посохами, артефактами. Их было не меньше тридцати.
Эйден вышел из тени.
— Один? — Верховный жрец смотрел на него с изумлением. — Ты напал на нас в одиночку?
— Этого достаточно.
— Кто ты?
— Никто важный. — Эйден поднял руку, и тени вокруг него начали сгущаться. — Просто человек, которому не нравятся человеческие жертвоприношения.
Верховный жрец расхохотался.
— Убейте его.
Они бросились на Эйдена все разом.
Первые пятеро — мечники. Их клинки сверкнули в лунном свете, рассекая воздух.
Эйден не двинулся.
Тени вокруг него взорвались — десятки чёрных лезвий вылетели во все стороны. Мечники рухнули, не успев даже вскрикнуть. Их кровь залила землю, смешиваясь с ночной росой.
— Маги! — заорал жрец. — Используйте магию!
Трое культистов выступили вперёд, их руки засветились тёмной энергией.
— Цепи Бездны!
Чёрные цепи вырвались из земли, стремясь сковать Эйдена. Он позволил им обвиться вокруг себя...
И поглотил их.
Тёмная энергия втянулась в его тело, как вода в песок. Культисты побледнели.
— Невозможно... — прошептал один из них. — Он поглощает тёмную магию...
— Не просто поглощаю. — Эйден поднял руку, и поглощённая энергия вырвалась обратно — но уже под его контролем. — Возвращаю.
Цепи обрушились на своих создателей. Хруст костей. Крики агонии. Тела, сломанные пополам.
«Жёстко», — заметил Кайрон.
«Они собирались убить детей».
«Я не осуждаю. Просто... констатирую».
Верховный жрец отступал, его лицо исказилось от ужаса.
— Кто ты?! — кричал он. — Что ты за существо?!
— Я уже сказал. — Эйден шёл к нему, и с каждым шагом культисты падали — один за другим, скошенные невидимыми лезвиями тени. — Никто важный.
Десять культистов. Пятнадцать. Двадцать.
Кровь текла ручьями. Тела устилали землю.
Эйден не чувствовал жалости. Эти люди — не жертвы. Они — палачи. Убийцы, которые собирались принести невинных в жертву ради безумной мечты.
Они заслужили смерть.
— Стой! — Верховный жрец выхватил кинжал и схватил ребёнка из ближайшей клетки. Девочка лет семи, с растрёпанными волосами и огромными от ужаса глазами. — Ещё шаг — и она умрёт!
Эйден остановился.
— Отпусти её.
— Нет! — Жрец прижал кинжал к горлу ребёнка. — Ты уйдёшь. Сейчас же. Или я перережу ей глотку.
Девочка плакала, её маленькое тело дрожало.
— Пожалуйста... — всхлипывала она. — Пожалуйста, помогите...
Эйден смотрел на жреца. На кинжал. На ребёнка.
«Что будешь делать?» — спросил Кайрон.
«Смотри».
Он поднял руки — медленно, показывая, что не собирается атаковать.
— Хорошо. Я ухожу.
Жрец усмехнулся.
— Разумно. Теперь отступай. Медленно.
Эйден сделал шаг назад.
Потом ещё один.
И тогда тень жреца — его собственная тень — ожила.
Она поднялась, как чёрная волна, и обвилась вокруг руки с кинжалом. Жрец закричал от боли — тень сжималась, ломая кости.
Кинжал упал.
Эйден метнулся вперёд — быстрее, чем человеческий глаз мог уследить — и выхватил девочку из хватки жреца.
— Тише, — прошептал он, прижимая её к груди. — Всё хорошо. Ты в безопасности.
Девочка вцепилась в него, рыдая.
Верховный жрец корчился на земле, его рука была сломана в нескольких местах.
— Ты... — хрипел он. — Ты не человек... Ты демон...
— Нет. — Эйден передал девочку женщине из клетки — её матери, судя по сходству. — Просто человек, который устал от чудовищ вроде тебя.
— Владыка вернётся... — Жрец смеялся сквозь боль. — Он вернётся, и тогда...
— Не вернётся.
— Откуда тебе знать?!
Эйден присел рядом с ним. Его глаза встретились с глазами жреца — и тот увидел в них что-то, что заставило его замолчать.
— Потому что я убил его, — сказал Эйден тихо. — Своими руками. Два года назад. И поверь мне — он не вернётся. Никогда.
Жрец побледнел.
— Ты... нет... это невозможно... Эйден Арвен мёртв...
— Мёртв? — Эйден встал. — Может быть. А может, нет.
Он повернулся к освобождённым пленникам.
— Идите на запад. В двух часах пути — деревня. Скажите, что культ уничтожен.
— А... а вы? — спросила мать девочки.
— Мне нужно закончить здесь.
Когда пленники ушли, Эйден вернулся к жрецу.
— Расскажи мне об осколке.
— Каком осколке?
— Ты говорил о фрагменте силы Тёмного Владыки. Где он?
Жрец рассмеялся — безумным, надломленным смехом.
— Думаешь, я скажу? Думаешь, я предам Владыку?
— Нет. — Эйден присел рядом с ним. — Думаю, ты умрёшь. Вопрос только — насколько болезненно.
— Делай что хочешь. Я не боюсь смерти.
— Смерти — может быть. — Эйден положил руку на лоб жреца. — Но есть вещи хуже смерти.
Тень проникла в разум культиста.
«Осторожно», — предупредил Кайрон. — «Это тёмная техника. Она может...»
«Я знаю, что делаю».
Эйден погрузился в воспоминания жреца — хаотичные, безумные, пропитанные фанатизмом. Он видел ритуалы, видел жертвы, видел...
Храм.
Древний храм в горах, спрятанный глубоко под землёй. И в его сердце — пульсирующая тьма. Осколок. Фрагмент силы Тёмного Владыки, каким-то образом избежавший уничтожения.
«Горы Скорби», — узнал Кайрон. — «Там была одна из его крепостей. Я думал, что разрушил её полностью...»
«Очевидно, нет».
Эйден отстранился.
Жрец лежал неподвижно — жив, но его разум был сломан. Он больше никогда не причинит вреда.
«Ты становишься жёстче», — заметил Кайрон.
«Мир жёсток. Я просто адаптируюсь».
«Будь осторожен. Грань между справедливостью и жестокостью тоньше, чем кажется».
Эйден не ответил.
Он смотрел на восток — туда, где за горизонтом скрывались горы Скорби.
У него появилась новая цель.
Аврора не спала третью ночь подряд.
Отчёты лежали на её столе стопкой — донесения о культистах, о пропавших караванах, о странных ритуалах на границах Империи. Два года после победы, а угрозы не кончались.
«Может, они никогда не кончатся», — думала она. — «Может, это и есть наша судьба — вечно сражаться с тьмой».
Меч Кайрона лежал рядом — она никогда не расставалась с ним. Даже спала с ним под подушкой.
«Эйден», — имя всплыло в сознании, как всегда — болезненно, остро. — «Ты бы знал, что делать. Ты всегда знал».
Стук в дверь.
— Войдите.
Дверь открылась, и вошёл Райден — её заместитель. Молодой, талантливый, преданный. Один из тех, кто присоединился к ордену после войны, вдохновлённый подвигом Эйдена.
— Командир, срочные новости.
— Какие?
— Культ Разбитых Оков. Их лагерь на восточном тракте... — Райден замялся.
— Что?
— Уничтожен. Полностью.
Аврора нахмурилась.
— Наши люди? Я не отдавала приказа...
— Не наши. — Райден протянул ей свиток. — Показания выживших пленников. Они говорят, что их освободил... один человек.
— Один?
— Да. — Райден сглотнул. — Командир, они описывают его как... тень. Человека, который управлял тьмой. Который убил тридцать культистов в одиночку.
Аврора взяла свиток. Её руки едва заметно дрожали.
— Описание внешности?
— Тёмные волосы, средний рост. Глаза... — Райден замялся, — они говорят, его глаза светились. Золотом и багрянцем.
Свиток выпал из рук Авроры.
— Командир? Вы в порядке?
— Да, — её голос был хриплым. — Да, я... в порядке. Где это случилось?
— Восточный тракт, в двух днях пути отсюда.
— Собирай отряд. Мы выезжаем на рассвете.
— Но командир, у нас запланирован...
— Отменить. — Аврора встала, хватая меч. — Это приоритет.
Райден не стал спорить. Он знал этот взгляд — взгляд, который появлялся у командира, когда речь шла о чём-то важном.
Очень важном.
Три дня спустя.
Отряд «Клинков Рассвета» — двадцать воинов — достиг места бойни.
Лагерь культистов был именно таким, как описывали выжившие. Тела, залитые кровью. Разрушенные шатры. Запах смерти, который не выветрился даже спустя дни.
— Боги милосердные, — прошептал один из воинов. — Кто мог такое сотворить?
Аврора не ответила.
Она шла между телами, изучая раны. Чистые, точные удары. Никакого лишнего насилия — только эффективное убийство. Профессиональная работа.
«Это мог быть он», — думала она. — «Но это невозможно. Он мёртв. Я видела... я держала его мечи...»
Она остановилась у тела верховного жреца.
Он был жив — но его глаза были пустыми, бессмысленными. Разум, разрушенный изнутри.
— Командир, — Райден подошёл к ней. — Нашли следы. Ведут на восток, к горам.
— Один человек?
— Похоже на то.
Аврора смотрела на восток. Горы Скорби темнели на горизонте — зловещие, неприветливые.
— Продолжаем погоню.
— Командир, может, стоит вернуться за подкреплением? Если этот человек так опасен...
— Нет. — Аврора сжала рукоять меча. — Мне нужно знать. Нужно увидеть своими глазами.
«Кто ты такой?» — думала она, глядя на горы. — «И почему ты так похож на призрака из моего прошлого?»
Горы Скорби оправдывали своё название.
Эйден карабкался по скалам уже третий день. Холод пробирал до костей, ветер выл, как стая голодных волков. Обычный человек давно бы погиб.
Но Эйден больше не был обычным.
«Близко», — сказал Кайрон. — «Я чувствую это. Тьма... она зовёт».
«Я тоже чувствую».
Пульсация. Глубоко под землёй, словно сердцебиение спящего чудовища. Осколок был там — и он был силён.
Вход в храм оказался скрыт за водопадом — ледяным потоком, низвергавшимся с утёса. Эйден прошёл сквозь него, и холодная вода обожгла кожу.
Внутри — темнота.
Но для него темнота больше не была врагом.
Он шёл по коридорам, вырубленным в скале тысячи лет назад. Стены были покрыты фресками — изображениями Тёмного Владыки во всей его ужасающей славе. Демоны, кланяющиеся своему повелителю. Армии, сокрушающие города. Мир, тонущий во тьме.
«Я помню это место», — голос Кайрона был мрачным. — «Здесь был один из его алтарей. Место, где он совершал самые страшные ритуалы».
«И ты не уничтожил его?»
«Думал, что уничтожил. Запечатал входы, обрушил своды. Но, видимо, кое-что осталось».
Коридор расширился, превращаясь в огромный зал.
В центре — алтарь из чёрного камня. И над ним, парящий в воздухе — осколок.
Фрагмент чистейшей тьмы, размером с человеческую голову. Он пульсировал, излучая волны силы — холодной, злобной, голодной.
«Вот он», — прошептал Кайрон. — «Осколок души Тёмного Владыки».
«Как его уничтожить?»
«Непросто. Он... часть того, чем мы стали. Если ты попытаешься уничтожить его грубой силой, он может слиться с тобой. С нами».
«И тогда?»
«Тогда мы рискуем стать тем, против чего сражались».
Эйден сделал шаг вперёд — и остановился.
Он был не один.
— Добро пожаловать, наследник.
Голос раздался из темноты — женский, мелодичный, с ноткой насмешки.
Из тени за алтарём вышла фигура. Женщина — высокая, красивая, в чёрных доспехах. Её глаза были абсолютно чёрными, без белков.
Эйден узнал её.
— Ты, — сказал он. — Посланница. Из некрополя.
— О, ты помнишь. — Она улыбнулась. — Я польщена.
— Кто ты?
— Моё имя — Лилит. — Она склонила голову в насмешливом поклоне. — Первая из созданий Тёмного Владыки. Его... дочь, если угодно.
«Лилит», — голос Кайрона был напряжённым. — «Я слышал о ней. Легенды говорили, что она погибла в Первой Войне».
«Легенды, очевидно, ошибались».
— Я ждала тебя, — продолжала Лилит. — Два года. С тех пор, как ты уничтожил моего отца.
— Он не был твоим отцом. Он создал тебя как инструмент.
— Какая разница? — Она пожала плечами. — Он дал мне жизнь. Силу. Цель. А ты... ты отнял его у меня.
— Он был чудовищем.
— Он был богом! — Глаза Лилит вспыхнули. — Он был величайшим существом в этом мире! И ты... жалкий человечишка... ты посмел...
— Я сделал то, что должен был.
Лилит рассмеялась — холодным, безрадостным смехом.
— То, что должен был. Как благородно. Как... глупо. — Она указала на осколок. — Знаешь, что это?
— Фрагмент его души.
— Не просто фрагмент. — Она подошла к алтарю, нежно касаясь пульсирующей тьмы. — Это его суть. Его истинное «я». Тело можно уничтожить, душу — рассеять. Но суть... суть вечна.
— Что ты хочешь?
— Вернуть его. — Лилит повернулась к нему. — И ты мне поможешь.
— С чего бы?
— Потому что у тебя нет выбора.
Она щёлкнула пальцами — и из теней выступили фигуры. Демоны. Не просто демоны — высшие демоны, каждый из которых был силён, как генерал армии.
Десять высших демонов.
«Плохо», — сказал Кайрон.
«Знаю».
— Видишь ли, — Лилит обошла алтарь, — осколок нуждается в сосуде. Теле, достаточно сильном, чтобы вместить его. Два года я искала подходящего кандидата. Короли, генералы, архимаги... все они были слишком слабы.
— А я?
— А ты идеален. — Она улыбнулась. — Ты убил моего отца. Значит, ты достаточно силён. И более того... — её глаза сузились, — в тебе уже есть тьма. Я чувствую её. Ты не просто человек, верно? Ты — нечто большее.
«Она знает», — прошептал Кайрон.
«Неважно».
— Я не стану твоим сосудом, — сказал Эйден.
— У тебя нет выбора.
Лилит подняла руку — и демоны бросились на него.
Бой был жестоким.
Эйден двигался среди демонов, как вихрь из теней и стали. Его клинки — сотканные из чистой тьмы — рассекали плоть, пробивали доспехи, пили кровь.
Первый демон пал, рассечённый пополам.
Второй потерял голову.
Третий — обе руки, а потом и жизнь.
Но их было десять.
Когти демона распороли ему бок — глубоко, до рёбер. Эйден зашипел от боли, отскакивая назад.
«Осторожнее!» — крикнул Кайрон.
«Пытаюсь!»
Четвёртый демон. Пятый. Шестой.
Тела падали, заливая пол чёрной кровью. Но оставшиеся четверо были сильнее — они учились на ошибках своих собратьев, атакуя слаженно, не давая передышки.
Эйден пропустил удар — когти врезались в плечо, вырывая кусок плоти. Он закричал, падая на колено.
— Впечатляет, — сказала Лилит, наблюдая за боем. — Но недостаточно.
Демоны окружили его, готовясь к финальному удару.
И тогда Эйден сделал то, чего не делал с момента возвращения.
Он отпустил контроль.
Тьма внутри него взорвалась.
Не демоническая Прана — что-то большее. Сила, рождённая из слияния семи ключей. Сила, которую он держал в узде, боясь того, во что может превратиться.
Сейчас страха не было.
Была только ярость.
Волна чистой энергии хлынула во все стороны. Демоны отлетели, как тряпичные куклы. Один врезался в стену — и его тело взорвалось от удара. Другой рассыпался в прах, не выдержав давления силы.
Эйден встал.
Его раны затягивались на глазах. Его глаза горели — не золотом и багрянцем, а чистым, ослепительным белым светом.
— Что... — Лилит отступила. — Что ты такое?!
— Ты хотела знать? — Голос Эйдена изменился — стал глубже, многослойным, словно говорили двое одновременно. — Я — наследник Кайрона. Носитель семи ключей. Убийца Тёмного Владыки.
Он поднял руку — и тени в храме ожили, обрушиваясь на оставшихся демонов.
Рёв. Крики. Хруст костей.
За секунды всё было кончено.
Лилит стояла одна — последняя преграда между Эйденом и осколком.
— Ты не посмеешь, — прошипела она. — Если уничтожишь осколок, ты уничтожишь часть себя. Тьма внутри тебя...
— Я знаю.
— Тогда почему?!
Эйден шагнул к ней.
— Потому что некоторые вещи стоят любой цены.
Лилит бросилась на него — с яростью отчаяния, с силой, накопленной за тысячелетия.
Их бой сотрясал храм.
Стены трескались. Потолок обрушивался. Древние фрески рассыпались в пыль.
Лилит была сильна — возможно, сильнее любого врага, с которым Эйден сражался. Её удары были смертоносны, её магия — опустошительна.
Но Эйден был сильнее.
Он перехватил её руку — и сломал. Она закричала, отшатываясь.
— Почему?! — кричала она. — Почему ты не умираешь?! Почему ты всегда побеждаешь?!
— Потому что мне есть ради чего сражаться.
Он ударил — и его клинок из тени пронзил её грудь.
Лилит замерла. Её глаза — огромные, потрясённые — уставились на него.
— Ты... — прошептала она. — Ты не понимаешь... Он вернётся... Он всегда возвращается...
— Не в этот раз.
Эйден выдернул клинок — и Лилит рухнула.
Её тело начало рассыпаться, превращаясь в прах. Последнее дитя Тёмного Владыки уходило в небытие.
— Отец... — прошептала она напоследок. — Прости...
И исчезла.
Эйден повернулся к осколку.
Тьма пульсировала, зовя его. Шептала обещания силы, власти, бессмертия.
«Ты уверен?» — спросил Кайрон.
«Да».
«Это может убить нас».
«Может. Но если я оставлю это здесь — кто-то другой найдёт. И тогда всё начнётся сначала».
Он протянул руку к осколку.
Тьма коснулась его пальцев — холодная, жадная, злобная.
И он начал поглощать её.
Боль была невыносимой.
Эйден кричал — или думал, что кричит. Его тело выгибалось, его разум раздирало на части. Тьма Тёмного Владыки хлынула в него, пытаясь подчинить, сломать, уничтожить.
«ДЕРЖИСЬ!» — голос Кайрона гремел в его сознании. — «НЕ ОТПУСКАЙ КОНТРОЛЬ!»
Эйден боролся.
Он видел образы — войны, разрушения, смерть. Тысячелетия зла, сконцентрированные в одном осколке. Ненависть Тёмного Владыки, его жажда власти, его презрение к жизни.
«Подчинись», — шептала тьма. — «Прими меня. Стань мной».
«Нет».
«Ты слаб. Ты устал. Ты хочешь покоя».
«Да. Но не такой ценой».
«Какой смысл сражаться? Мир забыл тебя. Те, кого ты любил, живут без тебя. Тебе нет места среди живых».
«Может быть».
Эйден сосредоточился — на свете внутри себя. На памяти о тех, ради кого сражался.
Аврора. Дэмиен. Серафина. Мать. Отец.
Кира.
Все, кого он любил. Все, кто любил его.
«Может, мир забыл меня», — подумал он. — «Но я не забыл его. И пока я жив — я буду защищать его».
Свет внутри него вспыхнул.
Тьма отступила — не побеждённая, но... принятая. Поглощённая. Ставшая частью него, но под его контролем.
Осколок исчез.
Эйден рухнул на колени, тяжело дыша.
«Ты сделал это», — голос Кайрона был слабым, измождённым. — «Ты поглотил осколок».
«Мы сделали это».
«Как ты себя чувствуешь?»
Эйден прислушался к себе.
Тьма была там — глубже, темнее, чем раньше. Но она больше не пыталась вырваться. Она стала частью него, как рука или нога.
«Странно», — ответил он. — «Но... нормально».
«Ты стал сильнее».
«Знаю».
«И опаснее».
«Знаю».
Эйден встал. Храм рушился вокруг него — без осколка, питавшего его, древнее сооружение разваливалось.
Пора уходить.
Аврора нашла его у подножия гор.
Она искала три дня — следуя по следам, которые становились всё страннее. Трупы культистов. Разрушенные лагеря. Шёпот местных о «тени», которая приходит ночью.
И теперь она стояла на поляне, глядя на фигуру у ручья.
Мужчина — тёмные волосы, простая одежда. Он сидел на камне, глядя в воду.
— Остановись.
Аврора замерла. Её рука легла на рукоять меча — меча Кайрона.
— Повернись, — приказала она.
Фигура не двинулась.
— Я сказала — повернись!
Медленно, очень медленно, мужчина встал и обернулся.
Аврора увидела его лицо.
Меч выпал из её рук.
— Нет, — прошептала она. — Нет, это невозможно...
— Здравствуй, Аврора.
Голос. Тот самый голос, который она слышала в своих снах каждую ночь последние два года.
— Эйден?
— Да.
Мир вокруг неё закружился.
— Ты мёртв, — её голос дрожал. — Ты умер. Я была на твоих похоронах. Я несла твой меч...
— Я знаю.
— Два года! — Слёзы потекли по её щекам. — Два года я оплакивала тебя! Два года я...
Она не договорила.
Она бросилась к нему — и её кулак врезался в его лицо.
Эйден принял удар, не уклоняясь.
— Ты заслужил это, — прошипела она.
— Знаю.
— И это тоже!
Ещё один удар. И ещё.
Эйден стоял неподвижно, принимая её ярость.
— Почему?! — кричала она. — Почему ты не вернулся?! Почему ты прятался?!
— Потому что не знал, как.
— Не знал?! — Она схватила его за грудки. — Ты просто появляешься — вот так — и говоришь, что не знал?!
— Да.
— Я ненавижу тебя!
— Знаю.
— Я скучала по тебе каждый проклятый день!
— Знаю.
— Я люблю тебя, идиот!
И она поцеловала его.
Яростно, отчаянно, словно пытаясь убедиться, что он настоящий. Её слёзы смешались с его, её руки вцепились в него, не желая отпускать.
Когда они наконец оторвались друг от друга, Аврора смотрела на него — глазами, полными слёз и невысказанных эмоций.
— Ты настоящий, — прошептала она.
— Настоящий.
— Ты живой.
— Живой.
Она ударила его снова — в грудь, не сильно.
— Никогда. Больше. Не делай. Этого.
— Обещаю.
Она прижалась к нему, её плечи дрожали от рыданий.
— Добро пожаловать домой, Эйден.
Он обнял её — крепко, надёжно.
— Я вернулся, Аврора. Я вернулся.
Продолжение следует...