Лавка старого оружия находилась ближе к южной стене Wist. Хару понял это ещё до того, как увидел
вывеску. Здесь город звучал иначе.
Торговая улица была яркой, шумной, полной запахов еды, специй и свежей выпечки. Район возле
южной стены казался грубее. Дома стояли плотнее, вывески были проще, мостовая местами потрескалась,
а прохожие реже улыбались незнакомцам. Здесь пахло железом. Кожей. Маслом.
Дымом. И чем-то старым. Хару шёл, сверяясь со схемой Лины, и старался держаться уверенно.
После целого дня поручений ноги гудели, спина ныла, а ладони всё ещё помнили тяжесть ящиков и
корзин. Стельки Роэна действительно спасали, но ботинки Дарена всё равно оставались ботинками
Дарена.
— Главное, что я больше не похож на человека, которого обувь пытается убить. Он сделал шаг. Пятка
болезненно напомнила о себе.
— Почти. Наконец он остановился перед низким зданием с тёмной деревянной дверью. Над входом
висела старая вывеска. На ней был изображён меч с отколотым кончиком. Под мечом кривыми буквами
было написано: Старое железо Хару поднял бровь.
— Название внушает доверие. Изнутри донёсся металлический стук. Он толкнул дверь. Колокольчик
не звякнул. Вместо него над дверью что-то глухо скрипнуло, будто само помещение было недовольно
новым посетителем. Внутри было тесно. Очень тесно. На стенах висели мечи, кинжалы, копья, щиты,
ремни, ножны, старые нагрудники и кожаные перчатки. Часть оружия выглядела неплохо. Часть — так,
будто уже проиграла не один бой и теперь мечтала о спокойной старости. У дальнего стола стоял
мужчина с густой бородой и короткими тёмными волосами. Одним глазом он смотрел на Хару, вторым,
казалось, всё ещё оценивал клинок в руках.
— Покупать или смотреть? Голос был низкий и сухой. Хару сделал шаг внутрь.
— Скорее покупать.
— Деньги есть?
— Немного.
— Тогда покупать будешь мало.
— Честно. Мужчина хмыкнул.
— Уже лучше большинства. Он положил клинок на стол.
— Имя?
— Хару.
— Владелец лавки — Бран. Хару невольно улыбнулся.
— Коротко.
— Длинные разговоры ржавчину не чистят.
— Логично. Бран окинул его взглядом. Плащ. Новая, но простая одежда. Жетон F-ранга. Усталое
лицо. И слишком живые глаза.
— Новичок из гильдии.
— Настолько заметно?
— У опытных меч уже есть. У мёртвых он больше не нужен. Значит, новичок. Хару не сразу понял,
шутка это или нет. Решил, что лучше не уточнять.
— Мне нужен меч.
— Для чего?
— Тренироваться. И… чтобы уметь защищаться. Бран посмотрел на него внимательнее.
— Монстров резать собрался?
— Пока нет.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Значит, мозги ещё не совсем испорчены. Хару вздохнул.
— Сегодня это уже второй раз, когда мне говорят что-то похожее.
— Значит, слушай чаще. Бран вышел из-за стола и снял со стены короткий меч в простых ножнах.
— Вот. Хару взял его двумя руками. Меч оказался тяжелее, чем он ожидал. Не огромным. Не
легендарным. Не сияющим. Просто кусок металла, который сразу дал понять: красивые движения из
аниме в реальной жизни так просто не повторяются. Хару вытащил клинок из ножен.
Сталь была потёртой, с мелкими царапинами. У основания темнели следы старой ржавчины, которую,
видимо, пытались счистить. Рукоять была обмотана выцветшей кожей.
— Он… Хару подбирал слово.
— Непритязательный. Бран посмотрел на него так, будто оценил попытку вежливости.
— Старый.
— Тоже подходит.
— Но не треснутый. Баланс терпимый. Для новичка хватит. Хару осторожно попробовал поднять меч
перед собой. Рука почти сразу почувствовала вес. Он попытался представить себя героем, стоящим на
поле боя. Получилось представить человека, который через пять минут уронит меч себе на ногу.
— А есть легче?
— Есть. Бран снял другой клинок, тоньше и короче. Хару взял его. Этот лежал в руке лучше. Но
стоило ему посмотреть на цену, прикреплённую к ножнам, как меч сразу стал выглядеть гораздо тяжелее.
— Я понял. Он осторожно вернул клинок.
— Лёгкость стоит дорого.
— Всё хорошее стоит дорого.
— Ужасная правда взрослой жизни. Бран снова хмыкнул и указал на первый меч.
— Этот тебе по карману. Хару посмотрел на старый клинок. Потом на свой кошель. После продажи
одежды у него были деньги. Не огромные, но достаточно, чтобы пару дней прожить, питаться, платить за
ночлег и не чувствовать себя полностью нищим. Покупка меча съедала заметную часть. Слишком
заметную. Но он вспомнил гильдию. Смех. Слово “Пустота”.
Лину, которая пыталась его поддержать. Дарена, который дал нож не для боя, а для дороги. Каэля,
который сказал, что путь авантюриста — это не романтика.
И вдруг понял: если он действительно хочет идти дальше, ему нельзя вечно ждать, пока станет
удобно. Хару положил монеты на стол.
— Беру. Бран пересчитал их быстро.
— Ножны включены.
— Спасибо.
— Не благодари. Они старые.
— Всё равно спасибо. Бран передал ему ремень с креплением.
— На пояс вешать умеешь? Хару замер.
— Теоретически.
— Значит, нет.
— Жестоко, но верно. Бран вышел из-за стойки, коротко показал, как закрепить ножны, как меч
должен висеть, чтобы не мешать ходьбе, и как не ударить себя рукоятью по боку при каждом шаге. Хару
повторил. Получилось со второго раза. Потом с третьего. На четвёртый Бран просто забрал ремень и
молча поправил сам.
— Ты точно раньше меч держал?
— В играх. Бран остановился.
— Где?
— Долгая история.
— Плохой ответ.
— Но честный. Бран тяжело вздохнул.
— Слушай сюда, Хару. Меч — это не украшение. Не символ. Не пропуск в герои. Он постучал
пальцем по ножнам.
— Это инструмент. Опасный. Для врага и для тебя самого. Не маши им в городе. Не доставай без
причины. Не пытайся выглядеть круто перед теми, кто умеет лучше. И не лезь в драку, если
можно уйти. Хару внимательно слушал. На этот раз без шуток.
— Понял.
— Не понял. Бран посмотрел ему прямо в глаза.
— Но, может, вспомнишь, когда понадобится. Хару медленно кивнул.
— Вспомню. Бран вернулся к столу.
— Тренировочная площадка есть за гильдией. Новички иногда там машут железом и делают вид, что
учатся.
— Звучит идеально для меня.
— Не бей по деревьям.
— Почему?
— Деревья не виноваты. Хару усмехнулся.
— Хорошо. Деревья останутся жить. Он уже направился к выходу, но Бран вдруг добавил:
— И ещё. Хару обернулся.
— Что?
— Если меч начнёт тянуть руку в сторону, скрипеть или заедать в ножнах — принеси. Не пытайся
чинить сам.
— Я похож на человека, который будет сам чинить меч? Бран посмотрел на него. Молчание
затянулось. Хару поднял руку.
— Всё, понял. Не чинить самому.
— Вот теперь иди. Хару вышел из лавки. Вечерний воздух показался прохладнее. Город вокруг жил
своей жизнью: шумели прохожие, где-то кричал торговец, по мостовой гремела повозка. Никому не было
дела до того, что у какого-то F-рангового новичка появился старый дешёвый меч. Но для Хару это было
важно.
Он опустил руку на рукоять. Кожа была потёртой. Шершавой. Совсем не похожей на мечи из историй.
Никакого света. Никакого голоса. Никакого ощущения судьбы. Просто старый клинок. Хару улыбнулся.
— Ну что… Он тихо постучал пальцами по ножнам.
— Будем знакомы. Меч, разумеется, ничего не ответил. Хару даже немного рассмеялся.
— А я уже успел подумать, что было бы эффектно. Он поправил плащ и направился обратно к
дешёвому постоялому двору, где снимал комнату. По дороге он несколько раз чувствовал, как меч
непривычно бьётся о бедро. То мешал шагу. То цеплялся за плащ. То заставлял прохожих уступать ему
чуть больше места. Он ещё не стал авантюристом в полном смысле слова. Но теперь выглядел чуть ближе
к этому. Совсем чуть-чуть. На площади у фонтана Хару остановился и посмотрел на своё отражение в
воде. Плащ Элмы. Одежда Роэна. Ботинки Дарена. Жетон гильдии. Старый меч Брана. Каждая вещь была
чьей-то помощью. Чьим-то доверием. Чьим-то шансом. И именно это внезапно сделало меч тяжелее. Не
физически. По-другому.
Хару сжал ремень на плече.
— Я не могу просто всё испортить. Он поднял взгляд на вечерний Wist.
— Не после всего этого. Впереди ждала тренировка. Работа. Насмешки. Ошибки. И, скорее всего, ещё
много позорных моментов. Но теперь у него был меч. Плохой. Старый. Неприглядный. Его первый меч.
Хару снова коснулся рукояти.
— Завтра начнём. И пошёл дальше, не зная, что этот клинок однажды ответит ему.Первое утро с мечом началось плохо. Хару понял это ещё до того, как вышел из комнаты. Он
поднялся с кровати, потянулся, забыл о длинной рукояти за плечом и ударил ею по потолочной балке.
Глухой стук прозвучал так громко, будто он решил начать день с нападения на собственную комнату.
Хару застыл. Сверху посыпалась пыль.
— Отлично… Он медленно посмотрел на меч за спиной.
— Первый противник побеждён. Им оказался потолок. За стеной кто-то недовольно постучал.
— Тише там!
— Простите! Хару быстро поправил ремень, но ножны тут же перекосились, ремень впился в плечо, а
рукоять снова задела стену. Он закрыл глаза.
— Блестящее начало карьеры мечника. Меч, разумеется, ничего не ответил. В гильдию он пришёл
рано. Не потому, что был очень дисциплинированным. А потому что не смог нормально спать. Старый
двуручный меч стоял у стены рядом с кроватью и всю ночь выглядел так, будто молча осуждал его
будущие попытки тренироваться. Лина заметила его почти сразу.
— Д-доброе утро, Хару-сан.
— Доброе. Она перевела взгляд на меч за его спиной. Потом снова на лицо. Потом снова на меч.
— Вы… купили меч?
— Да.
— Большой.
— Я заметил.
— Очень большой.
— Это тоже заметил. Лина замялась.
— Вам точно… удобно? Хару выпрямился.
— Конечно. В этот момент рукоять меча слегка задела край стойки. Хару сделал вид, что ничего не
произошло. Лина сделала вид, что тоже ничего не заметила. Получилось плохо у обоих.
— Я просто хочу тренироваться, — сказал Хару уже честнее. — Понимаю, что пока мне нельзя лезть в
опасные задания, но если я вообще не начну, то так и останусь человеком, который носит письма и
мешает дверям жить спокойно. Лина слабо улыбнулась.
— Н-носить письма тоже важно.
— Да. Но письма редко пытаются съесть тебя.
— Иногда получатели бывают страшнее монстров. Хару удивлённо посмотрел на неё. Лина тут же
покраснела.
— Я… я не должна была так говорить.
— Нет, это было неожиданно мощно. Она спрятала лицо за папкой.
— П-пожалуйста, выберите задание. Хару усмехнулся и подошёл к доске. Сегодня ему досталась
помощь на складе у торговца зерном. Награда была небольшой. Работа — скучной. Спина — против. Меч
за плечом — тоже. Но Хару взял поручение. Потому что с чего-то нужно было начинать. Дни начали
сливаться. Не сразу. Сначала каждый казался особенным. Первый день после регистрации.
Первое задание. Первый заработок. Первая тренировка.
Первый раз, когда Хару понял, что держать двуручный меч красиво и держать двуручный меч
правильно — это две совершенно разные вещи. На тренировочной площадке за гильдией ему хватило
пяти минут, чтобы устать. Через десять минут руки начали дрожать. Через пятнадцать он впервые уронил
меч.
Тяжёлый клинок глухо ударился о землю. С соседней стороны площадки кто-то присвистнул.
— Эй, F-ранг! Ты меч тренируешь или землю пугаешь? Послышался смех. Хару наклонился, поднял
меч обеими руками и вытер пот со лба.
— Земля первая начала. Смех стал громче. Но он продолжил. На следующий день он снова пришёл. И
на следующий. И ещё через день. Утром он брал простые поручения. Доставлял письма. Носил ящики.
Помогал лавкам. Собирал травы у городских полей под присмотром старого травника, который каждый
раз повторял:
— Не эту. Эта от живота.
— От боли?
— Нет. К боли. Хару тогда аккуратно положил растение обратно и решил, что природа в этом мире
тоже хочет его убить. После поручений он возвращался в гильдию, получал медные елны, слушал
короткие объяснения Лины и пытался не показывать, насколько устал. А вечером шёл на тренировочную
площадку. Меч был тяжёлым. Слишком тяжёлым. Каждый взмах требовал усилия.
Каждая ошибка сразу отдавалась в плечах. Иногда казалось, что клинок не слушается его специально.
Будто сам выбирает, куда упасть. Будто насмехается без слов. Хару злился. Стискивал зубы. Поднимал
меч снова.
— Ещё раз. Клинок проходил по воздуху неровной дугой.
— Ещё. Слишком медленно.
— Ещё. Слишком широко.
— Ещё. Почти потерял равновесие.
— Ещё. К вечеру ладони покрывались мозолями. На пальцах появлялись ссадины. Плечи ныли так,
будто в них поселились маленькие злобные кузнецы. И всё равно на следующий день он возвращался.
Через неделю его уже знали. Не уважали. Именно знали. В гильдии быстро привыкают к странностям,
если они повторяются каждый день. Хару стал тем самым новичком с типом Пустоты, который таскает за
спиной слишком большой меч и каждый вечер упрямо машет им на площадке, хотя очевидно не умеет.
Кто-то смеялся открыто. Кто-то просто усмехался. Кто-то уже не обращал внимания. Но находились и те,
кто не упускал возможности пройтись по нему.
— Эй, Пустота! Меч ещё не попросил пощады?
— Нет, — отвечал Хару, поправляя ремень. — Он пока держится.
— Может, тебе метлу взять? Она легче.
— Проверял. Слишком опасное оружие.
Иногда его ответы вызывали смех. Иногда раздражали. Иногда спасали от того, чтобы слова задели
слишком глубоко. Лина всё это видела. Каждый раз, когда Хару подходил к стойке, она смотрела на его
руки. На новые царапины. На покрасневшие ладони. На усталые глаза.
— Хару-сан… вы опять тренировались до темноты?
— Нет. Она посмотрела внимательно.
— До почти темноты.
— Хару-сан.
— Лина, я живой.
— Это не всегда хороший показатель.
— Очень даже хороший. Альтернатива хуже. Она пыталась сердиться, но получалось слабо. Тогда она
начала оставлять для него более подходящие задания. Не самые выгодные. Зато такие, где он мог немного
узнать город, набраться выносливости и не умереть от собственной упрямости. Доставка. Помощь
ремесленникам. Сбор безопасных трав. Сопровождение старика до рынка. Разгрузка небольших ящиков.
Хару ворчал, но брал. Потому что доверял ей. Пока ещё не как близкому другу. Скорее как человеку,
который действительно хотел, чтобы он выжил. А в гильдии это уже было немало. На десятый день Хару
впервые смог выполнить полный базовый замах без того, чтобы меч потянул его за собой. Он замер.
Потом медленно посмотрел на клинок.
— Ты видел? На площадке никого рядом не было. Меч молчал. Хару сам себе кивнул.
— Я видел. Этого достаточно. Он повторил движение. На этот раз хуже. Но всё равно лучше, чем
неделю назад. На следующий день у него получилось три раза подряд. Потом снова плохо. Потом опять
лучше. Прогресс был медленным. До раздражения медленным. Но он был. И именно это заставляло Хару
возвращаться снова. К концу второй недели Лина выдала ему очередную награду и задержала жетон чуть
дольше обычного.
— Хару-сан.
— М? Он как раз пытался пересчитать медные елны и не выглядеть слишком довольным из-за суммы,
которой в прежнем мире хватило бы разве что на дешёвую булочку.
— У вас уже достаточно выполненных поручений для пересмотра ранга. Хару поднял голову.
— Что?
— Ранг F присваивается всем новичкам. Но если авантюрист выполняет несколько заданий без
провалов, не получает жалоб и показывает стабильность, гильдия может поднять его до E. Хару несколько
секунд молчал. Потом очень осторожно спросил:
— То есть…
— Да. Лина улыбнулась.
— Поздравляю. После проверки отчётов вы можете получить ранг E. Хару смотрел на неё так, будто
она только что сказала, что он выиграл королевство.
— Я… поднялся?
— На один ранг.
— Но поднялся?
— Да. Он медленно опустил взгляд на свой жетон. F. Самая нижняя ступень. Та самая буква, с
которой над ним смеялись. И теперь она могла измениться. Не потому что он оказался избранным. Не
потому что кристалл засветился великим светом. Не потому что кто-то подарил ему силу. А потому что он
каждый день делал маленькие, скучные, тяжёлые поручения и не бросил. Хару вдруг тихо рассмеялся.
Лина удивилась.
— Хару-сан?
— Простите. Он провёл рукой по лицу.
— Просто… это глупо.
— Что?
— Я радуюсь букве E так, будто стал легендой. Лина мягко улыбнулась.
— Для того, кто начал с F, E — это важный шаг. Хару посмотрел на неё. И кивнул.
— Да. Голос прозвучал тише, чем обычно.
— Важный. Из-за соседнего стола донёсся знакомый голос:
— Ого, Пустота дорос до E? Хару повернулся. Тот самый авантюрист с ухмылкой сидел, закинув ногу
на скамью.
— Теперь письма сами будут тебя бояться? Несколько человек снова засмеялись. Хару на секунду
сжал жетон. Раньше он ответил бы сразу. Остро.
Громко. Чтобы не показать, что задело. Но сейчас он просто посмотрел на него и улыбнулся.
— Нет. Он поднял жетон.
— Но теперь они хотя бы уважают мой опыт. Кто-то у стойки фыркнул. Лина едва слышно
рассмеялась. Авантюрист поморщился, но ничего не сказал. Хару повернулся обратно к Лине.
— Что доступно рангу E? Лина немного замялась. И это сразу насторожило.
— Более сложные поручения. Доставка за пределы города. Сопровождение на коротких маршрутах.
Сбор трав дальше от стен. И…
— И?
— Простые охотничьи задания. Хару почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
— Монстры?
— Малые. Лина сказала это быстро.
— Очень слабые. Обычно одиночные. И только после одобрения сотрудника гильдии. Хару посмотрел
на доску заданий. Там, на отдельной части, висели листы, к которым он раньше даже не подходил.
Задания с красными метками. Небольшими. Но всё же красными. Сердце забилось быстрее. Вот оно. То,
что он хотел. То, чего боялся. То, что отличало настоящего авантюриста от человека, который таскает
ящики. Лина увидела его взгляд и сразу напряглась.
— Хару-сан.
— Я знаю.
— Нет, вы сейчас не знаете.
— Лина…
— Пожалуйста. Она сжала жетон обеими руками, будто могла удержать его от глупости.
— Не берите охоту сразу. Хару молчал.
— Вы стали сильнее. Правда. Но тренировка на площадке и настоящий монстр — это разные вещи.
Он хотел возразить. Очень хотел. Сказать, что уже достаточно устал быть слабым. Что он не зря
тренировался. Что ранг E — значит, пора идти дальше. Но Лина смотрела на него так тревожно, что слова
застряли.
— Я не буду спешить. Сказал он наконец. Лина медленно выдохнула.
— Обещаете? Хару отвёл взгляд.
— Постараюсь.
— Это опять не обещание.
— Знаю. Она нахмурилась.
— Хару-сан… Он взял жетон обратно.
— Я правда постараюсь. На этот раз прозвучало мягче. Лина не выглядела полностью успокоенной.
Но кивнула. Хару отошёл от стойки и направился к доске заданий. Он не взял охоту. Не сегодня. Просто
остановился перед листами с красными метками и прочитал первый попавшийся. Уничтожить малую
рогатую крысу у восточных амбаров. Ранг: E. Награда: 18 медных елнов.
Хару смотрел на лист долго. Слишком долго. В голове снова всплыл смех. “Пустота.” “Метлу взять?”
“Письма сами будут тебя бояться?” Он сжал ремень на груди. За спиной тяжело лежал старый двуручный
меч. Хару тихо выдохнул.
— Скоро. Меч молчал. Лина за стойкой не сводила с него глаз. А где-то внутри Хару впервые
почувствовал, что следующий шаг может оказаться не просто трудным. Он может оказаться болезненным.