После первой успешной охоты Хару ожидал, что мир изменится. Совсем немного. Не так, чтобы над
Wist вспыхнул свет, гильдия выстроилась в ряд, а кто-то торжественно объявил: “Поздравляем, теперь вы
настоящий авантюрист.” Но хотя бы что-то.
На следующий день он пришёл на тренировочную площадку с перевязанной голенью, честно готовый
к тому, что Сайрон скажет пару важных слов о его росте, пути, силе духа и новом этапе. Сайрон
посмотрел на него. Потом на повязку. Потом сказал:
— Двадцать пять кругов.
Хару несколько секунд молчал.
— Даже после охоты?
— Особенно после охоты.
— Я ранен.
— Царапина.
— Психологически?
— Тридцать кругов за попытку.
Хару вздохнул.
— Двадцать пять — прекрасное число.
И побежал. Блэйд, закреплённый за его спиной, спокойно произнёс:
— Рад, что победа не повредила вашу способность к благоразумию, господин.
Она повредила мою надежду на выходной.
— Надежды часто нуждаются в корректировке.
Ты сегодня особенно бодрый.
— Ваша вчерашняя победа была хорошим событием.
Хару почти сбился с шага. Это похвала?
— Да.
Вот так просто?
— Не привыкайте.
Он усмехнулся и продолжил бежать.
Нога немного тянула, но не мешала. Дыхание постепенно выровнялось. На повороте он уже не терял
темп так сильно, как раньше. На последнем круге тело всё ещё требовало остановиться, но больше не
кричало, что его предали. После двадцать пятого круга Хару остановился, согнулся и тяжело выдохнул.
Сайрон подошёл.
— Медленнее, чем до ранения.
— Логично.
— Но ровнее.
Хару поднял голову.
— Это уже почти похвала.
— Это наблюдение.
— Я научился ценить ваши наблюдения.
— Значит, есть надежда.
Хару замер.
— На что?
— Что ты не сразу умрёшь от самодовольства.
— Очень тёплые слова.
Сайрон бросил ему деревянную палку.
— Разминка.
— Конечно.
***
Победа не изменила мир. Зато она изменила то, как Хару смотрел на работу.
Раньше каждое задание казалось ступенькой к чему-то большому. Чем-то, что должно было доказать:
он не зря здесь, не зря прошёл через портал, не зря выбрал меч. Теперь задания стали работой. И
странным образом это не делало их меньше. Наоборот.
Когда Лина выдала ему поручение проверить ловушки у южных складов, Хару не спросил, насколько
это “важно”. Он спросил, кто ставил ловушки, где были следы, кто видел монстра и есть ли отчёты о
похожих случаях.
Лина смотрела на него с таким выражением, будто перед ней внезапно появился новый человек,
похожий на старого Хару, но с более рабочей головой.
— Вы хотите отчёты?
— Да.
— Перед мелким заданием?
Хару пожал плечами.
— В прошлый раз архив оказался полезнее моей гордости.
Лина улыбнулась.
— Тогда сейчас принесу.
Он получил два старых отчёта, карту склада и совет от сторожа, который сказал:
— Оно маленькое, но кусается так, будто ему за это платят.
Хару записал это почти дословно. Блэйд сухо заметил:
— Формулировка грубая, но информативная.
В этом городе все мастера грубых, но полезных формулировок.
— Вероятно, среда способствует выживанию таких людей.
Задание оказалось несложным. Мелкий складской ящер забрался в ловушку, но не умер, а застрял и
разозлился на весь мир. Хару не стал подходить сразу. Не стал тыкать палкой. Не стал говорить “ну он же
маленький”. Он сначала обошёл ловушку. Проверил, куда ящер может рвануть.
Попросил сторожа отойти. Потом одним коротким движением Блэйда прижал зверька к земле и
добил. Не красиво. Не героично. Но без раны. Когда он вернулся в гильдию с отметкой, Лина поставила
печать и сказала:
— Без повреждений?
Хару гордо поднял палец.
— У меня есть новая техника.
— Какая?
— Думать до того, как станет больно.
Лина рассмеялась.
— Очень редкая техника.
— Я сам удивлён, что выучил.
***
Прошла ещё неделя. Потом вторая. Дни не летели быстро. Они шли. Один за другим. Утром —
тренировки. Днём — задания.
Вечером — усталость, дешёвая еда, разговоры с Блэйдом и короткие записи в блокнот, который Хару
купил у писаря после того, как понял: память у героя должна быть, но бумага надёжнее. На первой
странице он написал: Не умирать. Потом подумал и добавил ниже: Желательно с пользой.
Блэйд долго молчал. Потом сказал:
— Формулировка спорная, но направление верное.
Хару начал записывать туда всё, что казалось важным: Малые рогатые крысы: низкая цель, рывки, не
бить сверху. Складские ящеры: быстрый разворот, хвост, не подходить к морде. Полевые птицы-клевуны:
атакуют глазами, шляпа полезна. Эйран: не нюхать ничего без разрешения. Вообще ничего.
Сайрон: если молчит — это не всегда хорошо. Если хвалит — точно что-то будет дальше. Блэйд
предложил добавить:
— “Гордость перед заданием снижает выживаемость”.
Хару записал. Потом рядом добавил: Блэйд иногда прав. Часто. Раздражает.
— Я вижу это, господин.
— Вот поэтому и написал.
***
Сайрон менял тренировки постепенно. Сначала Хару работал только против палки. Потом против
низких мишеней.
Потом против движущихся деревянных рам, которые Сайрон толкал ногой или рукой так, будто лично
ненавидел равновесие Хару. Потом появились короткие спарринги. Не настоящие бои. Сайрон называл их
“проверкой на панику”. Хару называл их “легальным избиением ученика”.
— Ты слишком много называешь вещи, — сказал Сайрон после очередного удара палкой по плечу.
— Потому что вещи больно бьют.
— Это я больно бью.
— Вот видите, название точное.
Сайрон ударил снова.
— Мёртв.
— За разговор?
— За отвлечение.
Блэйд добавил:
— Формально справедливо.
Ты должен быть на моей стороне.
— Я на вашей стороне. Именно поэтому не поощряю ваши попытки спорить во время поражения.
Когда-нибудь я найду союзника помягче.
— Вероятно, он будет менее полезен.*
Несмотря на синяки, Хару начал замечать перемены. Раньше Сайрон двигался слишком быстро.
Теперь он всё ещё двигался быстро, но Хару хотя бы видел начало движения. Раньше удар появлялся уже
у плеча. Теперь он иногда замечал, как меняется положение ног Сайрона. Как смещается вес.
Как рука идёт не туда, куда смотрят глаза. Это не спасало каждый раз. Чаще не спасало. Но иногда
Хару успевал поднять Блэйда. Иногда успевал сместиться. Иногда даже не слышал “мёртв”. Сначала
Сайрон чаще говорил:
— Ранен.
Потом:
— Жив.
Потом однажды после короткой связки просто молча кивнул. Хару замер.
— Всё?
— Всё.
— А категория?
— Без категории.
— Это хорошо или плохо?— Это значит, что ты не сделал ничего достаточно глупого, чтобы я комментировал.
Хару медленно улыбнулся.
— Я воспринимаю это как огромную похвалу.
— Зря.
— Не совсем зря, Хару-сама.
Хару едва не повернулся к Блэйду. Вовремя вспомнил, что голос в голове. Ты тоже считаешь это
похвалой?
— В вашем случае — да.
Сайрон прищурился.
— Опять лицо.
— Простите.
— Делай его после занятия.
***
Лина тоже меняла задания. Осторожно. Очень осторожно. Сначала это были доставки и архив. Потом
мелкие поручения у ворот. Потом помощь сторожам. Потом задания с пометкой “низкая угроза”. Потом
— простые охоты, где заранее было известно место, цель и поведение монстра.
Хару выполнял их не всегда идеально.
Один раз упустил полевого клевуна, потому что тот оказался быстрее, чем выглядел, и вернулся в
гильдию с поцарапанным ухом и выражением личной обиды. Лина обработала царапину и спросила:
— Что случилось?
— Птица.
— Я вижу.
— Она целилась в лицо.
— Клевуны часто так делают.
— У неё был личный мотив.
— Уверена, нет.
— Ты не видела её глаза.
Блэйд спокойно произнёс:
— Полагаю, она видела в вас угрозу.
Она видела во мне жертву.
— После вашей попытки поймать её плащом — возможно.
Лина пыталась не смеяться. Получалось плохо.
В другой раз Хару помог прогнать двух мелких каменных хорьков из подвала лавки. Они не были
сильными, но один из них умудрился укусить его за край сапога и повиснуть там с таким упорством, что
хозяин лавки потом ещё долго рассказывал всем, как “авантюрист победил хорька переговорами”.
На самом деле переговоры выглядели так:
— Отпусти.
Хорёк рычал.
— Я серьёзно.
Хорёк рычал громче.
— Блэйд, я могу ударить собственный сапог?
— Не рекомендую, господин.
— Тогда варианты?
— Потрясите ногой.
Хару потряс. Хорёк слетел в ящик с тканями. Лавочник аплодировал. Хару попросил не рассказывать.
Лавочник рассказал всем. К вечеру в гильдии кто-то уже спросил:
— Это правда, что ты победил хорька танцем?
Хару медленно повернулся.
— Тактическим манёвром ноги.
Насмешки стали другими. Раньше они были острыми. “Пустота.” “Бесполезный тип.” “Блестящая
железка.” Теперь в них всё чаще появлялось что-то почти дружеское. Не у всех. Некоторые всё ещё
смотрели сверху вниз. Но уже не так уверенно. Потому что Хару возвращался. Снова.
И снова. С отметками. С синяками. С мелкой добычей. С выполненными поручениями. А в гильдии,
как оказалось, стабильность уважали больше громких слов.
***
Через несколько недель после первой успешной охоты Хару поймал себя на мысли, что знает Wist
лучше, чем ожидал. Он знал, где утром дешевле купить хлеб.
Знал, на какой улице лучше не идти после дождя, потому что там грязь превращалась в ловушку
похуже некоторых монстров.
Знал, что Эйран ругается с клиентами одинаковым голосом, но если кому-то правда плохо, работает
быстро и молча. Знал, что Лина нервничает сильнее, когда пытается выглядеть спокойной. Знал, что
Сайрон хвалит не словами, а тем, что усложняет тренировку. Знал, что Блэйд молчит не только тогда, когда ему нечего сказать.
Иногда молчание означало доверие. И это было страннее всего.
Однажды вечером, после задания у старой мельницы, Хару возвращался в город по дороге, залитой
оранжевым светом заката. За спиной висел Блэйд. В сумке лежало доказательство выполненного
поручения. На руке была свежая царапина, но неглубокая. Всё было обычно. И вдруг Хару понял:
обычно. Для него это стало обычно. Идти по дороге после задания. Проверять ремень ножен. Думать,
что надо не забыть отдать отчёт Лине. Прикидывать, хватит ли денег на нормальный ужин. Слушать, как
Блэйд спокойно замечает:
— Вы начали меньше смотреть под ноги, господин.
Это плохо?
— Нет. Теперь вы смотрите дальше.
Хару остановился. Перед ним виднелись стены Wist. Те самые стены, которые когда-то казались
входом в начало настоящего приключения.
Тогда он вошёл в город в чужой одежде, с чужими ботинками, без денег, без понимания и с огромной
уверенностью, которая едва не закончилась смертью.
Теперь у него были потёртый плащ, карточка E-ранга, серебряный клеймор за спиной, записи в
блокноте, синяки, мелкие победы и люди, которые ждали его возвращения. Не легенда. Не герой. Но что-
то настоящее.
— Блэйд.
— Да, Хару-сама?
— Я стал авантюристом?
Пауза была длиннее обычного. Не потому что Блэйд сомневался. Скорее потому что подбирал точный
ответ.
— Вы начали им становиться.
Хару усмехнулся.
— Опять не даёшь красивую фразу.
— Красивая фраза могла бы навредить вашему самолюбию.
— Моё самолюбие под строгим надзором уже месяц.
— И показывает признаки восстановления.
— Это хорошо?
— Под контролем — да.
Хару рассмеялся и пошёл дальше.
***
В гильдии в тот вечер было шумно.
За одним столом спорили двое авантюристов, у доски заданий кто-то громко жаловался на оплату, у
стойки Лина пыталась одновременно отвечать на вопрос и сортировать бумаги. Когда Хару вошёл,
несколько человек обернулись. Не все. И это было новым. Раньше на него смотрели из-за странности.
Потом — из-за провала. Потом — из-за серебряного меча. Теперь часть людей просто кивнула, как
человеку, который вернулся с работы. Один авантюрист с кружкой в руке поднял её.
— О, Пустота. Вернулся?
Хару остановился. Голос был знакомый. Один из тех, кто раньше смеялся громче остальных. Но
сейчас в тоне не было прежней злости. Скорее привычка. Хару посмотрел на него.
— Вернулся.
— Мельничный грызун?
— Два.
Тот присвистнул.
— Неплохо для блестящей железки.
Хару усмехнулся.
— Железка просила передать, что обижена.
Авантюрист хмыкнул.
— Ты ещё и за меч говоришь?
Хару внутренне замер. На долю секунды. Потом пожал плечами.
— Кто-то же должен защищать его честь.
За столом засмеялись. Не зло. Хару прошёл к стойке. Блэйд произнёс:
— Рискованная шутка, господин.
Но сработала.
— На этот раз.
Значит, записываем как опыт.
— С пометкой “не злоупотреблять”.*
Лина подняла голову.
— Хару-сан! Вы вернулись.
— Я обещал.
— Как задание?
Он положил на стойку мешочек с доказательством и лист поручения.
— Два грызуна у старой мельницы. Один пытался уйти под пол, второй пытался съесть мой сапог.
Лина посмотрела на него.
— Снова сапог?
— Кажется, у моей обуви плохая репутация среди мелких монстров.
Она улыбнулась и проверила лист.
— Ранения?
— Царапина.
Лина подняла взгляд.
— Где?
Хару показал руку. Она осмотрела.
— Неглубоко.
— Видишь? Я уже сам умею классифицировать царапины.
— Это пугающе полезный навык.
— Моё развитие идёт странными путями.
Лина поставила отметку в карточке. Ещё одну. Хару смотрел, как перо оставляет аккуратную запись.
Выполнено. Успешно. Низкая угроза. Самостоятельно. Лина положила карточку перед ним.
— У вас уже хороший ряд выполненных поручений.
Хару посмотрел. Карточка всё ещё была простой. Ранг E. Никаких великих достижений. Но теперь она
была заполнена следами работы.
— Хороший?
— Для начинающего авантюриста — да.
Он поднял взгляд.
— Правда?
— Правда.
Она сказала это без смущения. Без осторожности. Просто уверенно. И почему-то именно от этого
Хару стало неловко.
— Спасибо.
— Вы заслужили.
Блэйд молчал. Но Хару почувствовал через связь спокойное согласие. Не слова. Просто присутствие.
Лина выдала награду.
— Завтра Сайрон-сан просил вас прийти к нему утром?
— Он всегда просит меня прийти утром.
— Сегодня он сказал это мне отдельно.
Хару насторожился.
— Это плохо?
— Не знаю.
— Когда Сайрон говорит что-то отдельно, это обычно значит, что мои ноги будут страдать.
— Возможно.
Она чуть улыбнулась.
— Но вы теперь лучше с этим справляетесь.
— Мои ноги не согласны с этой оценкой.
— Передайте им мои извинения.
— Они слишком гордые, чтобы принять.
Лина рассмеялась. Хару поймал себя на том, что тоже улыбается. Легко. Без попытки казаться круче.
Без страха, что над ним смеются. Просто потому что вернулся. И его здесь ждали.
***
На следующий день Сайрон не заставил его бежать круги. Хару сразу понял: случилось что-то
серьёзное.
— Я не знаю, что страшнее, — сказал он, останавливаясь на площадке. — Круги или их отсутствие.
Сайрон стоял у стены, держа тренировочную палку, но не бросал её.
— Подойди.
Хару подошёл. Блэйд был за спиной. Утро было прохладным, воздух пах мокрой землёй и дымом из
городских труб. Площадка была пустой. Сайрон посмотрел на него долго. Слишком долго. Хару начал
чувствовать себя мишенью.
— Что?
— Достань меч.
Он достал Блэйда. Серебряный клеймор тихо блеснул в утреннем свете.
— Стойка.
Хару встал. Не идеально. Но уверенно. Ноги сами нашли положение. Руки легли на рукоять без
лишнего напряжения. Блэйд молчал. Сайрон обошёл его.
— Шаг назад.
Хару сделал.
— Смещение.
Сделал.
— Защита.
Сайрон ударил палкой. Хару принял удар, сместился, вернул клинок.
— Второй.
Сайрон ударил быстрее. Хару не успел полностью, но не потерял позицию.
— Удар.
Короткое движение. Не широкое. Не красивое. Рабочее. Сайрон молчал. Хару ждал привычного
замечания. Но его не было. Наконец Сайрон опустил палку.
— Достаточно.
Хару напрягся.
— На сегодня?
— Нет.
Он почувствовал, как внутри стало тихо.
— В каком смысле?
Сайрон поставил палку к стене.
— Я больше не буду учить тебя каждый день.
Хару несколько секунд просто смотрел на него.
— Что?
— Ты слышал.
— Я… плохо понял.
— Тогда слушай лучше.
Сайрон скрестил руки на груди.
— Основы, которые я мог дать тебе как новичку, ты получил. Как стоять. Как двигаться. Как не
махать мечом так, будто хочешь убить землю. Как смотреть на цель. Как отступать. Как понимать страх.
Как не путать задание с желанием доказать, что ты не идиот.
Хару молчал. Каждое слово ложилось странно. Тяжело. И тепло. Хотя Сайрон, конечно, не умел
говорить тепло.
— Дальше площадка будет помогать меньше, — продолжил он. — Тебе нужна практика. Настоящие
задания. Разные цели. Разные места. Ошибки, которые не повторяются по расписанию.
— То есть…
Хару сглотнул.
— Вы больше не будете меня тренировать?
— Буду, если понадобится. Иногда. Проверки, исправления, советы. Но не каждый день.
Он посмотрел Хару прямо в глаза.
— Теперь ты должен сам нести своё обучение.
Блэйд молчал. И это молчание снова значило доверие. Хару опустил взгляд на меч.
— Значит, я готов?
— Нет.
Хару невольно усмехнулся.
— Конечно.
— Ты готов продолжать не под постоянным надзором.
— Это всё ещё звучит опасно.
— Так и есть.
Сайрон шагнул ближе.
— Не зазнавайся. Ты вырос, но не стал сильным. Ты стал менее глупым. Это хороший этап, но многие
умирают именно здесь.
Хару поднял глаза.
— Почему?
— Потому что первая уверенность опаснее первого страха. Страх заставляет смотреть под ноги.
Уверенность заставляет смотреть на себя.
Хару запомнил. Очень хорошо запомнил.
— Я понял.
— Нет. Но вспомнишь, когда понадобится.
Блэйд тихо произнёс:
— Важное предупреждение, господин.
Да. Сайрон сделал вид, что не заметил короткой паузы Хару.
— Ты уже не тот парень, который вышел к амбарам с тяжёлым мечом и пустой головой.
Хару не сразу ответил.
— Это похвала?
— Это предупреждение.
— Не становиться им снова?
Сайрон кивнул.
— Именно.
Хару медленно выдохнул. Потом убрал Блэйда в ножны и поклонился. На этот раз глубже, чем
обычно. Не театрально. Не как герой перед наставником. А как человек, который понимал, что ему дали
шанс не умереть по глупости.
— Спасибо.
Сайрон смотрел на него несколько секунд. Потом сказал:
— Приходи через три дня. Посмотрю, насколько ты успел испортить технику без меня.
Хару поднял голову.
— Вот теперь я узнаю вас.
— Уходи.
— Да, наставник.
Сайрон прищурился.
— Не привыкай.
Хару улыбнулся.
— Уже поздно.
Он развернулся и пошёл к выходу с площадки. За спиной Сайрон сказал:
— И Хару.
Он остановился.
— Да?
— Полный вперёд — не значит без тормозов.
Хару усмехнулся.
— Запишу.
— Рекомендую действительно записать.
Запишу. Хару вышел с площадки. Впереди был город. Гильдия. Задания. Ошибки. Люди, которых он
ещё не встретил. Дороги, которые он ещё не знал. Он всё ещё был E-рангом. Всё ещё слабее многих. Всё
ещё неопытным. Но теперь это не звучало как приговор. Это звучало как начало.
***
Лина подняла голову от бумаг.
— Хару-сан? Как тренировка?
Он подошёл к стойке. Положил карточку авантюриста перед собой. Потом задумался.
— Кажется… я больше не под постоянным надзором.
Лина не сразу поняла.
— Что?
— Сайрон сказал, что больше не будет тренировать меня каждый день. Дальше практика. Но через
несколько дней велел прийти, чтобы проверить, насколько я успею всё испортить.
Лина тихо улыбнулась.
— Это очень похоже на него.
— Да. Я тоже почему-то почувствовал себя спокойнее, когда он это сказал.
— Значит, он всё ещё будет за вами присматривать?
— Иногда.
Хару посмотрел на карточку. Ранг E. Список выполненных заданий. Мелкие победы. Ошибки, за
которые он заплатил синяками.
— Но теперь я сам должен решать, как двигаться дальше.
Лина некоторое время смотрела на него.
— Вы справитесь.
Хару поднял взгляд.
— Это ты или мой отдел здравого смысла говорит?
— Сегодня я.
Он замолчал. Почему-то от этих слов стало теплее, чем от любой отметки в карточке.
— Тогда постараюсь.
— Только не слишком быстро.
Хару усмехнулся.
— У меня теперь целая коллекция людей и мечей, которые не дадут мне забыть об осторожности.
Лина улыбнулась.
— Хорошая коллекция.
— Я бы назвал её необходимой, господин.
Блэйд, не порти момент.
— Как пожелаете.
Хару убрал карточку в сумку.
— Завтра возьму обычное задание.
— Я подберу несколько вариантов.
— Без птиц, которые целятся в лицо?
— Постараюсь.
— Подозрительно, но принимается.
Лина тихо рассмеялась. И этот смех почему-то показался Хару важнее, чем шум всей гильдии. Он вышел на улицу уже ближе к вечеру.
Wist жил своей обычной жизнью: торговцы закрывали лавки, телеги гремели по мостовой, где-то
спорили авантюристы, пахло хлебом, дымом и дождём. Хару шёл медленно. Не потому что устал. Хотя
устал тоже. Просто впервые за долгое время ему не хотелось бежать вперёд.
Сайрон больше не стоял над ним каждый день. Лина всё ещё ждала его возвращения. Блэйд был за
спиной. Не груз. Не символ. Партнёр. Хару всё ещё был E-рангом. Всё ещё слабее многих. Всё ещё
неопытным. Но теперь это не звучало как приговор. Это звучало как начало.
Он больше не был случайным новичком, которого занесло в чужой мир и чуть не убила первая же
охота. Он был авантюристом. Начинающим. Ошибающимся. Иногда слишком упрямым. Но настоящим. И
завтра ему нужно было просто продолжить. Шаг за шагом. Полный вперёд. Но с тормозами.