Оранжевое свечение выползало из тьмы медленно. Сначала Хару подумал, что это огонь. Потом понял
— нет. Огонь двигается иначе. Он дрожит, рвётся вверх, облизывает воздух. А это свечение ползло.
Тяжело. Низко. Будто сам камень в глубине подземелья раскалился и решил выбраться наружу.
Аканэ стояла рядом с ним, катана в руке, плечи собраны. Ни шага назад. Ни лишнего движения. Но
Хару видел: она тоже оценивает расстояние, проход, потолок, Чисаки за спиной и то, сколько места у них
вообще есть для боя. Места было мало. Слишком мало.
Камера, где они нашли девушку, была боковым помещением, почти тупиком. Узкий выход вёл
обратно в проход. А из глубины к этому выходу уже приближалось огромное существо.
Чисаки сидела за их спинами, прижавшись к стене. Она старалась дышать тихо, но дрожь всё равно
выдавалась в каждом вдохе.
— Она слышит шаги, — прошептала Чисаки.
Хару не обернулся.
— Кто?
— Эта тварь. Она… она приходит на шум.
Из тёмного прохода донёсся низкий влажный рёв. Камень под ногами едва заметно дрогнул. Хару
крепче сжал Блэйда.
— Саламандра. Крупная. Не советую встречать её в узком проходе.
Очень полезно, потому что она уже в узком проходе.
— Тогда не позволяйте ей войти полностью.
Хару сглотнул.
— Аканэ. Нельзя дать ей зайти сюда.
— Поняла.
— Блэйд говорит, лучше остановить в проходе.
— Я бы и без него догадалась.
— Он будет рад узнать, что не нужен.
— Я не сказал этого.
Поздно. Аканэ бросила на Хару короткий взгляд.
— Потом будешь шутить.
— Да.
Оранжевый свет стал ярче. Из тьмы показалась голова.
Большая, плоская, покрытая влажной тёмной чешуёй. По коже шли неровные оранжевые прожилки,
будто под ней текла раскалённая лава. Глаза были маленькими, жёлтыми, с вертикальными зрачками. Из
пасти вместе с дыханием выходил пар. Существо высунулось из прохода, поставило передние лапы на
камень и медленно раскрыло пасть.
Жар ударил в лицо. Хару поморщился.
— Это ящерица?
— Это очень плохая ящерица, — сказала Аканэ.
Саламандра рванулась вперёд. Быстрее, чем должна была такая огромная тварь. Аканэ первой ударила
огнём. Не прямо в морду. Перед ней.
Огненная вспышка ударила в пол, заставив саламандру остановиться на долю секунды. Тварь не
испугалась огня — скорее раздражённо мотнула головой, будто ей в лицо плеснули водой.
— Огонь почти не действует! — крикнула Аканэ.
— Конечно!
Хару шагнул вперёд и ударил Блэйдом по передней лапе. Клинок вошёл в чешую, но не глубоко. Звук
был такой, будто он рубит мокрый камень. Саламандра взревела и махнула лапой. Хару едва успел
отскочить. Когти прошли перед грудью, разрезав воздух.
— Чешуя плотная. Ищите мягкие участки: горло, глаза, суставы, нижняя часть шеи.
— Горло, глаза, суставы! — крикнул Хару.
— Легко сказать!
Аканэ метнулась вбок, ударила катаной по второй лапе и сразу отступила. Саламандра повернула
голову к ней, пасть раскрылась шире. Чисаки вдруг резко прошептала:
— Нет! Она плюётся!
— Назад! — крикнул Хару.
Аканэ отпрыгнула.
Из пасти саламандры вылетела струя густой горячей жидкости. Она ударила в стену, и камень
зашипел. По поверхности потекли дымящиеся следы. Хару почувствовал запах кислоты и горячей слизи.
— Прекрасно, она ещё и плюётся супом смерти!
— Не называй это супом! — крикнула Аканэ.
— Я в стрессе!
Саламандра попыталась втиснуться в камеру полностью. И это было плохо. Если она войдёт —
Чисаки окажется прямо за ними, а места для манёвра не останется. Хару сделал шаг вперёд. Блэйд в руке
стал тяжелее.
— Удержите её внимание.
Чем? Оскорбить её мать?
— Ударьте по глазу.
Тоже вариант. Хару рванулся вперёд.
Саламандра повернула голову к Аканэ, которая снова ударила короткой огненной вспышкой возле
лапы. Хару использовал этот миг, подскочил сбоку и ударил Блэйдом по морде, целясь в глаз. Тварь
дёрнулась.
Удар прошёл не идеально — клинок скользнул по чешуе и оставил глубокую царапину рядом с
глазом. Но этого хватило. Саламандра взревела. И вся её злость обрушилась на Хару.
— Вот теперь она точно меня заметила!
— Поздравляю! — крикнула Аканэ.
— Спасибо, ненавижу!
Тварь ударила хвостом. Хару не видел хвоста — только услышал, как что-то тяжёлое скребёт по
камню.
— Прыжок!
Он прыгнул. Хвост прошёл под ногами и врезался в стену. Камень треснул. С потолка посыпалась
пыль. Чисаки вскрикнула. Хару приземлился неудачно, колено пронзила боль, но он удержался. Аканэ
бросилась вперёд.
Её катана вспыхнула, но не огнём клинка — скорее жаром вокруг лезвия. Она ударила по суставу
передней лапы, туда, где чешуя расходилась при движении. На этот раз саламандра взревела от боли.
— Работает! — крикнула она.
— Тогда повтори!
— Сама знаю!
Хару хотел ответить, но саламандра снова раскрыла пасть. На этот раз целилась не в Аканэ. В него.
Слишком близко. Слишком быстро. Он поднял Блэйда, но понимал: от горячей слизи мечом не закрыться
полностью. И тут за спиной Чисаки дрожащим голосом произнесла:
— Не двигайтесь!
Хару замер. Не потому что понял. Потому что в её голосе было отчаяние и решимость одновременно.
Светлый круг вспыхнул перед ним. Тонкий. Почти прозрачный. Будто кто-то натянул перед ним стекло из
мягкого бело-голубого света. Струя горячей слизи ударила в этот круг.
Защита треснула сразу. Но не исчезла. Она выдержала долю секунды. Ровно столько, чтобы основная
часть удара разбилась в стороны, а не попала Хару в лицо. Остатки брызнули на его рукав и плечо. Боль
обожгла кожу.
— А-а! Чёрт!
Круг света рассыпался. Чисаки закашлялась и согнулась, схватившись за грудь. Аканэ резко
повернулась.
— Ты что сделала?!
— Я… не знаю… — Чисаки тяжело дышала. — Просто… так учили…
Хару стиснул зубы. Рука горела. Но он был жив.
— Спасибо!
Чисаки подняла на него испуганные глаза.
— Вы ранены…
— Не смертельно!
— Это не ответ!
— Сейчас все говорят как Аканэ!
— Сосредоточься! — крикнула Аканэ.
Саламандра снова рванулась вперёд, но теперь её передняя лапа работала хуже. Сустав был
повреждён. Она двигалась неровно, злее, но менее точно.
— Госпожа Чисаки использовала слабый барьер. Не рассчитывайте на повтор.
Она не госпожа, она просто Чисаки. И да, я понял.
— Принято.
Хару резко вдохнул.
— Аканэ! Лапа повреждена. Если завалить её на бок, можно добраться до горла.
— Нужен рывок.
— Сделаем.
— С Чисаки за спиной?
Хару оглянулся на девушку.
Она пыталась подняться, но повреждённая нога не слушалась. При этом её взгляд уже не был
полностью потерянным. Она смотрела на Хару, на ожог на его руке, на саламандру — и явно пыталась
понять, чем ещё может помочь. Хару сказал:
— Чисаки. Сможешь отползти за те ящики?
Она кивнула слишком быстро.
— Смогу.
— Не геройствуй.
— Я не…
Она замолчала. Потом тихо добавила:
— Постараюсь.
— Уже лучше.
Аканэ прикрыла её движение, встав между саламандрой и камерой. Хару занял другую сторону
прохода. Саламандра мотала головой, пытаясь выбрать цель. Аканэ бросила огненный всплеск в потолок
над тварью. Не чтобы ударить. Чтобы осыпать пыль и каменные крошки. Саламандра раздражённо
задрала голову.
— Сейчас! — крикнула она.
Хару рванулся. Блэйд подсказал направление не словами, а ощущением: ниже, левее, в мягкое место
между шеей и плечом. Он ударил. Клинок вошёл глубже. Саламандра дёрнулась, и Хару едва не вырвало
меч из рук. Аканэ в этот же момент ударила по повреждённой лапе. Сустав не выдержал.
Огромная тварь просела набок, ударившись о стену. Проход содрогнулся. Оранжевые прожилки на её
теле вспыхнули ярче.
— Назад! — крикнула Чисаки.
Хару не стал спрашивать. Он отскочил. Аканэ тоже.
Тело саламандры резко раскалилось. От неё пошёл пар, вода на полу закипела. Там, где Хару стоял
секунду назад, горячие капли ударили по камню.
— Она нагревается, когда ранена! — крикнула Чисаки.
— Теперь ты это говоришь?!
— Я вспомнила!
— Хорошее воспоминание!
Саламандра, тяжело дыша, попыталась подняться. Её повреждённая лапа подогнулась. Но тварь всё
ещё была опасна. Очень.
Она ударила хвостом вслепую, и этот удар пришёлся по колонне у входа в камеру. Камень треснул.
Несколько крупных обломков посыпались вниз. Один летел прямо к Чисаки. Аканэ не успевала. Хару
тоже. Чисаки подняла руки. Белый свет вспыхнул снова. Слабее. Обломок ударил в барьер, пробил его
частично, но потерял скорость и упал рядом, не задев её.
Чисаки вскрикнула и схватилась за голову.
— Больше не надо! — крикнул Хару.
— Если надо — значит надо! — неожиданно резко ответила она.
Хару на миг замер. Вот это уже была не просто испуганная девушка. В этом голосе была гордость.
Упрямая. Живая. Аканэ тоже услышала. И, кажется, оценила.
— Тогда не падай, — бросила она.
— Постараюсь!
— Хороший ответ.
Саламандра снова открыла пасть. Но теперь Хару заметил: перед плевком оранжевые прожилки у
горла становятся ярче.
— Горло светится перед атакой!
— Вижу!
Аканэ метнулась в сторону, заставляя тварь повернуться. Хару поднял Блэйда и сделал вид, что
бросается прямо на морду. Саламандра выбрала его. Горло вспыхнуло.
— Сейчас нельзя отступать назад. Вправо и вниз.
Хару нырнул вправо. Струя прошла над плечом и ударила в стену. Жар опалил волосы у виска. Хару
ударил снизу. Не по челюсти. По горлу. Блэйд вошёл в мягкое место. Саламандра захрипела. Но не умерла.
Она рванулась, и Хару полетел в сторону, ударившись спиной о камень. Воздух вышибло из лёгких.
Блэйд остался в руке только потому, что пальцы свело от напряжения.
— Хару! — крикнули сразу две голоса.
Аканэ и Чисаки. Хару попытался вдохнуть. Не получилось. В глазах поплыло. Саламандра
повернулась к нему. Медленно. Плохо. Очень плохо. Аканэ бросилась наперерез, но тварь ударила
хвостом, заставив её отступить. Чисаки, цепляясь за стену, поднялась на колено.
— Нет…
Её ладони засветились. Не барьером. Другим светом. Мягким. Тёплым. Она направила руки на Хару.
— Пожалуйста… дотянитесь…
Свет коснулся его груди. Не залечил всё мгновенно. Не сделал чудо. Но воздух вдруг вернулся. Рёбра
перестали гореть так сильно. Хару резко вдохнул и закашлялся.
— Живой? — крикнула Аканэ.
— Кажется!
— Не “кажется”!
— Живой!
— Лучше!
Чисаки побледнела ещё сильнее, но не упала. Хару поднялся, опираясь на Блэйда.
— Она лечит…
— Потом удивишься! — крикнула Аканэ. — Сейчас добиваем!
Саламандра уже еле держалась, но её тело становилось горячее. Вода вокруг кипела. Воздух дрожал.
Если бой затянется, они просто не смогут подойти.
— Последний удар должен быть точным. Глубоко в рану на горле. Но вам потребуется удержать голову.
Конечно. Просто удержать голову огромной саламандры.
— Я не утверждал, что это легко.
Хару вытер кровь с губы.
— Аканэ! Нужно открыть рану на горле. Я добью.
— Её голову надо удержать.
— Да.
— Ты опять предлагаешь план, где мы почти умираем.
— Он не мой, он Блэйда.
— Не перекладывайте ответственность полностью.
Поздно. Аканэ выдохнула. Потом посмотрела на Чисаки.
— Ты можешь ещё раз дать защиту? Маленькую. Не на нас. На себя.
Чисаки кивнула, хотя было видно, что сил почти нет.
— Смогу.
— Тогда сиди за ящиками и не двигайся, пока мы не скажем.
— Но если вы…
— Не спорь.
Чисаки замолчала. Потом тихо сказала:
— Пожалуйста, не умирайте.
Хару улыбнулся краем губ.
— Постараемся. У нас сегодня это уже хорошо получается.
Аканэ бросила на него взгляд.
— Плохая шутка.
— Знаю.
Саламандра снова взревела. И они двинулись. Аканэ первой.
Она бросила огонь не в тварь, а по полу перед её здоровой лапой. Пар и свет заставили саламандру
повернуть голову. Хару обошёл с другой стороны, держась ниже. Тварь попыталась плюнуть. Аканэ уже ждала.
Она метнула не огонь, а маленький раскалённый камень, поднятый взрывом жара от пола. Камень
ударил саламандру в глаз. Тварь дёрнулась. Хару оказался у повреждённой лапы и ударил по суставу ещё
раз. Саламандра рухнула на бок. Но тут же попыталась поднять голову.
— Сейчас! — крикнула Аканэ.
Она прыгнула вперёд и вонзила катану в мягкое место под нижней челюстью, не глубоко, но
достаточно, чтобы зафиксировать движение. Огонь вокруг её руки вспыхнул, не прожигая, а ослепляя.
Саламандра взревела прямо ей в лицо. Аканэ стиснула зубы.
— Хару!
Он уже бежал. Каждый шаг отдавался болью в ребрах. Ожог на руке горел. Воздух был горячим, как у
открытой печи. Но Блэйд в руке был холодным. Собранным. Верным.
— В рану. До конца.
Хару ударил. Клинок вошёл в раскрытую рану на горле. Сначала сопротивление было почти
непробиваемым. Потом что-то внутри поддалось. Блэйд прошёл глубже. Саламандра замерла. Оранжевые
прожилки вспыхнули ярко-ярко. Хару понял.
— Назад!
Аканэ выдернула катану и отскочила. Хару попытался вырвать Блэйда, но клинок застрял.
— Да брось!
— Не отпускайте.
Я и не собирался! Он дёрнул ещё раз. Блэйд вышел. Хару отскочил назад в последний момент. Тело
саламандры ударилось о камень, выгнулось, а затем с громким влажным хрипом рухнуло на пол.
Оранжевый свет под кожей начал гаснуть. Медленно. Прожилка за прожилкой. Жар стал слабее.
Вода перестала кипеть. В подземелье впервые за долгое время стало тихо. Хару стоял, согнувшись, с
мечом в руке, и пытался понять, почему ноги ещё держат. Аканэ опустила катану. Её волосы выбились из
ленты, на щеке была сажа, рукав подпален.
Чисаки сидела за ящиками, обеими руками держась за край плаща, и смотрела на мёртвую саламандру
так, будто не верила, что она больше не двигается. Потом её взгляд перешёл на Хару.
— Вы… победили?
Хару хотел сказать что-нибудь уверенное. Героическое. Красивое. Но вместо этого выдохнул:
— Кажется, да.
Аканэ закрыла глаза.
— Хару.
— Живой и почти уверен.
— Однажды я запрещу тебе слово “кажется”.
Чисаки неожиданно тихо рассмеялась. Не весело. Скорее от истощения и нервов. Но это был смех.
Живой. И после всего рёва, жара и страха он прозвучал почти неправдоподобно. Хару посмотрел на неё.
— Нога?
Она попыталась выпрямиться и сразу поморщилась.
— Всё ещё со мной.
— Это хороший старт.
Аканэ подошла к ней и присела рядом.
— Ты использовала лечение.
Чисаки опустила взгляд.
— Да.
— Хорошо используешь.
— Меня учили.
— Барьер тоже?
— Немного. Я… не очень хороша в поддерживающих заклинаниях.
Хару посмотрел на треснувший участок стены, где барьер спас его от плевка.
— Мне показалось довольно хорошим.
Чисаки покраснела. Совсем чуть-чуть. Даже сквозь грязь и усталость это было заметно.
— Я рада, что помогла.
Аканэ заметила. Конечно, заметила. И посмотрела на Хару с таким выражением, будто мысленно
сказала: только попробуй сейчас улыбнуться слишком мило. Хару, разумеется, улыбнулся. Немного.
Аканэ прищурилась. Он тут же стал серьёзным. Почти.
***
Они не стали задерживаться.
Саламандра была мертва, но данж от этого не стал безопасным. Мелкие твари могли вернуться. Обвал
мог закрыть путь. А если у бандитов были сообщники снаружи, время играло против них. Аканэ быстро
проверила проход, через который пришла саламандра. Там, глубже, они нашли следы того, о чём говорила
Чисаки.
Двое мёртвых бандитов.
От одного почти ничего не осталось. Второй лежал у стены, сжимая в руке обломанный нож. На нём
не было знаков гильдии, дворца или какой-то организации. Обычная грязная одежда, дешёвый кожаный
пояс, кошель с несколькими монетами. Люди, которые увидели дорогую девушку и решили, что нашли
лёгкие деньги.
Хару смотрел на них молча. Злость не была горячей. Скорее тяжёлой.
— Они тебя привели сюда? — спросила Аканэ.
Чисаки сидела у стены, пока Хару перевязывал ей ногу полосой ткани из их запасов. Она кивнула.
— Я… сначала думала, что они просто разбойники на дороге. Потом услышала, что они хотят
отправить письмо. Потребовать выкуп. Они говорили, что за меня хорошо заплатят.
Она сжала пальцы на плаще.
— Потом снизу пришла эта тварь. Они начали кричать. Один пытался открыть решётку, другой
бросил меня и побежал. Я спряталась. Дальше… я только слышала.
Её голос стал тише. Хару не стал просить продолжать. Аканэ тоже. Иногда подробности не нужны.
Достаточно того, что человек выжил.
— Сейчас главное выйти, — сказала Аканэ.
Чисаки кивнула.
— Я постараюсь идти.
Хару закончил перевязку.
— Медленно. Если больно — говори.
— Я не хочу вас задерживать.
— Ты не задерживаешь.
— Но…
— Мы пришли за тобой, — сказал он. — Значит, уйдём вместе. Это не обсуждается.
Чисаки посмотрела на него. В её голубых глазах снова дрогнула та самая трещина между
официальной выдержкой и настоящими чувствами.
— Вы странно говорите, — сказала она тихо.
— Это часто говорят.
— Не как с…
Она запнулась. Аканэ подняла взгляд. Хару заметил. Чисаки тоже. Девушка осторожно поправила
плащ, прикрывая браслет на запястье, но было поздно: Аканэ уже его видела. Хару видел, что Аканэ
поняла больше, чем сказала. Но она молчала. И он решил пока тоже не давить.
— Как с кем? — спросил он мягко.Чисаки опустила глаза.
— Неважно.
— Тогда просто идём.
Она кивнула.
— Да.
Хару помог ей подняться.
Чисаки была лёгкой, но не беспомощной. Она держалась за его руку, только когда действительно
нужно было. Когда могла идти сама — пыталась идти сама. На лице появлялась боль, но она сжимала
губы и продолжала. Аканэ наблюдала за этим молча. Потом подошла с другой стороны.
— Держись и за меня тоже.
Чисаки удивлённо посмотрела на неё.
— Я…
— Это не предложение из вежливости.
— Тогда… благодарю.
— Потом благодарить будешь. Сейчас шагай.
Чисаки осторожно оперлась и на Аканэ. Хару заметил, как она на секунду расслабилась. Едва-едва. Но
расслабилась.
***
Обратный путь оказался почти хуже боя. Не потому что врагов было много. Их было меньше.
После смерти саламандры мелкие твари действительно начали возвращаться, но пока держались в
стороне. Два паука показались в дальнем проходе, но не напали. Летучие мыши сорвались с потолка,
когда они проходили старый зал, но Аканэ отогнала их вспышкой. Один слизень выполз из трещины, и
Хару почти с уважением обошёл его по широкой дуге.
— Я всё ещё ненавижу живую грязь, — сказал он.
Чисаки, тяжело опираясь на его руку, тихо спросила:
— Живую… грязь?
— Слизней.
— А.
Пауза.
— Это точное описание.
Хару посмотрел на неё.
— Видишь? Ты меня понимаешь.
Аканэ с другой стороны бросила:
— Не поощряй его.
Чисаки моргнула. Потом уголки её губ чуть дрогнули.
— Хорошо. Постараюсь.
— Вот и молодец.
Хару сделал вид, что оскорблён.
— Меня сейчас совместно предали?
— Да, — сказала Аканэ.
Чисаки посмотрела на неё, потом на Хару. И впервые улыбнулась по-настоящему. Очень слабо.
Устало. Но по-настоящему. Хару почему-то стало легче идти. Даже с больными рёбрами и ожогом на
руке. В старом зале с колоннами Чисаки заметила остатки боя и побледнела.
— Вы прошли через всё это, чтобы найти меня?
Хару пожал плечом. И тут же пожалел, потому что плечо отозвалось болью.
— Работа гильдии.
Аканэ посмотрела на него.
— Не делай вид, что это всё объясняет.
— Ну… ещё мы обещали.
— Кому? — спросила Чисаки.
Хару на секунду задумался. Каэлю? Лине? Людям в Stone? Самим себе?
— Наверное, всем понемногу, — сказал он.
Чисаки опустила взгляд.
— Я причинила много проблем.
Аканэ ответила раньше Хару:
— Да.
Хару резко посмотрел на неё.
— Аканэ.
— Что? Это правда.
Чисаки вздрогнула, но Аканэ продолжила:
— Но сейчас не время себя за это ненавидеть. Сначала выйдем. Потом будешь думать, что делать
дальше.
Чисаки смотрела на неё несколько секунд. Потом медленно кивнула.
— Хорошо.
Хару заметил: Аканэ говорила жёстко, но не жестоко. И Чисаки, кажется, тоже это почувствовала.
***
Когда они поднялись к люку под старым домиком, день снаружи уже начал клониться к вечеру. Свет
ударил в глаза так резко, что Хару зажмурился. После сырости, жара и оранжевого подземного свечения
обычное небо показалось почти нереальным. Серое. Живое. Открытое.
Он выбрался первым, потом помог Аканэ поднять Чисаки. Девушка ступила на землю, сделала два
шага и почти сразу покачнулась. Хару подхватил её за плечо.
— Осторожно.
— Простите…
— Не извиняйся за ногу.
— Я постараюсь.
— Уже лучше.
Аканэ выбралась последней и сразу закрыла люк досками настолько, насколько смогла.
— Это место нужно отметить для гильдии, — сказала она. — Тут ещё могут быть твари.
— И тела, — тихо добавил Хару.
Чисаки вздрогнула. Аканэ посмотрела на неё.
— Ты не обязана туда возвращаться.
— Я и не хочу.
— Хорошо.
Они вышли из домика на поляну. Лес был всё тот же. Но после подземелья даже мрачные деревья
казались дружелюбнее. Хару вдохнул свежий воздух. Глубоко. И тут же закашлялся из-за рёбер.
— Не геройствуй, — сказала Аканэ.
— Я просто дышал.
— У тебя и это иногда выходит героически глупо.
Чисаки тихо сказала:
— Вам больно.
— Всем больно, — ответил Хару. — Главное, что все снаружи.
Она посмотрела на него. Потом на Аканэ. Потом на старые домики. Её пальцы сжались на плаще.
— Я правда выбралась…
В голосе было неверие. Хару мягко сказал:
— Да.
Чисаки закрыла глаза. На этот раз она не пыталась выглядеть достойно. Просто стояла. Дрожала. И
дышала свежим воздухом. Аканэ отвернулась, будто давала ей возможность не стыдиться. Хару тоже не
смотрел прямо. Иногда спасение происходило не в тот момент, когда монстр падал.
А в тот, когда человек впервые понимал, что больше не в клетке. Хотя бы сейчас. Хотя бы на
несколько вдохов.
***
Они устроили короткую остановку у края поляны. Не костёр — слишком опасно. Только вода,
перевязки и быстрая проверка ран. Чисаки настояла, что может помочь с ожогом Хару. Аканэ сразу
нахмурилась.
— Ты едва стоишь.
— Я могу лечить.
— Ты уже использовала магию несколько раз.
— Ожог может стать хуже.
— А ты можешь потерять сознание.
Чисаки подняла взгляд. Голубые глаза были усталыми, но упрямыми.
— Я не хочу быть только той, кого спасают.
Аканэ замолчала. Хару тоже. Эта фраза прозвучала слишком честно. Слишком точно. Аканэ отвела
взгляд первой.
— Коротко, — сказала она. — И если станет плохо, остановишься.
Чисаки кивнула.
— Да.
Она осторожно взяла руку Хару. Пальцы у неё были холодными.
Свет магии появился мягко, почти незаметно. Не как барьер в бою — там был резкий всплеск
отчаяния. Сейчас свет был спокойнее. Тёплый, бело-голубой, ложился на обожжённую кожу тонким
слоем. Боль начала уходить. Не исчезла полностью. Но стала терпимой.
Хару наблюдал за её лицом. Чисаки сосредоточилась, слегка закусив губу. Растрёпанные золотистые
волосы падали на щёки, и она каждый раз пыталась убрать их движением головы, не отпуская его руку.
— Тебя хорошо учили, — сказал он.
Она покраснела.
— Лечению — да. Остальному… не очень.
— Барьер тоже спас мне лицо.
— Он почти сломался.
— Почти — моё любимое слово сегодня.
Аканэ сухо сказала:
— Нет. Твоё любимое слово сегодня “кажется”.
— Я многосторонний.
Чисаки тихо улыбнулась, не отрывая рук от ожога.
— Вы всегда так разговариваете?
— К сожалению, да, — сказала Аканэ.
— К счастью, да, — сказал Хару.
Чисаки посмотрела между ними. И в её взгляде впервые мелькнуло не только облегчение, но и
любопытство. Она что-то заметила. Ещё не поняла полностью. Но заметила. Аканэ тоже заметила, что
Чисаки заметила. И её взгляд сразу стал чуть острее. Хару понял это последним.
Как обычно. Когда лечение закончилось, Чисаки резко побледнела. Хару тут же поддержал её за
локоть.
— Всё. Хватит.
— Но…
— Хватит, — повторила Аканэ. — Ты помогла.
Чисаки открыла рот, хотела возразить, но сил действительно не было. Она только кивнула.
— Хорошо.
Хару посмотрел на перевязанную ногу.
— До Stone дойдём?
Аканэ покачала головой.
— Медленно. И темнеет. Возвращаться в Stone сейчас — риск. Но оставаться здесь тоже нельзя.
— К базе?
Аканэ на секунду задумалась. Потом посмотрела на Чисаки. На браслет. На лицо. На плащ.
— Нет.
Хару понял по её тону: она приняла решение.
— Тогда куда?
Аканэ ответила не сразу. Сначала отвела его чуть в сторону, чтобы Чисаки не слышала каждое слово.
Но девушка всё равно смотрела на них внимательно. Слишком внимательно.
— Этот браслет, — тихо сказала Аканэ.
— Ты знаешь герб?
— Да.
— И?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Это не просто богатая девушка.
Хару не стал шутить.
— Насколько не просто?
— Настолько, что если мы потащим её обратно в Wist без сообщения в столицу, проблем станет
больше.
Он выдохнул.
— Glyrt?
— Glyrt.
— Столица.
— Да.
Хару оглянулся на Чисаки.
Та сидела на старом камне, обняв плащ руками. Грязная, усталая, растрёпанная. Больше похожая на
девочку, сбежавшую из дома и слишком поздно понявшую, что мир не похож на сказку. И всё же браслет
на её запястье говорил о другом. О дворце. О короне. О людях, которые уже, наверное, сходили с ума от
её исчезновения.
— Она не хотела, чтобы мы знали, — сказал Хару.
— Да.
— Почему?
Аканэ посмотрела на Чисаки. И в её взгляде мелькнуло что-то странное. Понимание?
— Потому что иногда титул становится клеткой.
Хару хотел спросить. Но не стал. Ещё одна дверь в прошлое Аканэ приоткрылась на щель и тут же
закрылась.
— Значит, Glyrt, — сказал он.
— Да. Но сначала нужно вывести её к безопасной дороге. Если повезёт, найдём патруль или караван.
Если нет — дойдём сами.
— С её ногой?
— Медленно.
— А если за ней кто-то ещё придёт?
— Тогда будем готовы.
Хару посмотрел на Блэйда.
— Рекомендую двигаться до наступления полной темноты. Чем дальше от подземного входа, тем
лучше.
— Блэйд говорит, надо уходить сейчас.
Аканэ кивнула.
— Тогда уходим.
Они вернулись к Чисаки. Та подняла голову.
— Вы решили?
Аканэ ответила:
— Мы поведём тебя в Glyrt.
Чисаки побледнела. Не от страха перед дорогой. От самого названия. Она опустила взгляд на свои
руки.
— В Glyrt…
Хару присел рядом.
— Там тебя ищут?
Она молчала. Слишком долго. Потом кивнула.
— Да.
— Тогда нам нужно туда.
— Я понимаю.
Она сказала это правильно. Официально. Спокойно. Но пальцы на плаще сжались так сильно, что
костяшки побелели. Хару заметил. Аканэ тоже. Но сейчас было не время вытаскивать из неё правду. Не
здесь. Не рядом со старым входом в данж. Не когда за деревьями уже густела тень.
Хару протянул ей руку.
— Сможешь идти?
Чисаки посмотрела на его руку. Потом на лицо.
— Если вы поможете.
— Поможем.
Она осторожно вложила пальцы в его ладонь. Встала. Покачнулась. Аканэ тут же подставила плечо с
другой стороны.
— Не геройствуй, — сказала она.
Чисаки на секунду удивилась. Потом тихо ответила:
— Постараюсь.
Хару улыбнулся.
— Это сегодня популярная фраза.
— Потому что хорошая, — сказала Чисаки.
— Видишь, Аканэ? Она меня понимает.
— Не радуйся. Она ранена и устала. Её суждения временно ненадёжны.
Чисаки снова тихо улыбнулась. Слабее, чем раньше. Но уже теплее. Они пошли от старых домиков к
лесной тропе. Медленно. Хару с одной стороны. Аканэ с другой. Чисаки между ними. За спиной у Хару
висел Блэйд — снова обычный меч для всех, кроме него.
Солнце опускалось ниже, окрашивая лес в тусклое золото. Тени становились длиннее. Впереди была
дорога к столице. Glyrt. Новый город. Новые проблемы.
И девушка, которая попросила называть себя просто Чисаки, хотя браслет на её запястье говорил миру
совсем другое. Хару поправил ремень Блэйда на плече и сделал следующий шаг. Арка спасения ещё не
закончилась. Но теперь они хотя бы шли не вглубь тьмы. А наружу.