Коридор за комнатой отдыха уходил вниз. Не резко. Постепенно. Но с каждым шагом Хару
чувствовал, как воздух становится тяжелее. Словно данж не просто углублялся в землю, а втягивал их в себя.
Свет Аканэ дрожал на стенах, цепляясь за трещины, старые знаки и потемневшие металлические
крепления. Где-то в глубине пульсировал слабый синий отблеск. Он появлялся и исчезал, как дыхание
спящего существа. Хару шёл рядом с Аканэ. После привала они оба стали тише.
Не напряжённее. Именно тише. Как будто сказанное в маленькой комнате осталось между ними и
теперь шло рядом третьим незримым спутником. Он всё ещё чувствовал повязку на плече. Аканэ иногда
чуть осторожнее двигала рукой, где копьё рассекло ей плечо. Но никто не предлагал возвращаться.
Пока они могли идти. Пока могли держать оружие. Пока путь назад был отмечен мелом.
— Холод усиливается, — сказала Аканэ.
— Значит, мы ближе к ядру?
— Скорее всего.
Хару посмотрел вперёд.
— И к стражу?
— Возможно.
— Ты умеешь говорить “возможно” так, будто это значит “точно да”.
— Потому что чаще всего так и есть.
— Замечательно.
Блэйд молчал.
Но связь ощущалась отчётливо. Серебряный клинок в руках был не просто весом, а спокойной
линией, которая помогала не распадаться на страх и усталость.
— Магическая плотность впереди выше.
Хару тихо кивнул.
— Впереди что-то есть.
Аканэ посмотрела на него.
— Почувствовал?
— Да.
Она не спросила про “внутреннего дворецкого”. Не сейчас. Просто приняла.
— Тогда медленно.
Они прошли ещё несколько шагов, и коридор закончился аркой. За ней открывался зал. Большой для
малого данжа. Круглый. Высокий.
Потолок терялся в темноте, где висели корни и старые цепи. Стены были покрыты трещинами, но в
них ещё угадывались остатки резьбы: круги, линии, символы старого хранилища. В центре зала стоял
каменный постамент. На нём — не кристалл. Не сияющий магический шар.
А старая железная чаша, вросшая в камень. Внутри чаши горел слабый синий огонь, почти
прозрачный, без дыма и тепла. Вокруг постамента лежали кости. Много. Некоторые обычные. Некоторые
в доспехах. Некоторые уже собранные в скелетов, которые стояли неподвижно, будто ждали команды.
Хару медленно выдохнул.
— Это ядро?
Аканэ прищурилась.
— Похоже на фокус ядра. Само ядро может быть ниже или внутри постамента.
— Значит, странную чашу не трогаем.
— Да.
— Я начинаю любить правила.
В дальнем конце зала стоял ещё один скелет. Нет. Не просто скелет. Страж. Крупнее всех
предыдущих.
На нём была старая пластинчатая броня, местами треснувшая, но всё ещё цельная. На плечах —
тяжёлые наплечники. На голове — шлем с прорезью вместо лица. В руках он держал длинный двуручный
меч. Не ржавый обломок. Настоящее оружие. Потемневшее, но цельное. Синий свет в его глазницах был
почти белым.
Хару смотрел на него несколько секунд. Потом тихо сказал:
— Ну вот это уже точно мини-босс.
Аканэ не стала спорить. Это говорило о многом. Страж поднял меч. Синий огонь в чаше вспыхнул
ярче. Кости вокруг постамента зашевелились.
— Конечно, — сказал Хару. — Он не один.
Из костей поднялись четыре обычных скелета. Двое с мечами. Один с копьём. Один лучник. Аканэ
подняла катану.
— Сначала мелкие.
— А страж?
— Если пойдёт на нас, отходим от постамента. Не бьём возле чаши.
— Потому что ядро?
— Потому что не знаем, что произойдёт.
— Очень вдохновляюще.
— Живи вдохновлённым.
Скелеты двинулись. Страж пока стоял. Ждал. Хару это не нравилось больше, чем если бы тот сразу
бросился. Лучник первым натянул тетиву. Хару шагнул вперёд, закрывая линию Блэйдом, но стрела
полетела не в него. В Аканэ. Снова.
— Да сколько можно!
Аканэ отбила стрелу катаной, но мечник уже пошёл на неё сбоку. Хару понял: они снова пытаются
разделить.
— Не даём им развести нас!
— Вижу!
Они сдвинулись ближе друг к другу. Не спина к спине. Плечо к плечу.
Хару встретил копейщика первым. Тот бил резкими короткими выпадами, пытаясь держать
дистанцию. В тесном коридоре это было бы хуже, но в зале у Хару было пространство. Он сделал шаг в
сторону, пропустил наконечник мимо и ударил по древку. Блэйд перерубил его. Вторым движением Хару
снёс скелету череп.
Первый. Аканэ тем временем сожгла ноги одному мечнику и разрубила его по позвоночнику. Второй.
Лучник отступил к постаменту. Хару рванул к нему, но страж наконец двинулся. Один шаг. Второй.
Тяжёлый меч поднялся. Хару остановился вовремя. Удар стража пришёлся в каменный пол перед ним.
Грохот. Плита треснула. Осколки ударили по сапогам. Хару почувствовал, как внутри всё сжалось.
Если такой удар попадёт по человеку, бинты уже не понадобятся.
— Не принимать! — крикнула Аканэ.
— Да я и не собирался!
Страж выдернул меч из пола. Медленно. Слишком спокойно. Оставшиеся скелеты
перегруппировались возле него. Хару понял. Страж не просто охранял ядро. Он держал центр. Мелкие
враги вынуждали двигаться, а он наказывал за неправильный шаг.
— Надо увести его от чаши, — сказал Хару.
— Да.
— И не дать мелким окружить.
— Да.
— План тяжёлый.
— Но понятный.
Лучник снова поднял лук. Аканэ бросила огонь в его сторону, заставляя отступить, но тот спрятался за
стражем.
— Умная нежить мне не нравится, — сказал Хару.
— Она не умная. Она привязана к управляющему стражу.
Значит, ломаем управляющего.
— Верно.
Хару посмотрел на стража. Двуручный меч. Тяжёлая броня. Медленный, но с огромной силой. И,
скорее всего, если уничтожить его, остальные станут обычными.
— Аканэ.
— Что?
— Если страж управляет остальными, мелких можно не добивать всех сразу. Надо сбить стража.
Она быстро посмотрела на него.
— Откуда знаешь?
Хару замер на полсекунды.
— По их движению.
Не полная ложь. Он правда видел. Но не только сам. Аканэ не стала спорить.
— Тогда я держу мелких и открываю ему бок. Ты работаешь по ногам.
— Почему опять ноги?
— Потому что у больших врагов они всё ещё есть.
— Логично.
Страж пошёл вперёд. Хару и Аканэ разошлись в стороны. Мелкие скелеты двинулись за ними. Аканэ
резко сместилась к лучнику, заставляя его уйти от постамента. Огненная вспышка ударила в пол, отрезая
ему путь назад. Хару встретил стража. Не лоб в лоб. Он уже не был настолько глуп.
Первый удар стража был сверху вниз. Хару ушёл вбок. Второй — горизонтальный. Он пригнулся и
почувствовал, как тяжёлый клинок прошёл над головой с таким звуком, будто рассекал не воздух, а стену.
Близко.
— Слишком близко.
Знаю. Хару ударил по колену. Блэйд звякнул о металлическую пластину. Искры. Кость не пострадала.
Страж развернулся быстрее, чем ожидалось, и ударил плечом. Хару не успел уйти полностью. Удар
пришёлся в грудь и отбросил его назад. Он упал на одно колено. Воздух вышибло.
— Хару!
— Жив!
Он поднял голову. Страж уже шёл к нему. Аканэ попыталась прорваться, но два скелета-мечника
преградили ей путь. Она сжала зубы. Огонь вспыхнул ярче. Хару заставил себя встать. Грудь болела. Но
рёбра, кажется, целы. Кажется.
— Не бей по пластинам, — прошептал он себе. — Идиот.
Страж поднял меч. Хару увидел не броню. Не меч. Не синий свет. Сустав. Под коленом, где пластина
перекрывала движение, оставалась щель. Маленькая. Открывалась только когда страж переносил вес.
Удар сверху. Хару шагнул внутрь траектории. Опасно. Слишком. Но не вслепую.
Меч стража ударил в камень позади него, а Хару оказался сбоку, почти у его ноги. Блэйд вошёл в
щель под пластиной. Кость треснула. Страж просел.
— Есть!
Но не упал. Он ударил рукоятью меча в сторону. Хару принял удар плечом и едва не потерял
равновесие. Боль вспыхнула там, где уже была рана. На этот раз он не отступил далеко. Потому что
понял: если дать стражу восстановиться, всё начнётся заново.
— Аканэ!
— Вижу!
Она уже пробивалась. Одного скелета она разрубила огненным ударом по позвоночнику. Второму
ударила ногой в грудь, сбивая под удар Хару. Хару даже не думал. Блэйд прошёл по шее скелета. Третий.
Лучник снова поднял лук. Аканэ не успевала. Хару тоже. Стрела сорвалась.
И в этот момент страж, просевший на повреждённую ногу, поднял меч, чтобы ударить по Хару.
Стрела ударила не туда, куда целилась. Она попала в щель повреждённой брони самого стража. На
мгновение все будто замерли. Хару моргнул.
— Он попал в своего?
Аканэ не упустила момент.
— Сейчас!
Она бросила огненный удар прямо в стрелу, торчащую из сустава стража. Дерево вспыхнуло. Жар
пошёл внутрь брони. Кость треснула окончательно. Страж рухнул на одно колено. Хару шагнул вперёд.
Теперь его грудь болела. Плечо горело. Руки дрожали. Но путь был открыт.
Страж поднял голову. В глазницах бело-синий свет вспыхнул ярче. Хару поднял Блэйд.
— Шея закрыта. Грудь.
Вижу. На груди стража, под левой стороной нагрудника, между пластинами дрожал тот самый синий
свет. Слабый. Маленький. Но настоящий. Хару сделал короткий вдох. Не широкий замах. Не геройская
поза. Просто шаг. Вес корпуса. Удар. Блэйд вошёл между пластинами. Глубоко.
Страж дёрнулся. Хару провернул рукоять, как уже делал с вожаком у карьера. Серебряное лезвие
разорвало магическую связь внутри. Синий свет в глазницах стража вспыхнул. Потом погас. Тяжёлое тело
рухнуло на каменный пол. Оставшийся лучник и последний мечник замерли.
Их движения стали рваными. Неправильными. Они больше не держали строй. Аканэ уничтожила
мечника одним ударом. Хару добрался до лучника и разбил его череп рукоятью, потом добил ударом по
грудной клетке. Тишина. Настоящая. Глубокая. Хару стоял над останками стража и тяжело дышал.
В ушах стучала кровь. Свет от чаши в центре зала стал слабее. Аканэ подошла к нему.
— Ты цел?
Он повернул голову.
— Относительно.
— Это не ответ.
— Это честнее, чем “да”.
Она осмотрела его грудь и плечо взглядом.
— Потом проверю.
— Угроза?
— Обещание.
Хару попытался улыбнуться. Получилось уставшее выражение.
— Страшнее стража.
— Хорошо.
Она посмотрела на поверженного врага.
— Ты добил его сам.
Хару опустил взгляд на Блэйд. На тёмную броню. На погасший свет.
— Да.
— Хороший удар.
Он медленно кивнул. Не стал шутить. Не стал просить повторить. Просто принял. Потому что знал:
это правда. Он убил стража. Не один во всём бою. Не без помощи. Но решающий удар был его. И он
сделал его правильно.
***
После боя они не сразу подошли к постаменту. Сначала проверили зал. Аканэ настояла. Хару не
спорил.
Они нашли два боковых прохода, оба короткие. Один вёл к разрушенной кладовой, заваленной
камнями. Второй — к маленькой нише, где на стене висели остатки старых цепей. Новых врагов не было.
Ловушек рядом с постаментом Аканэ тоже не заметила, но они всё равно подходили медленно.
Синий огонь в железной чаше теперь едва теплился. Хару остановился в двух шагах.
— Не трогаем?
— Не трогаем.
— А подтверждение как брать?
Аканэ осмотрела основание постамента.
— Нужно найти знак активности. Обычно рядом с ядром есть каменная пластина, осколок печати или
остаточный кристалл. То, что можно отнести в гильдию без риска.
Хару присел, осторожно посветил лампой ниже.
На основании постамента действительно была треснувшая пластина. В её центре — знак круга и трёх
линий вниз. По краю шла слабая синяя прожилка.
— Это?
Аканэ посмотрела.
— Да. Но руками не бери.
— Я уже начал уважать все предметы, которые нельзя брать руками.
Он достал ткань и маленький нож. Осторожно поддел пластину, не касаясь светящейся части
пальцами. Пластина легко отошла. Синий огонь в чаше мигнул. Хару замер. Аканэ тоже. Ничего не
взорвалось. Новые скелеты не поднялись. Пол не раскрылся.
— Кажется, нормально, — прошептал он.
— Не говори “кажется” рядом с ядром.
— Поздно.
Он завернул пластину в ткань и убрал в отдельный мешочек. После этого они проверили останки
стража.
Его меч оказался тяжёлым и слишком повреждённым, но не полностью бесполезным. Аканэ сказала,
что гильдия может оценить металл. На броне нашли небольшой тёмный жетон, похожий на тот, что был у
младшего стража, но крупнее и с двойной линией.
— Подтверждение стража, — сказала она.
— Чем больше подтверждений, тем лучше награда?
— Обычно да.
— Я начинаю любить документацию.
— Не верю.
— За деньги — могу попробовать.
У дальней стены, за упавшей плитой, они нашли старый сундук. На этот раз Хару даже не улыбнулся
сразу. Просто посмотрел на Аканэ.
— Проверяем?
Она присела. Долго осматривала пол, крышку, замок, боковые стороны.
— Ловушка старая. Уже сработавшая.
— То есть можно открыть?
— Осторожно.
— Моё новое любимое ненавистное слово.
Он поддел крышку Блэйдом. Замок треснул. Крышка поднялась с неприятным скрипом. Внутри
лежало не золото. Но для Хару это всё равно выглядело почти как сокровище. Монеты.
Серебряные, медные, несколько потемневших крупных монет с тем же старым гербом. Маленький
слиток тёмного металла. Два кольца без камней. И ножны от кинжала, украшенные потускневшими
металлическими пластинами. Хару долго молчал. Аканэ посмотрела на него.
— Дыши.
— Я дышу.
— Не похоже.
— Мой кошелёк сейчас видит свет в конце тоннеля.
— После проверки гильдии.
— Даже после проверки он увидел.
Она улыбнулась.
— Рад?
— Очень.
— Видно.
Хару аккуратно начал складывать находки в мешок для трофеев. Не всё сразу. Не жадно. Но с таким
выражением лица, что Аканэ пару раз отворачивалась, чтобы скрыть улыбку.
— Что? — спросил он.
— Ничего.
— Ты улыбаешься.
— Нет.
— Да.
— У тебя галлюцинации от удара стража.
— Очень приятные галлюцинации сегодня.
Она бросила в него взгляд.
— Не начинай.
— Я почти умер за эти монеты. Имею право на радость.
— Ты не почти умер за монеты. Ты почти умер за зачистку.
— Но монеты тоже участвовали морально.
— Невыносим.
Но голос у неё был мягкий.
***
Когда трофеи были собраны, а зал проверен, стало ясно: основная активность данжа подавлена. Синий
огонь в чаше почти погас, оставив только тонкое мерцание. Холод стал слабее. Тени больше не казались
такими плотными. Хару посмотрел вокруг.
— Это всё?
Аканэ не ответила сразу. Она прислушалась. Потом медленно кивнула.
— Основная зачистка завершена. На обратном пути могут быть остатки, если где-то не добили. Но
ядро ослаблено. Новых подъёмов быть не должно.
Хару выдохнул. Не облегчённо полностью. До выхода ещё надо было дойти. Но всё равно. Они
сделали это. Первый данж. Скелеты. Ловушка. Стражи. Ядро. И они стояли в сердце малого данжа
живыми. Пыльными. Ранеными. Уставшими. Но живыми.
— Хару, — сказала Аканэ.
Он повернулся. Она смотрела на него серьёзно.
— Ты хорошо справился.
Он замер.
— Это уже вторая сильная похвала за день.
— Не порти.
— Молчу.
— Плохо молчишь.
— Но стараюсь.
Она подошла ближе.
— Я серьёзно. Сегодня ты несколько раз мог ошибиться. И иногда ошибался. Но исправлялся. Думал.
Слушал. И бил, когда нужно было бить.
Хару не знал, что ответить. Шутка застряла где-то на полпути и умерла достойной смертью.
— Спасибо, — сказал он.
Аканэ кивнула.
— И ещё.
— Да?
Она посмотрела на его плечо.
— Ты должен потом нормально отдохнуть.
— Мы оба.
— Не переводи.
— Не перевожу. Добавляю.
Аканэ хотела возразить, но не стала.
— Мы оба, — сказала она тише.
Хару улыбнулся.
— Вот. Командная работа.
Она посмотрела на него.
— Я правда не понимаю, как ты можешь быть одновременно нормальным и невыносимым.
— Это редкий талант.
— Сомнительный.
— Но мой.
***
Обратный путь оказался легче и тяжелее одновременно. Легче — потому что основные враги были
уничтожены. Тяжелее — потому что тело наконец начало требовать оплату за всё, что они сделали. Плечо
Хару болело сильнее. Грудь после удара стража отзывалась при каждом глубоком вдохе.
Аканэ двигалась аккуратнее, чем обычно, и Хару видел, что её плечо тоже беспокоит. Он не говорил
об этом каждые пять минут. Очень хотел. Но не говорил. Потому что она бы начала злиться. А злость
тратит силы. Вместо этого он просто шёл ближе. Так, чтобы в случае чего успеть подхватить.
Аканэ это заметила. Разумеется.
— Я могу идти сама.
— Я тоже.
— Тогда почему идёшь так близко?
— Коридоры узкие.
Она посмотрела на широкий проход, где между ними и стеной было достаточно места для телеги.
— Узкие?
— Эмоционально.
Аканэ закрыла глаза.
— Ты ужасен.
— Но рядом.
Она открыла глаза. Посмотрела на него. И не ответила. Они прошли зал внутренней охраны. Ловушка
уже молчала. Клетка стояла раскрытой, треснувшей, бесполезной. Хару остановился на секунду у
пьедестала, где спасал Аканэ. На полу всё ещё виднелись следы ударов Блэйда.
Сломанные синие линии. Раскрытые дуги клетки. Аканэ тоже остановилась.— Что? — спросила она.
Хару покачал головой.
— Просто запоминаю.
Она посмотрела на ловушку. Потом на него.
— Не как плохое воспоминание?
Он повернулся к ней.
— Нет.
Пауза.
— Как место, где я тебя вытащил.
Аканэ замолчала. Щёки у неё чуть покраснели, но она не отвернулась сразу.
— Тогда ладно, — сказала она тихо.
И пошла дальше. У комнаты отдыха они увидели свои отметки. Круг. И маленькую черту рядом. Хару
коснулся стены пальцами. Не стирая мел. Просто на мгновение.
— Возвращаемся, — сказал он.
Аканэ подошла рядом.
— Да.
В её голосе было больше тепла, чем она, вероятно, хотела показать. Они двинулись дальше. У провала
Хару шёл особенно медленно. Аканэ заметила.
— Запомнил?
— Телом.
— Хорошо.
— Боль — мазь от самоуверенности.
— Что?
— Эйран сказал.
— Умный человек.
— Очень неприятно умный.
— Лучший вид умных.
— Ты тоже такая.
— Неприятная?
— Умная.
— Выкрутился.
— Я расту.
Она тихо фыркнула.
***
У выхода их встретил дневной свет. После синего холода данжа он казался почти невозможным.
Слишком ярким. Слишком живым. Хару вышел первым и на секунду просто остановился. Воздух пах
лесом, влажной травой и свободой. Не камнем. Не пылью. Не старой магией. Он вдохнул глубоко.
Грудь тут же напомнила об ударе стража.
— Ай.
Аканэ вышла следом.
— Глубоко не дыши, если больно.
— Я праздновал воздух.
— Празднуй осторожнее.
— Даже воздух теперь по правилам.
— С тобой — да.
Он оглянулся на вход в данж. Каменная арка больше не казалась такой голодной, как утром. Холод
всё ещё тянул оттуда, но слабее. Хару достал мел и на внешней колонне рядом с первой отметкой
поставил вторую.
— Что это? — спросила Аканэ.
— Вернулись.
Она посмотрела на две черты. Одна — когда вошли. Вторая — когда вышли. Простые линии. Но Хару
почему-то захотел оставить их там. Не для других. Для себя.
Аканэ молча взяла мел у него из рук и рядом со второй чертой поставила ещё одну маленькую
короткую линию. Как в комнате отдыха. Хару посмотрел на неё.
— Чтобы помнить, что не один?
Она отвернулась.
— Для отчёта.
— Конечно.
— Не улыбайся.
— Я даже не начал.
— Начал.
— Глазами?
— Всем лицом.
Он рассмеялся. Усталый. Больной. Но счастливый. Аканэ покачала головой, но тоже улыбнулась. На
этот раз почти не пряча. Почти.
***
Дорога назад до Wist заняла больше времени, чем путь к данжу. Они шли медленнее. Останавливались
дважды. Один раз Хару настоял, что нужно проверить повязку Аканэ. Она настояла, что сначала нужно
проверить его плечо. В итоге оба были недовольны и оба получили свежие бинты.
Компромисс. На старом мосту они сделали короткую остановку. Аканэ села на каменный край, катана
лежала рядом. Хару стоял у воды и умывал лицо. Холодная речная вода смыла пыль, но не усталость. Он
посмотрел на своё отражение. Выглядел он ужасно.
Пыльный, с царапиной на щеке, с тёмными кругами под глазами и выражением лица человека,
который только что понял, что данжи — это не весёлая прогулка за сундуками. Но почему-то он
улыбнулся.
— Что? — спросила Аканэ.
— Я похож на авантюриста.
Она осмотрела его.
— На побитого.
— Но авантюриста?
Пауза.
— Да.
Он улыбнулся шире.
— Тогда нормально.
Аканэ отвела взгляд к воде.
— Ты стал сильнее.
Хару замер. Она сказала это тихо. Не как похвалу после удара. Не как оценку боя. А как факт,
который, возможно, сама осознала только сейчас.
— Думаешь?
— Да.
— Но я всё ещё ошибаюсь.
— Все ошибаются.
— И чуть не падаю в ямы.
— Теперь меньше.
— И меня всё ещё спасают.
Аканэ посмотрела на него.
— Это не слабость.
— Знаю.
— Не уверена.
Хару сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние.
— Раньше я думал, что сила — это когда ты всё можешь сам.
— А сейчас?
Он посмотрел на реку.
— Сейчас думаю, что сила — это когда рядом с тобой кто-то есть, и ты не становишься из-за этого
слабее.
Аканэ молчала. Долго. Потом тихо сказала:
— Иногда ты говоришь слишком правильно.
— Это плохо?
— Опасно.
— Для кого?
Она не ответила. Но её плечо чуть коснулось его плеча. Случайно. Возможно. Хару не двигался. Не
шутил. Не смотрел на неё. Просто сидел рядом. И слушал воду.
***
Когда они вернулись в Wist, солнце уже клонилось к вечеру.
Город был живым, шумным и невероятно обычным. Кто-то торговался за овощи. Дети бегали у
переулка. Пекарь ругался с доставщиком муки. Двое авантюристов смеялись у входа в гильдию.
И всё это казалось странным после подземелья, где каждый звук мог быть стрелой, ловушкой или
скрежетом костей. У входа в гильдию Хару остановился. Аканэ посмотрела на него.
— Что?
— Сейчас мы зайдём, сдадим отчёт, и всё станет официальным.
— Да.
— Первый данж зачищен.
— Да.
Он выдохнул.
— Звучит хорошо.
— Не зазнавайся.
— Поздно?
Она посмотрела на него.
— Сегодня можно немного.
Хару замер.
— Ты сказала…
— Ничего я не сказала.
— Нет, сказала.
— Тебе послышалось.
— У меня после данжа слух обострился.
— У тебя после данжа всё болит, включая фантазию.
Он улыбнулся.
— Всё равно услышал.
Аканэ отвернулась. Но не стала спорить дальше. Они вошли в гильдию вместе. Лина подняла взгляд
от стойки. Увидела их состояние. Увидела мешки с трофеями. Увидела жетон задания. И сразу поняла.
— Вы вернулись.
Хару положил деревянный жетон на стойку. Потом мешочек с монетами. Потом завернутую пластину
ядра. Потом тёмные жетоны стражей.
— Малый данж зачищен, — сказал он.
Голос прозвучал хрипло. Усталый. Но ровный. Аканэ встала рядом.
— Основная активность подавлена. Ядро ослаблено. Подтверждение принесено. Были стражи,
ловушка, несколько групп нежити. Ранения неглубокие. Оба способны дать отчёт.
Лина несколько секунд смотрела на них. Потом выдохнула так, будто сама держала воздух весь день.
— С возвращением.
Хару улыбнулся.
— Мы же обещали.
Аканэ посмотрела на него. Потом тихо добавила:
— Оба.
Лина улыбнулась.
Морден уже подходил со стороны архивной комнаты, глядя на трофеи с интересом, который у него
выражался примерно так же, как у других людей удивление.
— Отчёт, — сказал он.
Хару устало кивнул.
— Сейчас будет.
Он посмотрел на Аканэ. Она стояла рядом. Пыльная. Раненая. Красивая. Живая. И почему-то именно
это было главным трофеем данжа. Не монеты. Не жетоны. Не пластина ядра. А то, что они вышли. Вместе.