На третий день обучения Хару понял, что Сайрон не собирался делать его жизнь разнообразной.
— Двадцать пять кругов.
Хару остановился у входа на тренировочную площадку. Посмотрел на Сайрона. Потом на пустую
площадку. Потом снова на Сайрона.
— У меня чувство, что вы очень любите это число.
— Тридцать за разговоры.
— Двадцать пять — прекрасное число.
Сайрон молча указал на площадку. Хару вздохнул и побежал. Блэйд, закреплённый за его спиной,
тихо произнёс в сознании:
> — Ваше дипломатическое отступление было своевременным, господин.
Это называется выживание.
> — Именно.
К пятому кругу ноги начали напоминать о себе. К десятому — жаловаться. К пятнадцатому —
угрожать предательством. Но к двадцатому Хару вдруг понял странную вещь. Ему всё ещё было тяжело.
Очень.
Но дыхание больше не разваливалось сразу. Сердце стучало бешено, но не так хаотично. Ноги болели,
но движение стало ровнее. Он не стал сильным. Даже близко нет. Но тело хотя бы начало понимать, чего
от него требуют.
После двадцать пятого круга Хару остановился, согнулся, упёрся руками в колени и тяжело выдохнул.
Сайрон подошёл ближе.
— Медленнее, чем нужно.
Хару поднял голову.
— Но быстрее, чем раньше?
Сайрон посмотрел на него.
— На четыре вдоха.
Хару моргнул.
— Это похвала?
— Это измерение.
> — Но измерение положительное, Хару-сама.
Я буду считать это победой.
— Малой.
Блэйд.
> — Но победой.
Хару едва заметно усмехнулся. Сайрон прищурился.
— Опять лицо громкое.
— Работаю над этим.
— Работай тише.
***
Дни начали складываться в ритм. Не красивый. Не героический. Не такой, какой Хару представлял
себе, когда шагал через портал. Скорее утомительный. Повторяющийся. Пыльный. Утром — площадка.
Двадцать пять кругов. Потом стойка. Шаг назад. Шаг в сторону. Деревянная палка перед собой.
Корпус не заваливать. Плечи не зажимать. Не смотреть на оружие. Не радоваться раньше времени. Не
спорить с Сайроном, если хочешь сохранить остатки сил. Днём — задания от Лины. Не охоты. Не
сопровождение караванов. Не зачистка логова монстров. А доставка. Сортировка.
Помощь в лавке. Перенос лёгких ящиков.
Сбор простых трав рядом с городом, но только в тех местах, где, по словам Лины, “даже очень
старательный новичок не должен умереть”. Хару сначала обиделся на эту формулировку. Потом
вспомнил случай у восточных амбаров. И решил не уточнять, насколько она считает его старательным.
Вечером — дешёвая комната над пекарней. Больные ноги. Простая еда.
Иногда хлеб, иногда суп, иногда что-то, что хозяин ночлежки называл “рагу”, хотя Хару подозревал,
что это слово здесь использовали очень смело. И Блэйд.
Серебряный клеймор стоял у стены или лежал рядом с кроватью, а его голос спокойно звучал в
голове, когда Хару пытался вспомнить движения Сайрона.
> — На третьем шаге вы завалили корпус.
Я знаю.
> — Тогда почему повторили ошибку на четвёртом?
Потому что моё тело не слушается.
> — Тело слушается привычки. Значит, нужно создать правильную.
Ты говоришь как книга, которую мне не хочется читать, но надо.
> — Полезные книги часто вызывают сопротивление.
Хару лежал на кровати и смотрел в потолок.
— Ты хоть когда-нибудь говоришь что-то простое?
— Да.
— Например?
— Не умирайте.
Хару помолчал.
— Ладно. Это простое.
***
На четвёртый день Лина дала ему поручение отнести связку писем в разные лавки Wist.
— Это поможет вам лучше узнать город, — сказала она, раскладывая письма по порядку. — Сначала
квартал ремесленников, потом травная улица, потом южные склады.
Хару посмотрел на список.
— Это задание или экскурсия с оплатой?
— И то, и другое.
— Звучит подозрительно полезно.
Лина слегка улыбнулась.
— Я старалась.
Хару поднял взгляд.
— Ты специально подбираешь мне такие поручения?
Она отвела глаза к бумагам.
— Ну… вы сами сказали, что будете слушать советы.
— Сказал.
— Вот я и советую.
Он взял письма.
— Тогда официально доверяю своему отделу здравого смысла.
Лина моргнула.
— Отделу?
— Да. В него входишь ты, Сайрон и один очень надоедливый внутренний голос.
> — Формулировка неточная, господин. Я не внутренний голос.
Сейчас не время. Лина, конечно, услышала только первую часть.
— Внутренний голос?
Хару кашлянул.
— Совесть.
— А.
— Очень строгая совесть.
— В этом есть доля истины.
Хару сделал вид, что внимательно проверяет письма. Лина наклонилась чуть ближе.
— Хару-сан?
— Да?
— Вы правда нормально себя чувствуете?
Вопрос был тихим. Без давления. Без упрёка. Хару на секунду задержал взгляд на письмах.
Тело болело почти постоянно. Голова уставала от новых правил. Каждое утро начиналось с желания
не вставать. Каждый вечер заканчивался пониманием, что завтра будет то же самое. Но внутри стало
спокойнее. Не легче. Спокойнее.
— Да.
Сказал он.
— Думаю, да. Просто… непривычно не бежать вперёд.
Лина мягко улыбнулась.
— Иногда это тоже движение.
Хару усмехнулся.
— Ты тоже решила говорить как наставник?
— Н-нет!
Она смутилась так быстро, что Хару не удержался от улыбки.
— Шучу. Спасибо.
Он поднял письма.
— Пойду знакомиться с городом и не умирать.
— Это хорошая цель.
— Наконец формулировка, с которой я полностью согласен.
***
Wist постепенно переставал быть просто большим шумным городом. Сначала он был для Хару
стенами, воротами, гильдией и улицами, где на него смотрели как на странного парня в чужой одежде.
Теперь город начал распадаться на детали. На запах горячего металла у кузниц.
На крики торговцев у рыбного ряда. На узкие переулки, где бельё висело так низко, что Блэйд за
спиной каждый раз цеплялся ножнами за верёвки.
На лавку Эйрана, где травы сушились под потолком, а сам травник встречал Хару так, будто заранее
был разочарован миром.
— Опять ты.
— Рад вас видеть тоже.
Эйран забрал письмо, быстро пробежал глазами и хмыкнул.
— Лина тебя гоняет по полезным местам?
— Вы так говорите, будто это заговор.
— Это забота. Почти то же самое, только неприятнее для того, о ком заботятся.
Хару задумался.
— Почему все взрослые в этом мире говорят так, будто заранее договорились?
Эйран посмотрел на него поверх письма.
— Потому что глупости у молодых обычно одинаковые.
— Наблюдение заслуживает внимания.
Не начинай. Эйран выдал ему маленький мешочек с сушёной травой.
— Отнесёшь обратно в гильдию. И не нюхай.
Хару замер.
— Почему?
— Потому что после вопроса хочется дать тебе понюхать.
— Понял. Не нюхаю.
Он вышел из лавки осторожнее, чем вошёл. Блэйд.
> — Да, Хару-сама?
Ты знаешь, что это за трава?
— Нет.
Но если я понюхаю?
> — Мы оба узнаем. Однако один из нас, вероятно, пожалеет.
Хару убрал мешочек подальше.
— Убедительно.
***
На пятый день Сайрон впервые не сказал “мёртв”. Хару заметил это не сразу. Он выполнил связку:
шаг назад, смещение, короткий удар палкой, возврат в стойку. Сайрон ударил по его оружию. Палка
дрогнула. Руки Хару напряглись. Но он не потерял равновесие. Не сел на землю.
Не завалил корпус. Сайрон остановился. Хару замер.
— Что?
— Ничего.
— Я умер?
— Нет.
Хару несколько секунд смотрел на него.
— Это подозрительно.
— Именно поэтому не стой с таким лицом. Ещё раз.
Хару повторил. Хуже. Сайрон ударил по палке, и она ушла в сторону.
— Ранен.
Хару почему-то улыбнулся.
— Но не мёртв.
— С таким выводом долго не проживёшь.
— Однако прогресс очевиден.
Он сказал “ранен”. Это почти праздник.
— Не рекомендую праздновать ранение.
Ты не умеешь радоваться.
— Я умею радоваться вашим улучшениям.
Правда?
— Да.
Пауза.
— Умеренно.Хару едва не рассмеялся и тут же получил палкой по плечу.
— Внимание.
— Да, наставник.
Сайрон прищурился.
— Не называй меня так, если собираешься после этого отвлекаться.
— Понял.
***
К концу первой недели обучения Хару начал различать усталость. Раньше она была просто одной
большой стеной. Теперь у неё появились оттенки. Усталость после бега. Усталость после стойки.
Усталость после заданий.
Усталость после разговоров с людьми, которым надо было объяснить, почему он доставил письмо на
южные склады вместо северных, потому что на карте “эти две улицы выглядели почти одинаково”. Была
ещё особая усталость после Сайрона. Она не болела сильнее остальных.
Просто заставляла думать. Это было хуже.
— Ты слишком рано вкладываешь силу в движение, — сказал Сайрон, обходя Хару сбоку. — Сначала
положение. Потом вес. Потом удар.
Хару стоял с палкой перед собой.
— Я пытаюсь.
— Вижу.
— Правда?
— Да. Поэтому и говорю.
Хару хотел ответить, но остановился. Раньше он бы обязательно сказал что-нибудь вроде: “А можно
увидеть, как у меня получается?” или “Ну хоть чуть-чуть лучше?” Теперь он просто кивнул.
— Ещё раз?
Сайрон посмотрел на него внимательнее.
— Ещё раз.
Хару повторил движение. Не идеально. Но осознаннее. Сайрон не похвалил. Но и не остановил сразу.
Это тоже было чем-то.
***
Вечером того же дня Хару сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Блэйд
лежал перед ним. Серебряный клинок отражал слабый свет лампы.
Хару держал деревянную палку, которую ему разрешили взять для домашнего повторения движений
без замаха. Не тренировка до изнеможения. Просто медленное восстановление последовательности.
Сайрон отдельно сказал:
— Без ударов. Без силовых движений. Только путь ног.
И посмотрел так, что Хару решил не проверять, узнает он или нет. Хару медленно повторил шаг.
— Так?
— Корпус немного вперёд.
Он поправился.
— Так?
— Лучше.
Он сделал смещение.
— Левая стопа слишком открыта.
— Я даже не чувствую этого.
— Поэтому я говорю.
Хару остановился.
— Когда-нибудь я сам начну это чувствовать?
Пауза была короткой.
— Да.
— Уверенно сказал.
— Потому что это уже происходит.
Хару посмотрел на Блэйда.
— Правда?
— В первый день вы двигались так, будто ваше тело и намерение существовали отдельно. Сейчас
между ними появляется связь.
— Звучит красиво.
— Это практично.
— У тебя всё практично.
— Не всё.
Хару удивился.
— О?
— Имя не было практичностью.
Он замолчал. Блэйд продолжил спокойнее:
— Когда вы дали мне имя, связь стала не только функцией. Она стала выбором.
Хару опустил взгляд. Имя. Блэйд. Тот момент в ночной комнате снова всплыл в памяти: серебряный
свет, холодный воздух, чувство, будто внутри что-то замкнулось.
— Ты жалеешь?
— Нет, господин.
Ответ прозвучал сразу. Без колебания.
— Я был пробуждён силой Пустоты. Но служу вам не только из-за редкости этой силы.
Хару поднял голову.
— А из-за чего?
— Из-за того, что вы признали слабость и всё равно решили идти дальше.
Хару хотел пошутить. Очень хотел. Так было проще. Но почему-то не смог.
— Это звучит слишком хорошо для меня.
— Вы склонны преувеличивать свои недостатки после провала и свои достоинства перед ним.
Хару моргнул.
— Это было очень точное оскорбление.
— Это был анализ.
— Конечно.
Он тихо рассмеялся. Потом снова встал в позицию.
— Тогда ещё раз.
— Левая нога.
Хару поправил.
— Плечи.
Он расслабил.
— Дыхание.
Он вдохнул. Выдохнул. На этот раз движение получилось медленнее. Но чище. Не потому что он стал
сильным. А потому что впервые по-настоящему слушал.
***
На восьмой день Сайрон заставил его работать без палки. Только ноги. Только перемещения. Хару
сначала решил, что это откат назад. Потом через пятнадцать минут понял, что “без палки” не значит
“легче”.
— Ты всё ещё думаешь оружием, — сказал Сайрон.
Хару остановился.
— А надо?
— Телом.
— Я не уверен, что моё тело достаточно умное.
— Сделай умнее.
— Грубовато, но направление верное.
Я заметил, что ты теперь комментируешь его реже.
— Потому что чаще он прав до того, как я успеваю сказать.
Ты точно становишься его фанатом.
— Компетентность достойна уважения.
Хару сделал шаг назад. Потом в сторону. Потом снова вперёд. Сайрон наблюдал молча.
— Лучше.
Хару замер.
— Что?
— Лучше.
— Это уже не статистика?
— Это слово.
— Похвала?
Сайрон посмотрел на него.
— Хочешь ещё пять кругов за обсуждение?
— Нет. Слово принято.
***
В тот же день Лина дала ему задание помочь писарю гильдии переписать повреждённые карточки
старых поручений. Хару сначала обрадовался. Потом увидел почерк писаря.
— Это не буквы.
Писарь, сухой старик с тонкими очками, даже не поднял головы.
— Это буквы.
— Они страдают.
— Они рабочие.
— Они похожи на следы раненой птицы.
Старик поднял взгляд.
— Молодой человек, вы здесь для помощи или литературной критики?
Хару сел.
— Для помощи.
— Разумный выбор.
Мне кажется, этот город специально знакомит меня с людьми, которые морально старше камней.
> — Это полезно. Камни устойчивы.
Это не метафора, которую надо было поддерживать. К концу задания Хару научился различать три
вида каракулей: “опасно”, “срочно” и “не читать без разрешения старшего сотрудника”. Последнее он
прочитал случайно. Потом быстро положил карточку обратно. Лина, проходя мимо, заметила его лицо.
— Что-то случилось?
— Я понял, что некоторые знания действительно лучше не получать.
Она посмотрела на карточку.
— А. Отчёт о болотных слизнях?
Хару медленно повернулся к ней.
— Почему ты сразу поняла?
— Все так реагируют.
— Я не хочу знать больше.
— И правильно.
***
Дни шли. Не быстро. Но уверенно. Хару всё ещё ошибался. Иногда путал улицы. Иногда засыпал над
ужином.
Иногда так уставал после тренировки, что Блэйд трижды повторял один и тот же совет, а Хару отвечал
только невнятным “угу”. Но что-то менялось. Он стал меньше вздрагивать, когда Сайрон резко двигался.
Стал быстрее восстанавливать дыхание. Стал чаще замечать, где стоит его нога.
Стал реже отвечать на насмешки в гильдии. Один из авантюристов как-то бросил ему вслед:
— Эй, Пустота, всё ещё таскаешь свою блестящую железку?
Хару остановился. На секунду. Раньше он бы развернулся. Сказал бы что-нибудь. Попытался бы
доказать. Теперь просто посмотрел через плечо.
— Да.
Авантюрист усмехнулся.
— И что, она уже научила тебя драться?
Хару спокойно ответил:
— Нет. Поэтому я учусь.
Он пошёл дальше. За спиной кто-то хмыкнул, кто-то рассмеялся, но уже не так громко. Блэйд
произнёс:
> — Хороший ответ, господин.
Я хотел сказать что-нибудь хуже.
> — Я почувствовал.
И?
> — Рад, что вы не сказали.
Хару усмехнулся. Я расту.
> — Немного.
Твоё любимое слово.
> — Оно точное.
***
К концу первой недели обучения Сайрон остановил занятие раньше обычного. Это было настолько
неожиданно, что Хару сначала решил: сейчас будет что-то ужасное. Сайрон стоял напротив него, держа
деревянную палку опущенной.
— Достаточно.
Хару тяжело дышал.
— Я что-то сделал не так?
— Меньше, чем обычно.
— Это пугает.
— Должно.
Сайрон посмотрел на серебряный клеймор у стены. Хару тоже повернул голову. Блэйд молчал. Но
через связь Хару почувствовал его внимание. Не голос. Не слова. Просто сосредоточенность. Сайрон
сказал:
— Завтра возьмёшь свой меч.
Хару замер.
— Что?
— На тренировке.
Он несколько секунд не мог подобрать слова.
— Вы… разрешаете?
— Я не разрешаю. Я проверяю.
— Это разные вещи?
— Очень.
Хару сглотнул.
— А если будет плохо?
— Будет.
— Вы даже не сомневаетесь?
— Нет.
> — Его ожидания реалистичны, Хару-сама.
Вы оба умеете поддержать. Сайрон продолжил:
— Но мне нужно понять, насколько плохо. Ты уже не падаешь от каждого толчка. Ноги начали
слушаться. Корпус иногда вспоминает, что он существует. Теперь посмотрим, что происходит, когда ты
берёшь настоящий клинок.
Хару посмотрел на Блэйда. Серебряная рукоять слегка выглядывала из ножен. Он вдруг почувствовал
волнение. Не такое, как перед охотой. Не злое. Не доказывающее. Другое. Тихое. Серьёзное.
— Хорошо.
Сайрон прищурился.
— Не радуйся.
— Я стараюсь.
— Старайся лучше.
— Да.
Сайрон шагнул ближе.
— И запомни. Меч не делает тебя лучше. Он только показывает, что ты на самом деле умеешь.
Хару медленно кивнул.
— Понял.
> — Важные слова, господин.
Да. Сайрон поднял палку и указал на выход.
— На сегодня всё. Отдыхай. Завтра придёшь свежим.
Хару удивился.
— Без дополнительных кругов?
— Хочешь?
— Нет.
— Тогда уходи, пока я не передумал.
Хару быстро поклонился.
— До завтра.
Он подошёл к стене и взял Блэйда. Когда пальцы легли на рукоять, связь отозвалась лёгкой
прохладой. Блэйд.
> — Да, Хару-сама?
Завтра мы попробуем вместе. Пауза. В ней не было сомнения. Только спокойная готовность.
> — Я ждал этого, господин.
Хару вышел с площадки. Wist шумел за стенами гильдии, солнце поднималось над крышами, день
продолжался как обычно. Но для Хару всё стало немного другим. Завтра он впервые возьмёт Блэйда не
просто как тяжёлое оружие. Не как символ. Не как оправдание. А как партнёра.
И почему-то именно это волновало сильнее, чем любая охота.