Зал внутренней охраны встретил их холодом. Не тем холодом, который шёл от камня или сырости.
Другим. Магическим. Неприятным.
Таким, от которого пальцы сами крепче сжимали оружие, а дыхание становилось тише, будто тело
понимало: здесь шуметь опасно. Хару и Аканэ вошли одновременно. Слева — он, с Блэйдом в руках.
Справа — она, с катаной, по лезвию которой уже бежала тонкая огненная линия.
В центре зала стоял каменный пьедестал. Когда-то на нём, возможно, лежал важный предмет или
стоял сундук. Теперь поверхность была пустой, но вокруг неё слабо мерцали старые знаки. Возле
пьедестала стояли трое скелетов. Лучник. Мечник в шлеме и нагруднике. И крупный скелет-страж с двумя
короткими клинками.
Его броня была темнее, чем у остальных. Не чёрной полностью, а словно долго лежала в пыли, крови
и магии, которая не хотела уходить. В глазницах горел яркий синий свет. Он не двигался хаотично. Не
бросался вперёд. Он ждал. Хару это не понравилось сразу.
— Он думает? — тихо спросил он.
— Не как человек, — ответила Аканэ. — Но координация есть.
— Отлично. Скелет с управлением.
— Лучник первый.
— Да.
Лучник поднял лук. Аканэ сорвалась с места раньше, чем стрела покинула тетиву.
Её огонь ударил не в скелета, а в пол перед ним. Камень вспыхнул оранжевым, воздух дрогнул, и
лучник отступил на полшага, сбивая прицел. Стрела ушла в сторону и ударила в стену. Хару уже
двигался.
Мечник попытался перехватить его, но Хару не стал вступать с ним в полноценный обмен. Он
коротко ударил Блэйдом по клинку, сместил оружие в сторону и шагнул мимо. Слишком близко. Мечник
ударил локтем, и старый металл нагрудника больно врезался Хару в плечо.
— Чёрт!
— Не останавливайтесь.
Да понял! Он прошёл дальше, сокращая расстояние до лучника. Тот уже тянулся за новой стрелой.
Хару ударил не широко, а коротко — снизу вверх. Блэйд разрубил лук вместе с костяной рукой.
Следующим движением Хару вогнал клинок в грудную клетку скелета, туда, где дрожал синий свет.
Лучник развалился. Первый.
— Лучник готов!
— Влево!
Хару даже не подумал. Просто ушёл влево. Мимо него пролетел тёмный клинок стража. Быстрый.
Слишком быстрый для такой тяжёлой брони. Хару почувствовал, как воздух от удара прошёл по лицу.
Если бы Аканэ не крикнула, клинок вскрыл бы ему шею. Страж уже разворачивался вторым клинком.
Аканэ врезалась в бой сбоку. Её катана столкнулась с коротким мечом стража, огонь вспыхнул, но
скелет не отступил. Второй клинок ударил ей в боковую линию. Она едва успела отбить. Хару вернулся к
ней. Блэйд принял удар мечника в шлеме, который снова догнал их. Теперь враги перестроились.
Мечник давил Хару. Страж держал Аканэ. И оба скелета двигались так, будто понимали: разделить их
— значит ослабить.
— Они нас разводят! — крикнул Хару.
— Вижу!
— Тогда обратно вместе!
— Попробуй!
Мечник снова ударил сверху. Хару не стал блокировать жёстко. Он сместил удар в сторону, шагнул
ближе и ударил рукоятью Блэйда в шлем. Глухой звон. Скелет качнулся. Не упал. Хару тут же ударил
ниже, по колену. Броня закрывала часть ноги, но не сустав. Кость треснула.
Мечник просел. Страж почувствовал движение и попытался ударить Аканэ так, чтобы заставить её
отойти ещё дальше. Аканэ не отошла.
Она опустилась ниже, пропустила первый клинок над плечом и короткой огненной вспышкой ударила
в грудь стража. Броня почернела, но выдержала.
— Твёрдый!
— Я заметил!
Хару добил мечника ударом в шею между шлемом и нагрудником. Второй скелет рухнул. Остался
страж. Но страж не стал ждать. Он вдруг резко отступил к пьедесталу. Слишком осознанно. Хару сразу
напрягся.
— Аканэ, стой!
Но Аканэ уже шагнула вперёд. Не глупо. Не бездумно. Она просто хотела не дать стражу занять
позицию. И в этот момент знаки вокруг пьедестала вспыхнули синим. Пол щёлкнул. Громко. Неприятно.
Так, что звук прошёл по костям.
— Назад! — крикнул Хару.
Аканэ попыталась отскочить. Поздно. Под её ногами открылась плита. Не полностью вниз. Не провал. Хуже.
Каменные сегменты разошлись, и из пола вырвались металлические дуги, похожие на старые рёбра
клетки. Они захлопнулись вокруг неё, отрезая от Хару. Одновременно из боковых ниш в стенах
поднялись новые скелеты. Четыре. Нет. Пять. Без брони, но с оружием. И все повернулись к клетке.
К Аканэ. Хару на мгновение перестал дышать.
— Аканэ!
Она ударила катаной по металлическим дугам. Искры. Огонь. Металл раскалился, но не сломался.
— Не подходи бездумно! — крикнула она.
Даже в ловушке. Даже окружённая. Она всё равно думала. Страж стоял за пьедесталом, словно
именно этого и ждал. Хару посмотрел на пол между ними. Знаки. Синие линии. Плиты. Ещё ловушки.
Если он просто побежит — попадёт в следующую. Если будет медлить — скелеты доберутся до Аканэ.
Пять скелетов двинулись к клетке. Первый поднял меч.
Аканэ отбила удар через решётку, но пространство было тесным. Катана цеплялась за металлические
дуги. Огонь бил по стенкам клетки, но ловушка держалась.
— Блэйд.
— Вижу.
— Путь?
— Прямо нельзя. Справа две нажимные плиты. Слева магический контур слабее, но там страж.
Хару посмотрел налево. Страж медленно повернул череп к нему. Два клинка поднялись.
— Конечно.
— Его нужно оттеснить от пьедестала. Контур связан с центральной печатью.
— Если сломать печать?
— Клетка может ослабнуть. Или активируется другой механизм.
— Обожаю варианты.
Аканэ ударила огнём через решётку и отбросила одного скелета, но второй уже просунул копьё между
дугами. Наконечник скользнул по её плечу, разрезав ткань.
— Аканэ!
— Я цела! Не ори!
Голос сильный. Но Хару слышал напряжение. Она была заперта. Их разделили. И теперь данж
впервые по-настоящему показал, что умеет не только выставлять врагов, но и ломать связь между
живыми. Хару сжал Блэйда. В груди поднялся страх. Горячий. Злой. Но он не бросился.
Не сразу. Он вспомнил провал. Слова Аканэ. Один шаг. Одна трещина. Одно “я успею”. Нет. Сейчас
нельзя было просто успеть. Нужно было правильно.
— Аканэ! — крикнул он. — Держись ближе к задней дуге!
— Что?!
— К задней! Я вытащу тебя!
— Не рискуй глупо!
— Постараюсь рисковать умно!
— Ненавижу эту фразу!
Хару двинулся влево. Страж пошёл ему навстречу. Первые удары были быстрыми. Слишком
быстрыми.
Два коротких клинка били не тяжело, а часто, заставляя Хару держать Блэйда ближе к телу. В
широком бою его клеймор имел преимущество. В ближнем темпе страж пытался это преимущество
украсть. Первый удар — справа. Хару отбил. Второй — снизу. Он едва успел повернуть рукоять.
Третий скользнул по плащу. Ткань разошлась.
— Роэн меня убьёт.
— Сначала выживите.
— Работаю!
Страж давил. Но Хару не отступал прямо. Он двигался дугой. Шаг за шагом. В сторону от опасных
плит. Ближе к слабому контуру. Страж, как и ожидалось, следовал за ним. За спиной Аканэ сражалась в
клетке.
Скелеты били через дуги, пытались достать её копьями и мечами. Она отбивала, жгла, двигалась на
крошечном пространстве, но долго так продолжаться не могло. Хару увидел краем глаза, как один скелет
с топором ударил по нижней части клетки. Металл зазвенел. Не чтобы сломать.
Чтобы расширить щель.
— Быстрее, — прошептал он.
— Не быстрее. Точнее.
Страж ударил двумя клинками крест-накрест. Хару принял удар на Блэйд, руки загудели от силы.
Страж оказался близко. Слишком близко. Хару не стал отталкивать. Он ударил коленом в грудную
пластину скелета. Больно. Бесполезно. Но страж на полшага потерял ритм. И этого хватило.
Хару резко опустил Блэйд и ударил по запястью правой руки стража. Кость треснула. Клинок выпал.
Один. Страж тут же ударил вторым. Хару не успел полностью уйти. Клинок рассёк ему плечо. Не
глубоко, но горячая боль вспыхнула сразу.
— Хару! — крикнула Аканэ из клетки.
— Жив!
Он шагнул вперёд, пока страж ещё не восстановил равновесие, и плечом толкнул его прямо на край
светящегося контура. Синие линии под ногами стража дрогнули. Блэйд произнёс:
— Сейчас.
Хару ударил. Не по стражу. По полу. Серебряное лезвие врезалось в старый камень, точно в место, где
сходились две синие линии. Камень треснул. Свет мигнул. Клетка вокруг Аканэ зазвенела. Одна из дуг
ослабла и чуть разошлась.
— Ещё! — крикнула Аканэ.
Скелеты у клетки замедлились, будто связь на мгновение сбилась. Но страж уже снова двигался.
Левый клинок пошёл Хару в грудь. Он поднял Блэйд слишком поздно. Удар отбился, но сила толкнула его
назад. Прямо к плите. Он почувствовал, как пятка касается края. Не шагнул.
Замер. Страж пошёл добивать. Хару не мог отступить. Значит, вперёд. Он бросился навстречу,
сокращая дистанцию, и ударил рукоятью Блэйда в череп стража. Не чтобы убить — чтобы сбить угол.
Синий свет в глазницах дрогнул. Хару повернул клинок и ударил вторым движением по шее.
Броня мешала. Кость треснула, но не сломалась. Страж поднял клинок. Из клетки донёсся голос Аканэ:
— Пригнись!
Он упал вниз почти инстинктивно. Огненная дуга прошла над ним, пролетела через ослабшую щель
клетки и ударила стражу прямо в лицо. Шлем раскалился. Синий свет вспыхнул. Хару ударил снизу
вверх. В этот раз Блэйд вошёл под шлем. Через шею. Глубоко. Скелет-страж замер.
Потом его голова сдвинулась набок. Синий свет в глазницах погас. Тело рухнуло тяжёлой грудой
костей и металла. Но клетка ещё держалась. Хару не стал смотреть на стража. Он рванул к пьедесталу.
Осторожно. По линии, которую уже видел.
Скелеты у клетки снова начали двигаться. Один ударил копьём, и Аканэ едва успела отвести
наконечник от лица. Хару добежал до треснувшего участка контура и снова поднял Блэйд.
— Блэйд!
— Ниже первой трещины. Там связь слабее.
Он ударил. Камень раскололся. Синий свет вспыхнул ярче. Потом резко погас. Металлические дуги
клетки раскрылись с тяжёлым скрежетом. Аканэ вылетела наружу сразу. Не к выходу. В бой. Катана в её
руках вспыхнула ярко, почти бело-оранжево. Первый скелет у клетки развалился от удара по
позвоночнику.
Второй потерял голову. Третий попытался поднять копьё, но Хару уже был рядом. Блэйд ударил
сверху, разбивая череп и грудную клетку одним движением. Четвёртый скелет пошёл на Аканэ. Она
шагнула в сторону и разрубила его пополам. Пятый оказался между ними. На мгновение.
Очень короткое. Хару и Аканэ ударили одновременно. Серебро и огонь. Скелет рассыпался на камни.
Зал затих. Окончательно. Только треснувший пьедестал слабо дымился, а металлические дуги ловушки
медленно остывали. Хару стоял, опираясь на Блэйд. Плечо болело. Руки дрожали.
Дыхание рвалось из груди. Аканэ стояла напротив. На её плече была кровь. Немного. Но она была.
Хару сделал шаг к ней.
— Ты ранена.
Она сделала шаг к нему.
— Ты тоже.
Оба замолчали. Потом одновременно сказали:
— Это царапина.
Тишина. И вдруг, несмотря на холод, кровь и усталость, Аканэ коротко рассмеялась. Не громко. Не
весело полностью. Скорее нервно. Живо.
— Дурак, — сказала она.
— Согласен.
Она моргнула.
— Ты согласен?
— После такого? Да.
Аканэ посмотрела на разломанный контур, на клетку, на стража. Потом снова на него.
— Ты не побежал сразу.
Хару выдохнул.
— Хотел.
— Но не побежал.
— Ты бы потом убила.
— Если бы выжил.
— Вот именно.
Она подошла ближе.
— Ты думал.
— Старался.
— И спас меня.
Хару хотел отшутиться. Очень хотел.
Сказать что-нибудь вроде “ну я же финансово заинтересован в сохранении напарника” или “кто бы
потом ругал меня за неправильные шаги”. Но слова не вышли. Потому что её голос был слишком тихим.
Слишком настоящим. Он просто сказал:
— Да.
Аканэ смотрела на него долго. Потом отвела взгляд первой.
— Спасибо.
Одно слово. Без защиты. Без “на задании”. Без “как напарнику положено”. Просто спасибо. Хару
почувствовал, что сердце ударило сильнее, чем во время боя.
— Всегда.
Она резко подняла взгляд.
— Не говори так легко.
— Я не легко.
Пауза. Аканэ хотела что-то ответить. Но вдруг пошатнулась. Совсем немного. Хару сразу оказался
рядом и подхватил её за плечо.
— Аканэ!
— Я в порядке.
— Нет.
— Хару…
— Не спорь. Это проверка боеспособности.
Она замерла. Потом тихо выдохнула.
— Нечестно использовать мои слова.
— Очень честно.
Он посмотрел на её плечо. Рана была неглубокая, но неприятная. Копьё рассекло кожу и ткань, кровь
уже пропитала край рукава. Его собственное плечо тоже болело, но двигалось. Пока. Аканэ посмотрела на
выходы из зала.
— Нужно найти место для отдыха.
— Да.
— Не здесь. Ловушка могла быть не единственной.
— Согласен.
Хару помог ей убрать катану, хотя она сделала вид, что помощь не нужна. Потом они быстро
проверили зал.
У стража не было ничего ценного, кроме одного тёмного металлического жетона на цепочке,
висевшего внутри нагрудника. Аканэ сказала не трогать руками. Хару снял его концом ножа и убрал в
мешочек для оценки. На пьедестале, под треснувшим камнем, они нашли маленькую нишу.
Внутри лежали несколько старых серебряных монет и тонкая пластина с тем же знаком круга и трёх
линий.
— Подтверждение внутренней охраны, — сказала Аканэ. — Можно сдать гильдии.
— И монеты?
— После проверки.
— Я всё ещё слышу приятную часть.
— Сначала отдых.
— Да.
Они вышли через боковой проход, который вёл не глубже, а немного в сторону. Коридор оказался
коротким и заканчивался небольшой комнатой с каменными скамьями у стен. Возможно, когда-то здесь
отдыхали охранники хранилища. Теперь здесь было пусто. Пыльно. Но сухо.
И главное — один вход. Аканэ проверила порог. Хару поставил отметку мелом. Потом они оба
опустились на каменные скамьи почти одновременно. Силы кончились не резко. Просто вдруг стало
понятно, что их меньше, чем казалось.
***
Хару достал бинты и мазь.
— Давай плечо.
Аканэ посмотрела на него.
— Сначала твоё.
— Моё не кровит.
— Врёшь.
— Немного.
— Значит, сначала твоё.
Хару хотел возразить. Аканэ посмотрела на него так, что он передумал.
— Ладно. Но потом твоё.
— Потом моё.
Он снял плащ и аккуратно отодвинул разрезанную ткань на плече.
Рана была не страшной, но неприятной: клинок стража прошёл по верхней части плеча, оставив
длинный порез. Крови было меньше, чем могло быть, но достаточно, чтобы Аканэ нахмурилась.
— “Жив”, значит?
— Технически правда.
— Технически ты невыносим.
Она взяла ткань, смочила водой из фляги и начала очищать рану. Хару стиснул зубы.
— Ай.
— Терпи.
— Ты звучишь как Эйран.
— Хорошо.
— Это не комплимент.
— Всё равно хорошо.
Её пальцы работали аккуратно. Слишком аккуратно для человека, который делал вид, что просто
выполняет полевую обработку раны. Хару смотрел на стену перед собой. На трещины. На старую пыль.
На собственные отметки мелом у входа. На что угодно, только не на лицо Аканэ, потому что она была
слишком близко.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— Больно.
— Не только.
Он не ответил. Она тоже молчала несколько секунд. Потом тише сказала:
— Я правда испугалась.
Хару повернул голову. Аканэ всё ещё смотрела на рану, но голос был уже не боевой.
— Когда клетка закрылась? — спросил он.
— Когда ты почти встал на плиту.
Он замолчал.
— Я была внутри ловушки, но почему-то сильнее испугалась, что ты сейчас бросишься ко мне и
попадёшь в другую.
Хару тихо выдохнул.
— Я хотел.
— Знаю.
— Но не бросился.
— Знаю.
Она наложила мазь, потом бинт.
— Поэтому я испугалась ещё сильнее.
— Почему?
Аканэ наконец подняла взгляд.
— Потому что поняла, что ты меня услышал.
Это было странно. Нелогично. Но он понял. Когда человек не слушает, на него можно злиться. Когда
слушает — за него начинаешь бояться по-настоящему. Потому что он уже не просто идиот, который
несётся вперёд. Он тот, кто старается вернуться. И именно поэтому его потеря становится страшнее.
Хару не знал, что сказать. Поэтому сказал честно:
— Я не хочу, чтобы ты боялась из-за меня.Аканэ туже затянула бинт.
— Тогда не заставляй.
— Это невозможно в данже.
— Тогда хотя бы возвращайся.
Он посмотрел на неё.
— С тобой.
Она замерла. Потом отвела глаза.
— Да.
Очень тихо. Но не отступила. Хару почувствовал, что эта маленькая комната вдруг стала важнее всего
зала внутренней охраны.
***
Теперь была очередь Аканэ. Она попыталась обработать плечо сама. Разумеется. Хару просто
смотрел. Она одной рукой отодвинула ткань, попробовала достать мазь, потом поняла, что угол
неудобный. Продолжила пытаться. Хару молча протянул руку.
— Дай.
— Я могу сама.
— Можешь.
— Тогда?
— Но я рядом.
Она посмотрела на него. Он не улыбался. Не дразнил. Не ловил её на слабости. Просто ждал. Аканэ
медленно выдохнула и отдала ему ткань.
— Только аккуратно.
— Я постараюсь.
— Если будет больно…
— Ударишь меня позже?
— Да.
— Справедливо.
Он сел ближе. Осторожно отодвинул край её рукава. Рана была не глубокой, но вокруг уже краснела
кожа. Хару смочил ткань и начал очищать кровь. Аканэ слегка напряглась.
— Больно?
— Терпимо.
— Врёшь?
— Немного.
— Вот теперь честно.
Она усмехнулась, но быстро замолчала. Хару старался двигаться аккуратно.
Руки, которые ещё недавно рубили скелетов, теперь вдруг стали слишком большими и грубыми для
такой работы. Он боялся надавить сильнее, чем нужно. Аканэ смотрела в сторону. На лице у неё была
собранность. Но щёки чуть покраснели. Не от жара.
Свет огненного шарика у входа делал её волосы почти золотисто-красными. Несколько прядей
прилипли к щеке после боя. На коже были пыль и следы усталости. И всё равно Хару почему-то подумал,
что она красивая. Не как “девушка с красными волосами и катаной”. Не как образ.
А так, по-настоящему. Уставшая. Злая. Живая. Рядом.
— Не смотри так, — сказала она.
Хару моргнул.
— Как?
— Как будто думаешь что-то лишнее.
— Я думаю, что надо аккуратно наложить мазь.
— Лжёшь.
— Частично.
Она повернула к нему голову.
— Хару.
Он тихо улыбнулся.
— Я думаю, что ты красивая.
Тишина. Очень резкая. Даже далёкий скрип данжа будто исчез. Аканэ застыла. Хару тоже понял, что
сказал это вслух. Причём спокойно. Без шутки. Без защиты. Без “ну типа”. Просто сказал. Он ожидал
удара. Или резкого “идиот”. Или что она отвернётся так быстро, что почти сломает шею.
Но Аканэ не ударила. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто это был самый
неожиданный удар за весь данж. Потом её лицо стало красным. Сильно.
— Ты… — начала она.
— Прости.
— Не извиняйся так быстро!
— Тогда не прости?
— Не это!
Хару не удержался и тихо рассмеялся. Она схватила его за рукав здоровой рукой.
— Не смей смеяться.
— Я не над тобой.
— А над кем?
— Над собой. Я думал это молча.
— Плохо думал.
— Да.
Аканэ отпустила его рукав, но не отвернулась полностью.
— Сейчас не время.
— Знаю.
— Мы в данже.
— Знаю.
— Скелеты могут быть рядом.
— Знаю.
— Я ранена.
— Обрабатываю.
— Ты тоже ранен.
— Уже обработано.
— Хару!
— Да?
Она замолчала. Потом очень тихо сказала:
— Не говори такие вещи так внезапно.
Он стал серьёзнее.
— Хорошо.
Пауза.
— Но это правда.
Она закрыла глаза.
— Ты невыносим.
— Да.
— Очень.
— Да.
— И… глупый.
— Часто.
Она открыла глаза. Взгляд уже не был злым. Смущённым — да. Растерянным — тоже. Но не злым.
— Обрабатывай рану, — сказала она.
— Да.
Он осторожно наложил мазь и начал бинтовать плечо. Аканэ больше не спорила. Только сидела чуть
тише обычного. И не отодвинулась.
***
Отдых затянулся дольше, чем они планировали. Не сильно. Но достаточно, чтобы дыхание
выровнялось, руки перестали дрожать, а боль стала привычной, не мешающей думать. Хару достал
половину сухого хлеба и протянул Аканэ. Она посмотрела на него.
— Это мой хлеб?
— Возможно.
— Ты взял его из моей сумки?
— Нет. Это мой. Просто я решил поделиться, чтобы выглядеть благородно.
— После того как назвал меня красивой?
— Это усиливает образ.
— Нет.
Она всё же взяла хлеб. Ели молча. Но молчание больше не было неловким. Скорее слишком
наполненным. Хару иногда ловил себя на том, что хочет посмотреть на неё. Аканэ ловила его на этом и
хмурилась. Потом сама смотрела, пока он отворачивался. Оба делали вид, что ничего не происходит.
Блэйд молчал. Мудро. Очень мудро. Наконец Аканэ сказала:
— То, что было сейчас…
Хару поднял взгляд.
— В бою?
— Нет.
— А.
— Не делай такое лицо.
— Какое?
— Будто заранее рад.
— Я не рад заранее. Я просто… внимательно слушаю.
Она смотрела на него с подозрением. Потом всё же продолжила:
— Я не привыкла к таким словам.
Хару не перебивал.
— Обычно, когда люди говорят что-то подобное, за этим что-то стоит. Ожидание. Требование.
Желание получить ответ.
Её пальцы сжались на краю хлеба.
— Или они говорят это не мне, а тому, как я выгляжу. Как будто этого достаточно.
Хару понял не всё. Но достаточно. Благородные дома. Правильные улыбки. Роли. Люди, которые
решают за других. Аканэ снова говорила не всю правду. Но больше, чем раньше. И он не стал толкать
дверь.
— Я ничего не требую, — сказал он.
Она посмотрела на него.
— Знаю.
— И не жду ответа прямо сейчас.
— Прямо сейчас?
Хару чуть смутился.
— Ну… вообще-то я бы не отказался когда-нибудь услышать, что я тоже красивый.
Аканэ моргнула. Потом резко отвернулась.
— Идиот.
— Атмосфера стала слишком серьёзной. Я спасал нас.
— Ты испортил момент.
— Но мы живы.
Она попыталась сохранить строгое лицо. Не получилось. Краешек губ дрогнул. Хару улыбнулся.
— Вот.
— Что?
— Ты почти улыбнулась.
— Не было.
— Было.
— Нет.
— Я видел.
— Ты ранен. У тебя галлюцинации.
— Тогда очень приятные.
Она бросила в него маленький кусочек хлеба. Он поймал его.
— Спасибо.
— Это не угощение.
— Уже съел.
Аканэ закрыла лицо рукой.
— Невыносим.
Но голос был мягче.
***
Перед тем как идти дальше, они ещё раз проверили снаряжение. Хару перетянул ремни на плече,
чтобы бинт не цеплялся. Аканэ поправила рукав и плащ так, чтобы рана не мешала взмаху катаны. Они
оба выглядели хуже, чем у входа. Пыль. Кровь. Разрезанная ткань. Усталость.
Но в глазах было больше спокойствия. Хару поставил на стене отметку: две черты и маленький круг.
— Что это? — спросила Аканэ.
— Место отдыха.
— Зачем круг?
— Чтобы помнить.
Она посмотрела на отметку. Потом на него.
— Помнить что?
Хару пожал плечом.
— Что здесь мы не умерли.
Аканэ некоторое время молчала. Потом взяла у него мел. Рядом с кругом поставила маленькую
короткую черту. Хару удивлённо посмотрел.
— Это что?
— Чтобы помнить, что не один.
Он замер. Аканэ тут же отвернулась.
— На случай отчёта.
— Конечно.
— Не улыбайся.
— Я стараюсь.
— Плохо.
— Очень плохо.
Она вернула ему мел. Их пальцы снова коснулись. На этот раз никто не сделал вид, что не заметил.
Просто оба промолчали. Хару убрал мел и взял Блэйд.
— Готова?
Аканэ подняла катану.
— Да.
— Плечо?
— Терпимо.
— Врёшь?
— Немного.
— Хорошо.
Она посмотрела на него.
— Хорошо?
— Теперь честно.
Аканэ фыркнула.
— Учишься.
— Стараюсь.
Они подошли к выходу из комнаты.
Коридор за ним уходил дальше вниз, к сердцу малого данжа. Оттуда тянуло холодом сильнее, чем
раньше. Слабый синий свет пульсировал где-то в глубине, будто данж не спал, а ждал, когда они придут
ближе. Хару посмотрел на Аканэ. Она смотрела вперёд. Собранная. Сильная.
Красивая. Он не сказал это снова. Не потому что передумал. Потому что теперь это уже было между
ними. Не требовало повторения. Пока.
— Готовы, господин?
Хару сжал рукоять Блэйда. Да. На этот раз он действительно был готов. Не ко всему. Ко всему
готовым не бывает. Но к следующему шагу — да. Аканэ тихо сказала:
— Идём, напарник.
Хару кивнул.
— Идём.
И они снова шагнули в холод малого данжа. Не как случайная пара на задании. Не как временная
связка. А как двое, которые уже знали: если один попадёт в западню, второй не бросится бездумно. Он
найдёт путь. И вытащит.